Ритуал
Rev.dr. Sergeyhttps://mrakopedia.net/wiki/Ритуал_(Rev.dr._Sergey)
Вы часто повторяете фразы, которые когда-то услышали в фильме? Часто ли слова или поступки так плотно входят в вашу жизнь, что уже нельзя отличить, ваши это мысли или создателей фильма? Не знаю, у всех ли так, но я очень часто выхватываю какие-то фразы из просмотренного фильма и потом использую в своей речи.
Когда я учился в аспирантуре Литинститута, мне во время практики дали одно задание. В общем-то простенькое для аспиранта задание: написать научную статью с глубоким разбором символики какого-нибудь фильма. Руководитель практики высказал пожелание, чтобы фильм был артхаусным, понятно почему – режиссеры без бюджета чаще делают ставку на символизм, когда нет денег показать, но можно хотя бы заставить зрителя додумать самому. И как вы думаете, какой фильм я выбрал для анализа? Зная мою репутацию, вы бы, наверное, подумали про «Человеческую многоножку»… Не угадали, братишки!
Когда мы с младшим братом впервые посмотрели «Зеленый слоник», кажется, это было году в две тысячи седьмом, нельзя сказать, что фильм произвел на нас неизгладимое впечатление. То есть, конечно, произвел, тут и говорить нечего. Но едва ли какое-то произведение так прочно входило в нашу жизнь, что до этого момента, что после. Фразы из «Слоника» навсегда стали неотъемлемой частью любого нашего общения. Даже сами обращения «браток, братишка» после просмотра стали единственным нашим способом обращаться друг к другу. А вы когда-нибудь общались несколько часов исключительно фразами из фильма? Поверьте, фразами из «Слоника» или, как мы говорили, сокращенно, «ЗС», можно было общаться хоть целый день. А скольких одноклассников, однокурсников, коллег и студентов я конкретно достал фразами из «ЗС», произносимыми по поводу и без повода… Да что там говорить, даже собственная жена в порыве гнева выкрикивала мне: «Блядь, почему вместо доброго утра я постоянно слышу “как поспал, братишка?”. Я тебе что? Браток? Как же ты достал!»… Впрочем, тут я забегаю вперед.
Конечно, в подростковом возрасте «ЗС» казался нам с братом, скорее, черной комедией. Но с возрастом я начал осознавать, что в фильме заложены какие-то более глубокие смыслы, чем шутки про портвейн «Три семерки» и поедание фекалий. Вот поиску этих смыслов я и решил посвятить некоторое количество своего аспирантского времени.
С самого начала я исходил из антивоенного посыла фильма. Вычурная жестокость, начинающаяся с середины фильма и достигающая апогея ближе к концу казалась мне гиперболизацией неуставных отношений в армии и вообще аллегорией войны, как таковой. В принципе, герой Епифанцева, голыми руками выдирающий трахею у героя Осмоловского, содомирующий окровавленный труп, можно однозначно понимать, как гиперреалистичное изображение войны: не про рыцарей в белых перчатках, а про грязь, кровь и нечеловеческое, звериное, насилие. «Охуительные» истории, рассказываемые персонажем Пахомова, скорее, показывали общее нравственное падение общества и, как следствие, армии. Даже само название картины отсылало к войне. Слон, казалось, милое и доброе животное, представлялся грозным оружием, неистово топчущим противника в войнах Древнего мира и Средневековья. Настоящий живой танк, если не сказать больше. Здесь не лишним было и вспомнить, что в армии «слоником» называют противогаз, который так любят использовать в издевательствах над солдатским молодняком…
В общем, статью я написал довольно быстро и красочно. Потом пытался опубликовать в одном филологическом журнале, но получил отказ. Склонное к еще советскому пуританству научное сообщество плохо принимает тексты, где есть слова «хуй» и «говно», пусть и в виде цитат. Впрочем, не о том речь.
Пока я искал материалы для статьи, мне на глаза попалось упоминание о режиссерской версии фильма. В Википедии и на подобных ресурсах писали, что, якобы, существует версия «ЗС», длящаяся сто сорок семь минут, в то время как, продолжительность вышедшей картины восемьдесят семь минут. Особой информации о режиссерской версии нигде не было, но, в основном, писали, что дело в банальной ошибке: фильм идет один час и двадцать семь минут, что случайно прочитали, как сто сорок семь минут. В тот момент я заинтересовался идеей о существовании режиссерской версии «Слоника». Не сказать, что это стало моей идеей фикс, но интерес не утих после написания статьи и получения заслуженного зачета по практике. Все-таки «Зеленый слоник» был для меня не обычным фильмом.
