Свиное Брюхо — том 1, глава 4
impromptu
Я слышал об этом месте только со слов других, и вот впервые пришёл сюда сам. Я вообще не мог представить, что дом Свиного Брюха реально находится в квартале борделей. Теперь ясно, почему наша классная так упрямо не хотела давать мне адрес, хоть убей.
Я стоял как дурак, в ступоре, перед этим «домом» — хотя домом это назвать сложно: лавка со стеклянным фасадом, без вывески, без товаров — и сверял адрес на карте. В этот момент стеклянная дверь открылась, и изнутри, где стояли всего несколько одиноких стульев, вышла женщина.
— Ой, а ты кто? Малышам вроде тебя нечего делать в таких местах. Вали отсюда, быстро.
Неужели, когда брат говорил про эту самую «сумасшедшую-лохматую» причёску, он имел в виду вот этот взрыв на башке?
Женщина с огромной химической завивкой, будто сошедшая со страниц комиксов, в майке с таким глубоким вырезом, что грудь почти вываливается, и в очень-очень коротких шортах лениво и с неприязнью посмотрела на меня сверху вниз.
— Эм… Я к Сынпхё пришёл.
— Сынпхё? Это кто вообще?
Пока она, скривившись, делала шаг ко мне, я оглядел переулок с такими же одинаковыми заведениями.
Я ошибся домом? Но мне же чётко сказали — третий по счёту.
— Онни! Кто такой Сынпхё?!
Не дождавшись от меня ответа, женщина заорала внутрь дома. Внутренняя дверь приоткрылась, и оттуда показалось только лицо второй тётки с безумно ярким макияжем.
— Слыш, дура! Сынпхё-шмынпхё, мне вообще похер кто там! Ты вообще собираешься сходить купить то, что надо, или как?!
— О-ёй! Онни! Говорю же, тут мальчишка пришёл искать какого-то Сынпхё!
— Что?
Вторая тётка, с чуть злым лицом, распахнула дверь шире, высунулась наполовину и наконец, словно узнав меня, спросила:
— Ты тот друг Сынпхё, что звонил недавно?
Друг? Хотя по телефону я представился как «друг», но…
— А? А, да.
Я, с растерянным лицом, кивнул.
— Этот пиздюк сейчас не здесь. Хер его знает, где он шляется, а к завтрашнему дню он вообще отсюда свалит. А тебе что, прям срочно?
— Да. Мне обязательно нужно с ним увидеться.
Когда я с отчаянием ответил, тётка задержала на мне взгляд, а потом заорала на ту женщину, что стояла передо мной:
— Эй, дура! Отведи пацана в комнату Сынпхё. Шмотки этого пиздюка тут, так что он рано или поздно припрётся.
— Онни, да кто такой Сынпхё вообще?!
— Сука припизднутая! Чё орёшь?! Сынпхё — это сын Мисон!
— А, тот жирдяй? Боже, так его звать Сынпхё? Я и не знала…
После ещё пары громких перепалок эта огромная химия на башке развернулась и повела меня в соседний переулок, откуда мы вышли к задней стороне здания, где была маленькая дверь. Она открыла её и кивком указала внутрь:
— Как только зайдёшь — сразу направо, это его комната. В другие комнаты — ни-ни. Усёк?
⁕ ⁕ ⁕
Похоже, я задремал. Знакомый голос за дверью напомнил мне, что я вообще не у себя дома. Придя в себя, я попытался подняться с пола, прислонившись к пожелтевшей стене — как снова послышался тот самый знакомый голос:
— Не пизди, сука!
— Ах ты жиртрес! Ещё смеешь материться?! Хочешь сдохнуть, как твоя покойная мамаша? А?!
— Поехавшая, это потому что ты врёшь! Какой ещё «друг» пришёл…
Дверь этой крошечной — всего примерно 6,6 квадратных метров — комнатушки, где я сидел, внезапно распахнулась, и в том самом виде, как он орал, ввалился Свиное Брюхо и застыл, словно камень.
