Праздник в его честь (2 часть)

Шумно, громко, пёстро. То тут, то там ходили существа, цепляясь друг за друга, проливая напитки и роняя еду. Бегали дети, поднимая куски пирогов и съедая их прямо с пола — так вкуснее, ведь родители обычно запрещают. А сегодня… Можно.

Тут были, казалось бы, все. Каждый из их далёких миров, от людей до криперов и турелей. И даже русалки, сидящие в гигантских дощатых тазах и омывающие хвосты водой. Чуть глубже — даже семья маленьких драконов, обсуждающих что-то с парой человек, одетых в яркие костюмы и платья.

Они все, словно крохотные разноцветные черепки глазурованной глины — складывались в удивительную, волшебную мозаику. Оживали, но всё ещё ощущались невероятно далёкими, словно между ними и Лололошкой была волшебная стена, если не пропасть.

А там, на другой стороне, в самом конце зала, рядом с тем местом где некогда стоял трон и ещё раньше — удобнейшие диванчики Арнира, Первый увидел их. Они болтали, притягивая к себе внимание, выделяясь на фоне других. Казались особенными, как минимум для него самого.

Кого-то из них он видел уже, а кого-то даже не знал, но даже так, точно понимал — они все связаны и они все ждут. Ждут его — того самого глупого, забавного и странного Лололошку, который был когда-то тут, был с ними. Ждут одну из тех граней, которую он сжёг на костре обещаний своему дорогому брату. Сжигает сейчас и, честно говоря — разве же он может говорить честно? — Ло надеялся, что они, наверняка тоже изменившиеся, примут его и таким.

Но сейчас он уверенно продолжал улыбаться, пряча глаза за стёклами очков и сознательно контролируя ритм своего беспокойного сердца. Замедляя каждый стук ещё немного и упрощая желания. Заставляя себя стать почти что статуей и всё же быть тут и быть настоящим.

Первыми на него обернулась семья лозовых волшебников. Четыре, нет, постойте, семь зелёных созданий смотрели на него с улыбками. Пять взрослых и два ребёнка. Куда больше, чем он мог вспомнить в прошлый раз, слишком похожие друг на друга, чтобы сразу осознать кто кем приходится.

Совсем рядом с ними стояли чёрные силуэты парящих скелетов в балахонах — Блеки. Они переговаривались с Залами, наблюдая за тем, как один из них намешивает напиток прямо за фуршетом, переливая жидкости из одного бокала в другой.

И все такие пёстрые, яркие. Невероятно притягательные — словно идеальная пластиковая картинка, в реальность которой не очень то и веришь. Только вот… В отличие от сказочных декораций и иллюстраций в книгах это всё было настоящим, осязаемым. Улыбки, маленькие ручки, костяные фаланги пальцев и большие ладони. Они тянулись к нему и он пожимал их и принимал объятия. Он смотрел на то, как совсем маленькие лозовые дети обнимают его за ноги и после их оттягивает Лозовая волшебница — Линда ли, а может и Дина?

Он смотрит на них — таких одинаковых, но при этом разных и пытается вспомнить, выловить их имена, движения, истории. Отличить каждого и даже так держаться рядом с теми, с кем он пришёл. Посматривать и на Эграссу с Джоном, которые так мило общаются с детьми и находят время для шуток с залами.

Поглядывая на них, Лололошка не смог сдержать рвущееся откуда-то из глубин тихое “Глорп?”, чем вызвал вздох у одной из Лозовых дам.

— Когда вы успели выпить настойку этого Травника-пьяницы? — спросила Линда. — Или вы как Карл, — просто повторяете эту глупость?

— Мама! — отдёрнул её другой Лозовой, который был как одна капля воды похожим на всех остальных и отделялся лишь тяжёлым чёрным посохом с голубой жемчужиной. — Я давно не ребёнок и больше таким не занимаюсь!

