Свиное Брюхо — том 1, глава 2
impromptu
К счастью, тот утренний инцидент произошёл ещё до прихода учителя, так что никаких последствий не было.
После этого одноклассники старались держаться от Свиного Брюха подальше.
Причина была очевидна: грубость, задиристый тон — да и потом, я ведь был пострадавшим и в отличие от него у меня было достаточно друзей.
Но в глубине этой, казалось бы, естественной мысли таилась тревога.
Наверное, она была похожа на то странное, необъяснимое чувство, что охватило меня после тех ужасных слов, которых я не должен был говорить. Что-то вроде вины.
Просто тогда я был слишком юн и незрел, чтобы понять боль, которую причинил другому.
На каком-то инстинктивном уровне я просто боялся этого непосильного чувства вины. И страх, засевший глубоко внутри, нередко возвращался ко мне в другом мире — во снах, куда я проваливался по ночам.
— Лжец!
— Нет! Я… я не вру!
— Не смеши. Ты — лжец! Ведь это ты сказал, что он — сын шлюхи!
— Я… Говорю же, нет! Я... я...
⁕ ⁕ ⁕
— Чжон-а, а можешь и мне такое нарисовать?
Когда мы, пообедав пораньше и вспотевшие после спортплощадки, вернулись в класс, у классной руководительницы внезапно появилось срочное дело. Велев Юнсу, как старосте, организовать самостоятельное занятие, она вышла.
Пока Юнсу, сидевший прямо за мной, шагнул к учительскому столу и пытался унять шумящих ребят, я, оставшись без дела, достал тетрадь для своих зарисовок. В последнее время мне особенно нравилось рисовать персонажей из Драгонболла.*
*[Жемчуг дракона (Dragon Ball) — манга, созданная Акирой Ториямой, впоследствии получившая множество экранизаций. Её публикация началась ещё в 1984 году]
Да, получалось не совсем похоже, но всё равно узнаваемо — а главное, приятно было раздавать рисунки одноклассникам один за другим. В этом было и удовольствие, и лёгкое ощущение превосходства. Дома я тайком тренировался снова и снова, а в школе делал вид, что рисую впервые: проводил карандашом по чистому листу — и видел, как на лицах одноклассников сначала мелькало удивление, а следом появлялись просьбы.
— Ага. Это для Минджуна.
— А мне тогда Гохана* нарисуй, — попросила Хёнджу, наклонившись ко мне с соседнего ряда.
*[Сон Гохан — персонаж вселенной Dragon Ball]
Я кивнул и уже собирался снова опустить взгляд на тетрадь, как вдруг пересёкся глазами со Свиным Брюхом — он сидел в первом ряду у окна.
Хотя «пересёкся» — громко сказано: он тут же отвернулся. Он часто пропускал школу без причины по нескольку дней, и на этой неделе тоже отсутствовал три дня подряд, но сегодня пришёл впервые после того случая.
С нашей драки прошло уже много времени, а мы всё ещё не обменялись ни словом. Мне и самому не о чем было с ним говорить, а просить прощения я не собирался. Но мысль о том, что Свиное Брюхо, наверняка, смотрел в мою сторону, напомнила о кошмаре, мучившем меня несколько дней, и это окончательно испортило мне настроение.
Но ведь это на меня с кулаками набросились. Я-то всего лишь одну фразу сказал, а первым ударил он.
Пока я пытался убедить себя в этом, раздался голос Хёнджу.
— Свиное Брюхо так бесит, да?
— А?
Хёнджу, уткнувшись лицом в парту, ткнула пальцем в его сторону и шёпотом, будто делится со мной секретом, сказала:
— Он такой тупой. На прошлом экзамене, говорят, даже десяти баллов не набрал. Ребята рассказывали, он такой тормоз, что наша классная просто забила и перестала вообще с ним возиться. И характер у него дерьмовый… Он ведь тебя тогда ударил, да? Ты в порядке?
— А… да.
Хёнджу всё ещё украдкой косилась на Свиного Брюха, но я всё никак не мог найти в себе силы повернуть голову в его сторону.
— И ещё... то, что ты тогда сказал... ну, про его мать. Что она проститутка.
В этот миг всё внутри резко похолодело. Сердце будто рухнуло вниз, став тяжёлым, как камень.
