Спанкта Клаус / 2
aksiomazweifelПочему-то ощущения такие, словно это не он отшлепал Алтана, а Алтан выебал его раком, а потом кинул использованный презерватив ему на поясницу. Какой же кайф. Да уж, когда Вадим ехал сюда, то и не думал, что на Новый год получит такой роскошный подарок. А он считал, что набор Лего на двенадцатилетие уже ничего в его жизни не переплюнет.
Какое-то время он так и лежит на диване, со спермой на животе и в одной перчатке, а потом всё-таки поднимается и идет в ванную. Там он стягивает перчатку и по приколу кидает ее в душевую кабину, чтобы Алтан вспомнил о том, что было между ними, когда решит помыться; шубу скидывает просто на пол, а затем смачивает полотенце для рук и вытирает живот, умывается. План выбесить Алтана, конечно, пошел по пизде, но еще не вечер— вернее, уже вечер, но время еще есть. В конце концов, валить ему никто не сказал. Он даже думает сходить в душ и подмыться на тот случай, если Алтан всё-таки соберется его трахнуть, но решает, что в случае чего это успеется.
Стоит ли говорить о произошедшем с Алтаном?.. Ну да, они сядут за стол и обсудят случившееся, а потом, взявшись за руки и преданно глядя друг другу в глаза, вместе подумают над перспективой их отношений. Алтан скорее из окна выбросится, чем вообще затронет эту тему. Да и зачем? Сегодня были шлепки и дрочка, завтра они потрахаются, а послезавтра черт его знает. Когда дело касается Алтана, глупо что-то загадывать. Спустя год тот может вспороть Вадима от гортани до пупка канцелярским ножом, а может сделать ему предложение руки и сердца и увезти на Гавайи, чтобы выйти замуж на берегу океана под цветочной аркой. Причем одно другого не исключает. В любом порядке.
Когда он выходит из ванной, то видит горящий свет со стороны кухонной зоны — именно кухонной зоны, потому что сложно назвать кухней место, где даже плиты нет, а холодильник только маленький для напитков. На ней Вадим уже был, и не раз, а вот дальше Алтан его не пускает. Стоит только шаг сделать к кабинету или спальне, как тот начинает шипеть, подобно змее, защищающей свое гнездо. Хотя Вадим уверен, что ничего такого там нет — наверняка просто среднестатистические комнаты человека, который имеет вкус и интересы подростка, но по нелепой случайности стал большой шишкой. И еще цветов куча, это точно.
Алтан в клетчатых штанах, в мешковатом свитере, в очках — словом, домашний, так и не скажешь, что один из наследников многомиллионного мафиозного бизнеса. Просто обычный парень — обычно ждет, пока закипит обычный чайник.
— Плохой день? — садясь за стол, уточняет Вадим. Другой причины, по которой Алтан инициировал порку, а потом и дрочку, он придумать не может. Тот недовольно ведет плечом, как бы говоря «не твое дело».
— Так зачем ты пришел? — ворчит он, разворачиваясь к Вадиму.
Точно был плохой день. Скорее всего, до возвращения домой он был на встрече, где ему ебали мозги по делам клана. Алтан любую неудачу воспринимает близко к сердцу, хоть никому и не скажет об этом.
— Между прочим, — напоминает Вадим, — я тебе подарок принес. Как настоящий Санта Клаус. Что, мешок не помнишь?
Алтан складывает руки на груди.
— Помню. И что же в нем?
— Коробка. А в ней — башка Черняева, — отвечает Вадим и ухмыляется, получая искреннее удовольствие от наблюдения за Алтаном: тот сначала удивленно поднимает брови, затем хмурится, а после недоверчиво щурится.
— Пиздишь.
— Пизжу, конечно. Я что, ебанутый, разъезжать по Питеру с башкой в мешке? В коробке документы из его сейфа и ноут. Подумал, пригодится. А башка по-прежнему у Черняева на плечах. Простреленная, правда.
— Ты серьезно? — всё так же недоверчиво уточняет Алтан, но уголок губ так и растягивается в хищной ухмылке.