— Ой какие мы важные, Бэн, милый, ну ты видел! — засмеялась, по всей видимости Дина, приобнимая того к кому обращалась. — Ох, да, — вдруг стушевалась она. — Дядюшка компас — это Бэн — мой муж. А это Сэм и Зои — наши правнуки.

— Приятно познакомиться, дядюшка компас! — в один голос приветствовали дети.

— Маму с папой тоже нужно позвать поздороваться! — заявил вдруг громко один из малышей большой семьи.

— Конечно-конечно, но немного позже! — улыбаясь, согласился один из старших, после обратившись к иссушающему волшебнику. — А ты, мой давний друг, может и представишь и своё семейство?

— Ну что вы, не лучше ли, если сначала Лололошка представит своих друзей? — довольно тихо уточнил один из Блэков.

Предположительно, это был он — доктор Блэк, однако рядом с другими подобными ему Первый ничего не мог сказать точно. Он лишь вздохнул и обернулся на тех, с кем он пришёл. Они, такие неуютные, любопытные…

Лололошке захотелось вдруг сказать “родные”, но он отдёрнул себя от подобных глупых мыслей. От понимания, что он привязался к тем, кто действует ему на нервы и с кем он нянчится и о ком он, всё же немного, но заботится.

Как минимум, такими были Джодах и Окетра, которая пряталась под крылом своего невероятного “бога”, скептически рассматривая веселье вокруг.

— Да-а, конечно… — кивнул Лололошка, улыбнувшись чуть мягче. — Мои названные братья — Эграссель, Джон.

— Джон Дейви Харрис, попрошу! — придерживая одной рукой эльфа, заявил учёный. — Гений, маг и просто невероятный собеседник!

— И Джодах с Окетрой, — продолжил Первый, словно его тёзка и не говорил ничего вовсе. — А та коробочка летающая — Райя Прайм.

— Красотка, это что за ужасное представление? — вдруг спросил его альтер эго.

Не понимая, что не так, Лололошка пожал плечами и вдруг ощутил, как ему закладывает уши.

Всё это было всё ещё слишком громко, всего этого было слишком много. Внезапно захотелось вернуться обратно в леса, в тишину его маленького убежища. Туда, где слышен только гул пчёл и пение птиц. Где он сидел с Джоном на полу перед кроватью, разглядывая спящего Эграсселя и совсем тихо, на грани шёпота, переговариваясь и рассказывая о том, что было и что, возможно, будет.

Правда была в том, что Лололошка не очень-то и любил шум. Множество людей, голосов, желаний. Кто-то опять представляется, а он уже совсем не понимает кто именно — Габриэль Блек или Вильям. Сэм, Бэн, Канья, Фотк… Слишком много, слишком пёстро. Шумно.

— И я рад с вами познакомиться.

Улыбка, которая стала больше навыком, чем эмоцией, не сходила с лица Первого и он отвечал каждому, сразу выкидывая из головы их имена. Ощущая, как куда-то движется, но сам не понимает куда. Как его схватил за локоть Джон, усаживая за стол и садясь рядом. Перенимая на себя все эти светские, никому не нужные беседы, и как с другой стороны этим же начинает заниматься Эграссель.

Так же, как это было когда-то давно. В Архее. И эти два человека играют словами, выдерживая всех этих существ и успевая сжимать его ладони под столом в тихой поддержке. Мокрые, грубые. Словно в попытке убедиться, что под ними всё ещё есть пульс.

Что взрывы смеха, детских криков, восклицаний в его честь и прочее, прочее, прочее… Что это не заставит остановиться кровь, которая привыкла к чему-то иному. К опасности, к тишине, к тому, что он вечно куда-то спешит. 

И для него, отвыкшего за эти пару тысяч лет от подобного, это всё всё ещё сливается в гул. Шум, который проникает внутрь, подавляя даже радость от встречи со старыми знакомыми.

