Шадоу Шелли (5-7)

первая половина (1-4)

Заговор (5/8)

— В общем, железная аргументация не потребовалась, и гаечный ключ пришлось вернуть даже не погнутым.

Джеймс хохотал, сидя в кресле напротив. Смеялся очень искренне, периодически утирая глаза, не боясь быть услышанным или потревожить кого-то. Судя по всему, это было его прибежищем, комфортным местом, где он знает каждого, и все знают его, не допуская в его круг случайных лиц.

Несмотря ни на что, она чувствовала себя в безопасности, и не понимала, почему. Не так много хороших вещей происходит во тьме. Но, если всматриваться слишком усердно, можно начать додумывать и увидеть что-то, чего нет на самом деле. Лучше сэкономить силы, закрыть глаза и слушать.

— Ох, давно я не получал столько удовольствия от простого разговора. Спасибо, что не смутились от моей просьбы и рассказали про ушлого ублюдка. У меня есть к нему пара ласковых, но боюсь, ваш мрачный визит будет тяжело переплюнуть.

— Мистер Прайс?

— Просто Джеймс.

— Хорошо. Милый Джеймс, мне льстит ваше внимание. Это очень приятно, но я совсем не понимаю, что… Привлекло вас?

Он чуть откашлялся.

— Я считаю, что мои сильные стороны — в наблюдении, поэтому мне сложно устоять, когда я замечаю по-настоящему талантливую персону. Так, вы видели, произошло с Хасимом: он мечтал работать там, где сумел бы экспериментировать вволю и не беспокоиться о деньгах. Можете сами с ним поговорить.

Актриса взглянула на изящный бокал, полный загадочного напитка от этого особенного бармена. Она ещё не сделала ни глотка, не хотела терять самообладание ни на крупицу, но в какой-то момент это придется сделать, чтобы никого не оскорбить.

Прайс продолжал:

— Ровно, как с ним, и с несколькими другими счастливчиками, я обратил внимание на вас. На вашу исключительную манеру проявляться на сцене, как кто-то иной.

— Вы считаете, что у меня дар?

— Навык перевоплощения, отточенный годами. Но это не самое примечательное в вас.

Что же ещё? Он выдержал драматичную паузу, словно подталкивая ее озвучить вопрос, но она молчала, выжидая. Что еще он нашел в ней, что так провоцирует его интерес?

— Только не предполагайте, что это связано с сексом. Эти вещи меня не интересуют ни с женщинами, ни с мужчинами  — по крайней мере, не в привычном понимании близости.

Она даже немного расстроилась. Толком не видя его, в нем было много притягательного, что работало на нее, как магнит. Даже не в нем самом, а больше в его трепетном обращении к ней, вопросах, что он задавал ей, и ситуациях, которые он создавал для нее. Такое внимание означало гораздо больше, чем обычная похоть, и это невероятно заводило.

— Никто не запоминает вас вне сцены. Это что-то совершенно удивительное. У вас превосходная фигура, красивое лицо, правильные черты, и вместе с тем вы — пустой холст, на котором может быть что угодно.

Она поникла.

— Это, должно быть, мое проклятье.

— Скорее, ваш дар, Шарлотта.

Актриса переменилась. Переместившись на краешек дивана, готовая не то ударить, не то подняться и уйти, напряжённо отчеканила:

— Откуда. Вам. Известно. Это. Имя?

— Не сердитесь. Я прошу прощения, если задел вас. Прежде, чем я позволяю себя отыскать, я провожу определенное расследование. Кит тоже приложил к этому руку, но он такая бестолочь, что вряд ли воспроизведет все детали. Шарлотта Дрейк, Николь Шоу, Люси Нью, и наконец — Даяна Грей.

Актриса бы обрадовалась, что кто-то в точности помнил ее имя — но это был именно тот случай, когда услышанное повергло ее в липкий ужас.

— Клянусь, я не хотел вас обидеть: я искренне восхищен вами. Столь молодая женщина, и такая неприметная тень, даже не осознающая своей настоящей силы… Я сделаю все, чтобы исполнить вашу мечту. Но, вы сказали, что это слишком радикальный поступок? То, как вы заявились к Киту с угрозами?