— Ну?! Даже сейчас скажешь, что я врала? А? Наглый ты пиздюк. Уф… быстрее бы уже завтра наступило и ты свалил отсюда. Задолбала твоя матерщина.
Женщина с химией, что привела меня сюда, метнула злой взгляд Свиному Брюхо в спину и ушла.
— Ты… что тебе нужно? — тихо, но резко спросил он, пронзительно глядя на меня из-под лобья.
Я поднялся.
— Просто… хотел сказать тебе кое-что.
Услышав мой неуверенный ответ, Свиное Брюхо нахмурил брови, вошёл в комнату и плюхнулся перед своим рюкзаком в углу. Затем, молча, начал доставать что-то из единственного предмета мебели — трёхъярусного комода — и запихивать в рюкзак.
Я молча стоял на месте и смотрел, как он собирает вещи. Вдруг он резко остановился и, не глядя на меня, бросил:
— Не ты ли говорил, что хочешь что-то сказать, мудак? Так говори быстрее и проваливай, сука. Я ухожу.
С этими словами он поднял наскоро собранный рюкзак.
— Разве ты не завтра уезжаешь?
— Ёбаный ты мудак, какое тебе дело — уеду я завтра или сегодня?
На самом деле — никакого. Но, глядя на него, стоящего с рюкзаком и недовольной физиономией, я вспомнил слова той женщины с химией. Про то, что его мать умерла. После того, как он поливал меня матами, жалости к нему у меня не было. Но почему-то мне вдруг захотелось спросить.
— Твоя мама… умерла?
Собираясь пройти мимо, он вдруг остановился и посмотрел на меня. Я ожидал, что сейчас польётся очередной поток матов, но, к удивлению, он лишь молча кивнул.
— …Да.
— А сейчас куда ты идёшь?
— Не знаю.
«Не знаю?» Я только моргнул от такого абсурдного ответа, и вдруг он почти себе под нос добавил:
— ...Просто не хочу оставаться в этой комнате.
Может, потому что это впервые прозвучало как ответ обычного парня моего возраста? Глядя на него, избегающего моего взгляда, я с некоторой нерешительностью спросил:
— Тогда... может, пойдём ко мне домой?
⁕ ⁕ ⁕
На секунду мама бросила недоумённый взгляд на Свиное Брюхо с рюкзаком в руках, но, услышав, что он переезжает, а сегодня переночует у нас и завтра с утра поедет на автовокзал к семье, просто кивнула. Смотреть, как он, весь деревянный, неловко поздоровался и потопал за мной в комнату, было даже немного смешно.
— Чё, бл... Чего ржёшь?
— Да так. Просто непривычно, когда ты не материшься.
— Ну это… потому что твоя мама тут...
Он так и не договорил, и, словно по привычке нахмурив одну бровь, просто застыл перед закрытой дверью.
— Чего стоишь? Садись.
Моя комната была такой маленькой, что в ней, кроме стола и шкафа, едва помещались двое, а с тучным Свиным Брюхом внутри она казалась ещё теснее. Некоторое время он с любопытством оглядывал комнату, затем осторожно поставил рюкзак напротив меня и сел.
— Очень маленькая, да? Но переночевать нам нормально, уместимся.
— ...
Ответа не последовало, и повисла неловкая тишина.
Глядя на него, всё ещё выглядевшего будто не в своей тарелке, я понял, что должен сказать заготовленные слова извинения, но они так и не хотели срываться с языка.
С чего же мне начать? Если скажу, что ошибся, он снова залепит мне кулаком?
Пока я, погружённый в раздумья, царапал пальцем пол, Свиное Брюхо вдруг резко вскочил.
— А? Что такое?
— Я пойду.
— Уходишь? Почему? — спросил я, недоумённо моргая и вскочив следом.
Он избегал моего взгляда и пробормотал в ответ:
— Просто...
