[Рая нет] Глава 6 (ч.2)
K-Lit
18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Проект: K-Lit
═════ • ✤ • ═════
Сиюн, покачивая ногой, пробежался глазами по тексту контракта. В пунктах контракта значилось: «Участие в создании следующего альбома», «Процент от доходов с аудиозаписей» и тому подобное. В графе для подписей были вписаны имена постоянных участников группы, а ниже, ровной строкой, стояло его собственное имя. Сиюн бесстрастно скользнул по ним взглядом, вращая в руке шариковую ручку.
«Пианино?»
Участники группы «Регуляры», собравшиеся в офисе агентства, обсуждали концепцию предстоящего выступления. Представитель агентства предложил установить на концертной сцене пианино. Похоже, средства на это нашлись. В отличие от Пак Санвона, который охотно согласился, Чон Иль Ëн смотрел с недовольным видом.
— До концерта осталось совсем немного, о чём вы вообще говорите. Сиюн всё это время репетировал на клавишах.
— Иль Ëн-сси. Мы, конечно, не предлагаем исполнять все композиции на пианино, только несколько песен.
— Если ничего не выйдет, то пусть хоть в сольной части хён Сиюна...
На удивление, Пак Санвон и Кэн, солирующие в споре, объединились для убеждения. Отложив контракт и поднявшись с места, Сиюн подошёл к окну. На дешёвой пластиковой кадке с искусственным цветком, покрытой слоем пыли, всё ещё красовался не снятый ценник. Он провёл пальцем по искусственному лепестку, а затем сдул приставшую пыль. Лишь на месте пальца лепесток остался чистым, без единой пылинки.
— Так и атмосфера на сцене будет лучше, и ощущение конца года появится — разве не здорово?
— О, господин директор проявляет инициативу, давайте воспользуемся этим.
Прислонившись спиной к стене и скрестив руки, Сиюн с улыбкой наблюдал за возбуждёнными спорщиками. Было забавно и немного странно смотреть, как они препираются.
«Как же все они эмоциональны, когда дело касается того, что им действительно небезразлично», — мелькнуло у него в голове.
— А ты как думаешь, хён? — спросил Пак Санвон, и в его взгляде читалось некое ожидание.
Пока все ждали ответа, Сиюн лишь пожал плечами.
— Если хочешь — делай. Разве это так сложно?
— О-о-о, да наш клавишник, охрененно холоден!
«Вот именно. Мне холодно. Очень холодно».
Пока Пак Санвон и Кэн, стуча по столу, ликовали, Чон Иль Ëн с видом полного поражения покачал головой. Сиюн усмехнулся и запустил игру на телефоне.
Среди всеобщей суеты Пак Санвон пристально смотрел на Сиюна. Пока они пели вместе, они были близки, словно влюблённые, но как только песня закончилась, Сиюн вернулся на своё место, оставив его одного в оцепенении от пережитого восторга. Мало того — в его глазах всегда таилась хрупкость, словно он мог внезапно исчезнуть. Эта неуловимая неуверенность, заставлявшая окружающих чувствовать непонятную тревогу и обиду, была тем самым чувством неприкаянности, которое Ан Тэджу и Чан Семи когда-то улавливали в Сиюне.
После ухода Сиюна Пак Санвон, пробежав глазами контракт, стремительно вышел из офиса. Он окликнул Сиюна, идущего по коридору, но тот из-за наушников ничего не слышал. Пак Санвон быстрыми шагами догнал его, развернул за плечо — и глаза его округлились при виде сжатых в кулаки пальцев Сиюна.
— Хён?
— …Ты чего это? До чёртиков напугал.
— Я больше напуган!
— Если ещё раз так схватить и получишь по лицу.
— Почему не подписал контракт?
— А, это…
Сиюн вынул наушники и почесал щёку. Выглядел он почему-то виноватым.
— …Хочу немного подумать.
— О чём тут ещё думать?
— Сначала закончу концерт… Тогда и решу.
— …
Пак Санвон схватил Сиюна за оба плеча, и тот скривился.
— Эй, хватит уже меня бесить. Оставь меня в покое.
— А ты разве не хотел петь?
— …
— Разве не ради музыки ты приехал в Сеул?
— …
— Так почему же в тебе нет никакой жажды? Ты правда этого хочешь?
