Шуман & Woman
https://t.me/beknarzi
Доброй рульки!
Отовсюду в эти дни звучит Шуман. Не романтизированные симфонии Роберта, а перебранки вокруг Чарльза. То тут, то там шум-гам-тарарам и шушуканье о главном инфоповоде всея Хорекании: как Чарли Шумана из секси-символа стал сексистом. Громче всех кричат об этом сюжете те, кто Шумана знает как «лицо с обложки», но не имеет ни малейшего представления об изнанке его карьеры.
Как и в любой творческой сфере, в нашем барном царстве-государстве есть свои мифы и легенды. Шуман – одна из них. В этом плане, громкий эпитет «легендарный», успевший прирасти к нему, вполне справедлив. Он – легенда, то есть вымысел и плод его собственного воображения. Ну, и конечно, результат работы сказочников «на местах». В России за это отвечает колхоз имени Diageo. Отечественный филиал фабрики мыльных пузырей, волшебной пудры и цветастой лапши для ваших ушей в их ведении. Российский офис - лавочка подотчетная, им нужно салютовать наверх результаты надоев хайпа и урожая упоминаний бренда. Отсюда и берутся всякие интервьюшки в Village и прочий инфошум, на который вы ведётесь. И, если вы думали, что эта братия работает за идею и общее благо, как альтруисты, то моя задача сорвать с вас эти розовые очёчи. Я против оБАРАНивания масс!
Как все люди с творческой жилкой и аллергией на планктонную работу, Чарльз (урожденный Карл) пробовал себя на разных кастингах и параллельно подрабатывал в барах, клубах, дискотеках (т.е. тусовочных площадках, где можно обзавестись нужными связями). Да пол-Голливуда начинало так, просто одни вспоминают об этом с ностальгической милотой, а другие предпочли забыть. В Америке по сей день каждая официантка, неловко обслужившая вас, скажет, что она актриса, а тут просто оказалась временно. Это штамп.
Фактурная внешность уберегла Чарльза от факапов в профессии: он стал манекенщиком и лицом брендов от Baldessarini до Hugo Boss и Campari. Его запоминающееся лицо и мода на секси-старцев обеспечили ему узнаваемость и симпатию масс, которая отлично конвертируется. Но все скоротечно и Чарльз справедливо рассудил, что лица на обложках журналов меняются с частотой кликов и надо бы обзавестись собственным бизнесом, приносящим доход. Так возник Schumann’s Bar.
Но вирус хайпа и публичности приводит к ломке. Чарльз просто не мог долго оставаться за сценой и вдали от аплодисментов. Тогда, присмотревшись, к собственным бартендерам, (среди них талантливый Cihan Anadologlu), их активностям вроде конкурсов, гэст-туров и прочего, он вовремя смекнул, что бар та же сцена и ему по силам сыграть на ней главную роль. С этой минуты легенда начала обрастать рюшечками и красивыми деталями.
Случайные подработки в барах выстроились в долгий путь к успеху, а из воздуха почерпнутые знания руками умелых копирайтеров и иллюстраторов выплеснулись в книгу. Это было как раз то время, когда те, кто с трудом умели читать стали активно писать (ударение – на ваш выбор). Но проблема в том, что писательство предполагает владение словом и встречи с читателями. Тут как бы выгодно тебя не подсвечивали софиты и какие бы красивые позы ты не принимал, нужно следить за собственными словами. С этим у Чарльза, увы, проблема.
Если в Восточной Европе и Азии, где публика не так искушена и взыскательна, еще могут проглотить глупость и несуразность, но в Европе и Америке это не прокатывает. Именно поэтому на своих публичных встречах с американо-европейской аудиторией, тем паче коллегами по цеху, Чарльз предпочитает умалчивать о своей книге. Контент уж больно сомнительный. Если капнуть, то у Чарли прибавиться седых волос. Инноваций там ни на цент, разве что картинки красивые.
Зато в России публика благодарно съела такой вот его перл: «Изначально книга предназначалась нам, барменам, мне хотелось сделать некую школу, придумать систему. В своей книге я впервые проклассифицировал коктейли по группам, а уже после открытия моего бара, через два года во всех остальных барах была такая же коктейльная карта, как и у меня. В наше время такую коктейльную карту, конечно, уже никто не использует, даже мы.» Вдумайтесь! Вы знаете хотя бы одну барную книгу без классификаций? Про скопированные коктейльные карты – смех да и только. Ну, сами посудите, кто бы на такое пошел?! В общем, это по сравнению с книгой Шумана, даже опус Левицкого краше. Жалко деревья! Но публика схавала и это, залюбовавшись модной укладкой Чарли.
