[Рая нет] Глава 5 (ч.1)

18+ | Текст предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Проект: K-Lit

═════ • ✤ •  ═════

После подработки Сиюн возвращался и спал как убитый, поднимаясь не раньше полудня. Он играл на клавишах, слушал музыку, потом ковылял на репетицию, и только после совместных занятий немного высыпался. Просветлевшая голова была нужна ему лишь чтобы идти на подработку.

Дни были короткими, и каждый из них утомлял. К счастью, он выходил только по сменам, так что выходные мог потратить на сон или сочинение музыки. Но это было возможно лишь когда Чон Иль Ëн был дома. В его отсутствие Сиюн безжалостно уходил из дома, проводил ночи в интернет-кафе, а иногда встречался с Хёнджуном или болтался в заведениях для свиданий.

Тело немного уставало, но такая жизнь ему не претила. Даже сидя в одной и той же позе под зонтиком у мини-маркета, ощущение было совершенно иным, чем когда он был бандитом. Несравненная свежесть свободы, состояние полного её насыщения — это чувство обновлялось каждый день.

[И одевайся теплее. Большой перепад температур, можно простудиться.]

[Угу. Ты тоже не перетруждайся.]

[Ладно.]

Они с Хёнджуном, зная время его пути на подработку, созванивались и перешли на этап обмена даже мелкими бытовыми деталями. Спокойный голос Хёнджуна умиротворял Сиюна, и у него возникало желание поскорее сократить дистанцию, возникшую между ними.

Даже без обмена чем-то сокровенным, его сердце так быстро привязывалось, вероятно, потому что Хёнджун так долго жил в его памяти. Как остаточное изображение фейерверков, пышно взрывавшихся в ночном небе в  день фестиваля.

— Оппа! — Сиюна позвала Син Еджи, раскладывающая столовые приборы. 

С этой студенткой, работавшей с ним, они быстро сдружились, проводя вместе все будни. При виде Син Еджи Сиюн вспоминал Чан Семи, и у него без причины щипало в носу.

— Почему вы просто прощупываете почву и всё?

— Та женщина…

Сиюн кивнул в сторону женщины, вернувшейся за столик. Та, что пыталась завязать дружескую беседу и в конце попросила номер телефона, но получила отказ. Син Еджи смотрела с выражением, будто не понимала.

— Но она же симпатичная. Вам ведь она тоже понравилась.

— Не, я не собираюсь с ней связываться.

— Ого, оппа, оказывается, не такой уж и простой парень.

— ...Да нет, вполне простой, но номер телефона кому попало не даю. Опасно ведь, — пробормотал себе под нос Сиюн и дёрнул за тугой хвост Син Еджи. 

— Ай! Больно! — покраснев, она убежала с подносом, полным напитков.

— Эй! Тут бокал разбился, видишь, нет?

Грубоватый мужчина тыкал потрёпанной рюмкой от соджу в сторону Син Еджи.

— Ах, простите! Я сейчас принесу новую.

— Эй!

Сиюн, наливая разливное пиво и жуя жвачку, обернулся на громкий голос. С первого взгляда было ясно — типичный гопник, недавно начавший встречаться с девушкой и теперь изображающий крутого. С толстой золотой цепью, в майке без рукавов, несмотря на прохладную погоду — явно чтобы напоказ выставить татуировку с иероглифами на бицепсе.

Сиюн усмехнулся.

— Думаешь, одного «извините» достаточно?

— …Простите?

— А если бы я губами к этому приложился, а?

— Я… я сейчас же заменю! Правда, простите…

Пока Син Еджи спешно несла новый стакан, гопник продолжал с остервенением жать кнопку вызова.

— Острая чесночная курица готова. Приятного аппетита.

Сиюн обслужил стол с дежурной улыбкой, но, отвернувшись, тут же посерьёзнел и вперился взглядом в гопника. Кухонные тётушки тревожно зашептались.

