«Спекулянт» 2/2

Первая часть.

V.

«Как чудесно, что люди верят только в то, за что сами платят, – думал Джузо, с довольством сытого сметаной кота, пересчитывающий обналиченные средства, – подумать только, я собираюсь фактически ограбить его, а он еще и гонораром меня обеспечивает!»

У человеческой психики есть одна занимательная особенность: индивид будет верить в то, во что уже вложил достаточно сил и энергии, дабы, как повелось, не утруждать себя «сменой коней на переправе». Человек, заплатив за что-то приличную цену, имеет склонность поддерживать свою точку зрения различными доводами, обращая внимания лишь на те, что утихомирят его мучительные моральные метания: ты все сделал правильно, осталось лишь довести дело до конца. Они тешат себя разного рода заблуждениями и потому – остаются беспомощно барахтаться в пучине своих ошибок и неудач. Поскольку, по их простодушному суждению, ставка так возросла, что, пойди они на попятную, потери оказались бы сокрушительными: либо для общественного и финансового положения, либо для самоопределения, как благоразумного и крайне рационального существа.

Это обстоятельство нравилось Джузо, поскольку, ежели ты уже вытянул из доходяги какой-никакой первоначальный доход и заставил его возложить на себя некоторые ожидания и мечтательные надежды, то вытянуть еще немного – не составит, в сущности, никакого труда.

И работа пошла!

Следующим этапом этой операции-долгостроя по обогащению одного полуэльфа стало распространение через бульварную прессу (и таких же жадных до выгоды знакомых) информации о том, что вот-вот «Трионта» выйдет на некую стратегически важную для предприятия сделку, что гарантирует ей стремительный экономический подъем. «Котировки взлетят», – перешептывались между собой мелкие агенты и брокеры, сами слабо представляющие, о чем идет речь.

Джузо предусмотрительно выделял все самые большие достоинства и незаменимые для предстоящей сделки стабилизирующие качества, рисуя их в крайне положительном свете. Стоит отметить, что выкладывать свой главный козырь он пока не планировал – и причина будущего (все еще лишь спекулятивного) взрыва была точно такой же ловкой придумкой бессовестного «маклера» и «совладельца инвестиционного синдиката», вряд ли более действительной, чем та лапша, которая сейчас свисала с ушей самого Олдена.

«Тони, дружище, как твое ничего? Все бегаешь, как белка в колесе, зарабатываешь себе на пропитание? М-м… Вижу-вижу. А что, если я скажу тебе, что есть неплохая возможность довольно-таки благородным образом подзаработать? Нет, что ты, в этот раз не иглобрюхи, опасное это оказалось дельце. Значит, слушай…»

В подобной манере проходили беседы со старыми, невинными и не очень, деловыми партнерами полуэльфа. Всех их объединяли такие же оппортунистские взгляды на жизнь, которые диктовались страшной страстью к наживе, что определяло их не только как общественно-опасных кадров, но и самих их делало уязвимыми к любому призрачно-ощущаемому аромату валюты, сулящему значительное утяжеление карманов. Причем, весьма незамысловатыми методами. 

«Вот как? Ну, что же, мое дело – предложить. Просто подумал, что тебя такое заинтересует. Но раз уж ты не жаждешь бесплатной прибыли с практически гарантированной окупаемостью, то расскажу кому-нибудь другому. Нейлу, я уверен, наверняка приглянется перспектива приумножить значение своего сберегательного счета втрое. Он всегда казался мне более смышленым и проворным из вас двоих.»

И, в большинстве случаев, этого с головой хватало, чтобы развеять любые сомнения.

