Робинзонада поморов

С рубежа X-XI веков восточные славяне, новгородцы и жители ростово-суздальской земли, начали постепенно осваивать огромные северные земли по берегам Белого моря и Ледовитого океана. Сначала это были торгово-промысловые сезонные экспедиции, передвигавшиеся по рекам. У местных финно-угорских народов (чуди, карел, саамов, ненцев и коми) скупали прежде всего пушнину и моржовую кость. Затем стали появляться постоянные поселения. Поморский берег — это западное побережье Беломорья. Отсюда и название – поморы, которое впервые появляется в документах с начала XVI века, а если точнее, с 1526 года.

Край суровый, но богатый. Охотились на морского зверя: тюленей, моржей, китов, белух (полярный дельфин). Основной промысловой рыбой была треска, но добывалось много другой – палтус, щука, семга, навага, сельдь. Охотились в лесах, добывали жемчуг, собирали гагачий пух, занимались солеварением, лесопилением. Строили суда, плоскодонные кочи и килевые баркасы. Торговали с норвегами и, конечно же, с низовыми землями, то есть с более южными русскими. Земледелием почти не занимались, а хлеб везли с юга. Не сразу, но все-таки стали сеять зерновые, ячмень и рожь, но участки были небольшие, так как природно-климатические риски были велики, своего хлеба хватало до Рождества, не более. Заводили небольшие огороды, и репа была основной культурой. Хорошие сенокосы позволяли заводить молочный скот. У саами научились оленеводству. Но кормили все те же промыслы. Короче, не пропадали.

Поморы настойчиво осваивали побережье на восток и дошли однажды до устья Оби (https://telegra.ph/Postroit-i-poteryat-Mangazeyu-zlatokipyashchuyu-06-16). 

Обогнув Кольский полуостров, добрались до Груманта (архипелаг Шпицберген), а это не менее полутора тысяч километров морского хода. Но люди были сильные, выносливые, опытные. При необходимости оставались на длительные зимовки. Ученые обнаружили останки стоянок поморов датируемые XVI веком, а это ранее открытия Шпицбергена Берингом. Возможно, что и ранее заплывали сюда неугомонные поморы. Напомню, это эпоха Великих географических открытий, и есть-таки там российская страничка. А стремились сюда поморы ввиду богатой охоты на моржей и китов.

Так что к тому моменту, когда началась поморская Робинзонада 1740-х годов, об этих местах поморы прекрасно знали уже два века. Их не пугала полярная ночь, льды, свирепые штормы, запредельные низкие температуры. Россияне вообще отличились в те годы:

 (https://telegra.ph/Ne-Robinzon-a-nash-Krasheninnikov-10-14   https://telegra.ph/Petr-Velikij-Vitus-Bering-i-imperskost-09-16)

https://telegra.ph/Ne-Robinzon-a-nash-Krasheninnikov-10-14).  

В августе 1743 года из поселения Мезень (недалеко от Архангельска) на Грумант отправилось промысловое судно Еремея Окладникова. Он нанял 14 опытных охотников. Обычно в такие экспедиции уходили на пару месяцев раньше, но по неизвестной причине в этот раз собрались только в августе. Возможно, заранее предполагалась зимовка. После девяти дней пути добрались до архипелага. Сильный ветер отнес судно к острову Эдж, где его затерло льдами. 

Часть команды, четыре человека, отправились на разведку. Кормчий Алексей Химков и три матроса-зверобоя — Хрисанф Химков, Степан Шарапов и Фёдор Веригин. С собой прихватили самое необходимое на сутки-двое: котёл, девять килограммов муки, топор, огниво, нож, немного табака, ружьё и порох на 12 зарядов. Поморы знали, что на берегу должна быть хижина, поставленная предшественниками. Ее без труда нашли. Даже печка, топившаяся по-черному, была в порядке. Переночевали и отправились за товарищами. Но баркаса не обнаружили. Видимо, ветер разогнал льды и унес оставшихся товарищей в открытое море или судно утонуло. Больше их никто никогда не видел.

Поморы взялись за дело. Тосковать и грустить было нельзя. На носу была зима с жуткими морозами и темная полярная ночь. А все нужные припасы остались на борту судна. Повезло найти выход глины, которой обмазали печь и слепили кое-какую посуду и светильники. По берегу собрали плавник – выброшенное морем дерево – обломки кораблей и принесенные с материка куски деревьев. В обломке корабельной доски нашли кусок железа, из которого умудрились выковать на камне наконечники для рогатин и даже грубоватые иголки, а наконечники для лука из гвоздей выброшенного на берег ящика. Опять повезло, море выбросило сосну с корневой системой, и один из корней имел форму, необходимую для лука.