— …
Сиюн был тем, чей прогресс был виден на каждом вокальном уроке, кто мгновенно усваивал новые техники и методично исправлял ошибки и вредные привычки. Стоило услышать, как он играет на клавишах во время репетиции группы, сразу становилось ясно, что он занимается невероятно много. Но при этом в нём не чувствовалось той особой одержимости, той страсти, что бывает у людей, по-настоящему любящих и жаждущих чего-то. Вернее, она чувствовалась уже не так сильно, как в самом начале.
— Я разберусь сам, не обращай на меня внимания. Лучше сэкономь энергию, что тратишь на меня, и напиши ещё одну песню.
— …Говоришь совсем как последний негодяй. Тому, кто о тебе беспокоится.
— И не беспокойся. Надоело.
— И что это тебе вечно надоедает?
— …Ха-а.
Эта привычка всё находить надоедливым укоренилась в давнем, неосознанном даже им самим, чувстве бессилия. Сиюн провёл языком по внутренней стороне щеки, грубо смял провод от наушников и сунул его в карман кардигана.
Глаза Пак Санвона расширились.
— Что… Что с тобой? Страшно.
— Эй, ты что, возомнил о себе бог знает что, потому что немного учил меня петь?
— …Что?
— Не смей раздавать советы просто так. Кто ты такой, чтобы указывать мне? Ты ничего не знаешь, ты обо мне нихрена не понимаешь! Нет жажды? Ты правда этого хочешь? А тебе-то откуда знать? Лезешь со своим мнением, а сам то ты что понимаешь, а?
— …
Видя окаменевшее лицо Пак Санвона, Сиюн укусил губу, поняв, что перегнул палку. Это не была вина Пак Санвона. Он был прав — Сиюн приехал сюда, потому что хотел заниматься музыкой, хотел выходить на сцену. Это было то, за что он ухватился, разорвав все свои прежние связи.
Но музыка, в отличие от мимолётной радости погружения в неё, не могла стать ни спасением, ни убежищем, ни чем бы то ни было ещё. В тот день, когда он стоял на сцене разогрева на бесплатном концерте, он осознал это, и почва ушла у него из-под ног. Ужасающее отчаяние, что он пережил тогда, перевернуло его повседневность и погребло под ощущением опустошённости от понимания, что все эти годы он гнался лишь за миражом.
— …
— …
Пак Санвон, сдерживая гнев, пристально смотрел на Сиюна. Если бы он думал только о себе, то давно бы уже врезал ему разок-другой, но, глядя на это лицо, он лишь беспомощно усмехнулся, понимая, что не сможет поднять на него руку.
— Ладно. Прости, что болтал лишнее, ничего не зная.
— …
— Я не из вредности, я волновался. Но раз тебе это не нравится, впредь не буду.
— …
— Осторожно добирайся.
— …
Сиюн, глядя на удаляющегося Пак Санвона, со вздохом провёл рукой по лбу.
═════ • ✤ • ═════
— Ну что, наш Сиюн-хён жив-здоров?
Ма Донхве, протягивая тёплую банку молочного чая, уселся на место. Это был столик под зонтом перед магазином, где они часто проводили время с Сиюном.
Когда Ма Донхве сел, Чан Семи с трудом сдержала смех, глядя, как прогнулось сиденье натянутого пластикового стула.
— Говорят, оппa в конце года даёт концерт, в Сеуле. Думаю, сходить, что ли.
— А, точно. Вроде на Рождество.
— В Сочельник.
— А с работой у него как?
— Это я не спрашивала. Говорит, устаёт порядком, но по сравнению с тем, когда он был бездельником, сейчас просто мёд.
— …А тот, другой парень?
— А, не знаю.
Чан Семи не любила открывать банки с напитками — портился маникюр. Она слегка подтолкнула банку молочного чая к Ма Донхве и приказала открыть. Донхве, ворча, открыл крышку.
— А Сиюн-оппа открывал без лишних слов, — надулась она, но реакции не последовало.
Раньше он бы наверняка возмущался: «Вот и попроси хёна открыть!»
И Ма Донхве, и Чан Семи приуныли. Болтовня о Сиюне больше не доставляла удовольствия. Потому что он ясно дал понять, что не вернётся.
— Но… Жизнь в Сеуле, видимо, не сахар.
— Ух ты. У него проблемы?
Ма Донхве достал одну сигарету и зажал её в зубах.
