Рыночный фундаментализм

Сегодня в экономической науке существует множество разносторонних течений, от посткейнсианства до австрийской школы, но все они как один повторяют, как им кажется, прописную истину – «План – дефицит, диктатура!». Рыночники всё никак не могут даже понять саму концепцию плановой экономики и из-за своей невежественности пытаются перекрыть дорогу прогрессу.

Так и сегодня господа из «Горизонта Демократии» опубликовали статью с критикой плановой экономики. Наша редакция не может пройти мимо данного материала, так как он является, по нашему мнению, квинтэссенцией всего того бреда, который нагородили вокруг теории и практики плановой экономики вульгарные экономисты прошлого и настоящего.

Мягкие бюджетные ограничения

Критика начинается с интерпретации концепции «мягких бюджетных ограничений» (МБО), которую впервые выдвинул Янош Корнаи в своей книге «Дефицит»:

«В социалистической экономике XX века ключевой особенностью было явление, которое называется «мягкие бюджетные ограничения». Этот термин придумал экономист Янош Корнаи. Простыми словами, это ситуация, когда государство покрывает убытки предприятий, чтобы они не обанкротились».

Начнём немного издалека. Корнаи, когда писал об эффекте МБО в применении к плановой экономике, опирался на впечатления о Варшавском договоре. Родившись в Венгрии (его молодость пришлась на 50 – 60-е годы прошлого века), он прошёл долгий путь от марксиста до либерала. Его идеи сильно повлияли на многих экономистов мира и стали одним из фундаментов для рыночных реформ 90-х годов. Мы делаем данное замечание лишь постольку, поскольку именно на период разочарования Корнаи в плановой экономике приходится время коренных изменений в системе плановой экономики восточного блока, это времена «совнархозной» и «косыгинской» реформ. Именно тогда плановая экономика стала превращаться в уродливый отросток былой системы. Плановая экономика после экономических реформ середины 20-го века постепенно переставала быть таковой.

В данном блоке мы не хотим погружаться в историю, но хотим взглянуть в будущее плановой экономики, тем более что господа критики прямо указали нам на то, что критика идей мультиагентных систем с предикативным планированием также входит в их материал. Так что мы попытаемся взглянуть на их интерпретацию именно с позиций данной концепции, которую считаем будущим плановых систем:

«…Но если вся экономика работает по такому принципу (МБО - прим.ред.), возникают проблемы:

1. Нет желания стараться. Если предприятие знает, что государство всё оплатит, никто не хочет улучшать работу – ни руководители, ни сотрудники. Все работают по плану, а экономического стимула нет». 

Сразу хотелось бы подметить противоречие в утверждениях. Сначала написано: «Нет желания стараться», а затем: «экономического стимула нет». Сперва говорится о мотиве («Нет желания») – причине или поводу к действию (я работаю, потому что хочу кушать), а затем говорится напрямую о стимуле – воздействии внешнего фактора, вызывающего непосредственное принуждение к действию (если я не буду работать, то меня уволят).

Так чего нет, стимула или мотива? Или и того, и другого? Мы смеем предположить в рамках данного блока, что в плановой экономике из-за МБО нет ни мотива, ни стимула.

Начнём со стимула. В рыночной экономике экономическим стимулом к работе выступает угроза банкротства, а значит – ухудшение своего материального положения. В плановой экономике, по концепции МБО, предприятия будут с неохотой банкротиться, так как работающее предприятие что-то производит, а это уже лучше, чем ничего. Плановая экономика 20-го века решала эту проблему с помощью работы директивного органа, который отслеживал выполнение установленных показателей у предприятия и назначал ему планы производственного развития. Судьба предприятия решалась не директором завода, а директивным органом, который хоть и имел задачу улучшения экономики, но не всегда мог выявить нерентабельные предприятия. Всё упиралось в наличие информации о работе предприятия. Именно с наличия информации и начиналась любая проблема плановой системы. Предикативная система позволяет решить эту проблему тем, что директивный орган получает полную информацию о состоянии производственных сил предприятия и отслеживает его показатели, в том числе и рассчитывает рентабельность. Как только завод начинает работать впустую, то есть показатель экономической эффективности падает до непозволительного уровня, предприятие или переформатируется, или упраздняется, а освобождённые ресурсы применяются в других, более важных отраслях. В этой системе директор завода следит лишь за выполнением поставленных ему задач, исполняет сугубо технические обязанности. А вот экономическим развитием заведуют директивные органы.