А… ему правда настолько некомфортно? Хотя, он и раньше меня недолюбливал. И ведь из-за меня он ещё и попал под разнос от классной и писал объяснительную.
Пока я стоял в растерянности, Свиное Брюхо наклонился, поднял рюкзак и повернулся к выходу.
— Эй, не уходи!
Сам того не осознавая, я схватил его за руку, пытаясь остановить. Он повернул только голову и посмотрел на меня сверху вниз.
— Нет, просто… на самом деле...
— ...
Не в силах смотреть ему в лицо, я отвёл взгляд — и только потом, почти украдкой взглянув на него, выдавил:
— Прости, Сынпхё-я. Тот рисунок… испортил не ты. Это был другой человек. А я, из-за недоразумения, избил тебя…
— Хватит.
Он резко оборвал меня, выдернул руку из моей и снова отвернулся.
— Присядь. Куда ты собрался?
— Отвали. Ты же только из-за чувства вины извиняешься.
Он был прав, но на самом деле не только из-за него...
Я снова схватил его за руку и неосознанно прикусил нижнюю губу. Заметив это, Свиное Брюхо слегка наклонил голову и прошептал так тихо, что я едва разобрал:
— Или… ты тоже делаешь это из жалости ко мне?
Из жалости? Внезапно вспомнились слова, которые когда-то говорил о нём Юнсу. Если подумать — ещё тогда, когда мы сцепились из-за Ынхе, Юнсу остановил меня и прямо при нём сказал, что тому и без того тяжело приходится. Я тогда его не понял. Но… может, те слова и правда так больно ударили?
С трудом сдержав вздох, я насильно усадил его обратно на пол.
— Говорю же, не из жалости, а потому что мне стыдно. Я просто хотел извиниться и…
Я запнулся на полуслове, почувствовав на себе его взгляд.
Когда он вот так сверлит глазами, даже закончить фразу становится неловко. Я поёрзал и наконец выпалил:
— Ну… и хотел… сблизиться с тобой. Вот.
⁕ ⁕ ⁕
— Конченый дебил.
— Чего?!
Я возмущённо выкрикнул, но… возможно, как он и сказал, я и правда был конченым дебилом.
— Ну а кто ещё дебил, если не ты? Ты сам убедился, что этот уёбок-староста порвал твой рисунок. И чё? Ты вообще ничего не сделал и просто позволил ему уйти?
Мы сидели вдвоём при свете только настольной лампы, прислонившись спинами к стене, с одеялом на коленях, и я пересказывал ему всё, что случилось сегодня. Когда я, глядя Юнсу прямо в лицо, ещё раз спросил — чтобы наверняка — он совершенно спокойно признал, что это сделал именно он, и вообще взглядом показывал: «И что такого?»
Он выглядел так обычно и спокойно, что я сам в какой-то момент засомневался — я вообще зачем пришёл? По делу… или будто бы просто предложить с ним в бейсбол поиграть? И Юнсу — с лицом, как будто он абсолютно ни при чём — просто прошёл мимо меня и направился в класс. А я… даже когда урок начался, ещё долго не мог сдвинуться с места и просто стоял там, где и застыл.
Я по-настоящему ощутил тот момент, когда часть моего мира оказалась ложью и просто рухнула.
— И вправду, я и сам чувствую себя идиотом.
Я слабо вздохнул. Свиное Брюхо, привычно нахмурив одну бровь, ворчливо ответил:
— Ну, раз понял — и хрен с ним.
— Правда?
— Ага, дебила кусок. Раз уж дошло, теперь можешь перестать бегать за ним по пятам.
По пятам… Я и не думал об этом в таком ключе, но да — я действительно всё время таскался за Юнсу. Сначала меня просто радовало, что такой идеальный во всём парень дружит со мной. Сам факт, что он, такой крутой, хорошо ко мне относится, будто окрылял — вот я и держался рядом. Но в какой-то момент я, кажется, стал слишком на него опираться. Даже когда Юнсу поступил со мной подло, я чувствовал не столько злость, сколько растерянность, не зная, как на это реагировать.
