{ Spicy crispy snacks with ginger for the series }

⋆. 𐙚 Пейринги и персонажи: Юан / Наоми Танидзаки, Чуя Накахара / Дазай Осаму (фоновый пейринг), Ширасэ

⋆. 𐙚 TW / CW ! : ПТСР, упоминание инцеста, подразумеваемое насилие над детьми (в прошедшем времени)

⋆. 𐙚 Теги: драббл, модерн ау, ангст, гомофобия, открытый конец

Окно распахнуто настежь, вечерний воздух приятной прохладой оседает в комнате, освещённой приглушенным светом гирлянд. В Японии сезон дождей и этот день не собирался становиться исключением, влажность ощутима в воздухе. Нет ни единой причины, почему Наоми могла бы сегодня остаться дома, ноги бы всё равно сами привели в дом, где ей всегда рады. Она выгибает пальцы, рассматривая только что выкрашенные в светло-розовый оттенок ногти, пока Юан заканчивает со второй рукой.

«You know I ride for you, too...» – предпоследняя строчка концовки доносится из динамиков, – «It's so confusing-ing»*¹ – заключает искажённый электронный голос, сменяясь секундной тишиной, прежде чем переключиться на следующую песню. Наоми переводит взгляд на экран ноутбука, – каждый раз думает, что музыка может зависнуть или закончиться, но следующая песня не заставляет себя долго ждать. Она узнаёт обложку. Хотя и не может точно вспомнить песню, но точно когда-то слышала её, видела эту неоновую сине-розовую иллюстрацию.

Осознание приходит не с первой строчкой, но она вспоминает текст песни – откуда она его знает? Брови сводятся к переносице, взгляд в одну точку, пока смысл песни насквозь проникает в мозг. Этого недостаточно, чтобы вызвать настоящие мурашки, – пока нет, – но более чем, чтобы заставить напрячься. Не так, будто всерьёз сдирают корку с заживающей раны, а словно по струпу ведут тупой стороной ножа – неприятно. Неосознанно ждёшь, что кончик лезвия подденет плёнку, вынуждая начать восстановление с самого начала. И Наоми замирает в этом ожидании, мыслей настолько много, что она не может зацепиться на за одну из них.

Её разум напоминает контейнер, кишащий опарышами: они извиваются, словно бы нарочно складываясь в знакомые линии и внезапно Наоми видит, что именно они пытаются показать. Вот ей восемь лет и отец всегда говорил, что любовь нужно заслужить – в частности любовь мужчин, ведь почти каждую девушку тот окликал сучкой, что тогда не казалось ей странным – а лучшим способом сделать это, является доказать свою преданность путём коитуса. Вот ей уже двенадцать, отец мёртв и её тонкие пальчики касаются оголённого тела старшего брата, ведь теперь он главный мужчина в её жизни. Тогда она не видела в этом чего-то ужасного, она ведь его любит. Почему он не остановил её? Дышать становится сложнее, её лёгкие сдавливает всё сильнее. Вспышки воспоминаний идут не дольше пары секунд, но мир вокруг будто звучит сквозь толщу воды.

Наоми пробирает всем телом, отчего лак мажет пальцы, Юан отдёргивает кисточку. Она перехватывает руки подруги, едва не сбивая локтём баночку с лаком, плюшевая Рарити*² испуганно смотрит на это, разлёгшись на кровати – чуть более резкое движение и всё это чудо вылилось бы прямо на неё.

– Наоми? – голос встревожен, пальцы нежно гладят её руки, вычерчивая невидимые круги.

– Переключи песню, – прозвучало более резко, чем она была намерена и Юан замирает. Наоми редко бывает настолько категорична в чём-либо.

– А? – до этого она не особо вслушивалась в музыку на фоне, настолько была сконцентрирована, что собственный плейлист превратился в белый шум.

– У этой песни довольно... Пошлый перевод, – говорит она тихо, едва громче шепота и Юан хочется ударить себя по лицу.

У Наоми всегда было странное отношение к подобным темам, это читалось в постоянном избегании и отвержении, но Юан никогда не спрашивала о причинах – казалось неуместным, ведь если бы она хотела то рассказала бы сама.

– Мм... Я бы сказала, он в меру честный для её смысла. – похоже ли это на то что она оправдывается? Определённо.

