Страшные истории с Реддита №15 (страница 2)
После ПолуночиЕсли незнакомец предлагает оплатить ваш ужин, будьте осторожны, когда выйдете из-за стола…
Я работаю официанткой в закусочной где-то на Среднем Западе. Несколько недель назад за одним из столиков появилась посетительница. Я говорю «появилась», потому что не видела, как она вошла, хотя обычно я очень внимательна к звону колокольчика над дверью. Впрочем, вечер был довольно суматошный.
Я подошла принять заказ.
Она сидела спиной ко мне, её кудрявые волосы были уложены в причёску, напоминающую о старых фильмах. Со спины возраст определить было трудно, но на вид ей было… за шестьдесят? Она сидела совершенно неподвижно.
Словно изваяние.
Когда я обошла столик и взглянула на неё, я ахнула и выронила ручку.
Женщина не дышала.
Губы слегка приоткрыты. Кожа увядшая и сморщенная. Никакого движения. Грудная клетка даже не поднималась.
Но именно глаза выдавали в ней мертвеца. Немигающие, невидящие и слишком глубоко запавшие в глазницы.
— О боже… — я сделала шаг назад.
И тут голова женщины повернулась, и она произнесла скрипучим голосом:
— Только кофе, пожалуйста.
Её глаза моргнули. Значит, не мертвая.
— К-конечно! Разумеется. Вам сливки или сахар?
— Чёрный.
Я поспешила за кофе. Оглянувшись, я увидела, что она снова замерла.
Когда пришло время расплачиваться, она положила на стол пятидесятидолларовую купюру. Я начала объяснять, что у меня нет сдачи, так как она заказала только кофе, но она перебила:
— Всё в порядке, милочка. Это покроет ужин той милой семьи вон там.
Она едва заметно кивнула в сторону семьи в угловой кабинке.
Эта семья была нашими постоянными клиентами. Они приходили каждое воскресенье с детьми. Родители были в разводе; дети жили с папой, а мама забирала их на выходные. Наша закусочная находилась как раз по дороге между домами родителей, и они встречались здесь, чтобы обсудить планы на следующую неделю. Они всегда оставляли чаевые, а дети рисовали для меня картинки.
— Правда? — удивилась я. — Это очень мило с вашей стороны.
Не говоря больше ни слова, старуха встала и вышла.
Семья была приятно удивлена, когда я подошла и сообщила, что их ужин оплачен. Они спросили, кем, и я рассказала про пожилую даму из соседней кабинки. Один из детей посмотрел туда, куда я указывала, и сказал:
— Я не видел, чтобы там кто-то сидел.
Странно.
В следующий раз старуха появилась несколько недель спустя. Было уже за полночь. И снова я не слышала звона колокольчика над дверью. Я протирала прилавки, подняла глаза — а она уже там, сидит за тем же столиком. Как статуя. В тишине.
Я подошла принять заказ. Я подумала, не спросить ли её о той семье. Я не видела их с тех самых пор, как она оплатила их счёт. Это было странно. Раньше они приходили каждое воскресенье, а после того случая — как отрезало.
Когда я приблизилась к кабинке, женщина вдруг резко вдохнула. Меня поразило, что до этого момента она сидела так тихо, что я не была уверена, дышала ли она вообще. Она повернулась ко мне и сказала:
— Кофе, пожалуйста. Чёрный.
— Конечно.
Поскольку она была не особо разговорчива, я просто пошла за кофе, пытаясь набраться смелости, чтобы завязать непринуждённый разговор и спросить о семье.
Не успела я это сделать, как звякнул колокольчик, и вошёл Карлос. Карлос был другом моего босса и любил заглядывать к нам время от времени. Он заказал бургер, и мы начали болтать о том, как дела у его девушки и у парня его девушки (я никогда не могу уследить за его удивительно запутанными отношениями). Оказалось, он только что взял собаку из приюта. Он показывал мне фотографии, пока ел.
— Карлос, не хочу тебя обидеть, но… это, возможно, самый уродливый пёс в мире, — сказала я ему.
Он рассмеялся:
— Никто не хотел её брать. Поэтому я и взял.
— Это мило с твоей стороны, но эта псина выглядит так, будто у неё бешенство.
— Чесотка.
— Что?
— Я шучу. Но у неё и правда чесотка.