— Говорю же, а если бы губы порезал?! Мог бы губу рассечь!

— …Простите. Правда, простите.

— А если бы кровь пошла? А? Если бы шрам остался — что тогда?!

— Простите…

— Только и умеешь, что «простите» твердить. Ты издеваешься, что ли, дрянь…

Сиюн, достававший колу, замер. Громко хлопнув дверцей холодильника, он выплюнул жвачку в урну и быстрыми шагами направился туда.

— Из-за чего весь этот шум?

Сиюн встал перед Син Еджи, жестом приказав ей отойти. Та, ломая руки и всхлипывая, ушла, не успев вытереть слёзы, чтобы ответить на вызов с другого стола. Хулиган, увидев, что вместо юной девчонки появился парень, казалось, немного сбавил пыл, но ненадолго.

— Ты ещё кто такой?

Сиюну хотелось впечатать его башку в стол, но он сдержался. Терять подработку было нельзя.

— Я спрашиваю: что именно вас не устраивает?

— Ах ты ж, блять… Сколько раз повторять, а? Я же сказал — стакан, который эта девка принесла, был треснутый! Вы вообще что, ничего не проверяете? Просто суёте клиентам что попало и бабки гребёте? А если бы я губу порезал?

— Нам правда очень жаль. Мы уже заменили стакан, и та сотрудница несколько раз извинилась. За алкоголь платить не нужно. Чуть позже мы принесём вам комплимент от заведения.

— …

Гопника взбесило спокойствие Сиюна — его логичные слова и гладкое лицо без тени страха. Обычно люди отводили взгляд, стоило лишь встретиться с ним глазами, а тут какой-то щуплый пацан не только не отступает, но ещё и смотрит прямо, будто нарочно провоцирует. Даже манера речи у него была какая-то неприятно раздражающая.

— Эй! Ты куда пошёл?! Стой!

Гопник швырнул вилку в спину уже отвернувшегося Сиюна. Тот замер на месте, закрыл глаза и процедил сквозь зубы:

— Сука…

— Ты что, нас за нищебродов держишь? Думаешь, мы будем подачки жрать? Ты нас за истеричных мудаков принимаешь?!

— …Извините.

— Извиняешься, а рожа ни капли не виноватая, а? Сволочь.

— Давайте вы меня отпустите и мы спокойно поговорим.

Сиюн обеими руками схватил запястье гопника, который вцепился ему в ворот, и резко вывернул его. Тот снова опешил — не ожидал такой силы и решительности.

— Ха…

Расправляя смятую рубашку и поправляя фартук, Сиюн мысленно повторял это десятки раз: «Не драться. Не влезать. Не поддаваться.»

Как-никак, он бывший гангстер — связываться с уличной шпаной ниже его уровня. Выиграешь — стыдно, проиграешь — ещё стыднее. Даже Ма Донхве потом будет в шоке…

Гопнику, кипящему от злости, то, что Сиюн не отвечал агрессией и только уклонялся, это казалось почти издёвкой. По его логике, худощавые типы либо понтуются из-за комплексов, либо лезут в драку от отчаяния. Но Сиюн был другим и это пугало.

— Эй, ублюдок! Ты нормально извиняться собираешься?!

Сиюн на секунду отвлёкся и тут же получил кулаком. Его отбросило на стол. Посетители закричали, с кухни выбежали женщины. Син Еджи в панике подбежала и помогла ему подняться.

— О боже… оппа, ты в порядке? Вызвать полицию?!

— Кх… полиция?.. Нет…

Полицию — ни в коем случае.

Если бы он был обычным гражданином, то даже устроив скандал в госучреждении, чиновники вежливо успокоили бы его и закрыли глаза. Но бандита, не то что за дебош, а просто за громкий голос, сразу бы занесли в спутниковую базу и взяли под стражу. В такой скандальной ситуации, если бы его впутали, последствия могли бы быть серьёзными.

