Прима Люкс

Джон лежал на кровати. Такой мягкой и удобной. Ортопедический матрас прятал в себе ряд пружин, скрываемых под плотными материалами. Мягкий, но всё ещё достаточно жёсткий, чтобы считаться просто идеальным для сна. Подушка под головой была также специальной, чуть изогнутой формы, прекрасно поддерживая шею и голову и не допуская, чтобы шея лежала в неестественном положении. Где-то сбоку лежало свёрнутое одеяло, а над головой — нежно-голубой потолок, плавно переходящий в такие же голые стены. В одной из них встроен экран — имитация окна и цветочного поля за ним.

Джону могло бы показаться, что он давно спит, находясь в своём измерении, но он понимал, что это не так. Что всё это, пусть и было размыто под призмой нервов и панических страхов, являлось настоящим. Осязаемым. А ещё таким невероятно важным и нужным.

Учёный никогда даже подумать не мог, что окажись он в такой ситуации, единственное, что предпримет — ляжет ничком на кровать, смотря в потолок потерянным взглядом. Переваривая информацию, которую успел поглотить за последние пару дней, и просто наслаждаясь благами цивилизации, что были недоступны так давно.

Мысли от подобного удобства структурировались плохо, а перед глазами всё ещё стояли лабиринты мрачных коридоров, которые он успел увидеть, покидая комнату, где проводилось собрание Сената. Вылавливая из воспоминаний каждую лестницу и поворот до, так называемого, общежития, закрыл глаза. То место, куда его отвели, отличалось более светлыми коридорами и нежным окрасом. На дверях каждой комнаты в жилом секторе были номера и имена, подобные тем, что были на золотых табличках на круглом столе. Словно в каком-то странном отеле, в котором всё как-то не так, как должно было быть.

И вот он тут, лежит в выделенной ему комнате с мыслью, что где-то там, за стенами этого места, решается его собственная судьба. Судьба, которая его очень интересует. К которой с лёгкой руки своего альтер эго он сам допущен не был. И он бы возможно противостоял подобному попирательству его прав, однако все силы сейчас забирало волнение. Волнение из-за одного маленького кристалла, что всё ещё был в глубине его карманов.

Приоткрыв глаза и стянув очки, Джон вытащил осколок, покручивая его в пальцах и рассматривая странную стабилизирующую время печать. Такую магию, магию самого времени, он видел впервые. Аккуратные треугольники вписанные в круг и ещё три треугольника побольше представляли из себя что-то вроде сложной пентаграммы, с тем же походя чем-то и на снежинку. Так странно, непонятно.

Хотелось изучить. Проверить каждую из его теорий и разобрать осколок на опыты, изучая то, как он реагирует на самые разные процессы и ингредиенты. Только вот это же внушало также и благоговейный трепет. Опасность так и сочилась из одного маленького кристалла и Джон не знал, как долго ещё печать сможет выдерживать подобное давление времени. Сцеплять расходящуюся трещину, скорее.

Садясь с парадоксом в руках, учёный аккуратно постучал по печати, не в силах остановить свой порыв к изучению. Слишком уж любопытный и желающий знаний. Пытающийся добраться до истин и разгадать саму суть мироздания, времени. Словно ребёнок, который не понимает, каким кошмаром его жажда знаний может стать. Только в отличие от этого самого ребёнка, Харрис мог хотя бы представить весь тот ужас, который мог бы обрушиться на его голову в любой момент. Внимательно изучал это на примере его глупого подопытного в лице самого Лололошки, пока тот путешествовал по Поэне и Мисру.

Вставая и подходя к столу с небольшой книжной полкой и креслом —единственному, что было тут помимо кровати, поставил на столешницу кристалл, садясь в чёрное довольно обычное кресло на колёсиках. Подкатившись, облокотился предплечьями о стол, чтобы положить на руки подбородок. Не хватало инструментов и лаборатории. Не хватало чёткой уверенности, что крошить парадокс для более детального изучения — хорошая идея. В целом не хватало какого-то стержня уверенности, который в последнее время куда-то делся, заставляя тихо злиться на самого себя.