И это всё ослепляло. Светом, шумом, чужой радостью. Становилось таким же неразборчивым, как битое цветное стекло в калейдоскопе, которое он ощущал внутри.

И впервые… Впервые за долгое время, он ощутил, как калейдоскоп не движется. Не вращается, но… Все эти существа стали осколками, заставляя его привыкать к чему-то такому. Осознавать, что он может опять скинуть на кого-то другого шум и признание, но впервые полноценно не сможет сбежать.

Руки под столом сжались чуть сильнее и нашли отклик в чужих пальцах. В ладонях тех, кто привык к такой жизни и знал, как работать с вниманием. Чьим полем битвы становились диалоги, а не горы и поляны.

И они говорили, максимально переключая на себя чужое внимание. Этим же занимались и другие. Окетра, Джодах — они разошлись по залу, общаясь с присутствующими и действительно наслаждаясь вниманием. Показывая незамысловатые фокусы и рассказывая о чём-то неизведанном и получая радость и интерес в ответ. Сияющие глаза детей и улыбки на лицах взрослых. Такие счастливые, что Ави даже крылья распушил, чтобы казаться больше, величественнее и, возможно, даже красивее.

Окетра с другой стороны наоборот, сверкала глазами, что-то оживлённо показывая в воздухе пальцами и говоря. Так, как, наверное, привыкла говорить с учениками в далёких теперь школах Нарфаниса. И Райя ей иногда помогала, высвечивая что-то на своём экранчике.

Иногда модуль, правда, улетал в сторону, курсируя вокруг и привлекая к себе особое внимание. Своими эмоциями, лёгким ветерком, светящимися элементами и тем, о чём она готова была рассказать.

— Лололошка, — вдруг послышалось слева. — Ло, ты как?

Обернувшись, он посмотрел прямо в глаза Эграсселя и вместо ответа тихо кивнул, улыбаясь всё так же механически.

— Ло, отдыхай. Ты же знаешь, мне не сложно, да и в таком ты точно можешь на меня положиться, — заулыбался эльф, отвлекаясь от всех этих разговоров с другими.

— Ты всё ещё не восстановился… — отрицательно замотал головой Первый. — Мне тебя вообще сюда вести не надо было.

— Как же так, тёзка?! Ты забываешь о самом важном — обо мне! — сдвигая рукой тарелки и едва не ложась на стол, вдруг вклинился в разговор Харрис. — Я в своей вселенной постоянно на каких-то шумных мероприятиях из-за правительства, мафии и прочих бесполезных компаний всем руководил и всё проводил! Да и к тому же, вы оба молодцы — один истратил просто невероятное количество и маны, и сил вспышки, а второй даже восстановиться после воскрешения не сумел!

— Не так много я и потратил…

— Ну, в чём-то он прав, — улыбнулся Эграссель, подавая русалке напиток. — И… Просто осмотрись. Не как тот, кому нужно общаться со всеми этими существами. А так, словно ты опять должен будешь вернуться ко мне и рассказать, что видел и где был. И обязательно приготовить пару блюд, чтобы я тоже попробовал что-нибудь вкусное…

— Как тогда…

Однако не успел Первый даже осознать чужие слова и придумать полноценный ответ, как перед ним что-то шлёпунлось.

На столе оказалась большая круглая рыба с маленькими колючками и ярко-голубыми плавниками. Она, мокрая, смотрела в разные стороны своими глупыми пустыми глазищами и беспомощно раскрывала рот.

— Ты любишь иглобрюхов? — послышалось из-за неё.

Серые толстые пальцы появились по бокам рыбы, обхватывая ту и чуть сжимая. Заставляя её приподняться над столом и ещё шире раскрыть рот. Чуть позже, когда Лололошка привстал, из-за рыбины показалось и маленькое, слегка приплюснутое лицо. Чёрные глазки-бусинки блестели, смотря в ответ с улыбкой.

— Мы любим иглобрюхов, — доверительно заявило то.