На самом деле, если разбираться, всегда есть какие-то материалы, отснятые, но потом отбракованные. Ни один фильм не снимается одним дублем, а сценарий может несколько меняться по ходу работы над картиной. Поэтому версия об отснятом, но не вошедшем в итоговую версию фильма материале, вовсе не казалась мне выдумкой какого-нибудь школьника, как пренебрежительно писали в сети. Тем более, что «Слоник» снимался более месяца, а основные диалоги были чистой импровизацией. Импровизировать можно по-разному, и далеко не все в итоге могла пропустить даже Баскова. Так или иначе, я стал спрашивать разных богемных знакомых, не слышали ли они что-нибудь о режиссерской версии «ЗС». Разумеется, если кто-то что-то и слышал, то только на уровне тех же слухов из интернета. Меня это расстраивало, но только распаляло желание найти наконец исходный материал.
В какой-то момент один знакомый по Литинституту предложил обратиться к его подруге, которая работала в Госфильмофонде. Недолго думая, я последовал его совету. В ее распоряжении была целая тьма материалов: фильмы, которые так и не вышли из-за сократившегося финансирования, фильмы, которые не пропустила цензура, прерванные проекты, забытые проекты, даже подпольно снимавшееся в советское время порно (с одной известной киностудии, к слову)… Но режиссерской версии «Слоника» в фондах не обнаружилось, а к остальному я был равнодушен. Зато, Наталья, так звали подругу моего знакомого, пообещала поспрашивать о пленке у коллекционеров, что меня немного приободрило.
Ответ пришел примерно через полгода. Один московский коллекционер не только утвердительно ответил на вопрос о существовании режиссерской версии, но и любезно согласился показать мне полный фильм. Все же я оказался прав, что у любого фильма могут быть сцены, отбракованные по ходу производства.
На дворе стоял июль, и я ехал на проспект Мира в приподнятом настроении. Не сказать, что прямо бежал на эту встречу, но все же был доволен и своей правотой и возможностью наконец-то посмотреть фильм в полной версии. Владимир Андреевич, так звали коллекционера, высокий грузный мужчина лет шестидесяти, встретил меня на пороге своей квартиры. По-свойски похлопал по плечу. Квартира, где мы встретились, больше напоминала склад: все вокруг было заставлено книгами, завалено кассетами и пластинками. Поняв мое удивление, коллекционер широко улыбнулся.
- Я тут не живу, это что-то вроде хранилища.
Он довольно долго искал нужную кассету, потом включил телевизор, запустил старенький видеомагнитофон. Пользуясь гостеприимством, я удобно расположился в кресле, коллекционер сел рядом на табурет.
- Ну что, готов поесть хлебушка большой ложкой? – засмеялся Владимир Андреевич и нажал кнопку на пульте. Меня слегка удивила осведомленность этого уже старого по моим меркам человека в современных мемах. На экране поплыли знакомые красно-черные цвета, перемежающиеся какими-то психоделическими картинами, лично у меня ассоциирующимися с сигаретным табаком.
Фильм шел не сто сорок семь минут, как я думал, а сто шесть минут или на девятнадцать минут больше, чем тот «Зеленый слоник», который вы найдете в интернете. Вырезанная из итоговой версии сцена, как не удивительно, была всего одна. Она начиналась на тридцатой минуте, сразу после сцены, где герой Епифанцева, безуспешно попытавшись почистить унитаз вилкой, шепотом материться и плюет. Далее кадр резко менялся.