— Нет, не то чтобы что-то конкретное… Но, в общем, да.
Чан Семи вспомнила каминг-аут Сиюна. Сиюна, который любил мужчин, встречался с Ан Тэджу, но потом что-то случилось, и они расстались. Сиюна, который неестественно избегал разговоров о Тэджу, но чьи карие глаза беспомощно наполнялись влагой, когда она всё-таки рассказывала о последних новостях про Тэджу.
Она почти желала, чтобы Ан Тэджу не любил Хан Сиюна по-настоящему. Если бы любил, он бы наверняка разыскал Сиюна, убил или покалечил. Но, оглядываясь назад на все поступки Тэджу после того, как она узнала об их отношениях, к сожалению, они были поступками человека, страстно влюблённого в кого-то.
— Сильно похудел, и с едой у него не очень.
— Ах… хоть бы немного поправился.
— Эй, цыплёнок. Он уехал в чужой город, конечно, ему не сладко там. В Сеуле, знаешь, глаз закроешь — нос отрежут.* Ты думаешь, все такие, как ты?
| ПРИМ. K-LIT: Поговорка часто используется старшим поколением как совет молодым: «Не расслабляйся, мир жесток».
— Я же просил не называть меня цыплёнком.
— У нашего оппы есть стержень, он справится.
Сиюн, разговаривая с Ма Донхве по телефону, говорил, что у него всё хорошо.
«Не волнуйся», «Я счастлив», — говорил он, не зная даже, о чём тот волнуется, говорил, что счастлив, хотя его об этом и не спрашивали. И даже такие редкие звонки в последнее время почти прекратились. Такое чувство, будто он намеренно избегает их. Неужели он пытается окончательно порвать все связи с этим местом?
— Возвращаться… Он не собирается.
— Ага. Сказал твёрдо, что и мысли такой нет.
— Правильно ли это…
— Похоже, он там кости сложит. Я у него несколько раз спрашивала…
— Вы сейчас о Сиюне говорите?
Из опрокинутой банки молочного чая, которую уронила Чан Семи, во все стороны брызнула коричневатая жидкость. Испуганный Ма Донхве подавился табачным дымом, его лицо покраснело, и он закашлялся. Тэджу безмолвно смотрел на них. На нём была чёрная худи, с натянутым капюшоном на голову, и из-под капюшона два зрачка светились леденящей душу пустотой.
— …
Из своей квартиры до дома Сиюна — лёгкой трусцой. Добежать до магазина, который так любил Сиюн, выпить спортивный напиток, дать остыть поту, затем подняться на крышу, убраться там. И вернуться к себе домой. Таков был вечерний ритуал Тэджу, возникший после отъезда Сиюна.
— Кх-кхм, хэнн… кхк…
Поднявшись с места, Ма Донхве дрожащей рукой сжимал и разжимал спинку пластикового стула. Чан Семи, не успев и подумать о том, чтобы поздороваться с Тэджу, спряталась за спину Донхве.
— Продолжайте.
— Э?...
— …И что. Он сказал, что никогда не вернётся?
— …
— Своими устами так сказал?
Тэджу сбросил капюшон, и чёлка упала ему на лоб, разбивая капельки пота. Грудь, пытавшаяся упорядочить дыхание, сильно вздымалась. Он источал простой жар, словно человек, только что закончивший тренировку, так что казалось, будто угроза, исходившая от него мгновением раньше, была иллюзией.
— Ничего, говори спокойно.
— …Хэнним. Он… э-э… в общем… Он живёт хорошо.
Но Ма Донхве, чью истинную суть Тэджу видел насквозь и сам не понимал, что говорит. Если вскроется, что он помог Сиюну сбежать, его убьют, и он не посмеет пикнуть. Разве не он сам был приставлен к Сиюну Тэджу с приказом хорошо следить за ним после смерти Хвана?
Когда Тэджу сделал шаг вперёд, Ма Донхве отшатнулся назад. Ошеломлённый Тэджу фыркнул коротким смешком.
— Эй, я что, съем тебя? Говори же.
Он скользнул взглядом по макушке Чан Семи, видневшейся из-за плеча Донхве.
— Эй, ты там, мисс Чан.
— …
— Откуда ты знаешь, где находится Хан Сиюн?