Я ничего не ответил, и тогда Хёнджу придвинула стул поближе, прикрыла рот ладонью и ещё сильнее понизила голос:
— Говорят, это не слухи. Ты ведь знаешь, что он живёт в неблагополучном районе, на улице ХХ? Так вот, Чжэгён видела, как его мать по утрам выходит из борделя там.
А, ну вот же! Я был прав, я не соврал. Значит, теперь можно не переживать…
Остановив карандаш на острых прядях Вегеты*, я мысленно сказал себе, что теперь всё в порядке.
*[Вегета — персонаж вселенной Dragon Ball]
Но, вопреки моим же мыслям, рука так и не смогла продолжить рисовать.
— Эй, вы чего прилипли к друг другу? У вас там любовь-морковь, что ли?
В этот момент Минджун, сидевший впереди, вдруг обернулся. У Хёнджу тут же вспыхнули щёки — она шлёпнула его по спине и выкрикнула:
— Бред не неси!
— Ага, покраснела!
— Ким Минджун, бесишь, блин!
Пока я ошарашенно наблюдала, как Минджун уворачивается от её ударов, сверху на меня легла чья-то тень.
— Что случилось?
— Староста, Хёнджу сказала, что ей нравится Чжоня*. Хе-хе.
*[Это прозвище гг, что-то типа дразнилки]
— Минчик!* Я же просил не называть меня Чжоней!
*[Аналогичная ситуация: к первой части имени 민 Мин прибавили насмешливое окончание 탱 тэн. Я пыталась это как-то обыграть]
«Чжоня» — прозвище, которое прилипло ко мне из-за моего имени, звучащего чересчур по-девчачьи. Блин, Минджун, идиот...
Я уже поднял кулак, собираясь ему врезать, но краем глаза заметил, как Юнсу, проходивший мимо, остановился после слов Минджуна и посмотрел на Хёнджу сверху вниз.
— Враньё! Ким Минджун, не неси чушь!
Хёнджу вспыхнула до ушей, метнула злой взгляд на Минджуна и, будто оправдываясь, подняла глаза на Юнсу:
— Просто... Чжон-и пообещал нарисовать мне рисунок, вот мы и разговорились. Он ведь круто рисует персонажей из Драгонболла.
Юнсу мельком глянул на неё, потом на мою тетрадь с зарисовками — и перевёл взгляд на меня.
Выражение у него в этот момент было...
— Не знал, — коротко, почти холодно сказал он, обошёл меня сзади и сел на своё место.
Тут Минджун опять встрял:
— Эй, ты тоже попроси его что-нибудь нарисовать! Чжоня рисует прям как в оригинале!
Я осторожно повернулся, облокотился на подлокотник стула и посмотрел на Юнсу.
— Правда? Тогда и мне потом что-нибудь нарисуй.
Юнсу коротко усмехнулся, отвечая на слова Минджуна, но его взгляд был направлен не на меня. Нет… скорее, он мельком глянул на Хёнджу — и будто с раздражением. Или мне показалось?
Как бы то ни было, что-то в его взгляде, мгновенно застывшем перед этой усмешкой, неприятно кольнуло внутри.
Я что-то сделал не так? Или он просто не в настроении?
Но спросить я не успел — классная вернулась, и всё как-то само собой забылось.
⁕ ⁕ ⁕
Интересно, с какого момента прошлое вообще можно вспомнить по-настоящему ясно?
Если не вести дневник, то даже то, что случилось всего несколько лет назад, стирается из памяти, если это не было чем-то особенным.
Так что когда кто-то отчётливо помнит события шестого класса, будто это было вчера, — значит, это действительно было чем-то значимым.
И, может быть, в этом и заключается вся трагедия: я из тех, кто чётко помнит.
Да вот только это воспоминание — не из приятных.
Это случилось в один из майских дней, когда враждебность одноклассников к Свиному Брюху, катализатором которой стал я, была на пике. Настроение у меня тогда было далеко не лучшим — незадолго до этого я, поморщившись, наблюдал, как Свиное Брюхо, не сделавший домашку, получает от учителя такие удары палкой, что его руки вздулись.
После нашей драки то, что я стал чаще замечать его поведение, не казалось мне чем-то неприятным. Но вдруг меня начало бесить то, на что раньше я вообще не обращал внимания: презрение одноклассников к Свиному Брюху и то, как учитель день за днём отчитывал его за неуспеваемость.
Думаю, тогда я даже не задавался вопросом «почему?». В конце концов, я был уверен, что никаких моральных обязательств перед Свиным Брюхом у меня нет.