То, что я увидел в вырезанной сцене, вообще не соответствовало концепции фильма. Пять человек в полумраке сидели в ряд на бетонном полу. За кадром слышались какие-то движения. Люди на полу нечленораздельно мычали. Так продолжалось примерно минут пять, картинка не менялась. В сидящих легко можно было узнать Пахомова и Епифанцева в шинелях, голого по пояс Маслаева и Осмоловского в капитанском кителе и фуражке. Пятым человеком была девушка, в которой с трудом можно было узнать сильно молодую Баскову. Увиденное было не то, чтобы жутким, но каким-то отталкивающим. Представьте себе, что вы долго смотрите на актеров, которые сидят в кадре без движения с ничего не выражающими лицами. Нечленораздельное мычание добавляло всей сцене тревожности. На шестой минуте последовало вспышка. Не молния, конечно, просто зажглась и сразу погасла электрическая лампочка. Этого момента было достаточно, чтобы отчетливо увидеть, как лица актеров и режиссера исказились гримасами. Знаете, как если человек пытается одновременно зажмурится и максимально широко улыбнуться. Весьма отталкивающее зрелище. А потом началось самое интересное. Тела сидящих резко поднялись на ноги и буквально пошли в пляс. Это было похоже на максимально неестественные конвульсии, как будто нечто среднее между тектоником и судорогами. Баскову буквально колотило. Маслаев делал неестественные движения руками, потом ногами, потом с каким-то остервенением начал хватать себя за грудь. Епифанцев кружился на месте. Осмоловский выгибался в разные стороны. Наконец, Пахомов сначала трясся всем телом, а потом встал на мостик (с его-то комплекцией!) и забегал на четвереньках с запрокинутой вниз головой. Все это время люди в кадре продолжали совершенно неестественно выть… Так продолжалось более десяти минут. А потом резкий переход: герой Маслаева хватает героя Епифанцева за шинель, братишка (Епифанцев) кричит «не буду я мыть!». Дальше фильм шел своим чередом.
На семьдесят девятой минуте режиссерской версии или на шестидесятой оригинального «Слоника», в сцене, где герой Маслаева, а за ним и герои Пахомова и Епифанцева начинают конвульсивно танцевать «Яблочко», меня посетило ощущение дежавю. Впрочем, это даже сложно было назвать отсылкой. Конвульсивное «Яблочко» из вышедшего фильма было похоже на конвульсии из режиссерской версии примерно, как карикатура будет похожа на фотографию. В тот момент мне сложно было оценить, что именно я почувствовал при просмотре вырезанного фрагмента, кроме тревоги, разумеется. Кажется, я испытал какие-то ассоциации с трэшем из глубокого детства, «Лики смерти» или что-то вроде того…
Когда фильм закончился, я вопросительно посмотрел на Владимира Андреевича. Он многозначительно молчал.
- Как Вы думаете, что это все значит? – не удержался я.
Он пожал плечами.
- Наверное, какое-то высказывание… Ты знаешь, в девяностые все хотели высказываться… Вот помнишь, был такой Человек-собака, его и пороли, и клеймили, и собаку он изображал, все типа было искусство. Вот также и здесь…
Про человека-собаку я что-то слышал давным-давно и сейчас уже не помнил, впрочем, сам концепт такого «искусства» мне был близок.
Излишне говорить, что Владимир Андреевич строго-настрого запретил мне любыми способами копировать принадлежавшую ему пленку. Излишне говорить, что я был бы не я, если бы тайком не снял всю режиссерскую версию на телефон. Конечно, это была низкокачественная экранка. Но все же теперь мне было над чем поразмыслить.
Я несколько раз пересматривал вырезанный из конечной версии «Слоника» фрагмент, прежде чем понять, что же мне это напоминает. Это было похоже… на одержимость. Да, именно на одержимость, какой ее изображают в Голливуде. Еще почему-то вспомнились конвульсии пятидесятников из какой-то пропагандистской передачи про секты. Конечно! Одержимость! «ЗС» можно было интерпретировать с религиозной точки зрения! Почему-то эта мысль раньше никогда не приходила мне в голову. В то время я как раз дописывал свою диссертацию о религиозной символике у Рабле и Гриммельсгаузена, поэтому уже хорошо ориентировался в аллюзиях, как на классические религиозные тексты, так и на разного рода сектантские и оккультные доктрины. А «Слоник» теперь манил именно такими смыслами. Я стал смотреть его вдумчиво, медленно, не ради трэша или уже прочно вошедших в мою жизнь шуток, а в поисках каких-то сокрытых от чужих глаз смыслов.
Стоит сказать еще, что я показал нагло украденную экранку одному знакомому с Мосфильма, неплохо разбиравшемуся в монтаже и склейках. Он дал «режиссерскому» фрагменту весьма интересную оценку: эта сцена, очевидно, была снята в другом помещении и, возможно, за несколько месяцев до основных съемок. На шинелях Пахомова и Епифанцева присутствовали погоны. Осмоловский выглядел очень изможденным, а вовсе не таким холеным, как в фильме. У Маслаева волосы были не на много, но длиннее, чем в основной картине. Но самое интересное – Баскова выглядела так, как будто очень долго не мылась перед съемками. Волосы были слипшимися и спутанными, лицо перемазано то ли грязью, то ли сажей. Все это в совокупности наводило на мысли о том, что развернувшееся в вырезанном фрагменте действо было не высказыванием, а именно каким-то ритуалом, смысл которого оставался непонятен.
