[Рая нет] Глава 6 (ч.3)
K-Lit
18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Проект: K-Lit
═════ • ✤ • ═════
Поворачивая в переулок, он вспомнил отца, который сейчас, наверное, в Америке. Дней, когда он жил с отцом, было меньше, чем тех, что он провёл, брошенный в домах родственников. По мере того как копилась обида от отношения к нему как к обузе, он ненавидел и винил отца, но иногда вспоминал о нём. Возникало желание связаться с ним первым, но он не решался, не зная, что сказать. Расспрашивать о жизни после того, как их связь как отца и сына была разорвана, казалось нелепым.
Сиюн зашёл в магазин и купил гамбургер и колу. Возможно, потому что Чон Иль Ëн упомянул гамбургер, он выбрал это без раздумий. Едва вернувшись домой, он включил все лампы дневного света — в гостиной, комнате Иль Ëна, ванной, на балконе, в прихожей.
В тишине горели только лампы накаливания, и от их тусклого света можно было сойти с ума. Он стоял посреди своей комнаты, покусывая губы, затем включил музыку.
Забыв даже о мысли поужинать и безостановочно куря, Сиюн включил общий компьютер. Пока фильм загружался, он безучастно уставился в угол стола. Грудь сжалась от тяжёлого, мутного дыма, и вскоре им овладела глубокая тоска. Он отчаянно хотел принять таблетки.
— Ах…блять, почему не берёшь трубку? Ёбаный долбоёб Ккольтуги, хочешь, чтобы тебе морду набили?
Швырнув телефон, Сиюн решил сам раздобыть таблетки. Он сосредоточенно искал сайты с зарубежными поставками, но грубый стук во входную дверь заставил его вздрогнуть и в панике закрыть вкладку браузера.
Проверив глазок, он увидел Хёнджуна. Сиюн, у которого засияли глаза и округлились от удивления, не спрашивая, отщёлкнул замок. В тот миг, когда ручка повернулась, дверь резко распахнулась, и что-то вместе с ней ворвалось внутрь.
— ... Ай, До Хёнджун!
— ...
Хёнджун молча смотрел на Сиюна сверху вниз. Его ледяное, холодное лицо заставило сердце Сиюна упасть.
— Тебе нечего мне сказать?
— ...Что?
Хёнджун грубо отшвырнул Сиюна к стене в прихожей. Его взбешённый вид — так непохожий на всегда сдержанного — заставил Сиюна почувствовать тревогу, прежде чем он даже успел осознать боль в спине.
— Эй... Мне больно, что ты делаешь?
— Я спросил, не хочешь ли ты что-то сказать.
— ...Сказать? Это ты не выходил на связь несколько дней, даже не звонил...
— ...
— Почему... Из-за чего ты так?
Тот Хёнджун, который, услышав, что без улыбки он выглядит сердитым, старался как можно чаще улыбаться Сиюну... Сейчас Сиюн не мог вспомнить ни одной его улыбки.
— Зачем ты... приехал из Пусана?
— Что?
— Мой дом что, помечен кровью и дерьмом?
— ...
Хёнджун был на грани, словно взрывчатка перед детонацией. Он был в смятении, сдерживая и подавляя нечто, что рвалось наружу. Сиюн сначала схватил его за запястье. Ему нужно было самому выяснить, что именно знает До Хёнджун, как он узнал и как далеко простирается его знание. Только тогда он мог что-то придумать — оправдание или что-то ещё.
— ...Давай... давай сначала успокоимся.
— ...По-моему, это тебе стоит успокоиться больше, чем мне.
— ...
— Твои руки сейчас дрожат не по-детски.
— ...
— Что…
— ...
Сиюн убрал одну руку и сжал кулак. Даже его кулак заметно дрожал, и на это было больно смотреть. Хёнджун с усмешкой перевёл взгляд с Сиюна на его кулак.
— ...Какой у тебя был расчёт?
— ...
— Ты знал, что я прокурор, и специально ко мне подобрался?
— ...
— Решил, что если подружишься до определённой степени, переспишь... то сможешь получить что нужно?.. Так что ли?
— ...
— Ч... Что? О чём ты вообще? Всё не так!
— ...
— Всё не так!