Она тянется к ноутбуку, полностью выключая музыку, сейчас не до этого. Жидкость для снятия лака оказывается в руках, пропитывает ватный диск и Наоми морщится от запаха ацетона, возвращающего в реальность.

– Мне кажется, можно было обойтись без подобных деталей и от смысла бы не убавилось, – влажная вата прижимается к пальцам, стирая размазанный лак.

– Ты знаешь о чём песня? – Юан слегка надавливает на ноготь, стараясь тщательнее снять застывший слой.

– Не совсем? – она звучит неуверенно, потому что ей даже никогда не было это интересно, но когда об этом спрашивает её подруга, появляется ощущение, что она могла что-то упустить.

– Лирический герой рассказывает о своей одержимости девушкой и ревности к тому, кто действительно с ней встречается, – короткая и упрощённая версия, обычно это первое, о чём думают, когда узнают перевод и Юан намеренно рассказывает именно её, зная, что она не устроит Наоми.

– Хорошо, песня о безответной любви, – недовольно фыркает она, сдувая пряди волос с лица, потому что одна рука пока не просохла, а со второй Юан стирает остатки лака, – но к чему там столько похабщины? Разве это раскрывает как-то историю?

Юан смеётся. Звук несколько рваный, улыбка не доходит до глаз, потому что она больше механически пытается имитировать сейчас эмоции, дабы разбавить обстановку.

– Раскрывает, что это как раз никакая не безответная любовь. Главный герой тюфяк, который сохнет по девушке, но тем не менее, ничего не делает. Он лишь фантазирует о ней, пишет «сонеты», но не предпринимает реальных попыток. А похабные детали лишь показывают уровень его чувств: вожделение, не любовь.

Что-то в словах подруги заставляет Наоми снова напрячься, но она не уверена откуда исходит это чувство, как завороженная устремляя взгляд куда-то в пустоту, пока собирается с мыслями.

– Эм... – она колеблется. – Но ведь там есть женский голос, который проговаривает строчку, буквально переводящуюся, как «Мы хотим поговорить о сексе, но нам не разрешают». Разве это не проекция самой девушки, о которой поётся?

Она не знает почему спрашивает именно это, не знает и почему голос едва заметно дрожит.

– Вообще, фрагменты, где поёт женский голос это отрывки из разных песен другой группы.*³ – уводит глаза в сторону, стараясь отыскать что-то в памяти, но по итогу с разочарованием кусает губу – Название не вспомню уже, но там девчули пели о табуированных темах, высмеивали токсичную маскулинность и так далее, – она неопределённо машет рукой.

– Тогда, тебе не кажется, что, ну... Эта песня высмеивает что-ли деятельность той группы? – вопрос неожиданный даже для самой Наоми, но эти сомнения проходят холодными касаниями по спине.

– Не задумывалась об этом раньше. Но... – секундное промедление, словно сомневается, но оно быстро заканчивается, заменяясь быстрым темпом объяснений, – Нет. Я где-то читала, что изначально песня выпускалась без разрешения на использование сэмплов, потому что tv girl не смогли найти контакты участниц. Но спустя сколько-то лет песня обрела популярность и из-за этого выйти на создательниц наконец-то получилось. Они вроде заключили контракт, что участницы той группы теперь получают часть дохода с популярности песни, – она говорит на одном дыхании и Наоми остаётся лишь внимать новой информации, которая никогда не была ей нужной, но голос Юан удивительным образом делает её жизненно необходимой.

– Откуда ты это всё знаешь? – не жалоба, лишь настоящее удивление, подкреплённое недоумённым морганием.

– Если скучно, задавай другую тему для разговора, я не против. А вообще... Мы просто с Чуей когда-то обсуждали это, tv girl его любимая группа.

Наоми сглатывает. Она знает, что Юан встречается со своим другом детства, но подсознательно ей никогда это не нравилось. Не потому что Накахара плохой человек сам по себе или плох непосредственно в отношениях – Боже, да порой её злит именно то, что он непоколебимо хорош в этом. Настолько, что это кажется неестественным. Будто он лишь играет роль её парня, а не является им на деле. Наоми говорит себе, что просто волнуется за подругу, но заранее знает, что это ложь.