С газетами оказалось чуть сложнее, впрочем, и тут Джузо удружили старые приятели по финансовым махинациям, которым для счастья нужны лишь пара купюр и кружка эля на их неискушенный вкус. Бульварные листки только рады были подхватить любой сомнительного характера инфоповод, само собой, за символическую плату. И посредственные журналисты сами уже так ловко развивали выданную им тему, что составленный мошенником костяк лжи со временем оброс мясистыми новыми догадками, гипотезами и спекуляциями. Порой, такими фантастическими и притянутыми за уши, что даже Джузо таращил глаза в искреннем изумлении, пока читал опубликованные версии заметок. 

Параллельно с распространением слухов, Джузо, не изменяя своей привычной манере, скупал, представляясь другими лицами или их посредником, все больше акций «Трионты», на этот раз не беспокоясь о привлечении нежелательного внимания – наоборот, внимание стало вполне себе желательным, даже – желанным. Привлеченные им невольные соучастники преступления разогревали своими спешными покупками полумертвые бумаги корабельной верфи, а котировки мерно росли с каждым днем, чему Олден не мог не радоваться.

Когда положение «Трионты» приобрело необходимый монетный блеск, Джузо, в тайне и не утруждаясь осведомлением об этом своего временного работодателя, постепенно продал часть своего первоначального пакета, дабы закрепить прибыль – плоды своего труда. Таким образом он намеревался окупить свои предшествующие траты и получить первую прибыль, ничем более не рискуя из личного имущества. На горячие акции сызнова рожденной фирмы нашелся свой покупатель, желающий, как и Джузо, как и Олден, как и любой из пособников оных, в обозримом будущем что-нибудь да выручить.

– Похоже, г-н Олден, что наша небольшая затея увенчалась успехом. Разве не славно? – неспешно говорил полуэльф, сидя все в том же меблированном офисе Эдварда Олдена. С прошлого раза, здесь прибавилось бронзовых статуэток в витринах, на стенах – безвкусных пейзажей в объемных декоративных рамах, портеры приобрели более опрятный вид. Джузо несколько отрешенно водил глазами по помещению.

– Что есть, то есть, г-н Хейм. Я знал, что у эльфов есть своя магия, но и не ожидал, что она распространяется и на фондовую биржу, – в шутливой манере ответил Олден.

– Бросьте, Олден. Никакой магии здесь не замешано. Только наш с вами кропотливый труд, – он выдержал испытующую паузу, – как бы то ни было, похоже, что обстоятельства располагают нас к переходу на следующий этап нашей договоренности. Сейчас, считаем мы с коллегами, будет лучшее время, чтобы продать часть пакета ваших акций, дабы погасить некоторые долги «Трионты». После этого, можно будет задуматься о выходе на сделку по продаже самого патента, – «Джонатан» небрежно пожал плечами, – если вы, конечно, еще не передумали.

Стоит ли говорить, что Олден теперь вообще не был в состоянии передумать или как-либо поставить под сомнение авторитет Джонатана Хейма. И выброшенные на рынок акции мгновенно были подобраны одним находчивым полуэльфом, а точнее – многими из его фальшивых идентичностей.

VI.

Дата объявления тендера стремительно приближалась. Наступил период временного затишья. Тем временем, Джузо активно имитировал деятельность по поиску подходящего покупателя патента, подготовку документов по его продаже и прочую псевдо-бюрократическую бурду. Котировки должным образом остыли с тех пор, как полуэльф стал крупнейшим теневым миноритарием данного незатейливого предприятия: управлять он, само собой, ничем не планировал. «Джонатан» успокаивал Олдена тем, что это – «естественная коррекция» после крупного роста, это нормальное явление, о котором вовсе не стоит переживать, не стоит даже забивать себе голову.

– Переживать тебе стоило бы о том, что случится позже, – отмечал про себя Джузо, однако, мыслей он не озвучивал.

Он доживал свои последние деньки в качестве не-миллионера. От сознания этого факта он чувствовал приятное ерзанье бабочек в животе, или, вернее, ерзанье молей, учитывая весьма паразитическую форму его существования.

Накануне предполагаемого события, полуэльф не мог сомкнуть глаз.