Не скажу, что я повесил на стену ватман и стал на нем писать версии и прикладывать кадры, как это показывают в кино, но все же за пару лет я систематизировал кое-какие свои догадки. Очевидно, что в «ЗС» угадывались сцены, пародирующие Христианство. Здесь достаточно сказать и о «сладком хлебе», который мог восприниматься и как пародия на причастие и в смысле «учения», ведь учение тоже называли в некоторых текстах «хлебом». Сюда же можно отнести многочисленные упоминания портвейна «Три семерки», опять же карикатура на вино причастия. Особенно укладывалось в эту версию то, что после употребления портвейна герой Пахомова творил непотребства: «поебался с дурой», «срал в море» - все это являлось следствием отрицательной «благодати» ложного «причастия». Интерес представляли и финальные сцены фильма: питье крови, расчленение, содомия, самоубийство. Любое из этих действий могло нести ритуальные смыслы. Кому интересно, можете почитать «Змея книги Бытия» Станисласа де Гуайты, а именно описание ведьминых шабашей – найдете массу сходств и параллелей… Конечно, внимание привлекала и дата выхода фильма: тысяча девятьсот девяносто девятый год, то есть перевернутые три шестерки. Излишне тут говорить, что в конце девяностых каждый второй вкладывал сатанинские смыслы в эту дату.
Изучая другие произведения Басковой, я все больше убеждался в правоте своих предположений. В «Пяти бутылках водки» герой Епифанцева насилует и убивает девственницу, а потом содомирует героя Пахомова. В «Голове» герой Пахомова получает от джинна-головы (Маслаев) деньги в обмен на то, что насилует его в рот. В «Моцарте» дух Маэстро (Маслаев), напротив, содомирует героя Пахомова. Все это выглядело не просто аморальным, но содержало, при достаточном анализе, ритуальные и, прямо сказать, сатанинские смыслы, являясь отсылками на шабаши и черные мессы. Еще более интересным показалась сцена из фильма «Кокки – бегущий доктор», одного из первых творений Басковой. В ней прямо пародировалась Тайная вечера, во время которой Баскова сидела на месте Христа, а один из персонажей произносил фразу: «А вы знаете, о нас написали книгу. Евангелие называется. Я думаю, что написал какой-нибудь, блядь, педик! Мудак…». Эта сцена наводила на мысль о том, что Баскова не просто стремилась спародировать сакральный сюжет, а хотела показать свое, подлинное, «евангелие», написать, «как все было на самом деле». Причем эта задача была поставлена в самом начале режиссерского пути.
Это «на самом деле» натолкнуло меня на интерпретацию каждого героя «Слоника» в сакральном смысле. Если кратко, я сформулировал это так:
1. Поехавший (Сергей Пахомов) – глубинный народ/быдло. Простой, по-своему добрый, обладающий смекалкой и немного сентиментальный. Глупый, разумеется. Унижаемый практически всеми. Демонстрирующий свои «традиционные» ценности (это видно из фразы «обзовут пидором – это хуже всего»). Это я бы интерпретировал, как большинство населения планеты. 2. 3. Капитан (Анатолий Осмоловский) – просвещенное человечество, интеллигенция в узком смысле или вообще «золотой миллиард» в широком. Цинично и грубо относится к быдлу (герой Пахомова), в итоге призывает абсолютное зло и само гибнет. 4. 5. Братишка (Владимир Епифанцев) – абсолютное зло или, выражаясь в христианских категориях – Антихрист. Не зря герой говорит фразу «Я уже не человек, я зверь, нахуй», то есть прямо обозначает, что он и есть библейский «Зверь». Антихрист вырастает в среде быдла, обретает там черты зверя. Быдло страдает от зла, но просвещенное человечество провоцирует его, в результате чего гибнет. 6. 7. Охранник/Полковник (Александр Маслаев) – здесь я долго не понимал сакрального смысла, пока меня не осенило – Бог. Он сначала мучает Зверя/Антихриста, потом позволяет ему ненадолго овладеть ситуацией, застает его гибель, а потом кончает с собой, что, видимо, символизирует разочарование Бога в человечестве. Тот самый мотив богооставленности, который присущ мировой литературе, в особенности, XIX века. В эту картину укладывалось и то, что на вопрос героя Осмоловского «что ты хочешь с ним [героем Пахомова] сделать?» герой Маслаева отвечал: «Уничтожить!» Богу, очевидно, опротивело скатившееся на самое дно человечество. Не удивительно в такой интерпретации и то, что просвещенное человечество (Осмоловский) так хамски обращается с Богом, издевается над ним. Как можно легко понять – атеизм и насмешки над религией давно стали нормой в развитых странах или среди наших интеллектуалов. 8. Схема выглядела стройной, но я не понимал некоторых вещей, например, почему выживает именно герой Пахомова? Действуют ли «Бог» и «Антихрист» за одно в какой-то момент или все же это разные полюса – то есть интерпретация событий должна быть в христианском ключе или все же дуалистическом? Мотив самоубийства «Бога» также до конца не был ясен… Обо всем этом я думал очень и очень много времени.