Опираясь на пол, чтобы подняться, он почувствовал острую боль в ладони. Похоже, он порезался об осколок стекла. Сиюн вытер руку об фартук, извиняюще поклонился перепуганным гостям и провёл рукой по разбитой губе. Когда он зашагал к хулигану, зрачки того задрожали.

 — На выход!

— Ч-чё, эй? Что ты сейчас сказал?

— Вали отсюда.

— Да у тебя, похоже, с головой не в порядке после одного удара...

— А~ замолчи, замолчи. Уходите, пока я вежливо прошу. А? Выход вот там.

Сиюн, нехотя указав на вход, взглянул на свою ладонь. Из разреза на коже сочилась длинная полоска крови. Если повредить руку, это скажется на игре. Ему так хотелось хорошенько отмудохать этого типа.

— Эй! Позовите сюда хозяина! Совсем уже разбаловали этих подрабатывающих сволочей, все как один долбаные уроды! Где хозяин?!

— Вот же чёрт...

Взгляд Сиюна резко переменился, и он схватил хулигана за глотку. Шея налилась багрянцем, и зрение хулигана затуманилось. Сиюн смотрел на него свысока и прошептал ему на ухо:

— ...Эй, долбаный дебил. Убирайся, пока можешь. А? Если не хочешь реально подохнуть.

— ...

— Из-за таких ничтожеств, как ты, которые лезут, не зная своего места, моя жизнь  поворачивается в дерьмовую сторону. блять.

— ...

— Давай без перегибов. А? В меру, в меру.

— ...

Он уже собирался швырнуть его на пол, если тот продолжит буянить, но хулиган оказался на удивление смирным. Когда Сиюн убрал руку, на шее остались размазанные кровавые отпечатки, и тот, словно от тошноты, выкашлял: «Кхе-кхе!» Видимо, он понял, что ему не справиться с этим противником.

Хулиган, торопливо собрав сигареты и кошелёк, выскочил из заведения. Его девушка, ещё не оправившись от увиденного, обернулась на Сиюна — не веря, что тот жуткий человек и этот спокойный парень одно и то же лицо. Сиюн спокойно помахал ей рукой с окровавленной ладонью:

— Пока-пока.

═════ • ✤ •  ═════

Закончив работу, Сиюн опустил ставни и повесил замок. Ему хотелось поскорее вернуться домой и отдохнуть. Порезанную ладонь он кое-как перевязал бинтом, который купила Син Еджи, но с каждым часом боль усиливалась.

— ...

Вставив наушники, он просматривал плейлист и вдруг остановился. Улица у университета, где по вечерам обычно выступали уличные музыканты, была пустынна, но под светом уличных фонарей в поле зрения попадали очертания людей и предметов.

И всё же он не чувствовал себя в безопасности. Было жутковато. Словно кто-то за ним следил. Включив «Starlight» Muse, Сиюн огляделся и снова зашагал.

Внезапно из темноты выскочили тени. Не успев опознать их, он получил удар палкой по голове. Застигнутый врасплох, Сиюн, схватившись за затылок, сдавленно простонал и рухнул на землю. Нападавших было несколько. Они принялись пинать сжавшееся тело Сиюна.

— Ох, блять...! Вы кто...

Он отчаянно попытался поднять голову, чтобы разглядеть их, но из-за ослепляющего света фонарей это было невозможно. Сиюн, давясь кашлем, был поднят одним из них, и, не успев прийти в себя, получил удар кулаком. Единственным плюсом было то, что их избиение казалось неумелым и беспорядочным. По крайней мере, это были не бандиты.

Бандиты знают, как убивать и как не убивать, используя в зависимости от ситуации нужные приёмы, а эти молотили кулаками как попало. Если такие типы в возбуждении пустят в ход оружие, будет ещё опаснее. Сиюн расслабил тело и с трудом ждал, когда же закончится это бессмысленное избиение.