– Нет, мне нравится... – вылетает быстрее, чем она успевает остановить слова отчаянной попытки вернуть внимание на себя. Хотя она не врёт, ей правда нравится слушать Юан, – Но я немного забыла, к чему ты это рассказывала.

– Э, ну... В общем, учитывая, что участницы группы согласились на контракт, значит, соответственно они не увидели в песне пренебрежения. Ну, это логично просто.

– Тогда что означает женский голос в песне?

– Не знаю? – она нервно смеётся, у неё будто только что спросили ответ на вопросы мироздания. – У tv girl довольно абстрактные песни с размытым смыслом. Не помню, чтобы видела информацию про какую-то официальную версию символизма.

– Мне плевать на официальные версии, я спросила про твоё видение, – и уже это делает дыхание затруднительным.

– Я думаю... Будто, ну… – она осекается, начиная мямлить что-то неразборчивое, – Учитывая, что в итоговой песне эти сэмплы звучат, будто в другом контексте, есть ощущение, что это скорее всего слова той девушки, но через восприятие лирического героя. То есть… – во рту пересыхает, сидеть неудобно, взгляд мечется, – Он намеренно вырывает из контекста фразы, ища в них именно тот смысл, который будет подтверждать её несомненное влечение к нему. Песня словно про убеждение самого себя, что он не просто извращенец, а она правда подаёт ему знаки... Возможно это звучит странно?

– Да нет, в этом есть смысл, – возможно, даже больше, чем Наоми готова признать.

Уперевшись руками в подоконник, Юан садится к открытому окну и выуживает из лежащей рядом пачки сигарету. Она зажимает фильтр между губами и перекидывает нога на ногу, смотря на город и практически вытолкав одинокую фиалку*⁴ в горшке на пол.

– Мда, теперь переделывать весь маникюр, – вздыхает Наоми, – схожу пока помою руки, а то этот запах въестся в кожу.

– 'Ми-чан, – окликает она подругу в дверном проёме, – мы кажется забыли чай на кухне. Принесёшь заодно?

Наоми поворачивается, опираясь спиной о косяк.

– Он уже остыл за это время, – складывает руки на груди, придирчиво сощурившись. Юан потягивается, переминая на кровати затёкшие ноги, безразлично качает головой.

– Ты же знаешь, я к такому неприхотлива. Но если хочешь, конечно, можешь заварить свежий, – неочевидный вызов.

– Хочу. – Юан закатывает глаза на её упрямство.

Дверь в комнату захлопывается, сигарета тлеет между пальцев и когда телефон оказывается в руках, у неё возникают смешанные чувства. Она видит шквал уведомлений от одного и того же контакта и потирая переносицу тыкает на иконку мессенджера, стоящую на главном экране рядом с приложением Lex*⁵

Ширасэ:

Может это и не моё дело

Но это нормально, что твой бойфренд сосётся с парнями? Страстно так, пол общежития видели этих голубков

Татуировка морской звезды на запястье*⁶ зудит, подобно выжженному клейму – когда-то ей показалась забавной идея набить маленькую отсылку, которую поймут лишь свои, сейчас же тревога захватывает с головой, хочется содрать этот рисунок вместе с кожей. Юан делает глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь перенаправить страх в праведный гнев, нежели бездумно вестись на провокации. У Ширасэ нет ничего на них, он лишь пытается задеть её.

Вы:

о Боже

я помню, что вы в натянутых отношениях, но не обязательно врать, чтобы испортить и наши

Хочется поскорее избавиться от этого недоразумения в её личных сообщениях, она понятия не имеет, когда и почему успела разбанить его – повода не было. Но он будто только этого и ждал, сообщения продолжают сыпаться горой.

Ширасэ:

Прости, что из написанного мной ты не поняла? То что он тебе изменяет или то что он педик?

Ты главное обозначь, я могу повторить для закрепления материала. С фото.

Палец замирает над клавиатурой. Он блефует, так ведь? Хочется рвать на себе волосы от мысли, что это действительно происходит с ней. Если это правда, то её спокойной жизни конец, пульс отдаёт гулким стуком в ушах, становясь симфонией надвигающейся паники.

Вы:

Ширасэ, остынь

Ширасэ:

Ты не веришь?