В предлагаемой нами системе органы, ответственные за экономическое развитие, делятся на две категории: 1. Локальный директивный орган – Гражданская диктатура (ГД); 2. Общенациональный индикативный орган планирования – Академия. Гражданская диктатура выступает как приказчик, как директивный орган. Именно она является тем, кто занимается реализацией экономического развития, за ней стоит конечная и техническая реализация планов. Академия выступает как помощник, как индикативный орган. Она занимается анализом статистики и дополняет планы развития ГД. Резюмируем: проблема развития в позаказной системе решается переназначением обязанностей с директора предприятия на ответственную за это ячейку ГД и Академию. Именно они и ответственны за учёт развития и определение эффективности того или иного производства, а их мотивация к деятельности строится на системе политического капитала, которую мы опишем далее.

С мотивом же всё интересней. Мотив – это причина, почему агент делает то или иное действие. В плановой системе мотивами могут выступать: 1. Дополнительная награда за бесперебойную работу предприятия или за улучшение производственных показателей. От каждого по возможности, каждому по труду. В нашей системе этим поощрением может служить как система политического капитала, так и прямое материальное поощрение. 2. Эффект восходящего потока – «Прилив поднимает все лодки». В плановой экономике общее развитие и улучшение производительности труда влечёт за собой удешевление продукции, а значит и увеличение потребления.

Ранее проблема с мотивом заключалась в том, что директора предприятий, в силу взращенного в них капитализмом эгоизма, могли этого не осознавать. Именно для уничтожения данной аберрации и существовал плановый орган, который в директивном порядке регулировал развитие предприятий, устанавливая им планы развития. Это были лишь приказы. Плановый орган назначал развитие, но не руководил им. Мы же предлагаем сделать систему, где директивный орган в лице Гражданской диктатуры не только формирует производственные планы, но и непосредственно выполняет их. Он выступает и как управленец-принципал, то есть распределяет поступившие задачи по производствам, и как исполнитель-агент, то есть занимается непосредственным управлением производством.

Далее многоуважаемые господа критики продолжают:

«2. Меньше инноваций. Зачем внедрять новые технологии, если убытки всё равно покроют? А если внедрить что-то новое, план могут ужесточить, и работать придётся больше. Это никому не выгодно».

Стоит признать, что вышеизложенная проблема действительно существовала в плановых экономиках 20-го века, но она никак не связана с МБО, это была сугубо аберрация сознания директоров предприятий, которая была продиктована противоречием в стремлениях двух агентов: директивного органа – в усовершенствовании производственных сил и предприятий – в установлении «мягких» планов по выпуску. Предприятия скрывали интеллектуальные и материальные ресурсы, чтобы им назначали более «мягкие» планы, а директивный орган пытался выявить эти ресурсы на предприятиях и установить более «жёсткий» план. При этом плановый орган не мог установить для предприятия невыполнимый план, так как если он это сделает, то предприятие потеряет экономический мотив к работе, возникает парадокс: получение материального вознаграждения за эффективность приводит к снижению эффективности. Если же предприятие введёт инновационную технологию, то производительность труда, может, и возрастёт, но вместе с этим может появиться и опасность установления более жёсткого плана по выпуску, о чём и говорят господа критики. 

Решение данной проблемы и сегодня нетривиально. Камнем преткновения служит установление плановых показателей. Ранее это делалось исходя из производственных возможностей предприятия, но в силу неразвитости технологий полностью учесть все производственные силы предприятия было невозможно. Сегодня же, когда появились передовые технологии мониторинга состояния оборудования, о которых мы писали в статье про предикативное планирование, существует возможность установления такого плана, при котором не будет ни перепроизводства, ни дефицита. Сколько ресурсов может обработать предприятие, столько оно и будет обрабатывать – производственный ресурс будет выработан в ноль. В таком случае у директоров и работников предприятий нет угрозы установления им жёсткого плана, а значит, нет и ничего, что может побуждать скрывать интеллектуальные ресурсы. Даже наоборот, если они предложат способ по улучшению производственной цепочки, то это позволит из-за способности плановой экономики оперативно внедрять поступившие инновации улучшить производство не только на их заводе, но и на других в данной отрасли. Препятствия в виде насаждения жёсткого плана преодолены, но возникает вопрос о мотивированности исполнителей к внедрению инноваций. Мы можем решить эту проблему с помощью системы политического капитала. Орган Гражданской диктатуры, который, как мы упоминали ранее, ответственен за выполнение поступающих заказов, мотивирован к их исполнению тем, что за более эффективное выполнение он получит вознаграждение в виде большего политического капитала, который расширит их возможности. Как бы господа критики ни хотели порицать предикативную систему с мультиагентным взаимодействием, они только подливают масло в костёр развития инновационной системы. Следующие слова тому подтверждение:

«3. Плановый торг. Предприятия начинают «торговаться» с государством за большее финансирование или послабления в плане, потому что ресурсов им хватает, а ограничения слабые».