Парни, швырнувшие палки рядом с распластанным Сиюном, отряхнулись. Сиюн, приоткрыв глаза, украдкой наблюдал, как они курят, и не мог сдержать горькую усмешку.

«Что за... Да это же тот ничтожный хулиган…»

После их ухода он попытался подняться, и стон вырвался сам собой. В глазах потемнело, и он, обняв фонарный столб, перевёл дух и сплюнул скопившуюся во рту кровь. Раньше, когда он дрался с ножом, адреналин заглушал боль, и всё тело начинало болеть только на следующий день. Но после того, как его отдубасила эта беспорядочная толпа, не умеющая толком бить, боль была невыносимой.

— Ай... Как же больно... Безмозглые сволочи...

Рана на ладони снова раскрылась и пульсировала. Свежая кровь выступила поверх засохших пятен на бинте, и в конце концов он его снял. С каждым шагом в ушах звенело, а ушибленные места распухали. Он горько усмехнулся.

Если бы Ма Донхве увидел его в таком состоянии, он бы точно сказал: «Какой позор».

«Хибон-а, а ты сам-ка попробуй — шпана страшнее бандитов…»

* * * * *

Сиюн очнулся в холодном, тихом коридоре. Напротив — лифт. Он сидел на лестнице. Боль пришла раньше холода — и только потом он вспомнил, почему ему так плохо.

Приступ кашля скрутил его. Лёгкие горели. Он зажал рот руками и ладонь снова вспыхнула болью.

— Блять… ну и денёк…

Сиюн попытался подняться, но тяжело рухнул обратно. Он задрал рубашку и посмотрел на живот. Начинала проступать синева. Словно смирившись, он вздохнул и прислонился к стене.

Это было перед домом Хёнджуна. Он осознал, что назвал таксисту этот адрес, лишь когда уже подъезжал, но у него не было ни денег на обратную дорогу, ни сил, к тому же ему хотелось излить Хёнджуну свою усталость и обиду. Но сейчас была слишком поздняя ночь, чтобы звонить в дверь. Он просто думал, как было бы хорошо, если бы дверь открылась и вышел До Хёнджун, но потом всё ему надоело, и он закрыл глаза.

Когда он снова начал засыпать, лифт остановился. Сиюн с трудом приподнял тяжёлые веки, лишь мельком заметил, как мужчина в костюме замер, и снова закрыл глаза. «Наверное, жилец с этого этажа». Он надеялся, что тот пройдёт мимо, делая вид, что не замечает его.

Но, сколько он ни ждал, звука шагов не было слышно. Инстинктивно сжав кулак, Сиюн со  стоном разжал его из-за боли в ране на ладони.

— Хаак...

— Хан Сиюн!

Показалось, что шаги приблизились, и повеяло насыщенным ароматом.

— О..? Прокуров До... 

Сиюн потёр глаза — кровь щипала веки.

— Ты… ты что с собой сделал? Что произошло?!

— Возвращайся пораньше… таким симпатичным, как ты, надо быть осторожнее ночью.

— ...Ты сейчас шутишь?

Хёнджун закинул руку Сиюна себе на плечо и осторожно поднял его. Стоило напрячь живот — тело пронзила боль, и Сиюн стиснул зубы. Он уставился на развязавшиеся шнурки кроссовок, когда Хёнджун обнял его за талию и повёл вперёд.

* * * * *

То ли подействовало обезболивающее, то ли напряжение спало — накатила сонливость.

— Спать хочется?

В тот момент, когда его почти утянуло в сон, Хёнджун похлопал его по плечу.

— …Угу.

— Пойдём.

Хёнджун указал на ванную. Сиюн, поднявшись с дивана, поплёлся за ним, волоча ноги. Он машинально потянулся снять рубашку, но, увидев, как Хёнджун в ужасе уставился на синяки, поспешно одёрнул подол. Дело было даже не в синяках — он совсем забыл про татуировку.

— …Ты…

— Ничего серьёзного.