Втащив Сиюна за руку в квартиру и распахнув первую попавшуюся дверь, Хёнджун внезапно обессилел при виде расставленных там музыкальных инструментов. Выходит, пока он страдал, будучи дважды преданным своей первой любовью, Сиюн, оказывается, спокойно и с удовольствием занимался своими делами.
— Ай, До Хёнджун...!
Хёнджун швырнул Сиюна на кровать, навалился сверху и сорвал пряжку ремня. Сиюн, сопротивляясь, в ответ инстинктивно запустил в него кулаком. У него был вид даже более шокированный, чем у Хёнджуна. Тот, вытерев тыльной стороной ладони кровь с губ, рассмеялся с видом полного изумления.
— ...Так спешишь, что кулак опережает слова?
— ...
— Ты и вправду бандит, да?
— ...
— ... Хан Сиюн, состоишь в JM, и должность у тебя солидная, да?
— ...
— Говорят, ты так здорово орудуешь ножом.
— ...Хёнджун-а. Как ты... Дай мне сказать.
— С каких это пор ты людей убиваешь, а? Этот паршивый...
— …
— ...Ан Тэджу... сволочь.
— …
Сиюн застыл, словно поражённый молнией, забыв дышать и лишь моргая. Именно этого он и боялся. Боялся, что До Хёнджун в конце концов узнает о существовании Ан Тэджу, что из-за его связи с Тэджу он снова получит рану.
— ...Я... я всё объясню.
— Не нужно.
Хёнджун хотел, чтобы его поняли. Поняли, что он годами страдал по одному человеку, и из-за этого изменился ландшафт его жизни. Поняли его усталость от того, что он до сих пор не может отрезать путы старой привязанности, что мешает ему двигаться вперёд.
— А ты знаешь, каково мне было... после того, как ты ушёл?
— ...
— Каждый день в той дерьмовой тюрьме я один...
— ...
— …Затыкая уши, чтобы не слышать голос, твердящий, что меня снова бросили... боролся, говоря «нет»... что это не так...
После выхода из исправительного учреждения для несовершеннолетних, Хёнджун изо всех сил старался доказать свою полезность приёмным родителям, которые относились к нему как к пустому месту. Судебный экзамен был для Хёнджуна не просто испытанием, а вопросом жизни и смерти. Это были его последние судорожные попытки умолять: «Не отказывайтесь от меня».
Это была его последняя ставка, потому что он не хотел, чтобы приёмные родители поступили с ним так же, как поступили сверстники, для которых он исчез, бросив школу, и как поступил тот юноша, которого он любил больше всех, — тоже исчезнув.
Поднимаясь по старым ступеням в академии в Норянчжине, когда стопки заданий от пола до высоты стола грозили рухнуть, когда он перебивался дешёвой едой, — каждый раз он вспоминал Сиюна. На кодексы капала кровь из носа, сорваны были межпозвонковые диски. Из-за передозировки стимуляторов его сердце могло остановиться. Были дни, когда в глазах темнело и он ничего не видел. И тогда он тоже думал о Сиюне.
Образ Сиюна, яркий, будто прорвавшийся сквозь толщу памяти, со временем постепенно тускнел. И когда они почти исчезли, ярость, кипевшая в глубине его души,
стала разъедать Хёнджуна.
Только тогда он наконец начал винить Сиюна. «Где ты был и что делал, пока я изо всех сил пытался расправить смятый, как комок бумаги, пласт своей жизни? Ты, который довёл меня до этого, а затем безответственно исчез — неужели ты тот самый человек, которого я любил? И что значили все те слёзы и улыбки, что ты мне показывал?»
И всё же до самого конца он цеплялся за Сиюна. Убеждал себя, что мы были слишком молоды, чтобы справиться с той ситуацией, по-дурацки твердил, что Хан Сиюн никогда бы так с ним не поступил... до самой их встречи... каждый день.
— Ах!...
Упрямые руки сорвали с Сиюна рубашку, волосы растрепались. Хёнджун с безумным, расфокусированным взглядом был не в себе.
— По крайней мере... хотя бы не с этим ублюдком.
— ...
— Где ты шлялся и что ты делал...
— До Хёнджун, дай мне сказать, ладно?
— ...Только не с ним... Ты...
— ...
— Как ты мог...
— ...
— ... так поступить со мной, Сиюн-а...