Он снова менял тему, будто вытащил из ванны со льдом и переместил в теплую воду. Она снова позволила ему это сделать.

— Просто слишком разозлилась. Моя соседка сказала, что это на меня не похоже.

— А что было бы в вашем стиле?

— Я поступила, как поступила, неосознанно и бессмысленно — так бывает, когда человек расстроен. Он перестает отдавать себе отчет, что он делает и почему. Так ведь называется состояние аффекта?

— Да, но как бы вы поступили, если бы действовали осознанно?

Она хотела ответить, но осеклась, снова чувствуя себя в бездне. В пустоте, где мир существовал отдельно от нее, не требуя прямых ответов  — и где она была свободна от обоснований и аргументации. Просто была бы тем, кем нужно, не задумываясь.

Нужно собраться, но его спокойный голос погружал ее все глубже в небытие:

— Что бы сделала Даяна, оказавшись использованной и обманутой?

Вдох.

— Вызвала бы его вниз через хозяина этого засранного отеля и устроила сцену. Обращаясь то к нему, то к владельцу, «разве это достойно? Разве это нормально — обманывать наивную девушку, прикрываться своей ложью, обещать невыполнимое?»

Он слушал ее, подперев подбородок и беззвучно поддакивая ее гипотетическому сценарию, мол: «Да, чем больше зрителей — тем лучше».

— Заставить его испытать стыд, в идеале — прямо там же и раскаяться. Пригласить владельца с женой на следующий спектакль, а ему сказать: «не желаю тебя больше видеть!» И уйти.

— А как же мольбы о прощении?

— Нет. Даяна… Слишком незначительная для такого.

— Разве она настолько скромна, что, оказавшись оскорбленной и возможно опозоренной, не захотела бы поставить обидчиков на колени?

— Это произойдет, когда она станет по-настоящему знаменитой.

Он тихо рассмеялся, погрузив всю голову в плотную темноту.

— Действительно. Это очень живо, достоверно и так оглушительно-искренне! Вы мне подходите, мисс Дрейк.

Для чего? Это казалось забавным. Кто он вообще такой? И кто она, чтобы тратить на нее свое бесценное время?

— Тогда я хотела бы взглянуть на контракт, если это возможно, и дам вам ответ в ближайшее время. Но с мисс Дрейк давно покончено. Пожалуйста, называйте меня Даяна. Даяна Грей.

Он вздохнул, и она принялась молча ругать себя, что одернула человека, предлагающего ей работу. Теперь он может подумать, что с ней слишком много хлопот. Но ей нужно отстоять свои границы, отстоять себя, иначе ей будет слишком просто манипулировать, а этого нельзя, нельзя этого допустить!

— Что случилось с Шарлоттой?

Она всегда старалась избегать таких ситуаций, и по-настоящему испугалась, услышав этот вопрос. И уж тем не собиралась на него отвечать. Даже при том, что сама же и подвела к нему, использовав именно «покончено». Идиотка, что с ней не так?! Нет, что с ним? Кто он такой, что в его присутствии она так взбудоражена, так напугана, делает так много фатальных ошибок?!

Даяна не знает. Она понятия не имеет, что случилось с Шарлоттой и через что той пришлось пройти, никак не может знать, это просто невозможно.

У нее задрожали губы.

Джеймс посмотрел ей прямо в глаза — слабый свет отражался двумя оранжевыми бликами.

«Расскажи, что случилось с Шарлоттой Дрейк».

Это было необычно. Будто он подцепил ее душу и приманил к себе, и она послушно подалась вперед, желая только одного: угодить ему так, как он скажет.

— Шарлотта Дрейк сгорела в амбаре за домом, вместе с отчимом, который пытался ее спасти. Опорная балка рухнула и горящая крыша подмяла их под себя, как мышеловка. Им не удалось выбраться. Это была бы мучительная смерть, но Шарлотта потеряла сознание и больше не очнулась.

