Страшные истории с Реддита №17 (страница 1)
После ПолуночиЗамена
Я придумала себе образ для ТикТока. И теперь очень об этом жалею.
Всё началось пару недель назад. Я искала способ подзаработать и решила попробовать снимать видео в ТикТок.
Но была одна проблема. Во-первых, я почти сорокалетняя мать троих детей, а мы все знаем, что алгоритмы не особо жалуют людей с «обычной» внешностью. Во-вторых, я совсем не горела желанием, чтобы другие мамочки, друзья или родственники наткнулись на мой аккаунт. Меня бы просто засмеяли на семейных застольях.
Поэтому я создала персонажа.
Я пошла на несколько ухищрений: купила длинный черный парик (мои настоящие волосы короткие и русые). Сделала совершенно другой макияж. И, конечно, наложила фильтр. Я назвала себя Кэтрин — имя достаточно непохожее на мое настоящее, Кейси.
В итоге получилась красивая женщина, которой на вид было слегка за тридцать, и которая лишь отдаленно напоминала меня.
Я начала со сценок о работе в розничной торговле, так как занималась этим до рождения детей. Потом перешла к распаковкам, которые дублировала в YouTube Shorts. Сначала видео не заходили, но потом парочка «залетела» в рекомендации. Я не стала суперзвездой, но этого хватало, чтобы получать несколько сотен лишних баксов в месяц.
Дела шли в гору.
Но через неделю после Дня благодарения всё пошло наперекосяк.
Я заметила комментарий под одним из видео: «Ха-ха! Я тоже из Огайо!»
Я замерла. Разве я говорила это на видео? Я всегда очень старалась не сболтнуть ничего лишнего, даже будучи в образе.
Я пересмотрела ролик. На экране «Кэтрин» доставала игрушку из коробки. «Посылке потребовалось время, чтобы добраться сюда, в Огайо», — сказала она (или я?) с легким смешком.
Меня пробил холодный пот. Черт, я действительно это сказала.
Я отмотала назад и проиграла этот момент снова. И снова. Я правда не помнила, чтобы произносила это. Пока я смотрела, я заметила еще кое-что: видео будто бы глюкнуло на долю секунды перед тем, как я это сказала. Мое лицо застыло и дернулось, словно склейка при плохом монтаже.
В голове закрутилась безумная мысль. ТикТок ведь не... добавляет ИИ-фразы в видео... правда?
Звучало как бред. Но я вспомнила, как подруга рассказывала про рекламу в Фейсбуке: там куча ИИ-функций, которые сами дорисовывают картинки и меняют описания, и ей приходилось тратить кучу времени, чтобы всё это отключать.
Неужели ТикТок... делал то же самое?
«Наверное, я просто оговорилась и забыла», — подумала я. Другого объяснения не было.
Но потом это повторилось.
Видео с распаковкой лосьона. Комментарий: «Да не может быть, что тебе 42». Я включаю видео и... точно. Кэтрин (или я?) растягивает губы в широкой, неестественной улыбке и говорит: «Это средство творит чудеса с моей 42-летней кожей».
Я знаю, что я этого не говорила. Серьезно, кто вообще говорит «42-летняя кожа»? Фраза звучала так странно, будто её выдал робот. И конечно, когда я пересмотрела ролик — снова этот странный глюк. Мое лицо замерло на долю секунды, потом дернулось вверх, и только потом прозвучала фраза.
Даже если это ИИ... Откуда он знает, что я живу в Огайо? Откуда знает, что мне 42?
«Интернет знает о тебе всё», — прошептал голосок в моей голове. «О да. Он знает, что ты любишь темный шоколад с карамелью и холодный кофе. Он знает, что у тебя плохое кровообращение, потому что постоянно сует рекламу теплых носков. Он знает, что ты "сова" и любишь наблюдать за птицами...»
Я швырнула телефон на стол. В следующий раз я проверю каждую галочку в настройках, чтобы убедиться, что я никоим образом не включила никаких ИИ-помощников.
Но, разумеется, в видео, которое я выложила на следующий день, случилось то же самое. И это было хуже. Намного хуже, чем в прошлые разы.
«Тут мои инициалы, видите?» — сказала она (я?), доставая брелок с буквами KSB. Фильтр на моем лице едва заметно сдвинулся, она улыбнулась и произнесла: «К — значит Кейси».
Я сказала Кейси.
Нет, нет, нет.
Я была уверена, что сказала Кэтрин. Потому что я помню — я помню, как почти сказала "Кейси", но вовремя поправила себя на "Кэтрин".
Этого не может быть.
