Праздник в его честь (1 часть)

Тишина. Плавная, спокойная. Она растеклась между ними симфонией, обнажила чувства. Больше, чем слова или смех. Значимее, чем слёзы и касания. Ближе кожи в осторожном рукопожатии.

Слова, сказанные Эльфом оседали на плечах Лололошки. Медленно, проникая в его сломанную душу и исцеляя самые древние и болезненные шрамы. Становясь живой водой, для его измученного мозга.

Молодец.

Лололошка справился.

Он…

Под телом гуляет лёгкий ток, поднимая тонкие волоски и задевая старые и новые рубцы и раны. Ло чувствует, как что-то сжимает его горло и это самое нечто заставляет опрокинуть голову назад и посмотреть куда-то в потолок. Натужно вдохнуть отчего-то заложенным носом и поджать губы. Слишком болезненно, но даже так не отпуская чужих, таких слабых, ласковых пальцев.

— Ло…

Тихий шёпот на эльфийском, такой привычный и такой, казалось бы, утерянный. Личный. Родной для его драгоценного брата. С этим смягчённым “Ль” в начале, которое звучит настолько ласково, словно это и не его имя вовсе. Не Ло. Сильное строгое Ло, которое повторяется трижды.

Как бой барабанов, как звук марша к его победе. Но нет. Оно звучит не так.

Забыто, словно слишком давно было покрыто пылью. Как если бы он сам покрылся тонким белым слоем заброшенности и стал статуей в богами покинутом лесу. В паутине, со сколами и с гнездом в голове.

— Лололошка…

Это бьёт сильнее, чем удар под дых. Это же заставляет ощутить, как по лёгким опять начинает циркулировать воздух. Слишком свежий для того, кто чувствует себя развалиной. Непростительно чистый, для многомиллионного существа, которое только что осознало несколько истин.

Затёртых до дыр, искалеченных истин.

— Как давно…

Голос подводит. Дрожит. Слишком внезапно, предательски. Заставляет заткнуться и проглотить застрявшее под кадыком напряжение. Медленно закрыть глаза, сдержаться и не проронить ни слезинки. Не дать себе сломаться окончательно под весом всего, что он пережил.

— Ой, да успокойся ты и просто поплачь! — резкое, претенциозное замечание от Джона выбивает из колеи. — Давай, пока меня окончательно не стошнило от всех этих телячьих нежностей и я не захотел тебе вписать крепкую пощёчину, чтобы избавить наше личико от этого отвратительного выражения! — лёгкий хлопок по чужому плечу и Харрис поднялся на ровные ноги, мельтеша на периферии зрения своего тёзки. — Давай, взорвись! У тебя всё равно уже выброс кортизола в кровь произошёл!

А Лололошка… Он даже ответить не может. Только и застыл, метнувшись остекленевшим взглядом от одного брата к другому. Зацепившись напоследок за оливковое эльфийское платье, которое чем-то напоминало рясу. А после и за рукав, который он теперь сжимал вместо руки, словно Эграсса мог раствориться в очередном его сне.

— Всё хорошо, Ло, — опять позвал Эграссель. — Всё правда хорошо.

— Ты не… — слова даются тяжело. — Изменился.

— Я ведь спал, — всё так же ласково засмеялся эльф.

— Спал, — одними губами Повторил Первый.

Да, для Эграссы прошло не так уж и много времени. Он, застывший, словно в янтаре, не проживал эту тягучую вечность, не мучился от не принятого решения миллионами лет. Он оставался таким же, как и тогда, превратившись в живую машину времени. В единственное напоминание о светлом, прекрасном Архее, Академии и доме.

Ну а что же он сам? Тупо сидит, как рыба на суше и захлёбывается под тем, что внезапно навалилось. Однако без слёз. Их не было. Ничего не было. Лололошка остался на грани истерики, ощущая, как всё уходит куда-то внутрь, затихая во вне. И… Это уже было не важно. Как и комментарии Джона и тихий смех Эграсселя. А ещё его тонкие и такие хрупкие руки, которые опустились на плечи и медленно притянули ближе. Обняли.

Это всё казалось лишь маревом или очередной галлюцинацией. И дыхание куда-то в ухо, и разговоры ни о чём с Джоном, которые Ло не мог понять, даже если знал язык, на котором говорят его братья. Он потерял нить реальности, ухватившись сильнее за чужую одежду, не в силах даже притронуться к телу за ней. Обнять в ответ.

Он всё ещё не верил в своё счастье. Он всё ещё его не заслуживал.

— Я очень рад, что у Ло появились друзья и что вы подружились. Надеюсь, что вы представите меня и всем остальным.

— Конечно-конечно! Хотя, они настолько надоедливы и инфантильны, что я даже не знаю, насколько это хорошая идея!

— Разве всё настолько плохо?..