— Ты в это веришь?

— Это правда.

Джеймс кивнул.

— Наверняка у нее была непростая жизнь.

— Она мертва, так что это больше не имеет значения.

Он задумался о чем-то и отвел взгляд. Актриса вдохнула с ощущением, что ее больше не припирают к стене. Какой странный человек. Она готова была выложить ему все, совершенно что угодно, чего не доводилось добиться еще никому. Должно ли это означать, что она почувствовала в нем надежного покровителя, заслуживающего доверия?

— Я нанимаю вас для необычной постановки. Мне нужно, чтобы вы сыграли настоящего человека, заменили его на одном бостонском приеме — всего лишь на один вечер. С вашим талантом к перевоплощению, это не составит для вас никакого труда. Вы согласны?

Она рассеянно коснулась бокала, из которого так и не сделала ни одного глотка. Вряд ли ее отравили. Может, причина ее утекающего самоконтроля — дурманящий аромат из главного зала?

— Это… Должно быть, иммерсивная пьеса?

— Верно.

— И, скорее всего, импровизация, поэтому сценарий я не получу.

— Именно.

— Должна предупредить, что у меня нет опыта в подобных перфомансах.

— О, ваших навыков достаточно, чтобы справиться. Вы проницательны и только подтверждаете, что я сделал правильный выбор.

— Так что у меня за роль?

«Ты станешь Вирджинией Холлворд и будешь великолепна».

Течение (6/8)

Сердце актрисы грохотало, в ушах шумело от напряжения, а продавец (как назло!) был совсем нерасторопен.

— Этот, с белым хлебом?

— Да. И кофе тоже.

Она то и дело поглядывала на витрину через дорогу, делая вид, что сверяется с часами на ближайшем столбе. Вирджиния еще не вышла, но было бы неплохо узнать, что она купит. Если бы не адреналин от одного факта, что она преследует ненавистную богачку, актриса бы уже свалилась с ног от переутомления. Нужно было хоть что-то поесть, закинуть в желудок и забыть до конца дня.

Как же это раздражает — потребности бренного тела, усталость и голод. У нее нет на это времени! Ей нужно сосредоточиться!

Запивая и обжигаясь, она заставила себя прожевать и проглотить сэндвич, где толком не было начинки — лишь по тончайшему кусочку сыра и ветчины.

Вирджиния все еще рассматривала украшения, консультируясь с сотрудником ювелирного. Он выполняли отличную работу, удерживая ее все новым футляром или коробочкой, расставляя это все перед ней так, что она растерянно переводила взгляд с одной цацки на другую, как сорока, понимающая, что все — физически не унесет, и никак не решит, что же все-таки схватит.

Вчера она так и не выбрала, но время подгоняет, и сегодня она обязательно что-то купит.

Актриса знала о Вирджинии многое: ее биографию, бродвейскую карьеру, историю попадения в Голливуд. Все, что можно узнать из газет, слухов и кинолент с ее участием — но этого недостаточно. Необходимо узнать, как она ведет себя в обычной жизни, как говорит вне камер и интервьюеров, в идеале — как ведет себя с доверенными друзьями и любовниками.

К сожалению, оставалось все меньше времени, чтобы это выяснить.

Актриса кружила вокруг нее, как акула. Сначала на почтительном расстоянии, прощупывая почву для маневра, не вызывая подозрений,  постепенно и незаметно сокращая дистанцию. Конечно, чем чаще она бы попадалась на глаза, тем вероятнее сопровождающий охранник бы выпроводил ее прочь. Но в некоторые места мужчине не попасть так же просто и непринужденно, как женщине.

У портного, где для богачки готовят платье, она помогала снимать с Вирджинии мерки — и вела себя так уверенно и профессионально, что та сочла ее одной из персонала ателье, а работники ателье считали ее личной ассистенткой Вирджинии. Она была на виду и создавала ровно столько активности, чтобы слиться с естественным ходом процессов, и не спровоцировать уточняющие вопросы.