Он начал рассказывать, как спас её, и тут я услышала, как кто-то прочистил горло. Я вспомнила о женщине за столиком — чёрт, я забыла её заказ! Я поспешила принести кофе, поставила его и спросила, не желает ли она чего-нибудь ещё.
Она положила двадцатку и сказала, что это «за бургер того милого молодого человека».
Она даже не притронулась к кофе. Она просто встала и пошла к выходу, игнорируя меня, когда я начала спрашивать:
— Вы уверены? Зачем вы постоянно платите за…
— Эй! — окликнул Карлос. — Ты с кем разговариваешь?
— С той женщиной… — я обернулась, но её уже и след простыл.
— С какой женщиной? Тут только ты и я. Ты в порядке? Ты что, обкурилась?
Я посмотрела на деньги в своей руке. Они были настоящими.
— Бургер за счёт заведения, — сказала я ему.
— Серьёзно? Спасибо!
Он проглотил последний кусок, вскочил и сказал, что опаздывает (понятия не имею, на какое свидание можно идти в час ночи, но это же Карлос). И выпорхнул за дверь.
На следующий день я узнала, что в него стреляли.
Мне рассказал босс. Мы болтали о собаке босса, я упомянула облезлого пса Карлоса, и он вдруг стал серьёзным. Он сообщил, что прошлой ночью на Карлоса напали по пути в бар. Он пытался отбиться от грабителей, но у одного из них был пистолет…
— Они выстрелили ему в голову, — мрачно сказал босс.
— Господи, — выдохнула я.
Босс сказал, что Карлоса срочно увезли в больницу. Но он висел на волоске. Почти наверняка умрёт. А если выживет, останется овощем.
Меня трясло. Меня трясло до глубины души. Бедный Карлос. Его бедная девушка. Его бедная облезлая собака.
И тут мне в голову закралась мысль…
…было ли это связано со старухой?
А что насчёт семьи, которая приходила по воскресеньям, но исчезла? Их тоже постигло несчастье?
Я решила, что в следующий раз, когда увижу старуху, спрошу, что она делает. Я не позволю ей заплатить за следующего клиента.
Старуха вернулась сегодня днём. Посетителей было немного, время между обедом и ужином. Как всегда, я не слышала, как она вошла. В одну секунду я убирала посуду, а в следующую — заметила её в кабинке.
Я выпрямилась и подошла к ней. Её впалые глаза обратились ко мне. Я никак не могла отделаться от ощущения, что смотрю на саму Смерть. Затем она сделала этот внезапный вдох, словно вспомнив, что надо дышать, и произнесла:
— Кофе. Чёрный. И…
Меня удивило это «и».
— …и рутбир с шариком мороженого, — добавила она.
Я лишь сжала губы, кивнула и пошла за напитками. Осмотрела зал. Было ещё три занятых столика. Пожилая пара, семья с дочерью-подростком и женщина с ноутбуком.
И хотя я должна была сразу отнести напитки старухе, вместо этого я убедилась, что разнесла заказы всем остальным и отдала им счета. Пара расплатилась, женщина с ноутбуком тоже. Осталась только семья. Они всё ещё ели.
Я принесла кофе и коктейль старухе, но мысленно пообещала себе НЕ позволить ей ни за кого платить.
Она никак не отреагировала, когда я поставила напитки перед ней. Я была в напряжении, считая минуты, пока семья закончит есть.
Старуха прочистила горло.
Игнорируя её, я поспешила к семье и спросила, не хотят ли они десерт. Они отказались, поэтому я спросила, как они хотят расплатиться, и быстро их рассчитала.
Только тогда я вернулась к столику старухи. Она не притронулась ни к одному из напитков. Она положила на стол десятидолларовую купюру и сказала:
— Рутбир с мороженым — для тебя.
— Ох, — вырвалось у меня, и по рукам побежали мурашки. Откуда она знала, что это мой любимый коктейль?
— Нет. Я не могу позволить клиентам покупать мне напитки. Это против правил.
— Я настаиваю, — сказала она.
— Я принесу вам сдачу за кофе.
Она начала вставать.
— Вообще-то, подождите, вот, я сама за всё заплачу. — Я быстро полезла в карман за кошельком и бросила десять долларов на стол. — И кофе я вам тоже оплачу. За счёт заведения, раз уж я так долго несла заказ.
Она нахмурилась.
— Прими дар, который тебе дают.
— Нет. Я могу заплатить за коктейль сама, даже если я его не пила. А ваш кофе — бесплатный.