— Конечно. С Новым годом. — Он пожимает плечами. — Если что, не переживай, с твоей сестренкой всё согласовано. Она даже не удивилась, что я не попросил денег… Думаю, она считает нас любовниками.
— Чушь, — холодно бросает Алтан, отворачиваясь к просигналившему чайнику.
Конечно, чушь: все разы, что Вадим общался с Юмой, он не смог различить ни одну эмоцию в ее голосе или на ее лице. Та даже на похоронах Баатара стояла с непроницаемым ебалом. У Вадима есть подозрение, что она вообще не человек, и ее собрали на заводе из старого УАЗа и пары калькуляторов.
— Да, но на долю секунды ты поверил. Кстати, это уже не так далеко от правды, м? — Вадим поднимает бровь, пусть Алтан стоит спиной и не видит. — Надо было раньше сказать, что мечтаешь о том, чтоб похотливый дед отшлепал тебя по жопе. Я б тогда давно уже обзавелся костюмом.
Алтан молчит, пока достает с полки кружки, и Вадим уже полагает, что ответа не дождется, но тот всё-таки тихо говорит:
— Не думал, что тебя привлекают мужчины.
Вся сила воли требуется Вадиму, чтобы не заржать по-скотски. Хо-хо-хо, блядь.
— Серьезно? Я качок, который депилирует грудь и ходит на концерты Леди Гаги. По-твоему, я гетеро?
— Не мыслю стереотипами.
— Мыслишь. И все мыслят. И это нормально, между прочим, механизм выживания. Когда видишь огромного монстра с пеной из пасти, то первый позыв — бежать. Ты же не будешь стоять и размышлять, а вдруг внешность обманчива — и он просто вышел из леса искать друзей?
— Огромный монстр с пеной из пасти — это ты про себя?
— Естественно. Дашь откусить от себя кусочек? — Вадим не видит, но прямо чувствует, как Алтан закатывает глаза от этого тупого подката. Что ж, он и не надеялся на ответ. С Алтаном он вообще никогда не надеется на ответ. — Как жопа, кстати? Не болит?
Алтан, открыв верхний шкафчик, вновь не удостаивает его ответом и просто задумчиво смотрит на чайные коробки. Когда-то Вадим стереотипно считал его чаедрочером, который заливает собранные девственниками в полнолуние чайные листья водой строго чуть теплее ануса взбешенного орангутанга, но оказалось, что тот не брезгует даже «Принцессой Нури».
— «Банана сплит» или «Пина колада»? — спрашивает он Вадима.
— «Пина колада».
— Он зеленый, — предупреждает Алтан, и Вадима вдруг трогает эта хуйня — что тот помнит его вкусы, помнит, что он предпочитает черный чай.
— Тогда «Банана сплит».
Алтан берет с полки коробку с клубникой и бананом. Есть что-то пиздец уютное в том, как он заваривает им чай, и Вадиму, еще разнеженному после оргазма, хочется подойти к нему сзади, обнять и зарыться носом в волосы или еще что-нибудь такое. Конечно, любое «такое» Алтана однозначно выбесит, и обычно Вадиму нравится его бесить, но именно сейчас не хочется.
Тот ставит перед Вадимом кружку с чаем, а затем достает из нижнего шкафчика уже знакомую открытую упаковку «Орео» и кладет рядом. И это тоже трогательная хуйня: он держит это печенье для Вадима, потому что сам сладкое не любит — предпочитает чипсы или кислые мармеладки, от которых скукоживается ебало.
Хоть за столом и есть второй стул, Алтан остается стоять — ну да, у него же задница, наверное, огнем горит.
— Какие планы на вечер? — интересуется Вадим как бы между делом, прихлебывая чай.
— Просмотрю документы Черняева.
— А потом?
— А потом закажу огромный сет роллов и буду смотреть второй сезон «Аркейна», — отвечает Алтан как будто бы нехотя.
— Я не смотрел первый.
— Твои проблемы. Я не буду пересматривать.