Излишне говорить, что я писал создателям фильма и всем причастным, до кого мог дотянуться. По крайней мере, в фейсбуке я смог связаться и с Пахомовым, и с Осмоловским, и с самой Басковой. Конечно, в отличие от тупой школоты, я не начинал диалогов с вопроса в духе «А что там за ритуал показан в режиссерской версии “Слоника”?» Я действовал гораздо тоньше, аккуратнее. Но и это не приносило плодов. Стоило мне хоть немного повести диалог в сторону религиозной интерпретации фильма, как далее следовал бан со стороны собеседника. Я пытался связаться и с Мавроматти (продюсером «Слоника»), и с Императором Вавой, формально к «ЗС» не имевшим отношения, но плотно знавшим чету Басковой-Осмоловского. Результат был один и тот же – бан. В целом, конечно, я понимаю, что создатели фильма привыкли к хейту от моралистов с одной стороны и тупорылым приколам мамкиной школоты – с другой, поэтому особых иллюзий на счет получения от них цельной картины я и не строил. Но все же вопрос того, какие смысла на самом деле таил в себе «Зеленый слоник» не давали мне покоя.
Действительно, если поначалу поиск информации и интерпретация «Слоника» были просто досужим развлечением, то постепенно они занимали намного больше моего времени. В какой-то момент мне даже стали сниться соответствующие кошмары. Сюжеты их были немногочисленны и все, так или иначе, исходили из сюжета «ЗС». Часто во сне мне «по ошибке» отрезали ноги в больнице, как правило, ступни. Это было не больно, но очень страшно. В другом повторявшемся сне какой-то полный мужчина с ложки кормил меня кашей, которая по мере поедания превращалась в «сладкий хлеб» (ну вы понимаете, о чем я). Еще один сон был кошмарным, но каким-то возбуждающим. В нем голая безрогая суккубица, которая представлялась то Дашулей, то, кажется, Викулей, вливала мне прямо в горло целую бутылку портвейна, а затем начинала неистово ласкать, впиваясь острыми когтями в плоть, вытаскивая наружу и пожирая кишки…
Конечно, все это время я не жил только «Слоником», постепенно превращаясь в мамкиного хиккана-нетсталкера. Я окончил аспирантуру, успешно защитил диссертацию, устроился преподавать в топовый ВУЗ. Потом женился, развелся через полтора года (и да, потому что доставал жену «слоновыми» цитатами, хотя это была лишь одна из причин), периодически мутил со студентками, попал в серьезный сексуальный скандал (благо декан смог меня отмазать без последствий). В общем, жизнь, как говорится, била ключом, а «Слоник»… «Слоник» был моим досугом, к которому я обращался, когда не было более важных дел.