 Если бы ей кто-то сказал, что актриса провернет нечто подобное, она бы ни за что не поверила, что пойдет на такую дерзость. Как Прайсу удалось ее уговорить? Она ведь делает это все добровольно. Наверное, в этом ее настоящее призвание? Быть кем-то, кем она не является. Но разве не именно этим занимаются профессиональные актеры? А это очередная роль, пусть и в специфическом развлечении. Тогда все в порядке?

Наконец, Вирджиния вышла из ювелирного с коробочкой в руках. Славно. Далее в программе — финальная примерка.

Разумеется, без правок не обошлось. Вирджиния была немного капризной, но все же здравомыслящей девушкой. Со стороны казалось, что Вирджиния играет Вирджинию, совсем как актриса играет Даяну — и это ощущение пропадало, как только та оказывалась наедине с собой. Она даже дышала по-другому, более часто, тревожась из-за бог весть чего.

Актриса монотонно и педантично подмечала все, что видела, складывая ее образ в единое целое. Подметив момент, когда та снова переодевалась, проверила ее коробочку с футлярами из ювелирного, запомнив модели — никто даже не подумал помешать, считая, что так и должно быть.

Она стояла позади Вирджинии, когда та вносила остальную сумму для оплаты. Именно там впервые что-то пошло не так.

Богачка нахмурила тонкие брови, всматриваясь в написанный от руки чек с указанием работ, а также их стоимости.

— Разве это не в два раза больше, чем вчера?

Наилучшим сцеранием было бы навязать свой нарратив, но актриса помедлила, решив действовать по ситуации. Хозяин ателье кивнул.

— Да, мисс Холлворд, мы сделали все, как вы и просили — внесем исправления по итогам сегодняшних примерок и пришлем оба платья в ваш отель.

— Оба? Я ведь мерила только одно.

Хозяин непонимающе покосился на актрису, желая поддержки.

— Госпожа, — вступила она, — это экстренная необходимость на случай форс-мажора. Что вы будете делать, если на вашем белоснежное платье в разгар вечера окажется развод или след от вина? Еще хуже — шампанского. Предстанете перед гостями голой? А на столь важном вечере наверняка будут не только ваши друзья, но и завистники.

Мягко напоминая ей, одновременно вкладывая в голову нужное убеждение, как будто бы оно было ее собственным. Кто не боялся испортить белое платье? Повесть, до боли знакомая всем дочкам и матерям.

—...Ладно, черт с вами. Только пришлите все сегодня же, без опозданий и переносов! Я не хочу переживать еще и из-за вас!

— Да, мисс Холлворд, девушки уже вовсю работают над ними.

— А эта? — Вирджиния указала на «ассистентку», даже не оборачиваясь. — Разве не должна им помогать?

 Хозяин уставился на актрису, совершенно потеряв дар речи.

Не меняясь в лице, она произнесла ясно и уверенно, не двигаясь с места:

— Это не входит в мои обязанности.

Хмыкнув, Вирджиния тут же потеряла интерес. Ее скорее задело то, что из нее вытянули в два раза больше, чем озвучили вчера.

Дождавшись, когда «хозяйка» выйдет, актриса улыбнулась портному.

— Спасибо вам за работу, получается просто невообразимо прекрасно. Что ж, нам пора, подготовка дело не быстрое. Я приму их в «Ониксе» в семь часов. Пожалуйста, не опаздывайте.

И вышла так же уверенно, как и вошла.

Охранник встретил ее с коробками перед самым номером.

— Это что?

— Платье на гала-вечер для мисс Холлворд из ателье «Кристабель» на солджер-стрит.

Для подтверждения она показала вчерашний чек, где было указано лишь одно. Второе было надежно припрятано и ждало окончания сегодняшнего тура наблюдения, чтобы отправиться с ней домой.

Бугай с выбритыми висками и жилеткой, как у бутлегера, не выглядел впечатленным — ровно как и заинтересованным.

— Открой.

Выгнув уголок губ, она перехватила коробку под низ одной рукой, второй приоткрыв крышку. Он без энтузиазма заглянул внутрь и поднял свою огромную ладонь, чтобы пошуровать внутри.