Вы:

предпочитаю не верить факбоям, которые несут херню лишь для того, чтобы переспать со мной

У неё нет аргументов, как и сил, чтобы доказывать что-то. Она знает, что их ложь уже начала трескаться слоями и любые слова могут привести к тому, что эта глиняная скульптура падёт окончательно. Их «отношения» всегда были лишь удобным прикрытием, фикцией, что не обременяла, но защищала от лишнего внимания особо обеспокоенных тем, что Юан так и не начали нравиться парни даже в более взрослом возрасте. У Чуи не было причин подставлять её так и она чувствует себя по-странному преданной.

Ширасэ:

Почему сразу переспать?

Я всего лишь пытаюсь поставить тебе мозги на место

Он тебя не достоин.

Юан кривится. Пожалуй, что-то не меняется никогда. Даже после многих лет, даже после распада компании, даже после поступления на разные специальности.

Вы:

ты тоже

С приглушённым ударом телефон летит броском об кровать, Юан старается отвлечься, перебирая баночки с лаком разных оттенков, составляет их по цветам обратно на полку, пока не слышит с кухни звук бьющегося стекла. Она в считанные секунды подлетает туда, видя картину: Наоми рядом с раковиной, открытый верхний шкафчик и разбитый стакан с маленькими клубничками.*⁷ Вероятно, та хотела открыть шкаф, чтобы достать что-то, но стакан стоял слишком близко к краю и вывалился.

– Прости... – Наоми тупит взгляд в пол, будто провинившийся ребёнок, когда подруга подходит ближе, чтобы убрать стекло.

– Ты не поранилась?

– В порядке. Но стакан жалко. – Юан лишь пожимает плечами, собирая осколки на полотенце.

– Вещи иногда ломаются. – в этом нет притворства или пустой попытки успокоить, она действительно верит в это.

У всего в мире есть срок годности: у вещей, у людей, у дружбы. И она ненавидит думать, что случится, когда все узнают правду. Должно быть, тогда подойдёт конец её срока. Наоми достаёт чайную ложку и таки закрывает шкаф, перемешивая сахар, когда голос Юан обращается к ней.

– Прости, я должна была раньше заметить, что тебе неприятна та песня.

Возможно, будь она более внимательна к деталям, не произошло бы и ситуации с грёбаным сплетником Ширасэ – она думает об этом в таком ключе, даже понимая, что едва ли смогла бы повлиять на что-то. Но признать, что слишком много вещей от тебя не зависит, означает и признание себя лишь ведомым в ситуации. А Юан не согласна признавать свою беспомощность и оттого тонет в бесконечном обвинении себя. Она скорее потопит себя сама, чем примет удушение из чужих рук.

Наоми смотрит на неё изумлённо. Она моргает, осознавая смысл услышанного и едва не смеётся, но вовремя останавливается, зная, что Юан волнуется и потому грызёт себя из-за случившегося. Уголки губ невольно изгибаются и она прикрывает рот ладонью, не в силах сопротивляться тёплой волне, проходящей по телу, при мысли, что её подруга заботится о ней достаточно, чтобы беспокоиться о чём-то столь незначительном.

Незначительном для всех остальных, не для Юан.

– Расслабься, Ю-чан, ничего не произошло.

– Точно?

– Точно. Ещё скажи, что будешь накручиваться из-за того, что за секунду не определила, что мне может не нравиться песня? – бровь саркастично изгибается.

– Я знаю, что это глупо, но... – у неё нет и шанса договорить мысль.

– Но чтобы узнать мнение, нужно обсудить. И мы обсудили. Мне нравится проводить с тобой время, потому что мы всегда разговариваем о чём-то, что важно обеим. – Юан глупо моргает, уставившись на подругу, потому что вроде приговариваются базовые вещи, но она не думала под этим углом, – Не представляю, что было бы, если бы я просто молчала, а ты по моему лицу уже всё понимала и делала выводы. Так что, говори со мной, а не угадывай, хорошо? – она улыбается, слегка наклоняя голову на бок.

– Хорошо. – практически обещание – Так вот, предлагаю на сегодня с песнями закончить. Не помнишь на какой серии «Американской Истории Ужасов» мы остановились? Я знаю только, что мы смотрим пятый сезон.

