Свиное Брюхо — том 1, глава 9
impromptu
— Так вот почему ты сейчас в таком виде?
Мы сидели и ели рамён в крошечной съёмной комнатушке Ынджона. Впервые за долгое время я заглянул к нему в среду, в свой единственный выходной. Он оглядел меня с головы до ног и спросил так, будто глазам своим не верил. Когда я вкратце рассказал, что со мной произошло за это время, он сразу выругался, назвал меня конченым психом и велел немедленно увольняться. Но я ведь уже прямо заявил шефу, что и я как следует отделаю Сынпхё.
Более того, шеф даже поддержал меня, выдав свой фирменный «грейт-жест», который повергает всех вокруг в ужас и шок. А после этого меня ещё несколько дней избивали почти до полусмерти. Теперь, глядя на своё отражение, я чувствовал такую обиду, что если хотя бы раз не ударю его в ответ, то, кажется, просто свалюсь от накопленного гнева.*
Так что уволиться я не могу.
*[В оригинале используется термин 화병, что буквально означает «болезнь от гнева». Это состояние возникает, когда человек долго подавляет злость, обиду или стресс, и со временем эти эмоции начинают проявляться как физические симптомы.]
— Заткнись. У меня, между прочим, тоже есть гордость сержанта армии Республики Корея. Думаешь, я и дальше буду это терпеть?
— Ага.
Пока я раздумывал, не окунуть ли голову Ынджона, который невозмутимо прихлёбывал бульон с характерным звуком, прямо в эту самую тарелку, он, пережёвывая лапшу, пробормотал:
— Говоришь, мафия? Помнишь, как тот «Полумесяц», который заставил нас трястись от страха, перед ним пресмыкался?
Как такое забудешь? Эта сцена до сих пор всплывает у меня перед глазами, будто на большом экране.
— Впрочем, ты же всегда жил по принципу «нет дерева, на которое нельзя залезть», — сказал Ынджон, зажав палочки во рту и наблюдая, как я выковыриваю из лапши зелёный лук.
— Нет. Я из тех, кто считает, что если на дерево нельзя залезть, его надо просто срубить.
— А в итоге тебя этим деревом и придавит.
— Ну, дерево к тому моменту уже будет срублено. Так что жаловаться будет не на что.
— Ёбнутый. Просто уволься. При чём тут вообще дерево…
Только вот эти слова прозвучали не изо рта Ынджона.
Мы с ним одновременно со стуком положили палочки на стол и уставились на Чончхана, который шил в углу комнаты.
— Эй! Юн Чончхан! Как думаешь, из-за кого я не могу уволиться, а?! Может, мне просто всё бросить и устроить тебе встречу с хёном «Полумесяцем», который, как говорят, жаждет тебя видеть?
От моих слов Чончхан вздрогнул и яростно замотал головой. После того дня он залёг на дно, и мы с Ынджоном, воспользовавшись редким совпадением наших выходных, специально заявились в универ, чтобы его выловить. Но, несмотря на то что он скрывался, когда мы с ним столкнулись, он лишь натянул пустую улыбку — словно буддийский монах, давно отрешившийся от мирских привязанностей — и покорно позволил себя схватить. Понимая, что виноват, он теперь тихо сидел в углу и зашивал костюм «Аджумани» Ынджона.
Всё верно. Тот самый «Аджумани», который Ынджон бережёт как зеницу ока. В тот день Чончхан умудрился сотворить настоящее варварство — разорвал рукав. Честно говоря, весьма высока вероятность, что с радаров он пропал не столько из страха, что сдал меня мафии, сколько из страха, что испортил «Аджумани».
И похоже, я попал в точку, потому что при взгляде на «Аджумани» у Ынджона снова, видимо, начала закипать кровь, и он, заскрежетав зубами, открыл рот.
— Стежок за стежком, аккуратно зашивай. Понял? Я потом проверю. И если увижу хоть на 0,1 миллиметра отличие от оригинала — будешь целый день есть только чапагетти.*
*[Чапагетти — популярная лапша быстрого приготовления со вкусом чачжанмёна (лапши с чёрным бобовым соусом).]
Услышав слово «чапагетти», вылетевшее изо рта Ынджона, Чончхан мгновенно побледнел. Он поспешно опустил голову и ещё усерднее уткнулся в шитьё.
Чапагетти. Тот инцидент произошёл летом, в выпускном классе старшей школы. В тот день мы, закончив дополнительные занятия пораньше и жутко проголодавшись, продемонстрировали ту самую дружбу, которая находит взаимопонимание только в вопросах еды, и пришли к согласию пойти в китайский ресторан. Но, как можно догадаться, мы были голодной молодёжью, и вместо того чтобы идти в нормальный китайский ресторан, решили взять «почти то же самое», а именно чапагетти, и наесться им до отвала. Скинулись втроём, купили 16 пачек и отправились домой к Чончхану варить всё это в огромной кастрюле, в которой обычно готовят комкук.*
*[Комкук — густой корейский суп-бульон, который долго варят из костей и мяса (чаще всего говяжьих). Обычно его готовят в очень больших кастрюлях.]