— Нет!!

Он дернулся, одернув и руку, и уставился на нее со смесью негодования и оскорбленного эго. Намеренно игнорируя его, она села перед ним на колени, раскладывая перед собой коробку и все ее содержимое.

— Я сама. Это очень тонкая, невесомая ткань и ручная вышивка. Мисс будет крайне огорчена, если с него упадет хотя бы одна жемчужинка. Ни я, ни вы не хотите испытывать ее терпение, я ведь права?

— Ну да, мисс. Это само собой. — Он склонил голову на бок, указывая на прослойку пергамента. — И вот это, пожалуйста, выложите, чтобы я увидел внутренние стенки. Угу. И переверните коробку вверх дном, пожалуйста. Угу. Спасибо. Все в порядке. Возвращайте, как было.

Пока она складывала платье, чувствовала его сальный взгляд на груди. Пусть смотрит. Пока не всматривается в ее лицо, все в порядке.

Закончив, она поднялась, отряхивая колени — и поворачиваясь к нему так, чтобы углы обзора были неряшливо-удачными, акцентируя форму и объем.

Но, когда она шагнула дальше по коридору, он взял коробку с другой стороны.

— Все в порядке, милочка. Я сам ей все передам, отдыхай, ты отлично поработала. Есть, кстати, планы на субботу? У меня как раз шабашка завершится, не будет лишних глаз.

Ей было необходимо попасть внутрь, чтобы сгладить углы от внезапной пропажи и не провоцировать разборки. Не выпуская коробку из рук, она преувеличенно насупилась.

— И что, финальную примерку тоже ей проведешь? Ну давай, нитки-булавки я тебе оставлю, так уж и быть. Только вот будет ли мисс рада твоему внезапному пополнению навыков? Мне вот так не кажется.

После ее змеиной атаки ожидаемо повисла короткая пауза. Не дав ему вставить и слова, добавила, понизив голос и кратно сглаживая эффект:

Я свою работу знаю, и выполняю ее на совесть. Зато отдыхаю так, — она облизнулась, хорошенько смачивая губы. — Чтобы надолго запомнилось.

Он машинально всосал губы, выдохнул куда-то в сторону и сглотнул, присвистнув, и не зная, что ответить. Инициатива была полностью в ее руках, как и злосчастная коробка.

— Отойди, ну. Часики тикают, время не ждет.

Уже ей в спину, он повторил:

— Ну так что на счет субботы?

— Потом. Сначала — работа.

На стук из-за двери раздалось девичье «Луи!? Луи, это ты?».

Поворот ключа, восторженное предвкушение — и явное разочарование, когда Вирджиния увидела девушку с коробкой.

— А, это всего лишь портниха. Спасибо. Хорошо, что вы не тянули и успели вовремя.

Неохотно, но ее таки пригласили внутрь для финальной примерки. Разговор про «чудовищную ошибку» и «обещание добиться справедливости»  состоится тут же.

Луис Морель? Тот самый? Его она ждет, как ребенок — подарки на рождество?

Конечно, актриса запомнит и это.

Расплата (7/8)

Совсем не то, что наносить плотный слой грима — в этот раз нужно было воспроизвести овал лица и характерные черты Вирджинии. В ателье актриса осмотрела ее со всех сторон, и, даже ориентируясь по монохромным газетным фотографиям, во многом воспроизводила реальные неидеальности лица Холлворд по памяти. Мельчайшие родинки, едва заметные бледные веснушки, даже крошечный след от прыщика, который потом максировала пудрой. Пришлось повозиться при дневном освещении, под вечер переместившись к подготовке образа.

Она подготовила полумаску в комплект к платью, чтобы не рассчитывать только на наряд и макияж.

Поначалу все шло превосходно.

Каким-то образом Джеймс смог сделать так, что подлинник не появится на приеме до полуночи. Тень Вирджинии узнала об этом от посыльного, возникшего перед ней по пути к «Шуберту», и практически сразу исчезнувшего в толпе на вечерней улице. У нее была порядочная фора, чтобы развлекать гостей-ранних пташек, знакомиться и чудесно проводить время.