Среда, последний урок — рисование. Все уже надели фартуки, поставили стаканы с водой, разложили на партах альбомы и начали раскрашивать акварелью картины, начатые на прошлом занятии.
— Все должны закончить рисунки и сдать их сегодня. Я ведь говорила об этом в прошлый раз, да? Мы отберём несколько лучших работ и отправим их от школы на городской художественный конкурс. Тогда, Юнсу, после урока собери все рисунки и принеси мне.
Как только учительница закончила говорить, дети, шумно переговариваясь, сразу приступили к работе. Было ясно как день, что выберут рисунок Юнсу, но где-то глубоко внутри теплилась маленькая надежда.
Юнсу не имел слабых сторон — учёба, спорт, что угодно, всё ему давалось с лёгкостью. И всё же рисование было тем, в чём я мог за ним угнаться.
С мыслью, что было бы здорово, если бы выбрали и мой рисунок, и мы поехали вместе, я принялся за последние штрихи своей работы — странной, почти абсурдной фантазии на тему «Путешествие во сне».
Но и пяти минут не прошло, как громкий окрик учительницы, прокатившийся по классу, заставил всех застыть с кистями в руках.
— Опять ничего не принёс? Я же в прошлый раз ясно сказала! Как ты можешь сидеть вот так, совершенно не подготовившись?!
Громкий голос нашей классной — женщины, выглядевшей чуть старше моей мамы, — был направлен на Свиного Брюха, который, опустив голову, смотрел только на парту.
— Ох, да что ж такое…
Словно устав от постоянных упрёков, учительница приложила руку ко лбу и слегка раздражённым голосом сказала его соседу:
— Дай ему лист из своего альбома.
— Но он у меня последний.
На растерянный голос ученика она нахмурилась и перевела взгляд на остальных. Обведя всех глазами, она будто искала добровольца.
И вот что странно — моя рука сама собой поднялась.
— Я… я дам.
Я почувствовал на себе несколько удивлённых взглядов и, вспыхнув от смущения, всё же встал, взял свой альбом и подошёл к первому ряду. Остановился перед Свиным Брюхом и, сам не понимая, зачем это делаю, положил альбом на его пустую парту, после чего начал вырывать чистый лист.
Тррррр~
Но это был не единственный звук — за шелестом вырываемого из пружины листа последовало ещё кое-что.
— Блять. Бесишь.
Услышав, как Свиное Брюхо, скрипя зубами, процедил это вполголоса — так, что слышал только я, — я на секунду застыл, но потом всё же вырвал лист до конца и вернулся на место.
Пока я прокручивал в голове его ругательства, сказанные минуту назад, и корил себя за этот глупый поступок, кто-то вдруг легко хлопнул меня по спине.
— Молодец.
Когда я обернулся, Юнсу с серьёзным, почти взрослым выражением лица чуть кивнул — и мне сразу стало как-то спокойнее. Странным образом, что бы ни происходило, если решение принимал Юнсу, я сразу чувствовал уверенность. И этот раз не был исключением. Да, я сделал это почти бессознательно и теперь жалел, да и, как считал Юнсу, помог Свиному Брюху вовсе не из доброты, и это не было чем-то достойным похвалы… но настроение всё равно поднялось. Всего лишь из-за одной короткой фразы Юнсу.
Тогда я, как дурак, думал только о том, что рядом с Юнсу стало легче на душе. Даже не задумался, как Свиное Брюхо воспринял мой поступок.
Это мне аукнулось лишь два дня спустя — утром, когда я пришёл в школу.
Накануне, на последнем уроке, учительница объявила, что наши с Юнсу рисунки выбраны для участия в конкурсе и что на один день их прикрепят к стенду в конце класса. Сказав старосте отнести рисунки в учительскую, она вышла, и сразу после этого я, в смущённо-горделивом настроении, принимал поздравления от друзей.
А на следующее утро, представляя себе свой рисунок, висящий на стенде, я в приподнятом настроении вошёл в класс. И первое, что бросилось в глаза, — несколько ребят, столпившихся у стенда в конце класса.
— Что там?
Поставив рюкзак, я направился к ним. Одноклассники вздрогнули и обернулись. В ту секунду я почувствовал: что-то не так. Мой взгляд сам собой скользнул к стенду сквозь расходившихся ребят.
Но мои быстрые шаги внезапно замедлились, и, почувствовав на себе настороженные, напряжённые взгляды одноклассников, я был вынужден остановиться, так и не дойдя до цели.