<<Кап…>>
Одна слеза, скатившаяся по щеке Хёнджуна, упала на щёку Сиюна. Сдавленно всхлипнув, Сиюн прикрыл его лицо руками. Он вытирал мокрую кожу большими пальцами, казалось, влага сочилась из самой кожи.
Хёнджун заново, в мельчайших деталях, переживал всю гамму чувств, которые он испытал из-за Сиюна в те дни, будучи птицей, запертой в тюрьме под названием «прошлое».
— ...Всё не так, как ты думаешь.
— ...
— Я... не хотел тебя обманывать.
— Да? Тогда какие у тебя отношения с Ан Тэджу?
— ...
Хёнджун с грустной улыбкой погладил обнажённую грудь Сиюна. Леденящая до дрожи температура его тела заставила Сиюна покрыться мурашками.
— Просто напарники?
— ...
— ...Нет, ведь так? Ты переспал с этим ублюдком? Давно это было, у вас.
— ...
— Видишь, даже не можешь ответить.
Уголки рта Хёнджуна, издававшего сдавленные звуки, опустились, словно он плакал. Его лицо расплывалось, как размытая краска. Сиюн хотел развеять недоразумение, но не было ничего, что можно было бы назвать недоразумением. Всё было правдой: он вломился в его дом, он был гангстером, он спал с Тэджу. Сквозь стиснутые, перекошенные губы Сиюна прорвался плач.
— Хёнджун-а...
— ...
— ...Про... Прости.
Хёнджун покачал головой. С видом человека, который не может и не хочет верить.
— ...Ты должен был сказать «нет».
— ...
— ...Сказать, что мы ничего друг для друга не значим, что мы никогда не спали вместе... Так... ты должен был сказать.
— …Хёнджун-а.
— Ты и вправду не изменился с тех пор...
— ...
— ...Совершенно не умеешь лгать, когда это необходимо… даже самую малость.
Кончики бровей Сиюна опустились. Он, сам не в силах сдержать рыданий, вытирал щёки Хёнджуна. Хёнджун крепко схватил блуждающую в воздухе руку Сиюна, оставляющую мокрые следы, затем на тыльной стороне ладони написал и прижал к ней губы: «Ты мне нравишься, Хан Сиюн. Я люблю тебя, Сиюн-а», — его поцелуй и в этот момент говорил именно это.
— …..
Хёнджун смотрел на Сиюна печальными глазами. Он боялся снова полюбить его. Половину своей жизни он прожил не человеком, а птицей, чтобы просто выжить. И только сейчас он начал чувствовать, что его жизнь возвращается к чему-то обычному.
Ради Сиюна он даже решился отказаться от того, что с трудом приобрёл. Он оставил для него место в своём будущем, каким бы неопределённым оно ни было. А Сиюн тем временем разрывал его на части. Возвращал его в те дни, когда он был не просто разорван, а жил, едва дыша. И всё же...
— ...И всё же... я не могу тебя ненавидеть, Хан Сиюн.
— ...
— Даже в этот момент ты так прекрасен... что моё сердце, кажется, разбивается.
— ...
— Любя тебя, я всегда был несчастен.
— ...
— И я больше не хочу быть несчастным...
Хёнджун не смог продолжать. Сиюн с горькой болью закрыл глаза, слыша, как его голос прерывается от чистых слёз.
Хёнджун, долго давивший на запястье Сиюна и затаивший дыхание, наконец, поднялся. Пошатываясь, он вышел в прихожую и усталым взглядом уставился на Сиюна, который в панике бросился за ним.
— ...Не нужно выходить.
— ...
— Не звони... больше.
— ...До Хёнджун...
— ...Лучше бы нам больше никогда не пересекаться.
— Хёнджун-а, не делай так. Дай мне сказать!...
Дверь распахнулась, и он исчез. Когда Сиюн, натянув кроссовки на босу ногу, сбежал по лестнице, его Granger уже выезжал из переулка.
— ...Хёнджун-а...
Сиюн бессмысленно прошептал его имя. Он даже не мог вытереть безостановочные слёзы.
═════ • ✤ • ═════
Пульс бешено колотился, в глазах кружилось. Пустой флакон с никотиновой жидкостью выскользнул из руки и покатился по полу. Сиюн выдыхал прерывистые, тяжёлые вздохи, вырывавшиеся из груди.
— Ха-а... Ха-а...