— Привет, ты потерялся? — спросил Эграссель, тихо засмеявшись сбоку.

— Горбатик… — прошептал Ло.

— Горбатый, — согласился Джон. — Ребёнок, ты тоже хочешь услышать историю про путешествия героя Света? — пытаясь всё же перетянуть на себя внимание с уточнил учёный.

— Мы не ребёнок. Мы — друзья Лололошки.

— Мы? — уточнил Харрис.

Смотря на эту жёлтую рыбу, Первый аккуратно отпустил свою невольную эмоциональную поддержку и поднял руки. Привлекая к себе внимание, он улыбнулся уже более расслабленно и не отводя взгляда от иглобрюха, начал объяснять, всё же перекрикивая шум зала.

— Это Горбатик! Второй, кого я встретил в Арнире в своём путешествии! И нет, он не ребёнок, — пауза и пустотная магия притянула ещё один стул, усаживая на него его старого маленького друга. — А это — мои братья — Джон и Эграсса!

— Приятно познакомиться, Горбатик, — кивнул существу эльф, пока Джон обошёлся тихим салютом и рукопожатием плавника иглобрюха вместо серой ручки.

— Кстати, говоря об этом, — продолжая смотреть на рыбу, вспомнил Лололошка. — А где Левый?

— Левый? — не понял Горбатик, начиная лицом походить на иглобрюха в своих руках.

— Дракон… — пытаясь восстановить пыльные воспоминания, махнул рукой Первый.

— Лефти? — уточнил Горбатик и получив подтверждение, опустил голову, прячась за рыбой. — Лефти теперь давно с братом. Нам не хватает Лефти! Лефти хороший дракон!

— Что?.. — отрываясь наконец-то от разглядывания иглобрюха, переспросил Лололошка. — Постой, вы же можете теперь жить вечно... 

— Лефти захотел. Мы пытались его отговорить! Мы дарили ему много иглобрюхов. Но лефти говорил, что он устал!

Встречаясь глазами с вечным ребёнком, Лололошка поморщился. Тот смотрел слишком открыто, смешивая радость и печаль.

И внезапно, Лололошка ощутил себя тонущим в этих глазах. В прошлом, которое когда-то так легко отпустил, отгораживаясь лишь тем, что это всего навсего первая миссия. Задыхающимся в водовороте осознания, что он так или иначе кого-то, но потерял.

Не всех, нет. Но из всех — только одного. Того, с кем он провёл так много времени и с кем творил много глупостей, пока выполнял эти странные, как он сейчас помнит, поручения.

Шум самого помещения, казалось бы, уменьшился. Осталась лишь рыба, которая уставилась на него своими пустыми глазами и неловкое лицо старого и живого друга. А ещё, ладонь. Аккуратная, скользящая по спине в лёгком поглаживании.

— Где? — только и спросил он.

— Мы можем показать, — всё так же неловко ответил Горбатик, протягивая опять рыбу.

Взяв этот странный, но такой близкий душе подарок, Лололошка встал. После, взглянул. Сначала, на Эграсселя — его боль, его язву, его прошлое. После, на Джона — такого раздражающего, но с тем же отрезвляющего и заставляющего осознать его самого в полной мере. После скользнул по разным существам, перемешивая эти мелкие кусочки битого стекла, которые теперь так больно кололись. Дошёл взглядом и до своих спутников, которые пришли с ним в этот мир.

— Время идёт, — фыркнул Джон, поднимаясь.

— Время идёт, — согласился Ло, прижимая рыбу к груди. — Отведи нас к могиле Лефти.

И время правда шло. Для каждого по разному, но всё так же неумолимо. Оно становилось бурной шумной рекой, даже если ты стоял. Уходя к заднему двору, ощутил настоящую, ничем незаменимую тишину.

Солнце постепенно клонилось к закату, но шум в зале всё ещё продолжал быть таким же громким. Он шёл по саду за маленьким серым другом, придерживая и помогая Эграссе, и чувствовал лёгкую ладонь у себя на плече.