Хотелось простого возвращения в Хенфорт, где он самый умный, невероятный и потрясающий. Где он не рассыпается от каждой задачи и пышет уверенностью. Где он, прямо как сегодня в сенате, всегда имеет своё экспертное мнение.

Только вот сейчас он экспертом не был. Слишком уж малоизученной материей было время. Слишком много теорий без подтверждений было и прочих моментов, которые не могли не волновать учёного. Раздражать тем, что он чего-то не знал и должен был крайне быстро учиться.

И Джон злился из-за своего бессилия. Вот он, сидит в четырёх стенах в месте, которое он даже не знает как называется! Сидит в одиночестве с опаснейшим кое-как стабилизированным куском времени, что в любой момент может вернуться в своё хаотичное состояние и ничего не понимает и не знает. А ведь где-то там решается его судьба, возможно даже подготавливается лаборатория и ищут Миср со схождением. Происходит много всего, до чего он просто физически не может дотянуться.

Вытащив свой дневник, начал выписывать всё, что лезло в голову. Лишь бы успокоиться и разобраться в том, что он в целом имеет. На что прямо сейчас может опираться и, в конце концов, куда он может двигаться. Методично выписывая пункт за пунктом, посматривая на кристалл. Едва не смеясь от осознания всей иронии ситуации.

Вот-вот, совсем недавно он забавлялся от того, какие глупости творил его собственный Лололошка. Что в Мисре, что в Междумирье. Как упрямо под руководством глупого ангела шёл по его инструкциям, желая выбросить все осколки в его реальность через то самое Схождение. Как сам Ави хотел оставить этого строителя, который сам по себе был любопытным экспонатом. Ниткой, которая пыталась сшить эти грубые рваные края времени и предотвратить его полное уничтожение.

Джон вспомнил эти глупые испуганные глаза паренька, который рассыпался на частички лишь от рукопожатия. И эти поджатые губы Джодаха и напряжённые плечи и крылья от всей ситуации. Словно его слово имело значение в этом вопросе. Словно он сам не понимал, что если мир чистить, то чистить до конца.

И вот сейчас Джон оказался на месте Лололошки из того времени. И все знания его не спасали, закапывая глубже в ставшие неразборчивыми буквы в его дневнике.

Осознавая, что уже минут пять просто неподвижно сидит и смотрит на кристалл, вздрогнул. Он буквально физически чувствовал, как сам осколок пытался исказить время вокруг, создав брешь. Уводя взгляд, встал. Нужно было размяться. Сделать гимнастику, привести свои мысли и тело в порядок. Тело, которое буквально дрожало, будто желало войти в резонанс с опасным предметом.

Задвигая кресло, наклонился, опираясь на руки и аккуратно поднимая ноги над головой. Выравнивая их и концентрируя все свои мысли теперь на контроле мышц и дыхания. Аккуратно, с лёгкостью акробата, приподнял одну из рук, сделав небольшой шажок. Аккуратный, чтобы не смещать вес и не заваливаться на одну из сторон. Потом ещё и ещё один. Начиная делать небольшой круг и не обращая внимания ни на слетевший коричневый плащ, ни на подолы белого халата. Те телепались где-то сзади, чуть сползая со всей остальной одеждой.

— Ну что, Джон, загрузил себе мозг по полной? — фыркнул учёный, переставляя руку. — Держи себя в руках. Что-то ты совсем тряпкой стал… Что бы сказал ты из прошлого? И с чего вообще за месяц или чуть больше ты потерял всю хватку?

Тихо недовольно общаясь сам с собой, Харрис продолжал двигаться. Физическая активность и вопросы отрезвляли не хуже звонких пощёчин, заставляя прийти в себя. И именно за этим состоянием его и застали вошедшие.