Стоило закрыть глаза, как перед ним возникало искажённое болью лицо Хёнджуна. В тот день, после того как Хёнджун ушёл, Сиюн свернулся калачиком на кровати и плакал очень долго. Если бы слёзы могли заменить извинения, он пролил их достаточно, чтобы тот, возможно, сказал бы: «Всё в порядке». Но когда из его уст прозвучало имя Тэджу, ему захотелось умереть.
Хёнджун был для Сиюна человеком, причинявшим боль и вызывавшим щемящую жалость — по-другому, чем Тэджу. Тот, кто, сидя за решёткой с измождённым лицом, всё же беспокоился о нём. Та хрупкая стойкость, что, казалось, могла рассыпаться от дуновения ветра.
«Хёнджун-а. Ты тогда был таким худым, что свободная тюремная роба висела на тебе, и лопатки выпирали углами. Каждый раз, видя тебя не в школьной форме, а в этой одежде, я ужасно боялся и злился из-за того, что со мной ничего не случилось.
Я... Хёнджун-а, я правда хотел, чтобы у нас всё получилось. Встретив тебя снова, я хотел неспешно сделать всё то, чего мы не могли позволить себе тогда — из-за страхов, взглядов взрослых и равнодушия мира, что преследовали нас в юности. Поэтому я разыскал тебя. Если бы рядом с тобой был кто-то, я согласился бы остаться другом. Если бы ты был один, и если бы ты позволил... я хотел снова стать твоим возлюбленным... Я так сильно обрадовался нашей встрече.»
<<...!...>>
В этот момент с оглушительным грохотом дверь в спальню у изголовья кровати распахнулась, и внутрь ворвалась чёрная тень. Она медленно оглядела каждый угол комнаты, затем наклонилась к Сиюну и, пошатываясь, скрылась в стене. Сиюн, побледнев, зажал рот рукой.
— Чт... Что это?! Чёрт... у-у-у...
Страшно...
Бормоча, как безумный, Сиюн взобрался на кровать и натянул одеяло с головы до ног. Ему казалось, что если рука или нога высунется наружу, то та жуткая тень начнёт их ощупывать.
Учащённо дыша, он дрожащей рукой нащупал экран телефона. Ему хотелось попросить кого-нибудь приехать и побыть с ним.
Чон Иль Ëн, который взял отгул впридачу к выходным, наверное, сейчас в Хончхоне с девушкой.
Пак Санвон... Он испытывает к нему симпатию. Если бы он дал хоть малейший намёк, ему было бы трудно совладать со своими чувствами.
Син Ёджи сказала, что занимается с друзьями. Сиюн крепко зажмурился и сжался в комок. То, что он до сих пор способен на такие размышления, возможно, означало, что страх немного отступил.
Когда он открыл глаза, уже смеркалось. Едва поднявшись с кровати, Сиюн бросился в ванную и схватился за унитаз. После нескольких приступов рвоты желтоватым желудочным соком он шлёпнул себя по исхудавшей щеке, отражавшейся в зеркале.
═════ • ✤ • ═════
— Эй, пососи как следует... Чёрт возьми.
— Я стараюсь.
Сиюн схватил Джэка за волосы и потряс его. Джэк был парнем, с которым он встретился через приложение. С членом во рту он тупо уставился на банку Red Bull на прикроватной тумбочке. На старом телевизоре показывали дешёвое порно, а из соседней комнаты доносились крики спящих вместе мужчины и женщины.
— Кх-кх... Похоже, вам, ребята, чертовски весело... Уже... который раз.
— Хён, у меня не встаёт... Сосредоточься.
— Кончай... Просто вставь его тогда.
Было время, когда он хотел онеметь. Тогда он ненавидел себя за то, как трепетал при каждом прикосновении горячих рук Тэджу, полных желания к нему. Но сейчас он хотел, чтобы все его чувства обострились до предела и разорвали бесконечную плоть бога смерти на куски.
Даже пока пальцы Джэка ласкали его внизу, Сиюн ничего не чувствовал, словно страдал анестезией. Он попытался мастурбировать, схватив свой член, но, не добившись облегчения, выругался. Джэк сосредоточенно работал ртом над его членом до красноты, но даже это было тщетно.
— Хён, может, попробуем втроём?
— ...Нет... Не в моём вкусе... И с чего я тебе «хён»?... Мы же ещё не знаем, кто старше... блять, да ты выглядишь как папаша...