Вадим улыбается — не может не улыбнуться. Потому что за внешним льдом этой фразы скрывается теплое нутро: Алтан позволяет ему остаться. Позволяет видеть свою домашнюю, уязвимую, человеческую сторону. Это случается всё реже: мафия же как болото, постепенно затягивает его, высасывая жизнь. Всё чаще Вадим видит в нем призрак Баатара — жестокое расчетливое чудовище, которое считает себя кем-то вроде бога.
— Будем всю ночь смотреть мультики? — Вадим лыбится — именно лыбится. — Просто мечта дошкольника. Сделаем шалаш из подушек? Покажем друг другу письки под одеялом?
— Ты когда-нибудь серьезным бываешь? — устало уточняет Алтан.
Вадим бывает. Но он не хочет быть серьезным при Алтане. Потому что серьезный Вадим — тоже чудовище, которое кромсает людей направо и налево, которое предает друзей, которое среди белого дня простреливает башку неудачливому бизнесмену, имевшему наглость претендовать на участок для стройки, который нужен клану Дагбаевых. Серьезный Вадим плохо влияет на Алтана — толкает его глубже в болото, в котором сам едва не сдох.
Когда-нибудь призрак деда окончательно завладеет Алтаном, сожрет в нем всё живое и оставит лишь оболочку — рано или поздно это случится, этого не избежать. Но Вадим до последнего будет клоуном, до последнего будет раздражать и бесить его, чтобы тот рычал, язвил, бросался вещами. Он до последнего будет исполнять приказы не так, как Алтан ждет. Будет дергать его за хвост. Просто чтобы тот не забывал, что это такое — испытывать эмоции, быть обычным человеком, который не может всё контролировать.
— Можем посмотреть рекап первого сезона на Ютубе, — вдруг говорит Алтан как компромисс, хотя Вадим даже не упрашивал его. По большему счету, ему поебать на этот мультик, хоть все в Тиктоке и обоссались с него кипятком.
— Брось, давай ты мне словами расскажешь, — нахально предлагает Вадим. — Можешь сделать это, сидя на моем члене. Или на лице. Хочешь, трахну тебя языком? Могу сначала кончить в тебя, а потом вылизать всё до капли. Тебе понравится, — подмигивает он.
Алтан смотрит на него так мрачно, как будто пятнадцать минут назад не натирал его хуй так остервенело, словно тот ебучая лампа с джинном. Как будто не подставлял жопу для шлепков и не стонал, вцепившись в его шубу, как в спасательный круг.
— Ты же понимаешь, что я могу разбить эту кружку, — Алтан чуть приподнимает свою кружку — из Диснейленда, с башкой Микки Мауса, — и осколком вскрыть тебе шейную артерию секунды за две?
— Двойка, золотце. Куда эффективнее взять нож, — он кивает на подставку для ножей, в которой те призывно блестят своими стальными рукоятями, — чем удачно разбить кружку и получить удовлетворительный осколок. Пока ты будешь с этой кружкой возиться, я успею встать, заломить тебе руки и пару раз шлепнуть по и так отбитой попке. Хотя тебе даже понравится.
Вадим обожает этот момент, когда ноздри Алтана от раздражения начинают трепетать, как панталоны юной леди на ветру. Он уже ждет, что тот и правда разобьет кружку, причем ему о голову, но тот лишь пыхтит и достает телефон из кармана, гневно тапает по нему пару раз и протягивает Вадиму. На экране — приложение доставки суши.
— Выбирай, — раздраженно бросает он.
Вадим выберет — и всё равно будет таскать роллы из сета Алтана, хотя он даже не фанат роллов. Просто чтобы побесить. А потом еще будет исподтишка тыкать его палочками в бока, чтобы тот точно застонал от отчаянья. Или даже улыбнулся. Развеселить Алтана получается еще реже, чем взбесить, но чем черт не шутит. Может, и получится — ночь всё-таки длинная.
Кто знает, как скоро Алтан снова позволит ему остаться рядом на ночь и позволит ли вообще, так что от этой ночи надо взять всё. Для начала — четыре «Филадельфии Люкс», полностью обернутых рыбой, а дальше Вадим сориентируется по ситуации.