“Не бывает так, что счастливы все”, — с горечью подумал Первый, сжав сильнее плечо Эграсселя. — “И даже с успехом будет какая-то жертва, небольшое исключение…”

Подходя к красивой могиле с каменным драконом и печатью на ней, увидел множество красивых пышных цветов. Ухоженность, лёгкость. Потом, как Горбатик сел, вырывая сорняк, который увидел и поднял на него свои глаза-бусинки.

— Лефти очень устал и сказал нам, что вечная жизнь тоже бывает проклятьем и чтобы мы учились ценить маленькие мгновения, — улыбнулся тот.

— Ценить, — садясь рядом с могилой, кивнул Лололошка.

Отпускать было больно. Больнее, чем надевать маски или делать вид, что ему плевать. Больнее, чем влюбляться и понимать, что это не твои чувства, а очередная игра и больнее, чем верить во что-то, когда на самом деле ничего не чувствуешь.

А из замка доносился приглушённый шум. Тех, кого он когда-то спас; кто восхвалял его, как героя. Они были живы благодаря ему и… Один старый ледяной дракон так же жил куда дольше благодаря его идеально выполненной миссии.

— Хочешь рассказать? — спросил Эграссель, как в старые добрые.

— Нет предела совершенству, — только и ответил он.

Рядом тихо засмеялся Джон, валясь на траву и разглядывая чужое надгробие. Лололошка уловил его взгляд и заметил в нём огонёк интереса и небольшой иронии.

— Тебя уязвило то, что всё казалось идеально, но до идеальности не хватило только одного не умершего существа? — растягивая губы в понимающей улыбке, поинтересовался тот. — Что было бы лучше, если бы вообще никого не осталось, чем это?

— Не “никого”, — поджал губы Лололошка, но после тяжело выдохнул. — Ой, иди ты…

Правда больно колола глаза и привыкший лгать даже самому себе Первый попытался отмахнуться от неё, но сейчас не вышло. Не рядом с ними, не так и не в такой день.

Мироходец лишь протянул руку, укладывая ладонь на гладкую голову маленького старого друга и выдохнул скопившийся в груди воздух.

— Бессмертие и правда иногда может стать проклятьем похуже одного старого самолюбивого мага, — задумчиво сказал он.

Лололошка не знал, успокаивает он самого Горбатика, который грустил по старому другу или себя, который не ожидал именно такого исхода. Он даже не знал почему сейчас, совершенно не к месту, хочет услышать драконий смех и просто голос.

— Я уверен, он счастлив, что у него такой друг, — заметил тихо Эграсса.

И они сидели так, слушая веселье и смотря на каменного дракона. Сохраняя молчание по прошлому. Личному, разному, глубокому прошлому. Совсем не такому, в которое Джон хотел лезть, особенно сейчас.

И он встал на колени, после чего смещаясь и перемещаясь немного в бок. Ладони упёрлись в сырую землю и локти прижались к ней чуть позже. Медленно поднимая ноги и корпус вверх, выдохнул. Потом, поднялся, выравниваясь и едва ли не перекатываясь на одни лишь подушечки пальцев.

— Ну всё, хватит с меня этого вашего! Пару минут посидели в честь этого вашего дракона и хватит! Нас, вообще-то, ждут! В честь кого праздник-то?! — деловито поинтересовался Джон, поворачиваясь к тёзке. — Я вот совсем не хочу, чтобы самооценка этого напыщенного индюка взлетела до небес и прорвалась сквозь атмосферу до пространства между мирами!

— В слизь? — поворачиваясь, с любопытством поинтересовался Горбатик.

— Ну, может у вас тут и слизь, хотя это, конечно, был бы интересный феномен, но обычно между мирами чёрная гигантская пустота! Без воздуха, притяжения и всего остального!

— Даже иглобрюхов там нет? — шокировано уточнил вечный ребёнок.