Что еще часто привлекало мое внимание и не могло быть интерпретировано однозначно – «Лекция товарища капитана», фрагмент с пятьдесят второй по пятьдесят седьмую минуты оригинального фильма. Почему именно «Перл-Харбор», в целом, было понятно – крупнейшая военная катастрофа в истории США. Меня привлекало другое – на вопрос Капитана «Какой самый известный самолет на Тихоокеанском театре военных действий?» Поехавший отвечал: «Тигр!». Для непосвященного зрителя это выглядело просто смешной оговоркой: назвать главный немецкий танк вместо главного японского истребителя. Но мне давно было очевидно, что в таком фильме не могло быть лишних, бессмысленных, деталей. Тут мне вспомнилась «Роза мира» Даниила Андреева. Советский визионер писал, что демон американского империализма имеет голову тигра! Все становилось понятно. Самолет – просто аллегория оружия. Иными словами, на самом деле, Капитан спрашивает: «Кто сильнее всех в Тихом океане, ну или вообще в мире?», а герой Пахомова отвечает: «Американский империализм, Америка!». И здесь можно усмотреть то, что глубинный народ как бы символически присягал золотому миллиарду в преддверии пришествия «Антихриста». Глубинный народ был отвержен Богом, присягнул Западу и ждал «Антихриста». Смысл фильма становился все четче…
Еще одной непонятной мне деталью был закадровый смех. Около десятой минуты, когда герой Епифанцева отвечает на рассказ героя Пахомова коронной фразой «бля, охуительная история», за кадром слышится ухающий смех. Однако Епифанцев в кадре не смеется. Как я уже сказал, мне стало очевидно, что в этом фильме не может быть лишних деталей, значит этот смех должен, во-первых кому-то принадлежать, во-вторых, что-то означать.
В общем, я мог бы еще долго мучаться в своих догадках, постепенно проясняя всю картину или же, наоборот, все дальше уходя от истины, если бы не один странный диалог в Телеграмме. Пожалуй, для полной картины, приведу его здесь целиком:
- Здраститя! – @SanichFoto.
- Добрый вечер!
- Как поспал, братишка? – @SanichFoto.
- Проголодался, наверное? – @SanichFoto.
Знакомые вопросы наводили на мысль о троллинге. Однако дальше пользователь с ником, видимо, «Саныч.Фото» выслал мне запись «Слоника». Полную версию… Как вы понимаете, я не выкладывал видео в интернет, а оригинал мог быть только у одного известного мне человека. И его звали не «Саныч». Не скажу, что волосы на голове встали дыбом… Но я порядком удивился происходящему.
- Откуда у Вас это видео? – я не нашелся что еще можно спросить в такой ситуации.
- Оно у меня с самого начала… Я знаю, что тебе оно интересно. Давай встретимся!
Я посмотрел на аватарку «Саныча». Обычный худощавый дедок в модных очках. В чертах лица было что-то неприятное, но я не мог понять, что конкретно. В целом же, его вид совсем не вызывал опасений.
- Я понимаю, что тебе некомфортно, - как будто прочитал мои мысли «Саныч». – Давай на нейтральной территории. Когда тебе удобно?
Мы встретились тем же вечером в одной грузинской забегаловке. Если это и был какой-то развод, то слишком сложный, поэтому я особо не опасался последствий. «Саныч» производил впечатление очень обеспеченного и следящего за собой деда. На нем была модная фиолетовая кофта, хорошие джинсы, очки в золотой оправе. Седые волосы были аккуратно пострижены по моде и явно не в «Парикмахерской на районе». От деда веяло нишевой парфюмерией. Я представился, хотя было очевидно, что он и так знает про меня достаточно. Дедок сказал, что его зовут Виктор Александрович, но можно по-свойски – Саныч.
- Откуда у Вас фильм? – начал я уже без лишних прелюдий.
- Я над ним работал, - только теперь я заметил, что так отталкивало в этом благопристойном старичке – его рот при разговоре сильно кривило влево, видимо, последствия инсульта.
- Я не помню Вас в титрах? Вы указаны под псевдонимом?
- Нет конечно. – старичок криво улыбнулся. – Я был помощником оператора. Вернее, я подменял основного оператора в нескольких сценах. Потом ушел из этого проекта. Знаешь, времена были непростые, девяностые…
- И что же там происходило?
- Ритуал, - пожал плечами Саныч. – Ритуал, который должен был многое изменить. Ты думаешь, что фильм наполнен символизмом. Я знаю, что думаешь, мне говорили, что ты примерно искал. Но это не просто символизм. Там происходил ритуал, который должен был разбудить разные силы. Не знаю, поменять мир что ли…
Саныч совсем не производил впечатления буйнопомешанного. Кроме того, его слова очень хорошо ложились на то, что я уже знал.
- Так для чего нужен был этот ритуал?
- Я точно не знаю, я же сказал, что ушел из проекта до того, как его завершили. Все определял заказчик.
- Заказчик? То есть у фильма был заказчик?
- Конечно. Ты, по молодости, можешь думать, что все работали за идею и не получили ни копейки. Но на самом деле, каждому тогда отвалили по пятьдесят косых, причем в зелени… Столько тогда трешка стоила в Питере, ну это так, для информации…