Он и сам слабо представлял, что именно должно произойти. Знал только, что, в случае удачи, ему стоило бы как можно скорее обналичить средства и покинуть Плейндейл. Не играет роли – куда, но, похоже, что время очередного перелета этой свободной птички наконец настало, и ему вновь придется оставить позади все те приятные, но, как оказалось, не такие уж незаменимые знакомства, приобретенные в пышных лесах Плейндейла. На мысленных весах своих приоритетов, Джузо, следуя привычке, присваивал любому живому созданию гораздо меньший вес, чем гипотетическим миллионам.

На утро, он, вооружившись пустыми чемоданами, бумагами и всеми необходимыми документами, караулил у здания фондовой биржи, нервно переминая ноги с одной на другую в ожидании мальчишек-пересыльных с их свежими новостями. И только заполучив в свои цепкие ручонки газету, только увидев воочию объявление Плейндейльского Адмиралтейства об осуществляемой в скором времени на известных условиях государственной закупке, он, наконец, выдохнул. Хотя и не терял сомнений – а точно ли все обернется удачно? Вдруг, он что-то упустил? Вдруг, за те несколько упорных месяцев самозабвенного труда, в уравнении появилась новая переменная, которая обрушит все его планы?

С каждой минутой в здании биржи появлялось все больше суетливых агентов, маклеров, рассеянных финансистов. Окромя других, более публично-признанных доков, все чаще на торгах звучало название «Трионта и Ко», достоинства которой уже известны широкой публике, благодаря, конечно же, Джузо. Они покупали, покупали, вновь покупали, а озвучиваемые цены неустанно росли с каждой новой сделкой. Рос и пульс Джузо, волнительно ожидающего ключевого момента. Чтобы закрепить свои шансы на успех, он выцепил из толпы одного взбалмошного мальчишку с записной книжкой, по-видимому, журналиста некой мелкой конторки, и передал ему пару сплетен по поводу возможной победы «Трионты» на объявленном тендере.

Время близилось к полудню, когда улавливаемые острым слухом полуэльфа котировки не столь давно загибающегося под весом непогашенных задолженностей предприятия превышали троекратное значение исходных. Собиралась шумная гурьба народу, каждый из которых имел одну цель – навариться, да побольше. Джузо верил – это еще не пик, поэтому не торопился с продажей, цепляясь за остатки своей невозмутимости. Прорываться сквозь воодушевленных коммерсантов становилось все сложнее, полуэльф еле мог удержать чемоданы в цепкой хватке трясущихся рук.

Крики людей и их суматошная возня, подобно той, которая обычно наблюдается в колонии муравьев, нашедшей только что огромную бочку меда, старательно пытающихся теперь ее разобрать по капле и утащить к себе домой, сбивала его с толку, стояла страшная духота. Теперь уж даже самые заторможенные банкиры уже осознали ту ценность, которую можно здесь извлечь. В животе образовался крупный тягучий узел, а к горлу подступила тошнота. Пару раз он стал жертвой пресловутой общественной наглости: ему наступали на ноги, толкали локтями, оттаскивали за край пиджака. Хамоватый низенький банкир, державший подмышкой изрядно потасканный дипломат, даже крикнул ему что-то в духе: «Чего стоишь, как прокаженный, ушастый? Не видишь? Серьезные люди тут на хлеб зарабатывают.»

С него хватит. Даже если он не урвет свой максимум.

С большим усилием, он протиснулся в нужный ему угол сквозь взволнованную и охрипшую от криков толпу, принялся судорожно пытаться открыть неподатливый ржавый замок чемодана и начал предлагать ту необходимую обезумевшей от алчности толкучке ценность, за которую они готовы были оторвать с потрохами его длинные острые уши. Он продал абсолютно все – выбросил этот гигантский блок акций на рынок в момент наибольшей суматохи. Верфь теперь потеряла свой импульс.

Он предал Олдена, предал «Трионту», пусть и не клялся им обоим в верности.