Невероятно, но это произошло. Она украла жизнь, которую мечтала заполучить, пусть даже всего на пару часов. Сделала это без посторонней помощи, прибегнув к средствам Салливана только в ювелирном, чтобы внести залог и арендовать точно такие же украшения.

Ритм ее речи, интонации и даже дыхание были очень похожи на оригинал. У нее неплохо выходил голос, но совсем не получалось смеяться, как Вирджиния. Актриса не рисковала — вежливо улыбаясь и выражая эти эмоции иначе, через легкие жесты и мимолетные касания. К счастью, никто не ждал от нее развернутых речей и искрометных шуток, мисс Холлворд славилась не этим, но своей порывистой манерой приходить от всего то в восторг, то капризное недовольство.

Она то и дело обходила банкетный зал и сопряженные комнаты, имитируя непосредственную походку Вирджинии, но никак не могла отыскать Джеймса.

Через полтора часа она начала тревожиться не на шутку, домысливая, что что-то случилось, пока Вирджиния как ни в чем не бывало «узнает» и «знакомится» с гостями, и уже потом заметила среди прибывающих пар в тусклом коридоре высокий силуэт. Она извинилась, шагнула ему навстречу, увидев нечто совершенно неожиданное.

Незнакомого мужчину, в ком по первым секундам узнала Джеймса, в компании Милли — в ярко-малиновом наряде, перстрой и сияющей от счастья.

Кинокритик, огласивший недвний тост, окликнул Вирджинию, и Тень шагнула обратно к недавней группе гостей.

«Это.. Это что, Вирджиния Холлворд?!» Милли не была хозяйкой ни своим эмоциям, ни громкому голосу. «Пожалуйста, представь меня… Умоляю, это очень важно…»  Оставалось надеяться, что девчонке хватит ума не выпалить первое, что придет в голову.

Кто-то выдохнул у нее над ухом так, что у нее перехватило дыхание. Как будто бархатное тепло любящих объятий пронизало ее тело в считанные секунды, пройдясь по каждому нерву, как электрический ток, оставляя послевкусие томного блаженства в каждой клеточке. Это было невообразимо. Кто способен делать подобное… Голосом?

Блондин с вьющимися локонами приник к ней со спины, приобнимая за плечи, и нежно коснулся ее щеки своей, пристраивая подбородок на расшитом жемчугом наплечнике.

Это Луис. Она ждала его с нетерпением, но после такого появления едва могла стоять на подкашивающихся ногах. Он оплел ее руками, прижимая к себе, и сердце Вирджинии забилось так быстро, что, казалось, ничье вокруг не билось вовсе.

— Виииир-джиии-ниии-яяя, — голос, как невесомый шелест листвы перед полуденным безмолвием. Он склоняется над ней, и солнце путается в его волосах, превращая их в шелковистое золото. Зарываешься в них пальцами, обнимая его голову, прижимая его груди и получая в ответ особенный поцелуй.

— Достаточно, Луис.

Фраза вырвала ее из морока, возвращая в «Шуберт». Милли и ее спутник стояли перед ними.

— Будем надеяться, что твое беспринципное поведение не показалось гостям чересчур вызывающим.

Эти интонации. Джеймс? Но он не выглядел, как Джеймс. Он делает то же самое, что и она. Это их постановка, и, вроде бы, все идет, как нужно.

Луис встал с ней плечом к плечу, прижав к себе еще сильнее, назло наглецу, посмевшего прервать его.

— Сколько лет, сколько зим. Давненько ты не выползал из своего темного пыльного уголка. Это из-за меня? — Луи захлопал ресницами, свободной рукой наигранно коснулся груди. — Я польщен! Ты и в этот раз намерен испоганить мое свидание своей отвратительной рожей.

— Какой же ты напыщенный идиот. Не следовало соваться в Бостон. Думал, никто не узнает?

— Эй, вы оба, прекратите.