— Любишь же ты творить странные вещи, Джон, — улыбчиво заметил Лололошка, хватая чужие ноги сзади.

— Будь добр, не распускай свои руки, — без особого энтузиазма ответил учёный.

— Ой, да ладно тебе, — отпуская ноги тёзки, Лололошка улыбнулся. — Нам нужно поговорить. Челлендж, ты так и будешь в дверях стоять?

— Вхожу-вхожу, — спокойно ответил мужчина, закрывая за собой с соответствующим звуком дверь.

Аккуратно приняв изначальную ориентацию в пространстве, Джон сложил руки на груди, готовясь выслушивать выводы о его собственном будущем. Вся эта ситуация всё ещё раздражала, но Джон лишь улыбнулся, слегка нахмурившись. Уже жалея, что снял очки и не может скрыться за ними теперь. Те, скорее всего, отправились куда-то в инвентарь или же в карманы, однако развеевать внимание в преддверии серьёзного диалога не хотелось.

А то, что диалог будет таковым было понятно и без слов. Об этом говорили язык тела Ло. Слегка натянутая улыбка Лололошки и слегка напряжённое тело со сжатыми кулаками. Что-то такое, что Джон улавливал и видел впервые с этим Лололошкой. С тем, кто был весельчаком с полной хаотичностью в характере. Сейчас же он читался как открытая книга и учёному совершенно не нравилось всё то напряжение, что он видел.

—Ну-у? — поднимая бровь предложил начать Харрис.

Молчание становилось свинцовым, грузом давя на плечи. И сам Харрис так же начинал становиться неестественно каменным в мышцах, понимая что ноги не сгибаются от накопившегося стресса. Мозг уже постепенно начинал рисовать картинки с возможным трагическим исходом, выбирая пути отступления и возможные слова защиты. Но они все разбились о голос его альтер эго.

— Начну с того, что ты всё же тут останешься на несколько дней. Пока мы ищем это твоё схождение, — спокойно начал Лололошка, натянуто улыбаясь. — Если что, Челлендж согласился остаться рядом пока ты тут и помочь тебе.

На это мужчина с чёрным пятном на лице только и улыбнулся уголками губ. Слабо кивнув в ответ, Джон увёл взгляд обратно на Лололошку.

— Как мило. Может вместо этого мне лабораторию предоставят?

— Уже, — также спокойно продолжил Ло, пока руки его сжались сильнее. — Челлендж тебе проведёт полноценный экскурс по всем частям Прима Люкс.

— Первый свет? — поднял бровь Харрис.

— О, ты знаешь настолько древний язык? Похвально, — протянул тёзка, после кивая. — Да. Это название всего этого места, где мы находимся. Оно гигантское, но вскоре ты привыкнешь. Всё о нём тебе расскажет уже сам Челленджер. Ну а я тебе напомню несколько правил, которых ты должен придерживаться ради своей собственной безопасности.

Голос Лололошки стал твёрже, а улыбка с лица пропала. Его тёмно-фиолетовые одеяния Междумирца задавали образу дополнительную серьёзность и величественность. Харрис лишь поднял бровь. Всё, что происходило вокруг напоминало какой-то новый виток событий в видеоигре. Это ощущалось странно и почти неестественно.

Тем временем, Лололошка, сократив расстояние ещё сильнее, вернул капюшон на голову Джону, внимательно смотря в его глаза.

— И первое правило — скрывай своё лицо. Обязательно и везде, — начал Лололошка, перемещая руки на плечи мужчины. — Это в первую очередь вопрос твоей сохранности и спокойствия. Во-вторых, держись рядом с Челленджером. Не отходи слишком далеко и проси сопроводить тебя. Если бы была возможность, я бы сам остался рядом, но… — Ло сделал паузу, хмурясь, а после перескочил на другое правило. — В третьих, не заговаривай ни с кем первый кроме Сенатцев или тех существ, которые тебе сенат выделит. Пусть правило звучит странно, но у него есть свои причины быть важным.