Я взяла её десять долларов и, затаив дыхание, схватила её пергаментную руку и вложила купюру ей в пальцы.
Она выдохнула. И ушла.
Я не оборачивалась, пока она проходила мимо меня. Не слышала звона колокольчика. Но мгновение спустя, когда я оглянулась через плечо, от старухи не осталось и следа.
Меня накрыло чувство облегчения.
Чуть позже наступило время ужина, и столики заполнились. Я услышала звон колокольчика и… это были они! Моя семья постоянных клиентов! Сегодня не воскресенье, и я так давно их не видела, что очень удивилась. Я убрала их обычный столик, усадила их, а когда подошла принять заказ, воскликнула, как сильно я по ним скучала.
— О да, это было безумие, — сказал отец. — После того как мы уехали отсюда в прошлый раз — мы ехали вместе — не знаю, помните ли вы, какой сильный был дождь, но машину занесло, и мы потеряли управление…
— Ты потерял управление, — поправила мама.
— Да, я потерял управление, потому что это был тот самый минивэн, который я просил тебя не покупать, потому что они слишком легко переворачиваются. Так и случилось. Он перевернулся. То есть нас закрутило прямо посреди шоссе, потом мы перелетели через отбойник и покатились кубарем.
— Клянусь, моя душа покинула тело, — сказал один из детей.
— …Это было ужасно. Мы просто не могли приехать сюда какое-то время, — сказала мама.
— Вы пострадали? — спросила я, ошеломлённая.
— Только мелкие ушибы. Полиция сказала, что это просто чудо, что мы все остались живы.
Мама улыбнулась.
Я кивнула, радуясь за них, испытывая облегчение от того, что мои постоянные клиенты снова здесь. Они сказали, что не могли заставить себя приехать из-за аварии, но дети просили, так что сегодня они решили поужинать здесь.
Приняв заказ, я позвонила боссу, чтобы рассказать ему, потому что он тоже за них волновался. Он звучал радостно по телефону и сказал, что у него тоже есть хорошие новости:
— Карлос выкарабкается! Он вышел из комы и теперь идёт на поправку!
— Это замечательно! — сказала я, хотя именно в этот момент в голове что-то щёлкнуло.
Я печатаю всё это вместо того, чтобы уйти домой после смены. Я всё думаю о той старухе. О том, как она выглядела… ну, как Смерть. Или, может быть, скорее как «почти смерть».
Я продолжаю думать о том, как Карлос получил пулю в мозг. Как семья постоянных клиентов попала в чудовищную аварию. Как все они должны были умереть, но выжили благодаря чуду.
…И мне кажется, я совершила ужасную ошибку.
Теперь мне страшно выходить из закусочной. Страшно, потому что я не дала ей заплатить за мой напиток.
Я просто не хочу знать, что случится дальше…
Источник
Это была не просто сыпь
В ту субботу у меня, как ни странно, не было никаких планов. Я не то чтобы фанат активного отдыха, но, чтобы не умирать со скуки дома в долгий летний день, я решил отправиться в поход.
Ну, я говорю «поход», но на самом деле планировал просто прогуляться по лесу на окраине города. Собрав рюкзак, я прыгнул в машину и припарковался у начала тропы, которую сотни раз видел с дороги.
Стоило войти в густую тень леса, как меня окутал теплый воздух. Я с наслаждением вдыхал лесные запахи. Вокруг — никого, только шелест листвы на ветру и мои шаги. Тишина... уединение... Я решил, что сделал правильный выбор.
По крайней мере, так я думал тогда.
Хотя я был в походе впервые, меня охватил какой-то азарт. Поэтому, когда тропинка вывела меня к сверкающему озеру, о существовании которого я даже не подозревал, я сделал то, что мне совершенно не свойственно.
Я разделся, аккуратно сложил одежду на бревне и зашел в воду. Солнце палило нещадно, но вода оказалась пугающе холодной.
Я плавал минут двадцать, дрейфуя к центру озера, пока не почувствовал, что испытываю судьбу. Кто-нибудь мог появиться в любой момент. Я выбрался на берег, дал солнцу высушить кожу, оделся и отправился обратно. Я чувствовал гордость — будто стал тем самым человеком, который любит походы.
По дороге домой я впервые заметил сыпь: красное пятно на ноге, воспаленное по краям, слегка припухшее, размером с крупную монету. Похоже на укус. Я так и решил — укус насекомого. Отмахнулся от этой мысли и старался не разглядывать его слишком пристально.