Мы уже говорили о данной проблеме выше, но тем не менее давайте дополним мысль. Решение проблем установления нормализованного плана приходит с развитием технологий. Сейчас, как мы уже упоминали, существует возможность сделать так, чтобы плановый орган имел перед собой полный перечень информации о производственных возможностях каждого агента. Агент не управляет выпуском продукции, то есть не имеет свободы в производственной области, он полностью подчинён воле директивного органа, который устанавливает экономическому агенту такие планы, которые тот точно сможет выполнить. Предприятие может «торговаться» только в том случае, когда существует асимметрия информации – один участник имеет меньше информации, нежели другой. Но как это возможно, когда директивный агент имеет полную информацию о производстве? Ответ один – никак. Стоит также отметить факт, который мы упоминали ранее: в нашей системе и «директор», и исполнитель – один орган. Будет глупо скрывать информацию от самого себя. «Плановый торг» просто невозможен, когда принципал и агент являются одним органом, который имеет полную информацию о производственных возможностях каждого узла.

«Мягкие бюджетные ограничения, когда государство легко даёт ресурсы, приводят к тому, что все хотят получить больше денег и инвестиций. Янош Корнаи назвал это «инвестиционным голодом». Это не навязывалось сверху, а было частью системы: каждый руководитель — от завода до ведомства — хотел расширить своё предприятие, чтобы иметь больше влияния. Кроме того, руководители видят, что их товары в дефиците, и просят ещё больше ресурсов, чтобы увеличить производство. Но это только усиливает нехватку товаров. Когда одно ведомство получает много инвестиций, другое получает меньше. В итоге то, что недофинансировано, производит меньше, чем нужно другим, и это вызывает дефицит, разбалансировку экономики и ещё больший инвестиционный голод. Получается замкнутый круг.»

Господа критики, продолжая свою рыночную сансару, приводят аргумент Корнаи о «порождении дефицитов из-за дефицитов». Нам стоит сразу отметить, что Корнаи, как, в принципе, и господа критики, исходит из предпосылки о том, что предприятия имеют стремление к расширению резервов. Корнаи выдвигал данное предположение из трёх положений. Во-первых, это стремление каждого предприятия обезопасить себя от жёстких планов путём скопления сырьевых ресурсов. Во-вторых, это желание обезопасить себя от угрозы дефицита. В-третьих, это психологическое стремление директоров к расширению предприятия. Также возникновение дефицита могло случиться, как и упоминается в критике, из-за недофинансирования одной отрасли, что приводит к дефициту в смежных сферах. Первые два положения в плановых экономиках старого типа решались при помощи установления квот на поставку ресурсов или их техническим отсутствием. Плановые органы следили за поставками ресурсов и пытались предотвратить накопление неформальных резервов. 

Но современные концепции плановой экономики отвечают на вопрос о «накоплении сырьевых ресурсов» тем, что предприятие не имеет производственной и потребительной свободы. Мультиагентная система подразумевает то, что предприятие выполняет не централизованный план, характерный для старых моделей плановой экономики, а гибкий план, формирующийся на основе заказов. Сначала поступает заказ, затем начинается производство. Обсуждается только технология производства, а значит, и предприятие, которое будет выполнять заказ. То предприятие, которое максимально эффективно и экономно выполнит план, будет получать разного рода бонусы, о которых мы говорили в блоке о стимуле и мотиве. Резюмируем: проблемы «накопления резервов» в мультиагентной системе просто не возникает, это пережиток прошлого. Зачем копить резервы, повышая трансакционные издержки, если тебе не могут установить план, для которого ты сможешь применить данные резервы?

Калькуляционный аргумент

«Калькуляционный аргумент — это идея, предложенная экономистами Людвигом фон Мизесом и Фридрихом Хайеком, которая объясняет, почему централизованное экономическое планирование (как в социалистической экономике) сталкивается с фундаментальными проблемами в эффективном распределении ресурсов.»