Наверное, это можно сравнить со стеной. В Юнсу будто было что-то, через что я не мог переступить.
— Тц. По сути, этот самодовольный староста — самый обычный ребёнок.
— О чём ты?
— Этот урод всё время важного из себя строит. Делает вид, будто взрослый, лезет в чужие дела, раздаёт указания. А сам боится остаться без награды в конкурсе и творит такую дичь, на которую даже дети не пойдут.
Я слегка приоткрыл рот и ошеломлённо уставился на его профиль.
Ребёнок? Юнсу? Тот самый умник-Юнсу?
— Чё рот разинул, как идиот? Раз понял, тогда думай, как завтра ему отомстить, дебила кусок.
— Неужели…?
— Что?
— Юнсу на самом деле… незрелый ребёнок?
По правде говоря, помимо той нелепой причины, которую я озвучил Юнсу, я размышлял, не таит ли он в глубине души неприязнь ко мне. Может, это я виноват? Но, если верить словам Свиного Брюха, всё оказывалось до смешного простым.
Та самая «стена» вдруг оказалась не такой уж высокой, и если присмотреться — Юнсу вовсе не был каким-то особенным или недосягаемым. Он был обычным ребёнком. К тому же очень инфантильным.
От этого неожиданного озарения я не смог сдержаться — уголки губ сами поползли вверх.
Свиное Брюхо посмотрел на меня так, будто я окончательно поехал, и повалился на пол.
— Хватит лыбиться как дебил, давай уже спать.
— Спасибо, Сынпхё-я.
— Ч-чего?
— Просто говорю спасибо.
Я легонько похлопал его по голове, и Свиное Брюхо тут же отвернулся, зарыв покрасневшее лицо в подушку.
— За-заткнись. Выключи свет.
— Ладно. А, кстати, куда ты переводишься?
— ...В Сеул.
— Ого, крутяк. Я ни разу в Сеуле не был.
— Да какой там «крутяк». Придётся жить с каким-то извращенцем.
Извращенцем? Постой… а с кем же теперь будет жить Свиное Брюхо?
— А это кто?
— Да есть там один. Король-извращенец.
На секунду задумавшись над тем, кто бы это мог быть, я встал, чтобы выключить лампу, и сказал:
— Раз уж ты переезжаешь… если захочешь что-то на память — скажи. Я подарю.
Но пока я выключал свет, ответа так и не последовало. А когда повернулся — Свиное Брюхо спрятался под одеяло с головой, словно уже спал.
Не услышал, что ли?
Но стоило мне лечь рядом, закрыть глаза и уже почти провалиться в сон, как его голос тихо донёсся:
— Те рисунки, что ты ребятам раздавал. Дай... и мне один.
— Что? Из «Драгонболла»? Ладно. А кого нарисовать?
— Не знаю. Ну того, кого ты рисовал, когда мы сидели в кабинете для воспитательной беседы. Похожего на змею…
— ...Дракона.
— Блять, короче, его.
— Понял. Он там на столе, утром дам. Но вообще это дракон.
— Сука, да понял я уже!
— Ладно-ладно. Дракон.
— Ты ебанный мудак!!!
Так мы в темноте ещё немного повздорили о разнице между драконом и змеёй — и наконец уснули.
⁕ ⁕ ⁕
На следующее утро, когда я открыл глаза, Свиного Брюха рядом не было. Мама сказала, что он ушёл ни свет ни заря, оставив на столе записку. Мне казалось, что за проведённое вместе время и разговоры мы очень сблизились, но, проснувшись и обнаружив лишь записку, я почувствовал себя странно, будто всё произошедшее было лишь сном.
Но стоило мне развернуть оставленную им записку с жутчайшим почерком, как Свиное Брюхо превратил этот «сон» в невероятно приятное воспоминание.