Придерживаясь нашего же принципа, что с людьми, которые оставляют еду, лучше вообще не иметь дела, мы ели, пока желудки не забились под самое горло. А потом просто рухнули там же и до семи вечера не могли даже пошевелиться — тупо лежали, едва дыша. Когда позже пришла мама Чончхана, она назвала нас сумасшедшими, отчитала его за всех нас и, в качестве воспитательной меры, наступила ему на живот. Чончхан тут же рванул в туалет и выблевал всю съеденную лапшу. Вот такой был инцидент.
Придурок. В общем, после того случая Чончхан при виде любой еды, начинающейся на «ча», демонстрировал симптомы токсикоза. Кстати, давненько я уже не ел чачжанмён.
Предаваясь этим прекрасным воспоминаниям, я посмотрел на Чончхана, а потом спросил Ынджона, который всё так же усердно уплетал рамён:
— Кстати, а почему ты заставляешь Чончхана зашивать? Разве мастер, который делал эту реплику, не говорил, что он предоставляет даже послепродажное обслуживание?
Ынджон выпустил изо рта лапшу обратно в миску и с мрачным выражением лица ответил:
— Какой-то урод настучал в полицию… Чёрт. Магазин закрылся, а мастер залёг на дно.
Я ободряюще похлопал его по дрожащим от гнева плечам, а он бессильно пробормотал:
— Он говорил, что скоро выйдет новая коллекция…
— Хорошо ещё, что он не загремел в тюрьму.
— И не говори. Кстати, как тебе живётся в кошивоне?*
*[Кошивон — маленькое и дешёвое жильё в Южной Корее, сдаваемое по одной комнате, часто для студентов и людей с небольшим доходом. Это очень маленькая комната, в которой помещаются только кровать и стол, иногда есть санузел. Пожалуй, единственное преимущество кошивонов — дешевизна и отсутствие необходимости платить залог (хотя сейчас уже не факт, что во всех можно заселиться без залога).]
— Ну, я там только сплю.
Я не смог сказать дома, что меня обчистил карманник, поэтому наскрёб все деньги, какие были, и заселился в кошивон. Но стоило вспомнить то отребье, которое утащило мои деньги, как сон сразу пропадал.
— Ты до сих пор караулишь его у того банкомата?
— Ага.
— Блин, ну ты даешь. Ты же по ночам работаешь, когда ты вообще успеваешь спать?
— Сплю урывками, не переживай.
Я так сказал, но на самом деле в последнее время уже был на грани того, чтобы умереть от недосыпа.
Ночью я подрабатывал, а на рассвете возвращался в кошивон, где ненадолго прикрывал глаза. Потом, с десяти утра, решив во что бы то ни стало поймать того типа, уже неделю подряд устраивал засаду в углу у банкоматов того самого банка, где меня раньше обокрали.
Зачерпнув ложкой бульон, я украдкой заметил, как Ынджон смотрит на меня с обеспокоенным выражением.
— Просто сходи в полицию. Ты что, детектив? Засады устраивать…
— Завали, Юн Чончхан! Ты лучше в разговор не лезь, а займись шитьём… а? Эй! Ты!!!
Не договорив, Ынджон вдруг швырнул палочки и бросился к Чончхану. В ту же секунду раздался вопль.
— Ах ты ходячая катастрофа! Ты вообще понимаешь, что натворил?! Ты что, карман мне решил сделать?! Как можно было зашить отверстие рукава полностью?! У меня что, рука, по-твоему, кривая?! А?! О-о-о… мой «Аджумани»!!!
⁕ ⁕ ⁕
В отличие от меня, чьё тело было пёстро усыпано всевозможными синяками, вид его целой рожи пробудил во мне боевой дух. Но когда Свиное Брюхо уже собирался щелчком отбросить сигарету, что стало негласным сигналом начала драки, я поспешно поднял руку.
— Эй, давай сегодня пропустим.
Я сказал это, оторвав голову от стены, к которой прислонился с закрытыми глазами. Он на мгновение замер, остановив руку с сигаретой, и открыл рот.
— Не хочу.
Вот же бессердечный тип. И когда он уже собирался немедленно воплотить свои слова в жизнь, я торопливо добавил:
— Взамен! Я дам тебе вот это.
С этими словами я протянул ему мангу «Драгонболл», которую с трудом раздобыл перед работой.