— Ну ты так на паренька не наседай, — хмыкнул сзади Челлендж.

— Я не наседаю, я забочусь о том, чтобы Джон не пострадал, — оборачиваясь, заметил Лололошка.

— Да? А я и не заметил? — с улыбкой ответил Харрис, но после выскользнул из рук, едва кланяясь. — Но что вы, я обязательно прислушаюсь к каждому вашему слову, о великий Междумирец Лололошка.

В этих словах сквозила издёвка и явное нежелание слушать дальше то, что ему будут говорить и смотря на это Ло лишь вздохнул, потрепав свою альтернативу по голове. Так, как треплют совсем маленьких детей, которые пытаются играть во взрослую жизнь пока что ничего о ней не понимая.

— В общем думай о своей безопасности в первую очередь, — улыбнулся Ло. — А мне пора идти. Дальше всё тебе объяснит Челленджер.

— Задам один вопрос, который считаю несколько… любопытным, — начал Джон, когда рука его тёзки уже сжала дверную ручку. — Почему Челлендж, а не Андрей? Думаю, с учёным я быстрее решу этот вопрос.

— Андрей не может тут долго находиться, а что на счёт Челленджа… — Ло улыбнулся, открывая дверь. — Думаю он и сам тебе всё расскажет.

Вот так они и остались вдвоём. Джон сел на кровать, вздыхая. Лишь махнул своему невольному спутнику на кресло, мол, присаживайся. И тот туда сел, закидывая ногу на ногу и удобно располагаясь в нём. Почти сливаясь с кожанной обшивкой и чуть прилипая латексом его рабочего костюма. Костюм был исключительно чёрный, обтягивая тело полностью матовым латексом. Поглощая любое свечение и становясь темнотой. На нём не было видно пыли и прочего мусора, что так любит липнуть к поверхностям такого типа и который хорошо виден на чёрном фоне. В некоторых местах был рельеф, как у кожи. Совсем мало заметный. Но вот что точно выбивалось из всего этого мрака — око края, что брошью красовалось под шеей.

Зелёное с изумрудным переливом, оно смотрело тоненькой щёлочкой куда-то вперёд, сверкая в падающем на него свету.

— Кстати, Джон, я тоже учёный, — спокойно улыбнулся Челленджер, складывая руки на уровня живота в замок. — Так что этот случай мне также довольно интересен.

Харрис замолчал, чуть хмурясь. Было сложно представить того, да ещё и в таком костюмчике за стёклышками с образцами или снимками с процессом исследования. Впрочем, учёный постепенно начал привыкать, что слом логики тут был чем-то обычным, повсеместным. Чем-то, с чем просто нужно было смириться и продолжить жить дальше.

— Я тебя понял, — довольно спокойно начал Джон. — Ну… Тогда жду объяснений?

— Думаю, стоит начать с экскурсии и зайти в сектор питания на перекус, — спокойно предложил мужчина, прикрыв свои фиолетовые едва светящиеся глаза.

От подобного взгляда учёному стало немного некомфортно, но он лишь кивнул, вставая и подходя ближе.

— Конечно, только вещи соберу, — ответил Харрис, кивая.

— Отлично, тогда жду тебя за дверью! — возрадовалось существо, уходя.

Джон остался один. Опять потерянный, но не настолько сильно, чтобы разлететься на куски. Этот короткий диалог с двумя мужчинами вернул ему небольшой контроль над своими мыслями и Джон, аккуратно забрав осколок и блокнот с пером и чернилами, отправился к двери. Уже около неё прикрыл глаза, находя в инвентаре очки. Вернув их на нос и поправив одежды, вышел.

Аккуратно закрыв дверь, Джон обратил внимание на то, что под числом “11542” появились его инициалы. Любопытно.