Я всё бросила. Перестала загружать видео. Перестала открывать приложение. Заработок упал, но мне было плевать. Это было слишком жутко. Я знала, что сказала «Кэтрин». Я не могла сказать «Кейси».
... Или могла?
На следующее утро я проснулась от уведомления на телефоне.
Не от ТикТока и не от Ютуба.
От нашей камеры дверного звонка.
Кто-то был у нас во дворе в 3:24 ночи.
Я открыла видео, ничего не понимая. Наверное, жук пролетел или кошка пробежала. Но когда я увидела запись, кровь отхлынула от лица.
Прямо перед нашим крыльцом стояла фигура. Силуэт был размытым и пиксельным, так как стоял в полутьме. Человек стоял спиной к крыльцу.
Но у него были длинные, темные, слегка волнистые волосы.
Точь-в-точь как мой парик.
Женщина постояла там ровно две секунды, а потом медленно ушла в темноту.
— Кто это? — спросил муж. Он, кажется, не уловил связи.
— Не знаю. Кто будет шляться по улице так поздно?
— Карин вроде встает в 4 утра, нет? — предположил он, имея в виду пожилую соседку напротив, которая в прошлой жизни была профессиональной пловчихой.
— Да, но у нее не такие длинные волосы. — Я сглотнула. — Тебе не кажется, что это похоже на... ну, на парик, который я надеваю для видео?
Он глянул на меня:
— У многих женщин такие волосы.
— Думаешь, надо звонить в полицию?
— Она же ничего не делает... Давай поговорим с соседями, может, кто еще её видел.
Я бы вызвала полицию, но мы живем в таунхаусе — вокруг около тридцати домов. Женщина технически стояла на нашем газоне, но это всего в трех метрах от тротуара. Это мог быть кто угодно из соседей или их гостей. Необязательно кто-то, кто следил именно за нами.
Волосы действительно были похожи на парик. Но муж не придал этому значения. И я решила тоже успокоиться.
Следующие несколько дней я поглядывала на камеру, но ничего не происходило. Никаких странных визитов, никаких женщин, шныряющих в темноте. Я списала всё на случайность.
Ради интереса я зашла на свою страницу в ТикТок, чтобы проверить статистику и узнать, накапало ли что-то за этот месяц.
Пока страница грузилась, кровь застыла у меня в жилах.
Там было новое видео. Видео, которое я не загружала.
Превью отличалось от остальных. Оно было темным, и «она», казалось, была... на улице?
У меня всё внутри оборвалось.
Трясущимися руками я открыла ролик.
Она стояла в темноте.
На фоне ряда таунхаусов.
На фоне моего дома.
Ее сглаженное фильтрами лицо было едва различимо в тусклом свете. Правая половина лица была полностью черной, скрытой в тени. Темные волосы свободно развевались на ветру. Она смотрела в камеру сверху вниз, и её единственный освещенный глаз блестел в свете фонаря.
Она улыбнулась.
И видео закончилось.
Оно прокрутилось на повторе несколько раз, прежде чем я смогла выйти из ступора и закрыть приложение. Я смотрела на телефон, который дрожал в моих руках.
Черт, черт, черт.
Кто-то меня преследовал. Кто-то использовал те же фильтры и парик, чтобы выглядеть как мой персонаж. Но они знали, где я живу, знали, что это я, и они, черт возьми, взломали мой аккаунт.
Я позвонила в полицию. Рассказала им всё. Показала видео, каждое из них. Я боялась, что видео с ней (со мной?) в темноте исчезнет к приезду копов, но оно всё еще было там.
Я это не выдумала.
Полиция осмотрела район. Составила протокол. Обещали опросить соседей. Велели держать двери закрытыми и звонить при малейшей опасности.
Но поймать кого-то по горячим следам не удалось. А чтобы выяснить, кто взломал аккаунт через ТикТок, потребовались бы дни, если не недели.
Поэтому я собрала вещи, и мы поехали к моей маме. Решили пожить там несколько дней, пока всё не прояснится.
— Я знал, что этот ТикТок — плохая идея, — сказал муж, когда дети уснули.
— Знаю. Прости меня.
— Это плохо. Очень плохо. — Он закрыл лицо руками. — Ты хоть удалила аккаунт?
— Еще нет.
— Сделай это. Прямо сейчас.
— Но полиции он может понадобиться, чтобы...
— Удаляй!
Я зашла и удалила аккаунт. К счастью, новых видео не было. Только то самое, где она стоит под уличным фонарем.