«В любой экономике нужно решать, что производить, в каком количестве и как распределять ресурсы (например, рабочую силу, сырьё, машины). В рыночной экономике это решается через цены, которые формируются на основе спроса и предложения. Цены показывают, что ценно, а что нет, и помогают предпринимателям понять, где лучше использовать ресурсы. В социалистической экономике, где нет частной собственности и рыночных цен, государство (или плановый орган) должно само решать, как распределять ресурсы. Но без цен, которые отражают реальную ценность товаров и услуг, это сделать крайне сложно.»

Честно говоря, когда мы увидели, что нам придётся разбирать далее, мы усомнились в трезвости автора. Приводить в доказательство неэффективности плановой экономики калькуляционный аргумент Мизеса – это, во-первых, дурной тон, так как этот аргумент и ломаного гроша не стоит, а во-вторых, невозможно сочетать несочетаемое, впихивать невпихуемое и писать сначала о МБО Корнаи, а затем о калькуляционном аргументе Мизеса.

Проясним ситуацию. Система Корнаи, которая объясняет дефицит – это система с обратной связью. Если экономический агент не имеет возможности приобрести тот или иной товар, то он незамедлительно подаст сигналы производителю об этом. Это работает как на уровне предприятий, так и на уровне обычных потребителей. Как только предприятие сталкивается с дефицитом, оно экономически и физически сигнализирует о производственном состоянии. Данное положение дел замечает директивный орган и принимает меры по решению данной проблемы, а именно, как это назвал великий советский экономист Лев Крицман, дефицитный товар объявляется «ударным». На устранение дефицита поступают дополнительные ресурсы, и проблема устраняется. Дефицит выступает как сигнал к регулированию, как то, что даёт обратную связь от потребителя к производителю. Напомним, что именно на отсутствии этой самой обратной связи и строится весь калькуляционный аргумент. В советской экономике было много способов сбора информации от потребителей к производителям. Вспомнить те же карточки неудовлетворённого спроса в магазинах или коллективные запросы трудящихся о поставке товара. В общем, мы господам критикам можем посоветовать или снять крестик, или надеть штаны.

Для господ рыночников плановый орган – это тёмный кабинет, где злая номенклатура сидит и выдумывает, что сегодня будет есть челядь – хрен без соли или жареные огурцы. Когда на самом деле в реальные производственные планы вносились интересы различных групп, он корректировался, дополнялся, но из-за неразвитости технологий не мог быть полным.

Но давайте взглянем на калькуляционный аргумент со стороны плановой экономики будущего. Всё всегда упирается в наличие информации. При мультиагентной системе подсчёт того, что и сколько производить, решается с помощью позаказной системы. От потребительного агента поступает заказ на производство и поставку определенного количества товара. Этот заказ обрабатывается системой, и выявляется наиболее оптимальный путь его выполнения. Это всё при помощи современных технологий может произойти в считанные минуты. Список номенклатуры поступает на производство и после выполнения доставляется потребителю. Система работает бесперебойно – сначала заказ, потом производство. Никаких дефицитов или профицитов, если не считать определенные резервы, которые, безусловно, будут находиться на производствах для оперативного реагирования. Плановый орган получает полную информацию о том, что, сколько и когда нужно каждому агенту. 

Плановый тоталитаризм

«В условиях плановой экономики всё переходит в государственную собственность, а значит, государство может ещё обвинить СМИ в буржуазности и национализировать их. Тогда получается, что СМИ становятся средством пропаганды государства, скрывая узурпацию власти. Также в плановой экономике люди не могут решить и восстановить рыночную экономику, даже если это сделается Советом, партийный комитет тут же объявит о контрреволюции, и что мелкобуржуи проникли в государственный аппарат. Кроме того, в плановой экономике распространена схема фиктивных госзакупок, так как вся собственность — государственная, чиновники через подрядчиков покупают через фальшивые цены нужные материалы, создавая вид, будто чиновник всё потратил, а на самом деле потратил очень мало и присвоил себе.»

Вроде как критики намеревались показать «проблемы плановой экономики», которую предлагают «коммунисты и сталинисты… закрывая глаза на её недостатки», но в итоге всё скатилось к повторению заплесневелых тезисов из книг Корнаи, Мизеса и, что представлено в данном блоке, книги «Дорога к рабству» Фридриха Хайека.