Проделка «совладельца инвестиционного синдиката» обратилась для него колоссальной прибылью, а для предпринимателя – скорейшим обвалом котировок. Джузо мог только строить догадки, какое лицо было у учредителя верфи, когда он понял, как беззастенчиво и беспрецедентно воспользовались его доверием и остатками его репутации. О продаже патента не могло быть и речи. 

Полуэльф не знал, сколько именно он заработал за эти несколько часов: да и не играло это никакой боле роли. Он впопыхах тащил сейчас добычу в свою нору, подобно крохотной проворной ласке, выкравшей самых упитанных деревенских кур. И этого веса хватало, чтобы понять, что жить он ближайшие пару десятков лет будет безбедно и припеваючи. Остальное его не гложило.

VII.

Средства новоиспеченного магната заметно подтаяли после погашения всех долгов, выплат обещанной своим соучастникам мзды, прочих мелких (и не очень) легальных (и не очень) бюрократических подачек. Зато – в его распоряжении остался целый чемодан едва ли честно заработанных денежных средств. Миллионером его это, конечно, не сделало. Но и такой достаток показался бережливому полуэльфу сносным, чтобы какое-то время не беспокоиться о цене своих обедов в приличных кабаках, где ему гораздо приятнее было бы проводить свой досуг, чем в провонявших хмелем грязных трактирах.

Он изрядно повозился, пытаясь уместить всю наличность в одном чемоданчике. Джузо применял необыкновенную смекалку в способах фасовки купюр и в ухищрениях, предпринимаемых для захлопывания упрямого замочного механизма. Он упирался локтем в корпус, садился на него и скакал в попытках безрезультатно укомплектовать содержимое. Но, как назло, долгожданный щелчок так и не слышался. «Вот же проклятье…» – морщился и сетовал спекулянт, пока стенки кейса не соединились вплотную.

И вот, он в очередной раз убегает из дома. На этот раз – с целым чемоданом денег, чья тяжесть его ничуть не обременяла. В последний раз он повесил на свою старую конторку – убогую лавку – огромный замок и выкинул ключ в ближайшую реку, дабы никогда больше не вспоминать о своих прошлых, в сущности, позорных по своей мелочности спекуляциях. В довершение, он решил попрощаться с Шалфеем, все-таки, он многим ему обязан: столько супов Джузо выел в его скромной лесной обители, столько мешал ему работать, да и, в конце концов, если бы не Шалфей, то разве были бы у него сейчас эти средства?

Крепко держась обеими ладонями за ручку дипломата, он поспешил в чащу леса по протоптанной тропинке. Сразу после прощания, он, вероятно, отправится на пристань, уплывет куда-нибудь далеко, да заживет новую жизнь, не лишенную радостей простой, пусть и весьма зажиточной, жизни.

Когда сквозь ветки и густые листья начали виднеться очертания крошечной каменной хижины, Джузо значительно ускорил шаг в предвкушении встречи. Он несколько раз обошел маленький домик, но так хозяина и не обнаружил. «Должно быть, он внутри», – просто заключил полуэльф. Дверь была не заперта.

– Шалфей? Шалф-е-е-ей! Ты здесь? – кричал он. – У меня к тебе очень важное дело!

Ответа не последовало. «Может, подождать, пока он вернется? Но успею ли я тогда на корабль?» Ему, откровенно говоря, не хотелось надолго задерживаться в Плейндейле. Велика вероятность, что его голова, если ее обладатель не проявит должной изворотливости, уже завтра окажется на пике, когда Олден решит принять какие-либо действия в его сторону.