– На третьей вроде*⁸? По крайней мере, в прошлый раз я уснула примерно на ней...

И в момент, когда кухня наполнена их смехом, это даже кажется нормальным, будто так и должно быть. В этом маленьком островке спокойствия нет места бесконечным тревогам, здесь действуют свои особые правила. И Юан чувствует себя злостной нарушительницей, имея подобную контрабанду при себе – они лежат в постели и смотрят вместе сериал, но она обнаруживает, что совсем не следит за сюжетом. Глаза направлены на экран, но совсем не видят происходящего. Что будет когда Наоми узнает правду? Взгляд плавно, лишь бы не вызывать подозрений, изучающе скользит по лицу Наоми, в поисках ответов. Губы сжаты плотнее, чем обычно и проступили мимические морщинки – а что если она уже знает? Ширасэ вполне мог написать не только ей самой, но и её кругу общения, и Юан чувствует себя всё более сумасшедшей, но и всё более встревоженной, когда размышляет об этом.

Наоми ворочается, устраиваясь удобнее, но Юан считывает это так, будто той некомфортно. Глаза пристально смотрят, когда Наоми переставляет руку – ей мерзко? Она не хочет прикасаться к Юан, потому что она неприятна ей? Это кажется медленной пыткой. Она боится говорить-двигаться-дышать, лишь бы не вести себя неестественно и из-за этого же и ведёт себя неестественно. Спустя пару серий концентрация Наоми окончательно приходит в неисправность, она клюёт носом, запутавшись конечностями в розовом пледе и Юан выключает воспроизведение, оставаясь наедине с собственными мыслями – каждая из них неизменно ведёт к одному конкретному действию и она сдаётся, захватив телефон и плотно закрывая дверь за собой на балкон.

Вы:

Нужно поговорить. Срочно.

Она не называет причин и уже это должно насторожить, Чуя ведь не настолько идиот, чтобы игнорировать подобные сигналы? От нервов она начинает отсчитывать секунды в ожидании ответа и может хоть сколько-нибудь облегченно выдохнуть лишь когда видит входящий звонок от контакта «Любимый» – когда-то выбиралось самое стандартное из возможных прозвище ради поддержания их легенды, хотя Юан была против.

– Ало? – голос уставший, но не сонный, что можно было бы ожидать в столь поздний час.

– А теперь объясняй, почему мне оборвали весь телефон новостями, что видели, как ты целуешься с Дазаем.

– Мм, возможно, потому что он мой парень? Типа, настоящий партнёр. – Юан едва не начинает полыхать от настолько самодовольного ответа, но успокаивает себя тем, что он вероятно просто не до конца понимает серьёзности происходящего. Хотя про себя всё же отпускает комментарий о том, что это всё дурное влияние Дазая.

– Ага, а ещё это была твоя идея, чтобы на публике мы поддерживали версию, что встречаемся, – успешно парирует она, мотнув головой, отчего серьги с ракушками каури*⁹ трясутся в воздухе.

– С того момента прошло много времени и...

– И тебе хочется снова сталкиваться с косыми взглядами? – у неё были намерения обсудить, а не просто давить подобным, но она ничего не может с собой поделать, слова идут сами собой.

– Юан-тян, ты же понимаешь, что по тебе видно и без нашивки перевёрнутого треугольника*¹⁰? – удар ниже пояса и Чуя знает это, хотя кому бы тут мычать.

– Говорит человек, который шнурки выбирал с отсылкой на предпочтения в постели, – ей не хотелось знать, что шнуровка «лестница» у Чуи и синий цвет шнурков у Дазая*¹¹ выбраны не просто по визуалу, ещё больше ей не хотелось узнать это от вечно не затыкающего рот Осаму, что на одной из общих встреч начал рассказывать про всевозможные скрытые смыслы.

– Господи, ты же знаешь, что это была не моя идея... – Юан фыркает на это оправдание.

Её изрядно бесит их беспечность, словно их вовсе не волнует возможное разоблачение. Она молчала, когда эти идиоты начали носить парные накрутки для пирсинга, всё же не каждый обратит внимание, что у двух парней схожие украшения и то что проколы находятся на разных никак не связанных участках – у Дазая пирсинг языка, а у Чуи проколота правая мочка – лишь играло на руку. Если конкретно не сказать, что эти элементы парные, неподготовленный человек и не поймёт. Но в какой момент это перешагнуло грань ненавязчивых намёков?