Порох закончился быстро. Добыли 11 оленей, а последний заряд ушел на белого медведя. Медведи стали постоянной опасностью, поскольку учуяли возможность поживиться и постоянно бродили вокруг хижины. По одному поморы не выходили на улицу, только вдвоем и с рогатинами. В итоге успешно отразили с десяток нападений, а всего забили 14 медведей. 

Рогатинами. Невероятно.

Из сухожилий медведей сделали тетиву для лука. Натренировались в стрельбе до такой степени, что били птицу в лет и охотились на песцов и оленей. Статистика их охотничьих успехов позднее подтвердилась количеством вывезенных шкур: порядка 250 оленьих, около 200 песцовых и 14 медвежьих. И около 50 пудов оленьего жира. О будущем думали, не с пустыми руками хотели вернуться. Надежду на возвращение не теряли ни на минуту. 

Опасностей было много. В дровах поморы были ограничены, поэтому мясо не доваривали, ели полусырым, подвешивали куски под потолок, где клубился дым, так коптили. На фитили в глиняных светильниках с оленьим жиром ушли все нитки из тканой одежды. Пошили одежду из шкур. Цинга была едва ли не главной опасностью. В тундре летом собирали ложечницу (семейства капустных) с богатым содержанием витамина С и противоцинготными свойствами.

Собирали яйца птиц. Ох, как выручал, однако, предыдущий опыт. Пили свежую кровь подстреленных оленей. Было не до вкусовых пристрастий. Надо было выживать и заниматься промыслом, поскольку надежда на возвращение оставалась. А эпопея растянулась на 75 месяцев, то есть шесть лет и три месяца! Надо было сохранять человеческий облик. Молились, вели календарь, соблюдали посты и отмечали праздники, ошиблись только на два дня, что выяснилось в конце истории. Занимались резьбой по кости. Все время вместе и во взаимопомощи, без склок. А еще требовалось уходить далеко от избушки, а там медведи. И уходили. 

 Зимой 1748 года, после пяти зимовок, умер Фёдор Веригин, который отказывался пить оленью кровь, жевать ложечницу, и в итоге слег. Товарищи не поленились и выкопали глубокую яму, чтобы уберечь тело от белых медведей. Но даже смерть товарища не сломала поморов. Выстояли.

Видимо, нам не представить себе в полной мере эту эпопею. Одно можно сказать, это русские люди! Это вам не остров Робинзона на Тихом океане с козочками, попугаем, виноградом и аборигенами. И даже с выращенным урожаем зерна. 

Спасение пришло с российским судном, прибывшим на зимовку и тоже оказавшимся у острова Эдж. Флаг со шкурой оленя привлек внимание хозяина, купца-старообрядца. Ему пообещали заплатить, и вместо зимовки он загрузил островитян, их пожитки, добычу и отправился в обратный путь.

28 сентября 1749 года добрались до Архангельска, а оттуда рукой подать до родимой Мезени. Их уже и не ждали, почитали погибшими. А они были в такой физической форме, что обгоняли скачущую лошадь. Потому что не позволяли себе расслабиться все шесть лет.

Весть об удивительном спасении поморов распространилась не только в Поморье, но и по стране. Заинтересовался историей Михайло Васильевич Ломоносов. Возможно, через него узнал о похождениях поморов граф Шувалов и распорядился расспросить героев и записать их показания. Поручил дело учителю своих детей Пьеру Луи Леруа, который позднее написал на основе этих расспросов, проведенных в 1750 году, книгу «Приключения четырёх российских матросов к острову Ост-Шпицбергену бурею принесенных, где они шесть лет и три месяца прожили». Сначала книга вышла в 1766 году на французском, потом на немецком языке и только потом, в 1772 году, на русском.

А Ломоносов, готовя экспедицию на Шпицберген, вызвал из Архангельска того самого Амоса Корнилова, который спас своих земляков в 1749 году. Его рассказ подтвердил все факты, изложенные самим героями.

В 1954 году об эпопее поморов был снят фильм «Море студеное». Кстати, снимали в Крыму!

Видимо, пора снять новый вариант.

А совсем недавно впечатленный историей об Алексее Химкове и его товарищах известный американский писатель и альпинист Дэвид Робертс написал книгу «Четверо против Арктики. Шесть лет потерпевших кораблекрушение на вершине мира».

А вообще-то книг об этой истории немало. Только поморов все меньше, к сожалению.