Сиюн неловко улыбнулся и вошёл в ванную. Ванна была до краёв наполнена пеной. Это было не столько в стиле Хёнджуна, сколько явным знаком заботы о Сиюне. И то, что ванна блестела, словно фарфоровая, означало, что перед тем как набрать воду, её не раз ополаскивали. В этом он был похож на Ан Тэджу — такой же почти болезненно чистоплотный.

В школьные годы До Хёнджун был тем учеником, который чаще всех мыл руки в классе. Он носил с собой носовой платок, как взрослый, а от его длинных пальцев всегда пахло мылом. Почерк в письмах, которые он писал Сиюну, был аккуратным, и даже покупая тот же самый CD, Хёнджун хранил его так, будто он новый.

Когда Сиюн видел, как опрятный школьник До Хёнджун обнимает и гладит бездомную собаку, у него каждый раз щемило в груди.

— …

Растянувшись в ванне, Сиюн смотрел на два колена, торчащие над поверхностью воды. Он зачерпнул воду и плеснул на себя — струйки стекали по округлым линиям костей. Кожа блестела и, если потереть, издавала чистый, скрипучий звук.

Он вытянул левое запястье над водой. На бледной коже особенно резко выделялся красный шрам — воспоминание о том, как ванна в одно мгновение окрасилась кровью, а рана колыхалась, как размокшая бумага.

Иногда казалось невероятным, что всё это действительно случилось с ним. В памяти оставались лишь ощущения того момента и жгучая боль разрезаемой плоти, но сам тот период, казавшийся тогда вечностью, не ощущался настолько же детально. Единственным доказательством были шрамы.

Значит, и нынешние раны со временем станут пустяком. Так же, как и время с Тэджу, закончившееся так безобразно и оставшееся шрамом. Секс, яростные ссоры, свидания — всё это, накапливаясь, казалось огромным, будто растянувшимся на годы. По одному дню… десять лет. Сиюн смыл пеной слёзы, повисшие на подбородке.

Вытерев тело, он надел свободную рубашку, приготовленную Хёнджуном. Его запах был чистым и прохладным. Запах Тэджу — горячим и густым. Они были разными, но в чём-то странно похожими. Может, поэтому его и тянуло к обоим. Горько усмехнувшись, Сиюн открыл дверь ванной.

— …Покраснел, как рак.

Хёнджун, сидевший на диване с чаем, улыбнулся. Тонкая металлическая оправа очков шла ему куда больше, чем юношеские роговые. Он выглядел острым, интеллигентным — настоящим «прокурором До». Когда Сиюн подошёл, вытирая волосы, Хёнджун уступил ему место.

— Уф… только сейчас чувствую, как отпускает.

— Вот видишь. В воде сразу легче, да?

— Ага. Ты до сих пор на работе был?

— Нет, на корпоративе.

Это был внезапный сбор из-за вызова начальства: расселись по иерархии, пили бесчисленные рюмки за сплочённость, а потом ещё и в караоке поехали.

— Значит «обвязал галстук вокруг головы»?*

| ПРИМ. K-LIT: Корейское разговорное выражение. В Корее (и вообще в Восточной Азии) это очень узнаваемый штамп: человек сильно выпил, расслабился, «сорвался» с официального образа (обычно в караоке или после долгой пьянки), галстук используют как повязку на голову — выглядит глупо и смешно.

Хёнджун, расчёсывая влажные волосы Сиюна пальцами, тихо сказал:

— И аплодировал пению господина начальника.

— …А?

Сиюн обернулся, решив, что ослышался.

— Тряс то бутылкой, то бубном.

— …

— А когда микрофон доходил до меня — пел во всю глотку.

— …До Хёнджун?

Сиюн переспросил с недоверием, и Хёнджун широко усмехнулся.