Сиюн, лежавший на сложенных подушках, вяло потянул сигарету. Джэк многозначительно усмехнулся, пощипывая сосок Сиюна. Сиюн, у которого покраснели глаза, выдохнул и указал на банку Red Bull. Его сердце бешено колотилось с самого начала.
— Но ты... что-то подмешал?...
— Ничего не подмешивал. Давайте втроём, не отказывайтесь. Небо и земля по сравнению с парой.
— ...Говорю же, не хочу, сволочь...
Хотя он и огрызался, Сиюн снова и снова падал в бездонную пропасть. Головокружение от этого падения превращалось в неприятное удовольствие, щекочущее низ живота. Клетки его тела вздыбились до болезненной чувствительности, кожа, касавшаяся матраса, горела. Сиюн, тяжело дыша, уставился на Джэка.
— Ха. блять... Похоже, это с примесью... Не «виагрa»?
— Эй, да нет же.
— ...Ха-а... Но похоже... М-м-м...
Медленно перевернувшись на живот, Сиюн начал тереться членом о подушку. Головка болела от трения о жёсткую простыню, и он скривился, как грубая рука сзади схватила его за талию. Возбуждённый член другого мужчины покачивался у него перед глазами.
— Ха-а... Что это.
Сиюн попытался вспомнить момент, когда вошёл в номер. Когда Джэк, закончив душ, вышел из ванной и обнял его, кроме бога смерти, никого не было. Если тот не прятался в ванной заранее, значит, он подкрался, выждав, пока Сиюн опьянеет от наркотиков.
— ...Я же сказал... не буду... Чёртов ублюдок...
Ярость поднималась к макушке, но слова выходили медленными и тягучими. Он слышал смех сообщников, радующихся, что всё идёт по плану, и Сиюн, с членом незнакомца внутри, двигался в его ритме и сосал член Джэка.
— ...Что... м-м-м... Не уберёте?..
— ...Ха-а, это только для нас, не волнуйся.
В какой-то момент Джэк начал снимать на маленькую камеру. В воображении Сиюн выхватывал её, швырял в стену и разбивал их обоих в кровь, но в реальности Сиюн лишь обмяк, уткнулся лицом в подушку и рухнул.
— Вы... блять... м-м-м, если бы Ан Тэджу увидел... ха-а... он бы вас реально прикончил...
— Знаешь, как мне повезло, что всё с Ан Тэджу кончилось... — бормотал Сиюн бессвязные слова, беспомощно покачиваясь.
Джэк просунул руку ему под мышку, оттащил на середину кровати и уложил, а Сиюн, прислонив затылок к его паху, мутно и тяжело дышал.
Мужчина сзади раздвинул его ноги, втиснувшись между бёдер. Когда он втолкнул в него свой член, Сиюн скривился. По сравнению с Тэджу, это был даже не полноценный член, но из-за действия наркотиков даже тупое вторжение ощущалось невыносимо интенсивным.
— М-м-м, не надо... блять...
— ...Ха, выражение лица просто отпадное, ублюдок.
Сиюн, словно утопающий, беспомощно заморгал, думая лишь о том, как бы вырваться и разнести в клочья эту блятскую камеру. Его ослабевшие руки не могли подняться, лишь бессильно шлёпались на матрас.
— А, давайте немного передохнём.
— Ага. Похоже, он уже кончил.
Пока двое мужчин в одних трусах сидели лицом к лицу у тумбочки и ели лапшу, распластанный Сиюн моргал мутными глазами, уставившись на безвкусную татуировку розы на ягодицах Джэка. Он изо всех сил пытался бороться с накатывающей дремотой и потянулся к своим штанам. Медленно двигаясь, потираясь о простыню, он потерял равновесие и свалился с кровати. Мужчина, отложивший палочки, с усмешкой поднял его.
— Ой-ой, куда это вы собрались, барышня?
— …Бляяять… Барышня? У вас что, в ваших краях… барышни с членами бывают… а, шлюха ебучая?… Рыло разворотить, да?…
Сиюн покрасневшими глазами смотрел на него с убийственной ненавистью.
— Хён, успокойся. Успокойся.
Джэк погладил его по голове с видом «какой милый». У Сиюна закипело от раздражения, он готов был сойти с ума.