— Нет, конечно! — без малейшей улыбки и со всей серьёзностью ответил Джон.

Не выдерживая сюрреалистичности разговора, Первый тихо прыснул. Прикусывая губу и тихо начиная смеяться, ощутил, как рядом сидящий Эграсса тоже тихо хихикает в ладонь. Так по домашнему и так буднично, словно всего этого тяжёлого диалога до этого и не было совсем!

И он встал, замечая, как с каждой фразой Джон всё больше сводит всё в глупую, но такую серьёзную шутку. И как он чувствует момент, когда она нужна.

— “Спасибо”, — мысленно поблагодарил он тёзку.

Уловив в ответ тихое хмыканье, улыбнулся уже более открыто. Пытаясь показать то, что на деле чувствует и ощущает, а не то, что было бы положено ощущать в этой ситуации.

И именно поэтому в следующий момент он застыл, расслабляя губы. Медленно наблюдая за тем, как на лбу у его альтер эго появился слишком странный и неуместный солнечный зайчик. Лучик, от которого веяло слишком знакомым теплом.

Божественным.

Оглядываясь и понимая, что это странное ощущение исходит из конкретного луча, а не света в целом, опять вернулся к нему глазами. Тот, казалось, осознав, что его заметили, перескочил на землю. Золотом покрыв небольшой участок травы сделал кружок и медленно двинулся в сторону от всей компании.

— Кажется, — задумчиво начал Первый. — Нас приглашают на ещё одну встречу… Горбатик, отправляйся в зал, скажи, что… Если что, искать нас нужно в саду… Предположительно в, — хмурясь, Ло остановился и кинул взгляд на живую изгородь — лабиринт из высоких и ухоженных кустов. — лабиринте.

— Что-то случилось? — на древнем эльфийском уточнил Эграссель.

— Всё хорошо, — заметил на нём же Первый. — Пойдём, кажется, мои старые друзья хотят поприветствовать меня лично.

— Да сколько их у тебя, — невольно вслух буркнул Джон, хмурясь.

— Очень много, — засмеялся Лололошка, поддерживая Эграссу под руку и начиная идти. — Но настоящих я могу пересчитать по пальцам.

Хмыкая, учёный двинулся следом и довольно скоро осознал, что именно их ведёт. Не пятое чувство, не общение мысле-связью. Лишь маленький тёплый лучик, от который золотил травинки, легко касаясь земли.

И они шли за ним. Медленно, в ритме Эграссы, ноги которого устали от такой нагрузки за день, но который был слишком вежлив и непреклонен, чтобы принимать ещё больше помощи, чем было сейчас.

Входя в лабиринт, Лололошка вобрал в истерзанные временем лёгкие чуть больше воздуха, чем обычно. Ощутил свежесть, запах тёплого и уютного лета и сладость конфет. Чего-то настолько глупого, старого. Того, что любил Арнир, бог Света, Владыка Пространства. Тот, кто светил и владел всем, до чего достигал его свет. Тот, кто был солнцем этих миров. Ожившим светилом и ставшим богом.

И он, явно сидел на своём привычном излюбленном месте, ожидая его после очередного внезапного ухода.

Взгляд Первого упал на золотые волосы и длинные ушки, торчащие под ними. На того, кого так напоминал бог Света и из-за кого он остался в этом странном мирке чуть дольше, проникаясь маленькими существами и их историями.

Заставлять встречаться таких похожих и таких разных существ, когда ты сам проводил и искал эту самую параллель… Лололошка и правда был наглецом. Только когда же его это волновало на самом деле?

Проходя дальше и поворачивая в нужные стороны уже без помощи солнечного зайчика-маячка, Лололошка медленно шёл к своей цели. За последним поворотом ощутил сияние и аккуратно спрятал Эграссу за спину, передавая его в руки Джона и ограждая их пустотным щитом. На всякий случай, чтобы ослабшие тела не были повреждены божественным светом.