— …
Лицо Чан Семи побелело. Внутри их круга было условлено, что Сиюн в Америке. Она была единственной, кто знал о его возвращении в Корею в этом году. Она и помыслить не могла, что его контакты с Ма Донхве вскроются.
Её взгляд метнулся к Тэджу, чьи глаза снова перешли на Донхве.
— А ты, похоже, знаешь номер его телефона.
— …
Ма Донхве прошиб холодный пот. Теперь оставалось лишь быть запытанным, разрубленным на куски и тайно захороненным в горах или, замурованным цементом в бочке, сброшенным в море. Тэджу, столкнувший их, беззаботно потягивавших напитки из банок и болтавших, напротив, сделал обиженное лицо.
— Значит, вы все знали, а один я был в неведении.
— …
— Верно?
— …
— Почему молчите?
Он не мог не знать, что Ма Донхве поддерживает связь с Хан Сиюном. Просто он ждал, считая, что время ещё не пришло.
— Отвечай. Да или нет.
— …
Тэджу, пристально глядя в глаза Ма Донхве, ткнул его несколько раз в грудь. Под твёрдыми и острыми, как сталь, пальцами его грузное тело съёжилось, и он крепко сжал губы, боясь, что любое слово разозлит Тэджу ещё сильнее.
— Тебе лучше ответить. Я правда скоро выйду из себя.
— Д-да, Хэнним, всё верно.
— Что верно?
— Что мы… с Сиюн-эном… поддерживаем связь.
— …
В тот миг, когда он услышал имя Сиюна, Тэджу, собиравшийся что-то ещё сказать, замолк. В ледяном молчании перед глазами Ма Донхве пронеслись самые чудовищные картины.
— В ближайшее время… нам надо поговорить с глазу на глаз. С обоими.
От прикосновения руки Тэджу, похлопавшей его по плечу, Ма Донхве дёрнулся и даже издал испуганный звук. Когда Тэджу зашёл внутрь магазина, Чан Семи разрыдалась.
— Эй… Цыплёнок, нам конец, правда, у-у-у…
— Не реви, дура. Нервы и так сдают. Чёрт возьми…
— …Теперь я понимаю, почему Хан Сиюн сбежал. Нас тоже прикончат?
— С ума сошла? Если попадёмся, то вообще не будет шанса на исправление… Лучше всего просто не перечить Хэниму и вести себя смирно.
Чан Семи, искоса поглядывая на дверь магазина, куда зашёл Тэджу, дрожащей рукой вытирала глаза.
═════ • ✤ • ═════
— У меня есть кое-что для тебя. Подожди, принесу.
— Зачем беспокоиться? Я сам могу зайти и забрать.
На седьмом этаже, где располагался отдел по тяжким преступлениям, Хёнджун, отвечая на лёгкие кивки сотрудников, вошёл в кабинет Ян Сонджуна.
Тот протянул ему USB-накопитель, который достал из ящика стола.
— Держи. То, что брал в прошлый раз. Всё собирался вернуть, но постоянно забывал.
— Вы могли бы не возвращать и пользоваться им.
— Да нет, это же твоя вещь, как я могу. Ладно, я схожу за кофе из автомата.
Пока Ян Сонджун искал монетки в пиджаке, небрежно наброшенном на офисное кресло, Хёнджун рассеянно скользнул взглядом по столу. Несколько стопок документов и картонных коробок были беспорядочно навалены так высоко, что, сидя за столом, Сонджун, наверное, не был бы виден. Хёнджун, собиравшийся уже с усмешкой отвернуться, вдруг резко, почти выхватывая, схватил файл, лежавший на захламлённом столе.
— Это… Кто это?
Возможно, ему просто показалось. Он очень на это надеялся. Но забыть это лицо было невозможно.
— А, это. Есть такой… Ан Тэджу, многообещающий громила.
Одного лишь имени Ан Тэджу было достаточно, чтобы кровь отхлынула от лица Хёнджуна. Он бы всю жизнь хотел прожить, ни разу его не встретив, но даже фотография в файле с невероятной силой приковала его взгляд, мимо которого было невозможно пройти. Хёнджун, стиснув зубы, начал листать файл.
— JM знаешь? Ан Тэджу, Чо Дэ Сик, Чхве Муён, Но Хёнгван… Эти парни были под началом Ку Джэ Мёна… Сейчас у Ан Тэджу самые высокие шансы стать новым Джэ Мёном, боссом.