Мы не являемся сторонниками централизованных плановых систем, их использование было вынужденной мерой в былые времена, когда странам строящегося социализма под давлением обстоятельств приходилось их использовать. Именно из-за них и появлялся «тоталитаризм», он не более чем аберрация от использования централизованных систем. Для решения данного рода проблем мы предлагаем использовать децентрализованные системы с политической конкуренцией, обращённой на пользу всего общества. Именно для этого и существует система Гражданской диктатуры и политического капитала. Каждая из ячеек находится в постоянной борьбе за политический капитал. Эта система уже подразумевает наличие плюрализма мнений и возможность выражения этих мнений, в том числе через СМИ. Не будет одного центрального органа, который управляет всем – это в прошлом. То же самое и с коррупцией. Она может и будет существовать, но она будет сведена к минимуму благодаря системе политического капитала и прямой ответственности за ресурсы, учёт которых будет вестись при участии Академии. Заниматься «расхищением» общественной собственности, во-первых, опасно из-за угрозы раскрытия, во-вторых, невыгодно, так как это будет влиять на выполнение поставленного ячейке Гражданской диктатуры плана по выполнению заказа. 

Объясним. Стандартная цена на товар определяется Академией и корректируется в зависимости от специфики. Когда поступает заказ на производство, ячейке Гражданской диктатуры выделяется необходимое количество ресурсов из Трудового и Технологического банка для выполнения заказа. Чем эффективнее ГД выполняет заказ, тем лучше для неё же. Мы не отрицаем, что может случиться ситуация, когда неиспользованные ресурсы не будут возвращены. Однако данное обстоятельство смягчается прямой ответственностью Академии, полной прозрачностью всех трансакций и тем, что менее эффективное выполнение задачи ведёт к потере потенциального политического капитала. Таким образом, Гражданской диктатуре из-за политической конкуренции не выгодно красть ресурсы.

Историзм

Далее господа критики приводят «множество» примеров дефицита при плановой экономике в СССР. Мы хоть и обещали не вдаваться в историю, но хотим прояснить ситуацию, указать на реально существовавшие ошибки и обозначить пути их решения.

Исследуя что-либо, стоит понимать специфику данного явления, при каких условиях и чем было продиктовано решение или событие, ведь именно так гласит принцип историзма. Им должны руководствоваться все добросовестные исследователи, к которым, видимо, господа критики не относятся. 

К истории плановой экономики также необходимо применить принцип историзма. Может, мы откроем кому-то секрет, но дефицит потребительских товаров в 30-х годах в СССР был следствием форсированной индустриализации, когда вместо широкого производства потребительских товаров шло производство средств производства. Решение о начале форсированной индустриализации было продиктовано отставанием советской экономики от передовых стран, но никак не «пороками» плановой системы, которые мы уже разбирали выше. Это не минус, это плюс плановой экономики – эффективное распределение ресурсов на важные стратегические направления производства. Если руководствоваться такой же логикой, что и у господ критиков, то можно с каменным лицом заявить, что рыночная экономика неэффективна, так как в Лондоне во время ВМВ был дефицит потребительских товаров. 

Мы уже упоминали о коррупции и не хотим повторяться. Но тем не менее стоит обратить внимание читателя на то, что господа критики совсем не хотят руководствоваться принципом историзма. Централизованные системы, которые существовали в 20-м веке из-за неразвитости технологий и сложившейся политической обстановки, сегодня совсем не актуальны. Их применение было вынужденной мерой социалистического строительства того времени. Вместо обозначения обстоятельств, которые вынудили пойти на одно ради другого, господа критики повторяют уже заученную мантру о фундаментальной неэффективности плановой экономики.

Заключение

Полемика вокруг идеи плановой экономики длится с самого её зарождения. Критика Яноша Корнаи и других, безусловно, великих мыслителей 20-го века, нацеленная на разоблачение внутренних противоречий социалистической экономики, сыграла значительную роль в формировании дискурса о «непреодолимой» неэффективности плановых систем. Эта критика, которую интерпретировали в своих трудах господа критики, как нам кажется, имеет основную слабость: абсолютизацию эмпирических характеристик конкретных исторических форм социализма и их возведение в теоретически универсальные принципы. Феномен дефицита, инерционность бюрократической координации, неспособность к инновациям и искажённая обратная связь действительно имели место в экономических системах советского типа, но были лишь следствием обстоятельств и ограниченности в технологиях, а не неизбежными свойствами любой модели планирования.