— Ты пришёл, — улыбнулся он.

Живое солнце стояло в белокаменной альтанке, касаясь своими едва различимыми из-за света пальцами фонтанчика для птиц. Рядом с ним, делая ярче светящегося, стоял Санфиш.

— Ты звал, — в том же тоне ответил Лололошка, подходя ближе. — Мир цветёт и в моё отсутствие.

— Тебя не было непростительно долго, — задумчиво протянул Бог света. — Сначала до твоего самосуда… Впрочем, как и после него.

— Пишешь историю опять, старый друг? — поинтересовался живой мрак.

— Писал её Старина время, — поправил его недовольно мироходец, подходя ближе. — Я лишь делал её лучше.

— Время? — Санфиш, казалось, смотрел на него пристально из самого мрака. — И как ему то, что ты менял ход времени в личных целей для “улучшения”?

Первый ощутил, как за ним дрогнули две фигурки, а плечи обожгло от пристального взгляда трёх разных пар глаз. Братьев и ещё одного, более таинственного и знакомого, уже давно въевшегося под кожу.

— Ну, — улыбнулся мироходец. — Как видите, я тут, а это значит, что сам старина может сдаться под моим напором.

— Как всегда, слишком самоуверен! — колокольчиками засмеялся Арнир и медленно подошёл ближе. — Что же… Может, представишь нам своих друзей? Кто он, старая душа в новом теле и тот, кто так похож на тебя, но ощущается совсем иначе?

Лололошка на мгновение застыл, оборачиваясь на названных братьев. Они смотрели на всё это с интересом, ослеплённые яркостью божества. Зелёная пелена заклинания не особо помогала, лишь частично останавливая сияние.

— Эграссель из Архея, — представил сам себя эльф, опускаясь во всё том же традиционно эльфийском реверансе.

— И… Мой второй названный брат — Джон…

— Дейви Харрис, невероятный учёный, гений и просто прекрасный собеседник! — закончил уже сам названный за Лололошку. — Если представляешь, то представляй до конца! И не закатывай на меня глаза, я это и через твои очки чувствую!

Сам Первый лишь вздохнул и обратился обратно к тем, с кем когда-то делил власть над этим миром. Он заметил, как Арнир скользнул ближе, слегка уменьшая своё сияние, чтобы не вредить более слабым существам. Легко улыбнулся, своим золотым лицом, на которым сливались черты и всё же поднялся в воздух.

Внезапно, замечая это лёгкое движение, Ло вспомнил один маленький, но такой важный факт о его давнем божественном друге — он любит всё, что светится как солнце и блестит как золото. Так же, как сейчас в лучах сияли локоны Эграсселя.

— Подойди ближе, дитя, не бойся, — тихо, едва не смеясь, предложило божество.

— Он слишком слаб, мы прийдём потом, — вставая на пути, вздохнул мироходец. — И потом я расскажу всё. О путешествиях, прошлом, о братьях.

— Я буду ждать, Повелитель Времени, — засмеялось солнце и вскоре растворилось в лучах, забирая с собой и вздохнувшую тяжело тьму.

Альтанка, лабиринт из живой изгороди и трое мужчин. Тишина, которая осталась между ними, отражаясь в кустах и траве не давила. Она была…

Недосказанной.

Словно что-то должно было произойти, но в итоге не произошло ничего.

И Лололошка слишком хорошо ощущал это странное, повисшее в воздухе настроение. Но он лишь убрал пустотную заслонку и подошёл к своим спутникам. Раскрыл губы, думая, что нужно сказать хоть что-то. Перебрал с десяток возможных реакций и после — просто прыснул в руку.

— Что, забавляешься? — улыбнулся в ответ Эграссель, протягивая руку и аккуратно трепля чужие волосы.

— Эй! — убирая чужую руку, Ло опять хохотнул. — Мы уже давно не в Академии!