— …Вы говорите о том самом JM, о котором я знаю?
— Угу. О том самом JM, о котором знают все копы.
— …
Общеизвестно, что члены организованных преступных группировок отбирают школьных задир из средних и старших классов или учеников, умеющих драться, и воспитывают их как подручных. Юные ученики думают, что они члены группировки, но большинство из них используют как расходный материал — «щиты» на передовой, «поглотители пуль», принимающие наказание за старших, — а потом выбрасывают.
Ан Тэджу, прославившийся ещё со старшей школы, тоже думал, что просто вступит в банду и сможет там подраться всласть. Но JM... Он знал, что тот парень жестокий и упёртый, но не думал, что до такой степени.
— Не стоит слишком полагаться на ребят из JM. В конце концов, другие парни всё равно будут пытаться подняться, так что иногда даже лучше, когда эти псы держат оборону. Каждый раз начинать всё заново — тоже проблема.
Когда крупная банда распадается, мелкие группировки под ней начинают буйствовать, и с ними сложнее справиться, потому что они меньше опасаются властей. Более того, каждый раз, когда иерархия между бандами меняется, приходится заново начинать процесс профилирования, что не очень продуктивно и требует двойных затрат времени и труда. Гораздо выгоднее и для их экосистемы, и для нас, чтобы крупная банда сохраняла свои позиции.
— Не знаю, потому ли что JM такая большая, но они не мелочатся, запугивая мелких торговцев. И их развлекательное агентство довольно чистое для бандитской конторы.
— …
— Я уж думал, стиль Ку Джэ Мёна изменился, но оказалось, нет. С тех пор как Ан Тэджу взял на себя основные дела, JM странно притихла. Такое ощущение, что он ведёт себя осторожнее и наводит порядок.
— …
— JM, действующая по всей стране, с высокой вероятностью была замешана в международных преступлениях, таких как торговля людьми и подделка документов. Чем крупнее организация, тем больше у неё амбиций по выходу на международную арену, поэтому имеет смысл развивать это развлекательное направление, — с досадой заметил Ян Сонджун, — ходили слухи, что Ан Тэджу часто ездит в Японию, Гонконг и Россию. И то, что он ведёт дела с якудза, было не просто слухом.
— Понятно, почему Ку Джэ Мён так его опекал. Парень умный.
— …
— Внешность — чистый головорез, а по сути — бизнесмен, вот что он такое.
Ян Сонджун постучал указательным пальцем по виску.
Ан Тэджу никогда не был импульсивным и не действовал спонтанно. Анализ его стиля управления, характера основных операций, принадлежащей ему недвижимости и кадровой политики приводил к одному и тому же выводу. Ан Тэджу выстраивал строгую логику и готовил основу согласно своим стандартам, прежде чем действовать. Изначально его образ мышления был бесчеловечно совершенен, но если и появлялись какие-то следы, за которые можно было зацепиться, он сам предвидел их и безжалостно уничтожал.
— Эх, когда читаешь его дело, иногда аж передёргивает. Такое чувство, будто кто-то смотрит через плечо.
Ян Сонджун оглянулся, словно и правда кто-то там был, а затем, видимо, смутившись из-за отсутствия реакции Хёнджуна, рассмеялся. Хёнджун не смеялся, потому что хорошо понимал, о каком «холодке» тот говорил.
— Если этот парень станет председателем, с JM будет действительно сложно справиться...
— Прокурор, борющийся с бандитами, и вдруг так сомневается?
Раньше можно было арестовать и приговорить к реальному сроку просто за принадлежность к банде, независимо от одобрения закона. Но с тех пор как судебная власть стала соблюдать систему, тенденция такова, что если они специально не нарушают закон, тронуть их особенно не за что.
— Кстати, разве он не из Намхэ? У тебя там нет знакомых?
— ...Не то чтобы я оттуда.
Хёнджун отрицал Намхэ, который был почти что его родным городом. Он полностью перестал бывать в том городе, одно воспоминание о котором было мучительным. Он хотел отрицать, что родился, вырос и провёл там свои школьные годы. И в центре всего этого был Ан Тэджу.