— …Голову… не трожь… если жизнь дорога…
— Просто веди себя спокойно. Всё равно сегодня ты никуда не уйдёшь.
— Хардкор ещё впереди, так что можешь ждать с нетерпением.
— Хардкор?… Блять, пидрильные хуи… ублюдки с яйцами моли, дерьмовый понт… ха-а… Все ваши хуи вместе… у-ух!
Сиюн, получивший удар в живот от мужчины, закашлялся. Джэк, присев рядом с Сиюном, сунул ему перед лицом телефон с видео.
— Вот что мы сейчас будем делать.
Сиюн с трудом приподнял тяжёлые веки и уставился на экран. Двое крепких западных мужчин насильно засовывали два члена в анальное отверстие маленького азиата. Анус азиата, истошно кричавшего, растянулся до предела, готовый разорваться, но мужчины были поглощены утолением своей похоти. Сиюн мгновенно понял, что это не постановочное порно, а снафф.
— Н-нет... Я не... не хочу...!
Белки глаз Сиюна налились кровью. При мысли о жестокости, которую ему предстояло пережить, и которую он даже не мог вообразить, его сердце сжалось. Пальцы ног, отчаянно сопротивляясь, бессильно отталкивали простыню.
— Не нервничай так, хён. Даже если сложить их два члена, много ли получится?
— Просто веди себя смирно. Чтобы без крови. Хм... Глянь-ка, тварь вся трясётся.
Мужчина испытывал странное удовольствие, видя, как Сиюн, который до этого буйствовал и ругался, как отпетый бандит, теперь тонко дрожал плечами от страха.
— Мм-м-м, …хмм…
— Давайте передохнём, пока не начали.
— Да-да, как скажешь.
Мужчина, оседлавший его бёдра сзади, надавил на затылок, и Сиюн крепко зажмурился.
«…Мне страшно, хён... Мне так страшно…»
***
Сделав шаг и остановившись, Сиюн немного передохнул, затем шагнул другой ногой. С каждым шагом он чувствовал резкую боль, будто стекло резало его изнутри. Стиснув зубы, он ковылял вперёд. На лбу выступил пот.
— Ха... блять, серьёзно...
Нижнее бельё было липким, и его мутило. Они сказали, что скоро свяжутся снова. В следующий раз он приготовит нож для сашими и вырежет им глаза.
Сиюн, застывший на месте, вдруг разразился смехом.
Выйдя из дома, потому что боялся оставаться один после той жестокой сцены с Хёнджуном, он оказался в такой ситуации. Комедия, да и только.
— ...Ха-ха. Кх-кх-кх... Пф-х-х-х...
Рядом с Ан Тэджу он ещё не опускался так низко. И что же он сделал с тем мужчиной? Он никогда не успокаивал его, не давал ему почувствовать уверенность, не утешал, говоря, что остаётся с ним не из чувства долга. Он никогда не благодарил его за ту неиссякаемую любовь, что, казалось, могла заменить всю нехватку любви в его жизни.
Дело было не в том, что он не любил. Просто эта любовь была для него слишком тяжким бременем. Быть любимым Тэджу... любить его...
Он насмехался над Тэджу, который силой удерживал его, который отчаянно жаждал сердца, что уже не вернётся: «Это твоя судьба». Говорил, что его удел — это жалкая, нищенская любовь, как отребье, что он и должен быть несчастен. И даже когда он злился и говорил жестокие слова, тот всё равно смотрел на него с нежностью.
— Ха-а…..
Что же делать? Когда по его внутренней стороне бедра потекла какая-то жидкость — кровь ли, сперма, — неся на себе запах мужчин, с которыми он встретился сегодня, его охватили стыд и ужас, от которых темнело в глазах. Губы Сиюна, уставившегося в пустоту, дрожали.
«Что делать в такие моменты, хён? Когда так несчастен, больно, стыдно и зол так, что кажется, будто сейчас умрёшь...»
С тех пор как он ушёл от него, прошло уже три месяца. И всё же Сиюн в отчаянные моменты, на грани жизни и смерти, первым делом вспоминал Тэджу.