Я легла в постель около двух ночи. Но сон не шел. Я ворочалась, думая о том, когда мы сможем вернуться домой и что нужно этой женщине.
В конце концов, я сдалась и пошла на кухню, чтобы перекусить.
Когда я подошла к холодильнику, что-то за окном привлекло мое внимание.
Нет.
У кромки деревьев за маминым домом стояла фигура. Бледная кожа. Длинные темные волосы. Она стояла абсолютно неподвижно, как манекен, едва видимая в тенях.
Я выключила свет и потянулась за телефоном. Но я оставила его наверху. Я посмотрела вниз, хлопая по карманам...
Движение привлекло мой взгляд.
Я замерла.
Она стояла уже в трех метрах от двери. И она выглядела... в точности... как мой персонаж. Вплоть до фильтров, но в реальной жизни. Глаза, которые были чуть больше обычных. Кожа — без пор, неестественно гладкая. Идеальные пухлые губы. Но при этом она всё еще имела жуткое сходство со мной. Мой острый подбородок, моя форма лица, мой высокий рост.
Я наконец сорвалась с места, взбежала по лестнице, схватила телефон и вызвала полицию.
И снова они ничего не нашли, хотя прочесали каждый дюйм участка.
Прошло две недели. Я её больше не видела. Муж считает, что «сумасшедшая сталкерша» потеряла интерес.
Но я знаю, что это не так.
Потому что, когда я посмотрела на себя в зеркало прошлой ночью, я увидела несколько угольно-черных волосков, растущих прямо из моей головы.
И мне кажется, она ждет.
Ждет, чтобы заменить меня, когда никто не заметит разницы.
Источник
Оно видно только на камерах
Если увидите заправку с надписью «Последняя остановка на 100 километров», проезжайте мимо
Я был за рулем уже часа четыре из шести, когда понял, что мне нужно остановиться. Не только ради бензина, но и потому, что я засыпал на ходу. Глаза закрывались сами собой на полсекунды. Знаете это чувство, когда моргаешь, а открыв глаза, понимаешь, что проехал на двадцать метров дальше, чем думал? Я врубил музыку погромче и открыл окно, но холодный воздух помог лишь на пару минут. Мне нужен был кофеин.
Шоссе было пустым. Я не видел других машин уже минут двадцать. Поэтому, когда впереди показалась светящаяся вывеска заправки, я почувствовал облегчение. Это было одно из тех старых частных мест, не сетевое. Оно выглядело так, будто ремонт здесь не делали с 80-х. Одинокое здание с двумя колонками перед входом и нарисованной от руки вывеской: «Последняя остановка на 100 километров».
Я свернул и припарковался у колонки. Парковка была пустой, если не считать разбитого грузовика сбоку от здания. Я решил, что он принадлежит работнику ночной смены. Вышел, размял ноги и заправил бак. Оплатил картой на колонке и пошел внутрь.
Надо было просто сесть в машину и уехать. Но мне нужен был кофе. И мне нужно было в туалет. Поэтому я вошел внутрь.
Магазинчик был маленьким. Пара рядов со снеками и автотоварами. Кофейная стойка в дальнем углу со стеклянными чайниками, которые, вероятно, стояли на подогреве уже несколько часов. Холодильник с газировкой и энергетиками вдоль задней стены. Свет был тот самый, резкий, люминесцентный, от которого всё выглядит слегка неестественным.
За прилавком сидел сотрудник. Мужчина лет пятидесяти с редеющими седыми волосами и лицом человека, который не спал несколько дней. У него работал телевизор — какая-то ночная реклама с приглушенным звуком. Когда я вошел, он поднял глаза, и что-то в его выражении изменилось. Буквально на секунду. Словно он был удивлен меня видеть. Или обеспокоен.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Здрасьте. Мне только кофе.
Я прошел вглубь и налил себе чашку. Кофе был горелым и горьким, но мне было плевать. Мне просто нужен был кофеин, чтобы продержаться следующие два часа. Я прихватил еще шоколадный батончик и подошел к кассе.
Продавец пробивал товар медленно. Он то и дело поглядывал мимо меня в окно. На мою машину.
— Едешь один? — спросил он.
— Да.
— Долго ехать?
— Еще пара часов.
Он кивнул, но больше ничего не сказал. Он снова уставился в окно. Я обернулся, чтобы посмотреть, но там никого не было. Только моя машина у колонки. И пустое шоссе за ней.
— Что-то не так? — спросил я.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Затем пододвинул ко мне кусок бумаги через прилавок. Салфетку. На ней было написано ручкой:
«За тобой следят. Не возвращайся к машине».