— …
Хёнджун, поправив очки, снова принялся листать файл. На фото Ан Тэджу в элегантном костюме, с лёгким наклоном головы, держит во рту сигарету. Выражение лица несравненно холоднее, чем в школьные годы. Если тогда он походил на дикого зверя, бушующего одной лишь горячностью и инстинктами, то сейчас он выглядел как зрелый взрослый, обладающий холодной рассудительностью и способностью держать эти инстинкты под строгим контролем.
— Чхве Муён, Но Хёнгван…Эти ребята выглядят так, будто на их лицах написано «бандиты».
Пробежав глазами фотографию Ку Джэ Мёна с тяжёлым и пронзительным взглядом, Хёнджун перевернул страницу и усмехнулся с презрением. Собираясь закрыть папку, он вдруг остановился и снова открыл страницу, которую только что пролистал.
<Хан Сиюн> 31 год. Внутренний директор JM.ent. В настоящее время — начальник управления менеджмента JM.ent.
— …
Сиюн, которого он никогда не видел в костюме, с аккуратно зачесанными волосами, стоял, скрестив руки на груди.
Он с циничной улыбкой смотрел куда-то, и взгляд его был острым. Это лицо ни капли не было похоже на того, кого он знал, — ни тени невинности, лишь жестокость, витающая вокруг, словно это был другой человек.
Что-то ударило в грудь Хёнджуна и стремительно провалилось вниз, к самым ступням. Ян Сонджун, неспешно разбиравший стол, наклонил голову, попав в поле зрения Хёнджуна.
— Что такое, что случилось? А-а, Хан Сиюн?
— …
— Правая рука Ан Тэджу. Тот, кто был с Ан Тэджу со времен «Хоннамсо»*, плечом к плечу. Привез его с собой, когда перебрался в Пусан.
| ПРИМ. K-LIT: Хоннамсо (Hongnamso-ro / 홍남소로) Это название улицы в Южной Корее. Слово «ро» (로) как раз и означает «улица» или «проспект». «Хоннамсо-ро» находится в уезде Хонсон, провинции Чхунчхон-Намдо.
— …
Ян Сонджун, как истинный эксперт по организованной преступности, быстро и бесстрастно выдавал информацию. Костяшки пальцев Хёнджуна, державшего папку, побелели.
— Этого типа надо бы прижать, но говорят, в Пусане его вообще не видно. Говорят, он мастерски владеет ножом.
— …
Так вот чем была та соринка, что мутила душу. Теперь, кажется, он понимал. И почему Сиюну было неловко посещать прокуратуру, и татуировка на его спине.
В тот день, когда его жестоко избили и он сидел, сгорбившись, у его дома, он растерялся, не понимая, откуда тот знал его адрес, который он никому не сообщал. Именно поэтому он так долго стоял, выйдя из лифта…
Значит, Сиюн, которого он видел, когда был пьян в стельку, не был видением или сном.
И визитка развлекательного агентства в его бумажнике определённо была получена в Сеуле. Он часто получал визитки от скаутов возле школы, так что тот мужчина, что прикрыл нелегала в закусочной… Должно быть, это был Сиюн. Он точно взял тогда его бумажник.
— …
— С Ан Тэджу… Плечом к плечу, говорите?
Хёнджун с трудом выдавил из себя голос. Ян Сонджун кивнул и сделал взглядом жест «пошли». Сделав несколько шагов через силу, Хёнджун обернулся к папке и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
═════ • ✤ • ═════
Клавиши пианино обладают иной, более весомой тяжестью, чем клавиши синтезатора. «Песня Сольвейг» перетекла в «Сказку из рая». Напевая детскую песенку, Сиюн вспоминал прошлое.
Ученик начальной школы с огромным рюкзаком, закрывающим всю спину, входит в неотапливаемую кладовку; вечер девятилетнего мальчика, записывающего список желаемых блюд в конце своего дневника; тот день из детства, когда он прятался среди вещей в шкафу и звал маму.
— …
Это была (фортепианная академия) музыкальная школа тёти Син Ёджи. Когда та узнала, что ему предстоит играть на пианино на концерте в конце года, она договорилась с тётей, и он мог приходить и репетировать в любое время без оплаты. Это была крошечная комната для занятий, куда едва помещалось одно пианино.
— …
С тех пор как он сбежал из Пусана и до сегодняшнего дня, он бежал без остановки, но так и не смог найти удовольствия в самом беге. Он думал, что дело в неверном направлении. Полагал, что если исправить его, всё наладится. Но нет. Теперь даже причина, по которой он хотел бежать, и его желания испарились, оставив после себя лишь слабый, бесформенный след.