Они прошли всего пару поворотов до того, как найти лифт. У него стояло уже несколько существ. Багрянник, что поджимал губы, думая о каких-то своих проблемах, тихо перебирал хелицерами. Рядом пару человек в халатах тихо обсуждали исследование под кодовым названием “Слизь”. Как минимум так понял сам Харрис. Одна из них — блондинка, поправила свисающую на лицо прядь и открыла вполне себе эльфийское ушко. Рас в этом месте явно хватало. Когда лифт приехал, в него вошли все.

Он был довольно большим, стеклянным. Джон специально отошёл к задней стенке, надеясь наконец-то увидеть ещё что-либо кроме приевшихся за такое короткое время стен.

Кто-то нажал на кнопку, а Челлендж встал рядом, с улыбкой смотря на стену шахты лифта. И они поехали вверх. Оттолкнулись и довольно быстро начали подниматься благодаря механизму на слизи из слаймов. Это чваканье было слышно довольно хорошо, привлекая внимание Джона, который с плохо скрываемым шоком уставился себе под ноги.

— Я думал у вас лифты на системе тросов, — высказал свою мысль Джон.

— О нет, мы используем другие методы… — спокойно ответил ему мужчина. — Блоки слизи и поршни довольно удобны для подобных механизмов.

— Так вот что это за чваканье… — с пониманием ситуации протянул Джон.

Тихий нервный смешок вырвался из его губ. Это всё походило на какой-то странный сюрреалистический сон. Разные технологии сплетёные между собой казались просто несовместимы, но всё ещё находились рядом, составляя из себя просто абсурдную общую картину.

Однако и об этом пришлось забыть, когда шахта лифта исчезла, показывая большие машины ферм, что неустанно трудились добывая многие материалы. Между ними ходили разные существа, периодически останавливаясь дабы что-то обсудить. Белые халаты на некоторых выдавали в существах исследователей, но что именно они изучают было не известно. Становилось понятно лишь то, что помещение с этими гигантскими механизмами было просто невероятно гигантским. И всё ещё закрытым.

Именно в этот момент над ухом начал спокойно вещать Челленджер.

— Прима Люкс — закрытый искусственно воссозданный мир, который когда-то был совершенно обычным. Некогда по причине исследований нескольких учёных был полностью опустошён вплоть до бедрока. Опустошён он гусями, если тебе интересно. На воссоздание всего Прима Люкс были направлены невероятные усилия, которые множество мироходцев отдавали за одну единую идею — нести свет во все концы вселенной. Прима люкс содержит в себе самые разные сектора. Сектор повседневной жизни, сектор изучения магии, живых существ, времени. Сектор питания. Сектор психологии и языков. Многие сейчас я и не вспомню, однако на площади Матери есть довольно удобная карта, которую часто посещают те, кто начинает свой путь и принимает положить жизнь на исследования или стать Выживальщиком.

— Площадь Матери? — переспросил Джон, хмурясь.

— Великая Матерь или Начало. Если кратко, то она та, кто создал всех нас и чью волю мы несём в мир.

На это учёный лишь кивнул, в задумчивости смотря как просторы с механизмами опять сменились на серость шахты лифта.

— А что на счёт того, что тут есть многие вещи, которых не было в мире Лололошки? — решил уточнить Джон ещё один вопрос, вспоминая матрасы и адекватную кровать.

— Модификации мира, — только и пожал руками Челлендж. —Плотность модификаций в Прима Люкс довольно сильная, так что не удивляйся тому, что увидишь.

— Любопытно… — согласился Джон, оборачиваясь к своему собеседнику и смотря в фиолетовые глаза.

— Мы почти приехали. После еды отведу тебя в наш отдел разработок, — слегка улыбнулся Челленджер. — Это моё любимое место.

— Хорошо, — только и кивнул Джон, про себя выдыхая.

Что же, он попал в очередное странное место. Очередная опасная ловушка или кладезь ценной информации? Покажет только время.

Следующая глава
Прошлая глава
Содержание