Но на следующее утро пятно стало больше.
Красный круг расширился до размера мячика для гольфа и заметно возвышался над кожей. Оно не чесалось. Не болело. Но забыть о нем было невозможно. Следующие несколько дней моя рука сама тянулась к нему — я бессознательно касался этого нароста. Он казался чем-то инородным и мертвым, пока... пару раз мне не показалось, что он шевелится.
К концу недели «сыпь» была уже размером с бейсбольный мяч. Темно-красная, вздутая, кожа натянулась до предела. И я мог поклясться, что чувствую движение внутри.
Тогда я пошел к доктору Родни.
Он был веселым, простым и добродушным мужчиной — к таким врачам ходить не страшно. Я думал, он выпишет мне мазь и отправит домой с парой утешительных слов.
Но выражение его лица, когда он увидел мою ногу, говорило об обратном.
— Хм-м, — протянул он, наклоняясь, чтобы рассмотреть получше. — Дай-ка я проверю кое-что.
Он вернулся с прибором, похожим на лупу, только вместо стекла там был круглый экран. Когда он провел им над моей ногой, то пробормотал одно слово, тихо, почти про себя:
— Коррид...
Затем он посмотрел на меня.
— Рэндел, — сказал он, и от его веселости не осталось и следа. — Ты купался в озере Джем?
Я не знал названия озера. Но сам факт, что он спросил об этом, подтверждал — видимо, да.
— Я плавал в каком-то озере на прошлой неделе, — ответил я.
— Компании «РайнКорп» давно пора разобраться с этим бардаком, — пробурчал он, нервно расхаживая по кабинету. — Ты заразился паразитом. Он называется Коррид.
Я посмотрел на свою ногу, на вздутую красную мембрану, пытаясь представить, что растет под ней.
— Вы можете его вытащить? — спросил я.
Он мрачно покачал головой.
— Это как раз плохие новости. Корриды обвиваются вокруг важных органов и артерий. Если их потревожить раньше времени, они могут нанести катастрофический ущерб.
Должно быть, он увидел ужас в моих глазах, потому что немного смягчился.
— Но мы с этим разберемся, — сказал он. — Вот что тебе нужно сделать.
И он продиктовал правила:
Положи плавки в машину.
Не принимай душ. Вообще не заходи в воду.
Когда почувствуешь тягу — желание оказаться в воде, настолько сильное, что невозможно сопротивляться, — это значит, что коррид почти готов выйти.
Как только это случится, звони мне немедленно. Приезжай сюда. В любое время суток.
Я пытался задавать вопросы, но доктор Родни отвечал уклончиво. Думаю, он пытался меня защитить. Но это лишь добавило поводов для паники. Я пытался гуглить «Корриды», но интернет молчал. Чем бы я ни заразился, это было что-то необычное.
Следующие дни я старался жить как обычно, насколько это было возможно. Но тратил уйму времени, пялясь на бугор на ноге, который с каждым днем выглядел всё отвратительнее.
Он не только рос, но теперь двигался постоянно. Иногда я видел, как под натянутой кожей проплывает черная масса. Мне стоило огромных усилий не схватить нож и не вырезать эту тварь самому. Что угодно было бы лучше, чем быть инкубатором для этого мерзкого существа.
Дни тянулись медленно, но к понедельнику я почувствовал то, о чем говорил доктор, — тягу к воде. Сначала она была слабой, но как только я ее осознал, тут же переоделся в плавки, прыгнул в машину и помчался к офису доктора Родни. К тому моменту, как я въехал на парковку, жажда воды стала такой невыносимой, что я едва не нырнул в декоративный фонтан у входа.
Я даже не подумал о том, как странно выгляжу, врываясь в кабинет врача в плавках.
Доктор Родни ждал меня в холле и сразу повел в заднюю комнату. Там, посреди выложенного белой плиткой кабинета, стояла большая металлическая ванна, уже наполненная водой.
— Залезай, — скомандовал он.
Мне не нужно было повторять дважды. Я бы не выдержал и лишней секунды вне этой ванны. Тяга была такой силы, какой я никогда в жизни не испытывал.
— Что теперь? — спросил я, оборачиваясь к доктору, но успел лишь увидеть, как за ним захлопнулась дверь.
Сердце ёкнуло.
— Эй! — крикнул я.