— И правда, — засмеялся в ответ эльф, после чего чуть сильнее опёрся на Джона. — Может, пойдём обратно? Вечереет, а нас там, думаю, уже заждались…

— А-то! Одна синеволосая дамочка без компании и внимания этого паршивца даже дня провести не может! — театрально вздыхая, согласился Харрис.

— Да ну тебя, — хмыкнул Ло, уводя взгляд на замок. — О… Райя.

Высоко в небе повис маленький модуль, аккуратно вращаясь на месте и сканируя место. Чуть позже, остановившись, начала спускаться, скрываясь за зелёными стенами кустов.

— Пойдём? — уточнил Эграссель, аккуратно разворачиваясь.

— А куда мы денемся? — ответил вопросом на вопрос учёный. — Ну что, веди, о великий и неповторимый Первый.

На этот раз Ло на подколку не ответил и спокойно вошёл в нужный проход, вскоре встречая знакомые лица.

Горбатик шёл впереди и рядом с ним, чуть ниже, чем обычно, летала Райя, с интересом то поднимая, то опуская ушки-антенки, за ними шла Окетра, держа в руке бокал с чем-то бордовым. Заканчивал маленькую процессию Джодах.

Бог немного распушил перья и зорко оглядывался вокруг, цепляясь за веточки, торчащие из идеальных зелёных живых стенок.

“Чует былое присутствие”, — догадался Лололошка, но обошёлся простой улыбкой.

— Нашлись! — меняя мордочку на довольную, воскликнула Прайм.

— Не думал, что вы серьёзно пойдёте искать, — кивая подруге, ответил Лололошка.

— Скоро начнут пускать фейерверки, — заметил Джодах, у которого сегодня явно было отличное настроение.

На это Лололошка лишь кивнул, оборачиваясь и всё же подходя к уставшему от всего этого эльфу спиной. После тихих пререканий всё же заставил его залезть на себя и обнять за плечи, ладонями аккуратно придержав под коленками и после двинулся обратно.

Чуть быстрее, более уверенно. Тихо слушая недовольство со стороны названного брата, улыбнулся и ощутил, как сломанный калейдоскоп в который раз пытается перевернуться. С треском, с усилием.

Безрезультатно.

Прикрывая глаза и улыбаясь Райе, обошёл всё здание, сразу проходя и останавливаясь недалеко от статуи. Там, где уже было много разных существ. Где лозовые маги вместе с какими-то фиолетовыми, которых мироходец и не помнил, готовили выступление. Шоу.

Рядом с ним стояли те, к кому он прикипел. Джодах, распахнув крылья, держал их на весу и создавал небольшой островок свободного пространства в стоплотворении. Окетра, которая попивала то-ли вино, то-ли виноградный сок, посматривая на названных братьев и недовольно надувая губки. Джон, которому на плечо приземлилась Райя, уменьшаясь, и которую тот аккуратно поглаживал по антенкам в приливе тихой редкой нежности.

Лололошка внимательно наблюдал. За каждым. За Эграссой, который всё же вернулся на свои ноги и аккуратно опирался о плечо, смотря на небо. За Горбатиком, который держал очередную большую жёлто-голубую рыбу с маленькими шипами. За волшебниками и за небом.

В воздух полетел первый снаряд с тихим свистом. После, словно зависая там, вверху, растворился и на месте его в стремительно темнеющем небе расцвёл большой и красивый оранжево-красный цветок.

После цветов становилось больше. Большие и маленькие. Похожие на Печать Света и сине-чёрные клеточки. На фиолетовый и голубой силуэт, которые, казалось бы, сражались за место на небе.

Последняя вспышка была большой. Золотая, красивая, словно большая звезда. Словно солнце.

— Во славу света и мира! — крикнул кто-то и за ним повторили.

— Во славу света и мира, — повторил одними губами Ло, пробуя на вкус новый лозунг древнего и такого прекрасного мира.

Следующая глава (экстра)
Прошлая часть
Содержание