— В Республике Корея прокурором абы кто не становится*.

| ПРИМ. K-LIT: Это самоирония, не пафос. Сиысл этой фразы в том, что чтобы стать прокурором, нужно: терпеть идиотизм системы, пить с начальством, хлопать под их песни, петь, когда дают микрофон и уметь выживать в этом, не потеряв карьеру.

— ...Видимо, да.

Хёнджун ушёл на кухню, поставил чайник и заварил ройбуш. Мягкий аромат наполнил воздух. Он вернулся с кружкой и аптечкой и сел рядом с Сиюном.

— Покажи руку. Кровь всё ещё идёт?

— Да так, немного.

Хёнджун взял его руку и положил себе на колено, внимательно осматривая длинный порез. Он нахмурился, увидев, что кровь ещё не свернулась и рана влажная.

— …

— Сколько же ты с собой этих несчастий таскаешь, Хан Сиюн.

От прохладного выражения лица Хёнджуна Сиюн невольно напрягся — когда тот не улыбался, то казался сердитым.

— Это же тот самый шрам, да? С пяти лет. Когда тебя укусила дворовая псина.

Порошок прилип к мягкой поверхности крови. Проводя пальцем по белой линии на ладони, Хёнджун тихо усмехнулся.

— О. Ты это помнишь?

— …Ты единственный кто может помнить такое.

— Терпи.

Хёнджун поднёс ватный тампон с антисептиком к ране. От неожиданного жжения Сиюн вздрогнул.

— Вспомнил старшую школу. Ты тогда поссорился с Юн Санхёном и получил взбучку.

— Я не получал взбучку! Мы дрались на равных.

— …Сразу вспыхнул. Ты же был воплощением соревновательного духа, Хан Сиюн.

— Ага, во всём, кроме учёбы.

Улыбаясь, Хёнджун взял Сиюна за подбородок и заставил смотреть на себя. Сиюн слегка приоткрыл рот и скривился, терпя жжение. Хёнджун нанёс мазь и на уголки губ, где от центра расходились красные синяки, и на разбитые, покрытые корочками губы. Под тонким слоем мази Хёнджун затаил дыхание, ощущая текстуру его губ.

— ...

— ...

В воздухе витало напряжённое молчание. Хёнджун отложил мазь и мягко провёл пальцами по влажным волосам Сиюна. Его прикосновение было осторожным, почти невесомым.

— ...

— ...

Его лицо медленно приблизилось, и их губы соприкоснулись. Тёплое, мягкое ощущение нежно прижалось к губам. Язык Хёнджуна, от которого Сиюн ожидал неуверенности, без колебаний проник внутрь. Сердце Сиюна забилось чаще от его мятного аромата. Он закрыл глаза и сжал в объятиях диванную подушку.

Когда их губы разомкнулись, Сиюн уставился в угол подушки. Хёнджун, глядя на Сиюна, покрасневшего, как мальчик после первого поцелуя, тоже не знал, что делать. Он медленно провёл длинными пальцами по его шее и тихо улыбнулся — это была улыбка взрослого мужчины, в которой уже не осталось детской наивности.

Сиюн, не заметив, как оказался на диване, нервничал из-за рубашки, задравшейся до груди. 

«Можно ли показывать спину? Что сказать насчёт татуировок? Не заподозрит ли он чего?» 

Если он будет суетиться, это вызовет ещё больше подозрений.

Пока Сиюн погрузился в размышления, Хёнджун нежно прикоснулся губами к каждому пятнышку-ранке. Он был так осторожен, что это было похоже на щекотку пером. Когда его губы прошли мимо пупка и начали опускаться ниже, Сиюн остановил его.

— …До, До Хёнджун, подожди…

— …Если не из-за боли, я хочу продолжить.

— …

— Я больше не хочу оставлять тебя и сожалеть.

— …

— Больно? Только это скажи.

Сиюн, встретившись взглядом с Хёнджуном, прикоснувшимся губами к синяку, закрыл глаза предплечьем.

— ...Нет.

* * * * *
Глава 5 (ч.2)