<<Блять, так что, я, по-твоему, грязный?>>
<< ...Уровень твоих мыслей... жалок, и мне даже не хочется разговаривать. Отойди.>>
<< — …>>
<< Ха-а... Я же не говорю, что не понимаю тебя, через что ты прошёл. Меня бесит, что ты считаешь это событие своей сущностью. Почему ты пытаешься определить себя таким ярлыком? Почему не пытаешься выбраться оттуда, Хан Сиюн?>>
<< Сволочь! Что ты вообще понимаешь, как я... как я...!>>
Они часто ссорились из-за травмы, вызванной Чхве Ёнхваном. Словно Тэджу был одновременно и его палачом, и тем, кто тут же вцеплялся в него мёртвой хваткой, словно никогда не отпустит.
Тогда Сиюн был одержим, словно человек, движимый желанием получить подтверждение.
<<Даже после того, как тот ублюдок трогал меня, ты всё ещё хочешь меня? Тебя до сих пор тянет к тому, кто не может забыть это? Даже когда я веду себя так, как сейчас, срываюсь, ты всё ещё хочешь меня?!>>
Он обрушивал на Тэджу ярость, прикрываясь вопросами, с набухшими венами на шее.
<<...Да, независимо от того, трогал ли тебя тот ублюдок или нет, я хочу тебя. И я, блять, не понимаю, когда ты говоришь, что это тебя «оскверняет», но мне плевать, я всё равно хочу. Даже если ты до сих пор не можешь избавиться от этого, я хочу тебя. Даже если ты, стоило уже забыть, снова и снова срываешься и устраиваешь сцены... я хочу тебя. Всё это не важно, я хочу тебя, Хан Сиюн.>>
Потому что он хотел видеть твёрдый взгляд Ан Тэджу, который изо всех сил старался злиться.
<<...И вообще, что значит «грязный»? Мне было бы плевать, даже если бы ты был шлюхой.>>
Беспардонно притянув его к себе и обнимая, пока тот не успокоится, его объятия были до слёз тёплыми.
<<…>>
***
Сиюн нажал на иконку контактов в телефоне. Он бесцельно смотрел на иероглифы — «Ан Тэджу» — и на номер его телефона, который уже запомнил. Его сердце билось, как мячик, прыгающий внутри пустого ящика.
Он так сильно хотел увидеть Тэджу. Хотел услышать его голос. Хотя бы на мгновение...
Он зашёл в телефонную будку, высыпал все монеты из кармана, и на экране отобразилась сумма, звякнув и перевалившись. Сверяясь с номером на экране телефона, хотя уже помнил его наизусть, он набирал цифры. Осторожно, чтобы не нажать что-то не то.
Вскоре в ушах раздались глухие гудки. Примерно после шестого гудка Сиюн глубоко вздохнул и отодвинул трубку от уха. Тот не станет отвечать на неизвестный номер. Если звонок поступал на личный телефон с ограниченным определителем номера, то так даже лучше, подумал он, но тут же нахлынуло сожаление. И в этот момент...
[ Да.]
— ...
Сиюн сжал трубку.
[Алло.]
— ...
Это был Ан Тэджу. Голос Ан Тэджу.
[...Алло.]
— ...
Сиюн быстро заморгал. Его дыхание слегка дрожало.
— ...
[…]
Тэджу ненадолго замолчал. Сиюну почудилось, будто он слышит его дыхание совсем близко. Желая ощутить его присутствие острее, он прижал трубку к уху.
[...Это ты, Сиюн?]
— …
Горячий ком подкатил к горлу. Чуть не сорвался привычный ответ. Сиюн поспешно зажал себе рот. Слёзы, успевшие намочить ресницы, уже холодно просачивались сквозь ладонь и уголки губ.
— ...
[…]
Тэджу усмехнулся. Одинокий смешок. Он ясно представил себе, какое у того сейчас выражение лица. Гортань болела от усилий, с которыми он сдерживал рыдания.
— ...
[...Ревёшь, щенок.]
— ...
Ночное небо за стеклом будки было безмятежным. Мягкие, лёгкие облака тихо проплывали мимо, словно утешая его.
Вытирая рукавом бесконечные, бесшумно струящиеся слёзы, Сиюн долго и беззвучно плакал.
Тэджу не положил трубку первым и молча слушал, как плачет Сиюн, пока в таксофоне не кончились монеты. В тишине, наполненной лишь прерывистыми всхлипами, воздух между ними казался разряженным, хрупким, как тонкое стекло.
Конец 6 главы.
═════ • ✤ • ═════
Глава 7