Я уставился на салфетку. Потом снова на него. Его лицо было абсолютно серьезным.
— О чем вы говорите?
Он поднял руку.
— Говори тише. Посмотри на монитор.
Он указал на маленький экран системы безопасности, висевший на стене за кассой. Он показывал черно-белую картинку с парковки. Моя машина была там.
И кто-то стоял рядом с ней.
У меня всё внутри оборвалось. Фигура стояла со стороны пассажира, просто стояла и смотрела на магазин. Я не мог разобрать никаких черт. Человек был в темной одежде, лицо в тени.
Я резко обернулся и посмотрел в окно.
Там никого не было.
Только моя машина. Пустая парковка. Ничего.
Я снова посмотрел на монитор. Фигура всё еще была там. Стояла на том же месте.
— Что за чертовщина... — прошептал я.
— Его не видно, если смотреть напрямую, — сказал продавец. — Только через камеры. Не знаю почему. Не знаю, что это такое. Но я знаю, что случается с людьми, которые выходят туда, когда оно их ждет.
Сердце колотилось. Я снова глянул в окно. Никого. Обратно на монитор. Фигура сдвинулась. Теперь она была ближе к капоту моей машины. Всё еще лицом к магазину.
— Это бред какой-то, — сказал я. — Это наверняка какой-то фокус.
— Хотел бы я, чтобы это было фокусом. — Он полез под прилавок и достал папку. Внутри лежали распечатанные статьи. Сообщения о пропавших людях. Заголовки о телах, найденных на шоссе.
— Четверо за последние восемь месяцев, — сказал он. — Все они остановились здесь поздно ночью. Все они вернулись к своим машинам, даже после того, как я их предупредил. Их нашли в паре миль по дороге. Машины стояли посреди шоссе. Двигатели работали. Водители сидели в креслах. Глаза открыты. Никаких следов насилия. Коронер сказал, у них просто остановилось сердце.
У меня закружилась голова. Это не могло быть правдой. Я смотрел на статьи. Фотографии жертв. Молодая женщина. Мужчина средних лет. Пара лет тридцати. Реальные люди. Реальные смерти.
— Почему полиция ничего не делает? — спросил я.
— А что делать? Расследовать нечего. Никакого криминала. Свидетелей нет. Просто люди умирают на пустом участке трассы. Такое случается постоянно. Списывают на усталость или проблемы со здоровьем.
Я снова глянул на монитор. Фигура была еще ближе. Стояла прямо перед моим бампером.
— И долго оно там будет? — спросил я.
— Обычно до восхода. Иногда дольше. Но если останешься внутри, ты в безопасности. Сюда оно зайти не может.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Я перестал задавать такие вопросы пару месяцев назад. Я просто знаю правила. Сиди внутри, когда темно. Не выходи на парковку. Жди рассвета.
Я хотел поспорить. Хотел сказать ему, что он псих. Но я не мог объяснить фигуру на мониторе. Не мог объяснить, почему её нет, когда я смотрю своими глазами.
— Ладно, — сказал я. — Я подожду.
Он выглядел так, будто у него гора с плеч свалилась.
— Хорошо. Умно. Можешь посидеть в подсобке, если хочешь. Там есть диван. У меня есть журналы. До рассвета всего часа четыре.
Он подошел к входной двери и запер её. Щелчок замка прозвучал громко в тишине магазина.
— На всякий случай, — сказал он. — Иногда люди паникуют и пытаются убежать. Так ты не сделаешь глупостей.
Что-то в том, как он это сказал, заставило меня напрячься. Но я сказал себе, что он просто осторожничает. Он пытается помочь.
Я сел на табурет возле прилавка. Продавец вернулся к просмотру своей рекламы. Каждые несколько минут я поглядывал на монитор. Фигура всегда была там. Иногда в другой позе. Иногда ближе к зданию. Но всегда там.
Примерно через час я спросил, можно ли воспользоваться туалетом. Он указал на дверь в глубине магазина.
— Прямо там.
Я встал и пошел туда. Проходя мимо прилавка, я снова бросил взгляд на монитор охраны. Что-то изменилось. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что именно.
Временная метка.
На записи было 23:47. Но сейчас было уже за 3 часа ночи. Я проверял телефон, когда только зашел. Было точно больше двух.
Я остановился. Присмотрелся к монитору внимательнее. Видео было не живым. Это была запись. Цикл. Одни и те же несколько минут проигрывались снова и снова.
У меня похолодело внутри.
Я посмотрел в окно на свою машину. По-настоящему посмотрел в этот раз.
Там никого не было. Там никогда никого не было.