Милли встала между ними — к всеобщему удивлению. Мало кто осмелился бы сунуться между молотом и наковальней в момент перепалки. Это было глупо, необдуманно и опасно!

— Понимаю, что вы все какие-то важные шишки, но публика собралась здесь, чтобы хорошо провести время. Так что, если только вы не собирались устроить зрелищный бой топлес прямо посреди закусок и мисок пунша, не тратьте ни свое, ни наше время.

Банкетный зал на несколько мучительных секунд погрузился в молчание. И тогда Луис рассмеялся, громко, во весь голос, запрокинув золотую шевелюру. Странно, алогично, но его смех каким-то образом казался звонкой трелью соловьев.

— Ди, где ты достал такое сокровище? Мне просто жизненно-необходимо знать поставщика!

 Но Милли было все равно. Даже если оказалась здесь случайно, запрыгнув в последний момент по какому-то невероятному стечению обстоятельств, она не планировала уходить без новых знакомств и пафосных историй.

— Мелани Отом. Я подруга и соседка одной невероятной актрисы, Даяны Грей. Ну вы, конечно же, знаете ее.

— Конечно. Я тоже знаком с Даяной. Она исключительно талантлива для театральной актрисы.

Явно задетый своей неосведомленностью, Луис попытался отыграться.

— Пф, ваша бедняжка разве сравнится с мисс Холлворд? Кажется, мы слишком долго игнорируем ее присутствие, и совершенно незаслуженно.

Джеймс, выглядевший не как Джеймс, дрогнул. Снова, еще. Гулкий и булькающий смешок, по-своему жуткий.

— Ты и правда не узнал свою любовницу?

Луис взглянул на «Вирджинию», и актриса сняла свою маску, сказав привычным голосом Даяны:

— Хотите автограф?

 Золотой юноша отшатнулся от нее, как от прокаженной, чуть не рухнув на пол, утягивая за собой скатерть с ближайшего стола. Звон бьющейся посуды смешивался с клокочущими глубоко в глотке хриплыми смешками.

— Ты настолько похотлив и безалаберен, что тебя обвела вокруг пальца простая смертная. Какое же ты ничтожество! Ты сам это подтвердил!

Не заботясь о внешнем виде, Морель поднялся и поспешил к выходу, будто загнанный зверь, рвущийся из едва не захлопнувшейся западни.

Актриса не знала, как ей себя чувствовать: использованной, оскорбленной или триумфально празднующей удавшуюся аферу. Это ее выход из тени безвестности. После такого о ней заговорят.

— Он… В порядке? Может, это было слишком?

— Ничего, ему не выбраться.

Милли не успела спросить, что он имел ввиду.

Прогремел взрыв. Декоративный текстиль на стенах мгновенно подхватил пламя, перенося его под потолок и крепление люстр. После следующего взрыва свет в зале погас.

Началась паника.

Актрису подхватило потоком за секунду одуревших людей, жаждущих оказаться на воле. Они наваливались на двери входа, не перекрытых пламенем, но ни один механизм не поддавался.

«Даяна!!» 

Она оглянулась и снова увидела Милли. Как та, будто в замедленной съемке, несется к ней против ошалевшей толпы, разбегающейся во все стороны и вновь формирующей плотную давку. Обугленные колонны подкашивались в снопах искр, возникающих снова и снова, и наклонялись, устремляясь прямо на трепещущие головы всей своей неумолимой, монолитной тяжестью.

Им не выбраться. Это конец, совсем как в прошлый раз.

Интересно, она встретит Шарлотту?

«ДАЯНА, НЕТ!!» 

Огонь перекинулся на подол, и ткань вспыхнула. Казалось, что это происходит не с ней. Актриса загорелась, как спичка. Как кинопленка, за долю секунды объятая шлейфом ярко-оранжевого пламени до самого потолка.

Невыносимая боль не прекращалась.

Наверное, она кричала, как остальные, запертые в ловушке, задыхаясь и сгорая заживо в чудовищной агонии.

Кричала, пока, наконец, не умерла.

>>> Финал (8)