– Вот именно. Даже не твоя, а твоего тупорылого парня, который херово на тебя влияет, раз вы так бездумно палитесь.

– Эй! – машинально вырывается почти защитная реакция.

– Постоянно «Юан-тян, никто не смотрит», «Юан-тян, да всем плевать», но стоило столкнуться с реальными последствиями, как ты предлагаешь что?

– Рассказать правду? – слова незапланированно бьют прямо под дых.

– Нет. – она не собирается даже рассматривать такой вариант, это не то, что близко ей в понимании правильного исхода ситуации, – Я не собираюсь заканчивать университет с репутацией неудачницы, от которой парень к другому парню ушёл.

А всеобщая реакция, вероятно, именно такой и будет, это всё ещё подразумевает её унижение. По крайней мере, именно об этом она думала весь вечер.

– Я имею в виду всю правду. Тебе ведь нравится Наоми, так поговори с ней об этом, я уверен...

У неё паранойя или в комнате был какой-то неестественно громкий для ночной квартиры шорох? Юан подскакивает на ноги, сквозь стекло всматриваясь в лежащую фигуру Наоми. Выглядит так, будто она умиротворенно спит, но сердце колотится где-то в горле. Она начинает бредить?

– Ещё громче сказать это мог? – звучит разъярённым шёпотом. Пальцы дрожат, сильнее сжимая телефон, кажется, ещё совсем немного и он треснет от такого напряжения.

– Она у тебя? – не стоит даже спрашивать, это и так понятно.

– Угадай с трёх раз.

– Ясно. Слушай, я не заставляю тебя насильно делать каминг-аут, но… – в этот момент он совершает главную ошибку за этот разговор.

– Но? Если есть «но», значит именно это ты и делаешь.

– Юан-тян, успокойся, – последняя защита пробита.

– Действительно, я и не ожидала, что ты скажешь что-то другое, – она звучит резко, это почти болезненно честно и от этого тошно.

– Я не думаю, что это та тема, которую нужно обсуждать по телефону, – но зёрна рациональности не взойдут в этой почве.

– Ты вообще не думаешь, что эту тему нужно обсуждать. – грубо, но правдиво? – Я чувствую себя так, будто я одна и тебе плевать.

Слова вылетают быстрее, чем она осознаёт их смысл, чистая эмоция, живое воплощение оголённого нерва и от внезапной искренности на время повисает тяжёлая тишина.

– Клубничка-чан, я думаю, тебе нужно поспать – бесцеремонно влезает в разговор Дазай. Его никто не приглашал к обсуждению, но кажется, его это не волнует.

– А тебе нужно завалить ебало, я не спрашивала твоего мнения, – едва ли это может оскорбить Осаму, но колкие слова ярко маркируют её состояние.

– Если ты не заметила, ситуация касается меня тоже. А обсуждать важные вещи с уставшей и эмоционально неустойчивой Юани так себе идея, – он говорит это в привычно язвительном тоне, хотя слова сквозят извращённой формой заботы. Но Юан не готова её принять. Звонок оказывается сброшен, рука падает на пол под тяжестью телефона.

Воздух в комнате заряжен, Наоми сминает одеяло и поджимает колени к груди, чувствуя как стук сердца заглушает поток мыслей. В её голове полный хаос, она никогда не думала, что однажды испытает подобный микс эмоций за раз и понятия не имеет, как реагировать будет правильным. Есть ли вообще правильная реакция в подобной ситуации?

Капли дождя врезаются в стёкла окон, текут бесконечными ручьями, разбиваясь вдребезги о тихую истерику Юан. Собственное тело предаёт её, ещё никогда прежде она не чувствовала себя настолько одиноко, а основная проблема в том, что это осознанный вакуум, она выбрала его сама. Но легче не становится, она пытается выровнять дыхание и понимает, что задыхается лишь сильнее.

«Говори со мной, а не угадывай, хорошо?» – эхом отдаётся в голове, болезненный импульс бьёт по вискам. Было ли это правдой? Юан переводит расфокусированный взгляд на открывающуюся дверь на балкон и сердце пропускает удар.