Я постарался говорить спокойно.
— Эй, а какое время на этой камере?
Он не отвечал секунду. Когда я обернулся, он стоял прямо за моей спиной.
— Тебе стоит сходить в туалет, — сказал он. Его голос изменился. Стал более плоским, безжизненным. — Ты долго терпел.
— Время неправильное, — сказал я. — Это старая запись.
Выражение его лица не изменилось. Он просто сверлил меня этими усталыми глазами.
— Ты видел статьи, — сказал он. — Ты видел, что случается с людьми на этом шоссе.
— Их можно скачать откуда угодно. Кто угодно может их распечатать.
Он сделал шаг ко мне. Я сделал шаг назад.
— Тебе лучше остаться, — сказал он. — Там небезопасно.
Я посмотрел на входную дверь. Заперта. Замок открывается ключом изнутри.
— Где ключ? — спросил я.
— Я не могу тебя выпустить. Не раньше утра. Ради твоей же безопасности.
Я попятился дальше. Рука нащупала ручку двери в заднюю комнату. Я толкнул её и шагнул внутрь.
Это была не комната отдыха.
Это был склад. Тусклый свет от одной лампочки. Полки вдоль стен. И на полках стояли коробки. Десятки коробок. На каждой наклейка с датой.
Я открыл ближайшую.
Внутри лежал кошелек. Телефон с разбитым экраном. Ключи от машины. Водительские права. На фото была молодая женщина. Блондинка. Улыбается.
Я узнал её лицо из статей.
Я открыл другую коробку. Другие вещи. Другие права. Мужчина средних лет.
Он не предупреждал этих людей. Он забирал их.
Я услышал шаги за спиной. Обернулся. Он стоял в проеме, блокируя выход.
— Они всегда догадываются, — сказал он. — Но к тому времени уже слишком поздно. Связи здесь нет. Ближайший город в шестидесяти километрах. Никто не услышит, как ты кричишь.
В руках у него было что-то. Веревка.
Я попятился к полкам. Рука сомкнулась на чем-то тяжелом. Гаечный ключ. Старый и ржавый, но увесистый.
— Ты не хочешь этого делать, — сказал он. — Будет проще, если ты просто не будешь сопротивляться.
Он шагнул вперед.
Я размахнулся.
Ключ врезался ему в висок. Он пошатнулся и ударился о стену. Я не стал ждать, упадет он или нет. Я рванул мимо него через дверной проем в торговый зал.
Входная дверь всё еще была заперта. Я схватил табурет у стойки и швырнул его в стеклянную витрину. Стекло треснуло, но не разбилось. Я ударил снова. И снова.
Я слышал его за спиной. Он вставал. Ругался.
С третьего удара стекло поддалось. Я выбил остатки осколков табуретом и вылез через раму. Осколки резали руки и ноги, но мне было всё равно. Я спрыгнул на асфальт и побежал к своей машине.
Ключи всё еще были в кармане. Телефон в подстаканнике, где я его оставил. Я запрыгнул внутрь и завел двигатель. В зеркале заднего вида я увидел, как он, спотыкаясь, вылезает через разбитое окно.
Я вдавил газ в пол.
Я ехал час без остановки. Когда я наконец притормозил на стоянке для отдыха, мои руки тряслись так сильно, что я едва мог держать телефон.
Сейчас я сижу в машине. Двери заблокированы. Двигатель работает. Я позвонил в 911. Они отправили патруль на ту заправку. Мне велели оставаться на месте и ждать офицера, чтобы дать показания.
Я постоянно проверяю зеркала. Я всё жду, что увижу фары позади себя.
Солнце встает. Я вижу, как небо сереет на горизонте. Я должен чувствовать облегчение, но не чувствую.
Потому что, когда я вылезал через то окно, когда бежал к машине и оглянулся на магазин, я увидел монитор охраны через разбитое стекло.
Фигура всё еще была на экране. Стояла на парковке. Но уже не у моей машины.
Она стояла ровно на том месте, где стоял я, когда разбивал окно.
Я не знаю, что он крутил на этом мониторе. Не знаю, была ли это действительно просто закольцованная запись или что-то совсем иное. Не знаю, выдумал ли он всё это, чтобы пугать людей и заставлять их остаться, или под всей этой ложью скрывалась доля правды.
Я знаю только одно: я больше никогда не поеду по этому шоссе. И если вы когда-нибудь увидите вывеску на заправке: «Последняя остановка на 100 километров» — проезжайте мимо.
Что бы там ни ждало вас внутри, вы не хотите с этим встретиться.
Источник