То, что я видел перед собой, без сомнения было тем самым моим рисунком, который вчера вечером по указанию классной приклеили к стенду. Но кроме четырёх углов, по-прежнему аккуратно закреплённых скотчем, всё остальное… было изрезано ножом.
— Мой рисунок… — тихо, почти стоном сорвалось с моих губ.
— Чжон-а… — один из друзей, наблюдавший за мной с опаской, осторожно позвал меня, но я так и не смог ничего ответить.
Такое случилось со мной впервые: внутри вскипала чудовищная ярость, а я не знал, что с ней делать и чувствовал себя скорее сбитым с толку.
Что это? Почему именно мой рисунок так изрезан?
— Чжон-а, ты в порядке? Как же так… это ведь твоя работа? — сбоку раздался голос знакомой одноклассницы. С этого всё и началось: один за другим они стали собираться между мной и стендом.
В класс стали подтягиваться остальные. Завидев толпу, они тоже подошли, и, едва взглянув на рисунок, один за другим громко ахнули.
Но а я… не мог произнести ни слова.
С трудом переставляя ноги, я подошёл ближе — мне нужно было убедиться, что это действительно мой рисунок. Не верилось. Мне казалось, что впервые я сделал что-то значимое наравне с Юнсу — и всё это оказалось разрушено. И ведь кем-то намеренно!
— Кто? — на мой голос, прозвучавший хрипло и даже раздражённо, устремились взгляды.
— Я спрашиваю, кто?!
Я сжал кулаки и, резко развернувшись к толпившимся одноклассникам, закричал:
— Кто испортил мой рисунок?!
От моего крика несколько человек вздрогнули и попятились назад, но кулак я так и не разжал.
— Чжон-а… это не я.
— И не я…
Со всех сторон раздавались голоса, сопровождаемые покачиванием голов, — все твердили, что это не они. Но мой гнев, уже вырвавшийся наружу, был таким сильным, что я больше не мог его удержать.
— Бля…
Все говорят, что не они. Тогда кто, чёрт возьми?!
Сильное чувство несправедливости вскипело во мне, и я сам не понял, как к глазам подступила влага.
— Что случилось?
Сквозь гомон голос, прозвучавший отчётливо и близко, заставил меня резко повернуть голову.
Похоже, он только что пришёл: поставив портфель, с удивлённым лицом ко мне направлялся Ли Юнсу.
Неожиданно меня накрыло странное чувство облегчения, и в тот миг, когда я увидел его, слёзы, уже стоявшие в глазах, наконец перелились через край.
— Эй, Ха Чжон… что с тобой?
Глаза Юнсу округлились, когда он увидел моё состояние. В одно мгновение он оказался рядом, положил руку мне на плечо и чуть потянул к себе.
— Бля… кто… кто… кто испортил мой рисунок…
Закусив губу, я с трудом выдавил эти слова. Юнсу, наконец взглянув на стенд, молча похлопал меня по спине.
От этого жеста большая часть детей, собравшихся вокруг, притихла, и я какое-то время держался за его плечо.
Но вскоре тишину нарушили осторожные голоса:
— А может, это он сделал?
— Кто он?
— Свиное Брюхо.
— Что? Думаешь, это он?
— Ну а кто ещё? Кроме него ведь некому.
— Точно.
— Это мог быть Свиное Брюхо…
Когда ребята один за другим начали громко выкрикивать предполагаемого виновника, злость, которая утихла с появлением Юнсу, снова ожила внутри меня.
…Урок рисования. Два дня назад.
И тут вдруг в памяти, словно чёткий снимок, всплыла сцена, как Свиное Брюхо, принимая от меня лист бумаги, зло выругался.
Вспомнив, как тогда на миг задумался о том, как он воспримет мой поступок, я понял: именно это и обернулось моим изрезанным рисунком.
В этот момент с протяжным скрипом распахнулась задняя дверь, и в класс вошёл Свиное Брюхо, которого все уже успели назвать виновным.
Он застыл на пороге, удивлённый тем, что все собрались в задней части класса, нахмурился и встретился со мной взглядом.
— Что…
Но едва он успел открыть рот, как я перебил его:
— Ты, ублюдок!
И прежде чем кто-то вообще успел опомниться, я с сжатыми кулаками бросился на него.
⁕ ⁕ ⁕
Перевод: impromptu