В двери открылось маленькое окошко, и по ту сторону появилось лицо доктора Родни.
— Прости, Рэндел, — сказал он. — Но есть определенные протоколы безопасности. Риск заражения и... другие опасности. Я не могу находиться с тобой в одной комнате. Но я буду здесь и буду руководить каждым шагом.
Я хотел поспорить. Хотел выскочить из ванны и выбить дверь. Но мое тело просто не позволило бы мне покинуть воду.
Тяжело вздохнув, я сказал:
— Ладно. Что мне делать?
— Скоро коррид начнет выходить. Он выделяет мощный анестетик, так что боли ты не почувствуешь. Но что бы ты ни делал, не трогай его, пока он полностью не покинет твое тело.
Я старался сохранять спокойствие. Глубокие вдохи. Я чувствовал, как тварь быстро двигается внутри, но шишка всё еще была запечатана.
Вскоре что-то начало давить изнутри на верхушку бугра на моем бедре. Кожа натянулась до белизны — что-то черное рвалось наружу. Кожа лопнула, и в воду потянулась тонкая струйка крови. Я вздрогнул и поморщился, но отвести взгляд не мог.
Из раны показался тонкий черный отросток, похожий на червя. Я вцепился в края ванны, чтобы в отчаянии не схватить эту дрянь и не выдернуть из себя. Оно продолжало выходить. Длинное, склизкое, плоское тело выползало из моего бедра мучительно медленно.
Нервы были на пределе. Я дышал тяжело и прерывисто, не в силах оторвать глаз от существа, покидающего моё тело. Оно вышло уже сантиметров на шестьдесят, а может и больше, прежде чем из раны выскользнул хвост.
У меня сдали нервы. Я запаниковал, потянулся к корриду, который плавал возле моего колена, и попытался выбросить его из ванны.
Это была ошибка.
Существо, которое до этого двигалось лениво и плавно, мгновенно напряглось от прикосновения. В долю секунды оно сжалось, как пружина, развернулось и впилось мне в руку.
Мне удалось швырнуть тварь на кафельный пол, но она успела вырвать кусок плоти из моего предплечья. Истекая кровью из руки и бедра, я выкарабкался из ванны и бросился к выходу.
— Выпустите меня! — закричал я, колотя в дверь.
— Я не могу открыть дверь, пока коррид жив, — спокойно ответил доктор Родни.
Я обернулся и застыл. Коррид менял форму. В воде он казался просто длинным червем, но на суше у него появились конечности. Четыре черных отростка отделились от туловища. Два из них работали как ноги, а два других бешено извивались возле раскрытой пасти.
Оно зашипело и щелкнуло острыми зубами, глядя на меня, но пока не приближалось.
— Там на столе лежит бита! — крикнул доктор. — Убей коррида, и всё закончится.
Я бросился к бите, не сводя глаз с монстра, ожидая, что он прыгнет в любую секунду. Но он стоял на месте. Дрожа всем телом, я шагнул к корриду, занеся биту над головой. Он щелкал зубами, извивался, но не нападал.
Но стоило мне подойти на расстояние удара, он прыгнул — гораздо быстрее, чем я мог ожидать. Я промахнулся, и тварь вцепилась мне в икру. Боль пронзила ногу, я попытался стряхнуть его пинком, но он держался мертвой хваткой.
Я начал лупить битой наугад, попадая по себе так же часто, как и по нему. Но наконец один удар достиг цели, и коррид разжал челюсти. В этот момент, собрав все оставшиеся силы, я обрушил биту прямо на эту мерзость. Оно взвизгнуло и попыталось отползти. Но последовал второй удар. Потом третий.
Зеленая жижа брызнула во все стороны, пока я в ужасе превращал неподвижные останки в кашу.
Наконец, трясясь и задыхаясь, я уронил биту и разрыдался.
Доктор Родни вошел почти сразу.
— Прости, что пришлось устроить тебе такой сюрприз. Я не хотел пугать тебя заранее. Но ты отлично справился.
Я что-то ответил, но вряд ли это можно было разобрать сквозь мою истерику.
— Давай-ка тебя залатаем, — сказал он.
После пятнадцати наложенных швов я вышел из клиники и поехал домой.
И хотя я счастлив, что избавился от коррида, мои мысли постоянно возвращаются к тому озеру. Время от времени во мне поднимается странное, настойчивое желание... вернуться туда и искупаться снова.
Источник