— Пфф... Свиное Брюхо, да ты...
От его адского почерка и не менее адского содержания настроение взлетело так высоко, что я едва не прослезился. Я сунул записку в карман и отправился в школу раньше обычного.
Там, сев за свою парту, я болтал с Минджуном, который тоже пришёл пораньше, а когда в дверях появился Юнсу, я встретил его широкой улыбкой.
Моя реакция, видимо, удивила его — он на мгновение замер, глядя на меня, а затем, как обычно, поздоровался и прошёл мимо.
— Ли Юнсу.
Я окликнул его, когда он уже собирался сесть. Юнсу, всё ещё с рюкзаком на плечах, обернулся.
— Что?
— У меня есть кое-что для тебя.
— И что же?
Я снова ухмыльнулся, сжал правую руку в кулак — и во всю глотку заорал:
— Получай, ублюдок!
⁕ ⁕ ⁕
Как там говорят? Всё хорошо, что хорошо кончается? В моём случае — не совсем. После моего удара у Юнсу даже переносица цела осталась, только чуть пошла кровь из носа. Зато меня, как участника очередного «инцидента с насилием», тут же потащили к учителю и заперли в кабинете для воспитательной беседы на целый день, где я писал объяснительную и был выпорот палкой.
Вдобавок в этот раз вызвали и родителей. Дома меня отлупили так, что казалось, будто я получил одним махом всё, что полагалось на всю жизнь. И всё же настроение у меня было странно приподнятым. Настолько, что когда учитель спросил, зачем я ударил Юнсу, я даже не открыл рта.
Честно, я и сам толком не понимаю, зачем, но точно не из желания покрывать его поступок. Просто, похоже, во мне сыграла какая-то ребяческая гордость: мол, я взрослый, раз не бегу обо всём ябедничать, в отличие от него.
И потому, когда я, получив наказание от учителя, вернулся в класс и увидел Юнсу, который встретил меня немного удивлённым, растерянным и слегка раздражённым взглядом, я смог спокойно улыбнуться ему. Потому что наконец разрушил ту самую стену, что стояла внутри меня.
В этой ситуации, когда я оказался преданным, у меня раньше обиды возник вопрос: «А почему он так поступил?» Настолько крепким было моё представление о Юнсу как о громадном дереве, до которого мне не дорасти. Поэтому, даже если я так и не сломал его гордый нос, сам факт того, что я сломал свою стену, многое во мне изменил.
Ведь то, что я увидел сквозь рухнувшую стену, были возможности. Возможности для меня самого, даже если в реальности я был далеко не таким уж выдающимся.
Конечно, без минусов не обошлось. Да, Юнсу открылся для меня с новой стороны, я стал смотреть на вещи шире, но разочарование в человеке, которому верил, — штука всё равно неприятная.
А вот Свиное Брюхо — тот, кто помог мне и стал другом, пусть всего на один день, — после этого больше никак о себе не напоминал. Я ждал письма, хоть какой-то весточки, но время шло, и постепенно его образ в моей памяти стал тускнеть.
Всё, что осталось, — записка с его чудовищным почерком.
⁕ ⁕ ⁕
*[Далее по тексту идёт содержание той самой записки от Сынпхё. Орфография и небрежный стиль сохранены намеренно, как и в оригинале]
Хён спициально передаёт это только тибе.
Как сломать нос.
- Делаеш нeзлoe рыло. И нeлзя паказывать эмоции. Вообще!!!
- Зделай так, чтобы самый длиный палец чуть выступал, и крепко сажми кулак.
- Очень-очень громко орёшь матом, чтобы збить с толку.
- Когда он в ступоре, прицелся чуть выше середины носа. Ебаш.
- Если промазал, восползуйся моментом, когда он падает. Ебаш ещё раз с локтя.
⁕ ⁕ ⁕
Перевод: impromptu