Другие люди здорово проживали свои жизни, гнались за мечтами, их дни были полны энергии. Даже те, у кого не было мечты как таковой, казалось, жили хорошо. Почему же он, имевший всё, что хотел, чувствовал себя таким пустым? Как заполнить эту отвратительную, гнетущую пустоту?
— …
Ему хотелось принять таблеток. Чёртов Ккольтуги не брал трубку, хотя он звонил десятки раз на дню. Сиюн нервно тряс ногой. Эта привычка появилась, когда он бросал таблетки. Когда внезапно накатывало напряжение, кончики пальцев немели, в животе слегка сосало, а холодный пот струился по спине, это состояние накладывалось на похожее опьянение от таблеток, и ему казалось, что он сейчас умрёт.
Был один мужчина, который терпеть не мог, когда он тряс ногой — то ли потому, что это напоминало ему о времени, когда Сиюн сидел на таблетках, то ли потому, что боялся, как бы он не вернулся к ним.
Сиюн горько усмехнулся и закрыл ноты.
Он вышел из музыкальной школы и направился в студию. Резкий, пронизывающий ветер заставил его застегнуть пальто и ускорить шаг. Так прошёл один из ноябрьских дней, канун зимы. Под подошвами кроссовок хрустели поблёкшие листья, а в руках пластиковый пакет шуршал и источал аппетитный аромат.
Казалось, Хёнджун был очень занят. На сообщения не отвечал, на оставленные звонки — тоже. В будни они не виделись, поэтому всегда созванивались, но, видимо, теперь и это стало невозможно.
«Надо будет завтра зайти к нему», — подумал он.
— Хён, вы пришли.
Когда Сиюн открыл дверь студии, Пак Санвон, сидевший среди разнообразной звуковой аппаратуры и компьютеров, снял наушники и поздоровался. Сиюн слегка опустил глаза и кивнул.
— …Привет.
— Пахнет чем-то вкусным. Что это?
— На перекрёстке продавали цыплёнка на гриле. Выглядело аппетитно.
— Я пропустил обед, как раз кстати.
— Разве дело, которым ты занят, настолько велико, что можно пропускать приёмы пищи?
— Дело и вправду великое.
Пак Санвон развернул на столе пакет из метро, лежавший на колонках. Когда он открыл картонную коробку, взору предстал золотистый, соблазнительный цыплёнок. Сиюн молча принял куриную ножку, протянутую Санвоном, и начал жевать. Тот усмехнулся.
— Так вот как вы извиняетесь?
— Можно было просто сказать «прости», зачем было покупать всё это.
— …Это не поэтому, придурок.
Сиюн, уколовшись, сдавленно кашлянул, и Санвон протянул ему влажную салфетку. Они моментально расправились с целой курицей и прибрались. Сиюн выкурил сигарету, сел за клавиши и начал петь, аккомпанируя себе без помощи Санвона. Раньше ему было очень трудно играть и петь одновременно, но теперь он мог контролировать динамику мелодии и естественно вести её поток.
— Вы так много репетировали. Хён, вы просто монстр.
— Думаешь, теперь нормально?
— Да, вы уже готовы выйти на сцену.
Вернувшись домой, Сиюн столкнулся с Чон Иль Ëном, который суетливо собирал вещи. Тот даже напевал что-то себе под нос, сказав, что едет на родину. Сиюн, уставившись на свёрток с хурмой и чемодан в прихожей, сглотнул.
— Чон Иль Ëн, а твой ужин?
— Схвачу гамбургер на Сеульском вокзале. Ты тоже не голодай.
— Хорошо.
— Скачал приложение доставки? Закажи что-нибудь. И не питайся в convenience store* как попало.
| ПРИМ. K-LIT: Convenience store — «круглосуточный магазин» или «магазин у дома».
— Ладно, мамаша.
Поскольку тащить чемодан по узким извилистым переулкам было бы трудно, Сиюн проводил его до остановки. Чон Иль Ëн, сев в автобус, был возбуждён, как ребёнок перед пикником. Каково это — возвращаться домой? Иметь семью, которая ждёт? Сиюн дождался, пока автобус с Иль Ëном не скрылся из виду, и лишь тогда тронулся с места.
═════ • ✤ • ═════
Глава 6 (ч.3)