Я внимательно наблюдал за ним, когда он взял книгу и уставился на неё с недоумённым выражением лица. Честно говоря, где-то в глубине души я надеялся — раз он сохранил мой рисунок, который я ему дал, то, увидев это, может, вспомнит, что когда-то мы были близки. Но выражение его лица становилось всё мрачнее.
— …Это что?
Из-за резко изменившегося, угрожающего тона у меня на секунду мелькнула мысль — может, рассмеяться, сказать, что это шутка, и дать дёру? Но вместо этого я почесал затылок и ответил:
— «Драгонболл».
— И что?
Слова о том, чтобы он, как когда-то я, попробовал погрузиться в мир «Драгонболла», затягивающий, как в чёрную дыру, уже вертелись у меня на языке. Но для шуток его выражение лица уже было приведено в боевой режим.
Неужели он думает, что я над ним издеваюсь?
— Я просто хотел показать, если ты не читал. Ты читал?
На мои серьёзные слова он какое-то время смотрел на меня, прищурившись, а потом слегка покачал головой.
Хм… Я всегда думал, что среди школьников по всей стране не найдётся ни одного, кто не читал «Драгонболл». Ну, разве что если ты слепой. Но, глядя на Свиное Брюхо, который в темноте буравил взглядом обложку книги, будто видит её впервые, я почувствовал странное ощущение.
Как он вообще жил всё это время? Даже в старшую школу не пошёл и сразу вступил в банду… Тебе не было одиноко?
— Уф… всё тело ноет.
Похоже, двигаться он не собирался, и я, вымотанный усталостью и недосыпом, сполз спиной по стене и уселся на пол. А потом ухмыльнулся ему. Он же, будто сам не понимая, как быть в этой ситуации, стоял хмурый и сверлил взглядом то меня, то книгу.
Может, из-за того, что мы почти неделю дрались (хотя на деле это меня в основном избивали), между нами всё-таки появилась какая-то привязанность? Хоть он и смотрит на меня в упор, выражение лица у него при этом, как у ребёнка, который не знает, что делать с книгой в руках.
Я поднял руку и указал вниз.
— Ты тоже садись. Шея болит.
Я уже напрягся, ожидая, что в ответ сейчас прилетит пинок, но неожиданно он просто прислонился к стене напротив и, как и я, уселся на пол.
— Это только первая часть «Драгонболла». Сейчас уже вышло три книги, и дальше ещё будут выходить. Сериализация идёт уже больше десяти лет. Впечатляет, да? Но когда начнёшь читать, ещё больше удивишься нелепым превращениям Сон Гоку. А, видишь на обложке парня с торчащими волосами и хвостом? Это главный герой…
Я ещё долго и горячо рассказывал о «Драгонболле», как вдруг Свиное Брюхо, всё это время слушавший с пустым взглядом, внезапно поднялся со своего места.
— Просто нелепо. Он же обезьяна, а не волк, чтобы превращаться при полной луне. А? Почему?*
*[Речь идёт о способности главного героя Сон Гоку превращаться в огромную обезьяну, когда он смотрит на полную луну.]
— ...
Он какое-то время стоял надо мной, глядя сверху вниз, потом бросил мангу, которую держал в руке, в мою сторону. Я поймал книгу, с глухим стуком упавшую мне на колени, и увидел только его широкую спину — он уже развернулся и шёл к двери.
— Эй, Свиное Брюхо.
Я позвал негромко, но он остановился. Медленно повернул корпус и, глядя на меня исподлобья опущенными глазами, открыл рот.
— …Ты.
Но дальше слова так и не последовали. Он снова отвернулся.
Я знаю. Ты сейчас в замешательстве. Не понимаешь, почему парень, которого когда-то знал лишь мельком, вдруг объявился и теперь каждый день, даже получая по морде, из кожи вон лезет и приползает сюда к двум часам ночи. Почему тебе приходится слушать истории, о которых ты знать не знаешь. Тебе ведь всё это непривычно.
Но понимаешь ли ты, что я могу приходить сюда каждый день именно по твоей воле? Может быть, потому что ты бьёшь меня ровно настолько, чтобы я всё-таки мог снова подняться?
Поначалу я делал это из чистого упрямства — с мыслью, что тоже должен хоть раз ударить в ответ. Но как ты думаешь, о чём я думал, глядя на тебя, который каждый день стоит здесь как штык в одно и то же время, будто по негласной договорённости?
— Увидимся завтра.
Я выкрикнул в спину Свиному Брюху, исчезающему за дверью, и тоже поднялся с места.
Это была встреча, которая поначалу вызывала лишь отторжение и неловкость. И всё же меня не покидает ощущение, будто в эти отношения, в которые я вовсе не хотел влезать, я сам шаг за шагом захожу, словно в воду.
Но смогу ли я на самом деле вытащить тебя из воды?
Или, может быть, наоборот, утону сам.
⁕ ⁕ ⁕
Перевод: impromptu