А вот Джули Райнер на это не повелась. Не в ее вкусе оказался престарелый Шуман и магия его образа не смогла затмить очевидную ересь, которую он выдал в нескольких интервью. Основной его посыл, кратко сводится к тому, что девочкам за стойкой не место. Сказал он это раз, сказал – другой. И публично, и частным образом. В общем, он так часто это говорил, что, видимо, действительно так думает. Ну, мало ли что, все-таки годы, старческая вздорность и нетерпение, в общем, наверное, все это можно было стерпеть, если бы The World’s 50 Best Bars (про это шапито мы еще поговорим с вами в одном из ближайших FEEDBEK) не присвоило Чарли титул иконы индустрии.
На иконы молятся. Икона – это ориентир и модель для подражания (а не просто модель для рекламы, Карл!), это вектор индустрии, это история профессии, в конце концов. Наша профессиональная Нобелевка, с большой натяжкой разумеется. Возводить в ранг кумира женоненавистника на фоне мировых трендов, тенденций и #metoo – поступок сродни харакири. В Гаване на последнем конкурсе лучших барных предпринимателей мира, в десятку которых вошел ваш непокорный слуга, в четырех номинациях три завоевали люди без члена, но с талантами. Я, конечно, понимаю, что в Мюнхене чтут традиции и патриархальный уклад, по-старинке считая, что удел женщины «Kinder, Küche, Kirche» (дети, кухня, церковь), но XXI век стучит в окно и по башке. Чарли стал наглядным примером того, что «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Премию он сдал, как сдал и собственные позиции.
Должен сказать, что отношусь к нему с уважением и даже симпатией. Не за его слова, конечно, это, видать, возраст, а чисто по-человечески. С ним приятно общаться, он не сноб, не белоручка, понтомёт. И на кухне постоять может, и руки запачкать не боится, и с гостями неформально общается. Мы побратались с ним, когда вместе судили конкурс Campari. Уже тогда, кстати, в профессиональной тусовке Питер Дорелли и ко над ним подтрунивали, не причисляя его к истинным бартендерам, а лишь к тем, кто примазывается к нашей профессии. Торгует лицом. Но это тоже надо уметь…
По моей личной классификации Шуман – true insider. Он все-таки успел подержаться за шейкер, а не шагнул со съемочной площадки прямо за барную стойку с видом знатока. Но все же, в какой-то момент он, играющий роль матерого старца, искренне в нее поверил. Так бывает у актеров. Особенно это видно, в его фильме, где очень точно сказано «играет сам себя».
Чарльз, действительно, по жизни играет себя и, кажется, стал заложником собственного образа. Когда я в свое время по-дружески приглашал его в Москву, увидеть наш город, бар и, вообще, Россию. То он выдвинул чуть ли не райдер, включающий бизнес-классы и шик-блеск-красоту для него и его ко.. При этом мне не были нужны от него ни лекции, гэстбартендинг, ни реклама, ни-че-го. Потом Ginza просила меня привезти его для раскрутки Mercedes bar. Но что он мог бы рассказать нашим бартендерам? Что нового он дал индустрии? Какую ценность он несет и что проповедует? То же самое ни-че-го. Просто торгует лицом… Разве что мастер-класс по выгодным позам для Инсты мог бы забабахать…
Ну, селеб и селеб. Наверное, когда Калабрезе войдет в салон самолета, у него никто не возьмет автограф, а на Шумане повиснут, потому что он узнаваем широкой аудиторией, которая знает его лицо и ей этого достаточно. Такое вот инстаямное время… Увы.
Грустно, когда вы, барные, тоже введетесь на узнаваемые лица, на их ореол знаменитостей. Громче звенит пустой сосуд, это давно известно. Если бы вы, как я, хотя бы однажды, услышали, как говорит Чарльз, если ему заранее не написали текст, то вы были бы крайне разочарованы.