После нескольких непродолжительных криков, он решил, что это бесполезно. Он может оказаться сейчас в совершенно противоположной ему части леса и не подозревать о намерениях Джузо. Грустно, конечно, но он отправит ему, так и быть, пару-тройку писем, как только освоится на новом месте. Он повернулся в сторону парадной двери и готов был удалиться, однако…

– Куда это ваша Альфхеймская светлость намылилась? – знакомый басистый голос, сопровождаемый характерным цоканьем каблуков, стремительно приблизился к полуэльфу – тот почувствовал, как его с силой потянули за шкирку назад, словно провинившегося котенка. Он опрокинулся на пол вместе со своим дипломатом, и от этого грубого действия хрупкий механизм замка окончательно надломился, раскрывая перед Тимьяном все его незаконно-добытое содержимое. Купюры шустрым вихрем разлетелись по комнате. Медленно, будто гусиный пух, они приземлялись на половицы.

Тимьян едва наклонился и, с тоном, полным досады и раздражения, начал отчитывать горе-финансиста:

– У вас, высших эльфов, это в крови, видимо? Разворовывать государство, где вас так любезно приняли, выкормили… – прошипел он сквозь зубы. – Что один мне тут, казенные чаи гоняет, что второй…

– О-о, Тимьян… – с наиневиннейшим выражением отозвался полуэльф, снимая с лица купюру, – у тебя такие красивые глаза. Прямо два топаза.

ЭПИЛОГ.

– Какой же ты порой проблемный, – Тимьян устало потирал переносицу, пока Джузо размешивал ложкой сахар в чае. – Очень бы мне хотелось осведомиться, в какой сомнительной схеме наш господин иностранных кровей оказался замешан на этот раз.

– Ты даже не рассматриваешь вероятность того, что я способен на честный заработок? – парировал спекулянт, – полагаю, сам сознаешь, что недостаточно положительно на меня влияешь.

– Джузеппе, вы, кажется, и сами прекрасно понимаете, что это не наш случай. Не стоит юлить.

– Действительно, – просто ответил оный, – но рассказывать тут, в сущности, нечего. Вполне себе обычные рыночные операции. Информационная асимметрия, она такая. Очень удобно знать то, чего другие не знают, – он сделал глоток чая.

– Горе на уши мои длинные… – он огорченно оперся лбом о свою руку, припоминая их давнишний разговор, а заодно – и уточняющие письма Джузо, такие для него нехарактерные. – То-то, я думаю, расплодилось сомнительного рода разговоров о доках, да верфях. Вот не стыдно тебе брехней на жизнь зарабатывать?

– Сказал чиновник. Ну-ну, – он тихо прыснул. – Я вот не считаю, что мне должно быть стыдно. Это моя работа. Ложь, предположим, – мой продукт. Если в нее поверили, это значит, что мой продукт – качественный. Ругаешь ты галантерейщика за слишком мягкие и прочные носки? Почему тогда меня должен? – он сделал громкий показательный вздох, – все будет нормально с этой «Трионтой», куда она денется. Если они и правда толковые ребята, то выиграть конкурс им это не помешает. Если нет, значит – вне зависимости от моих действий, они бы так постепенно и шли ко дну. Таков мир – сильные и проворные оставляют в дураках слабых и скудоумных. Что теперь, плакать от этого?

– Вы меня, Джузеппе, иногда пугаете.

– Глупости. Я, например, с налоговиком дружбу вожу. И ничего, погляди, какой я храбрый по этому поводу.

Тимьян в неодобрении покачал головой. Шалфей самозабвенно копошился в саду. Джузо перевел глаза на старинные часы, маятник которых тяжело качался из стороны в сторону. На него нагрянуло ощущение, что он совсем не хочет, чтобы этот безмятежный момент когда-то заканчивался. Может, сегодня его совесть возьмет свое, а капитал, в попытках загладить вину полуэльфа, сократится еще на какую-то жалкую половину. И его извинения, обернутые в атласную красную ленту, будут терпеливо ждать Эдварда Олдена на пороге невзрачной, чем-то даже забытой, конторки «Трионты и Ко». 

 Похоже, что ему придется еще ненадолго задержаться в Плейндейле.