Ну, приехал он в Москву, ну, нафоткался с поклонниками, что он изменил в здешнем ландшафте? Да он в Мюнхене своем ничего не расцветил и вам это подтвердит любой немецкий профи. Я пишу этот текст не с бухты-барахты, а предварительно пообщавшись с европейскими коллегами, которые на мои вопросы о вкладе Чарльза в нашу индустрию и причислении его «к лику святых» усилиями The World’s 50 Best Bars смеялись или иронизировали, говоря непечатным языком. Я всегда устраиваю опрос мнений и выслушиваю обе стороны, а не бегу впереди паровоза, как иные торопыги, которые поспешили изрыгнуть свои мнения.
Для невыездных и несведущих поясню: The World’s 50 Best Bars поле для битвы Европы и Америки, а также алкогольных компаний между собой. За сферы влияния, за имидж на международной арене, за бабло. Чего стоит только кейс перуанского бара, взлетевшего с 68 на 13 место (повторюсь, об это в другом тексте. Скоро…) Вот и на этот раз схлестнулись Джули Райнер (читай США, которая под девизом Трампа «Make America Great Again» хочет быть первой во всем) и Campari (Европа. Ключевой офис компании расположен как раз в Мюнхене). Победа Шумана стала бы победой бренда, ибо он с ним ассоциируется и тем самым привлекает новых адептов и одновременно обеспечивает лояльность публики. Рядовой потребитель думает, что если Чарли пьет кампари и выглядит так, то может быт и я, потреблением этого битера обеспечу себе красивую старость?
Если судить по гамбургскому счету, то объективно Джули Райнер сделала для индустрии больше. Да, она не мелькает в глянце, но она подвижник индустрии. Я признаю это. Но, однако, же мне несимпатичны любимые коллективные крики «ату его!» и распятия в соцсетях. Ну, обосрался Чарли, ну подпортил себе некролог, ну подняли хай, но это не повод втаптывать его в грязь и прах. Оголтелость хулителей и защитников мне одинаково противны. Корень у них один невежество. Меня поражает, как люди берутся рассуждать о том и о тех, чего/кого не знают. Вы строите свои мненьица на заметочках simple wine news, написанных дилетантами, и всерьез полагаете, что в курсе всей ситуевины? Ни хрена подобного. Вы видите лишь то, что вам позволяют увидеть… Не обольщайтесь, крошечки! Особенно те, у кого на стеночках висят красочные бумажки от Diageo? Вас что контракт обязывает пищать по поводу и без? Смешно и грустно читать вашу фейсбучную *бучую смехопанораму.
Истинные причины таятся в политических и коммерческих играх вокруг премий. Чарльз такая же марионетка в руках алкокомпаний, как и все. Награды давно уже не вручают за профессионализм, а журналистам куда интереснее очередной скандал, нежели благостные истории о чести и достоинстве. Тогда репостов больше, тиражи выше, и хайп дольше и гуще.
Но на фоне всех этих инфо-манипуляций люди забывают, что они играют чужими жизнями и карьерами. Вспомните Душана Зарича и то, как зарубили ему карьеру ровно за те же самые нелицеприятные слова о женщинах.
Или Тони Конильяро, от слов, перешедшего к делу – поднявшего руку на жену. Все это походит на сериал, и я бы на месте Netflix озадачился этой темой. Готов стать соавтором российского эпизода сериала, про Темные делишки и то, как нашим девочкам вроде Маши Баранец и Жени Зарукиной Темный Пенис чуть не подрубил крылья. Джули Райнер такое в страшном сне не приснится.
Я против сексизма, но я также и против плясок на костях.
Я против говноволн и перегибов, «охоты на ведьм» и попыток углядеть дискриминацию там, где ею и не пахнет.
Я за ответственные слова и поступки и за принятия раскаяния и второй шанс.
Я не за поиски «кто виноват?», но за «что делать?». И у меня есть ответ. Работать! И не мешать работать другим. Особенно девочкам. Равенство - это пока миф. Но однажды он станет реальностью. Я верю в это. И на это работаю. В России все и всегда с опозданием, но и тут подвижки есть. Загляните в Happy End.
Я за историю без мифов и цензуры, без вымыслов и рекламных материалов.
Я за то, чтобы люди оставались людьми, а не источниками повышения трафика.
И, прежде чем, закатать глаза, обвиняя меня в пафосе, закатайте губы, соблазняясь глянцем, и закатайте рукава и идите РАБОТАТЬ!
РАБОТАТЬ, БАРНЫЕ всех полов, размеров и расцветок! И до трех, и в три, и после трех! И все у вас будет! Хорошо или HORRORшо решать вам.