— Просто ужасно! Вот я, совсем другое дело! Невероятный гений, который прославился уже на две реальности своим невероятным умом и притягательностью!

Сверху послышался смех и Первый ощутил, как под его собственным ухом слабо затряслась грудная клетка. Закрывая глаза и прислушиваясь, Лололошка сполз ниже и прижался к солнечному сплетению. Вслушиваясь.

Тук.

Тук-тук.

Тук.

Так звучал Дом.

Счастье.

И ему самому нужно было научиться опять принимать это счастье и сохранять его дорогой Дом. Оберегать Эграссу, который стал им — Археем, Первыми, Академией. Квинтэссенцией самых лучших времён, которую он сам намерен сохранить, чего бы ему это не стоило.

— Приём-приём, Хэнфорт вызывает Лололошку, как слышно? — раздалось раздражающее за спиной.

Это был Джон. Его Альтер Эго, которое слишком было похоже на него, но и при том слишком сильно отличалось. Тот, кто не опять, а снова говорил вещи не к месту, но которые были просто необходимы, чтобы опять ощутить себя здесь и сейчас, и всё таки сдвинуться с мёртвой точки.

И Джон, пользуясь этим, потянулся и опять подскочил, становясь на руки и разминая в воздухе ноги. И он, прошёлся, поправляя пальцами слегка размазавшиеся письмена. Он так же следил и за Лололошкой, который, наконец-то, начал приходить в себя и переставать направо и налево раскидываться странными и не очень здоровыми мыслепланами на тему того, как сохранить и удержать свой Дом, заключённый в одном человеке.

Помечая в голове идею о полноценной психологической помощи для обоих Первых, Джон прошёлся на руках к арке-выходу из дома и только рядом с ней вернулся на ноги. Уже там, отряхнув руки от мела и пыли, обернулся.

Ему в глаза смотрели такие же, как и его — наконец-то ясные и не замыленные ненужными сейчас глупостями, которые никому в данный момент не помогут. С удовольствием ощутил, как Лололошка медленно раскрывается, начиная общаться, помогать эльфу встать и просто заваливает его различными вопросами. Оглядывается и на Джона. Уже не застывший, но всё ещё немного потерянный. И сам учёный лишь улыбается в ответ. Немного неловко, чувствуя как от чужих слёз щиплет нос.

Конечно, от чужих, ведь он точно не сможет понять сейчас Лололошку и он точно не чувствует маленький укол зависти из-за того, что тот смог сделать то, что не смог сам Джон Дейви Харрис в своё время.

Впрочем, сейчас и нет времени думать о глупостях. Не тогда, когда Лололошка придерживает за локоть и спину поднявшегося Эграсселя, который, похоже, за миллионы лет без движения забыл и как ходить.

Думая развернуться и уйти, оставив мужчин разбираться с их невероятно долгой разлукой, Джон всё же остановился в дверном проёме. Отчего-то образ такого неловкого Эграсселя заставлял улыбнуться. Тот новорожденным жеребёнком стоял на дрожащих ногах, тихо словно оправдываясь перед названным братом и честно пытаясь взять всю ситуацию в свои руки и стать самодостаточным.

Совсем как…

Совсем как Сашенька, когда её подкосила болезнь, но она до последнего не сдавалась, пытаясь ходить, шутить и заставлять думать, что всё будет хорошо…

Отмахиваясь от мыслей, которые были явно не к месту, Джон бесшумно развернулся на пятках. Пол под ним слабо заскрипел и Харрис вышел на улицу. Туда, где уже были знакомые лица. Окетра и Джодах стояли около порталов и рядом с ними витал до боли знакомый модуль — Райя.

Даже не дрогнув бровью, Джон подошёл к компании и, облокачиваясь о прочную раму портала, улыбнулся компании, ради различия — ожидая самостоятельно когда на него обратят внимание и соизволят поздороваться.

— Привет-привет! — первой, конечно же, была незаменимая Абер, которая в этой реальности упрямо носила фамилию Прайм.

— Ты к нам таки решила заглянуть? — кивая в ответ на приветствие, уточнил Харрис. — Не думал, что у нашей Императрицы не будет ни возможности, ни времени.

— Джон?

— Ну что такое, Пернатик, мне уже и слова сказать нельзя? — поднял бровь Харрис.

— Я тоже рада тебя видеть, — заулыбалась мордочка П.Е.Р.С.И.К.-а.

— Ой, вот только без вот этих телячьих нежностей!

Сзади послышался смех. Обернувшись, учёный увидел Эграссу, который аккуратно шёл, опираясь на руку Лололошки и самого Ло, с ломкой и очень тревожной улыбкой. Слишком счастливых, слишком неловких после долгой разлуки. Как минимум для Ло, который, казалось, совсем забыл как вести себя рядом с эльфом. Что он вообще должен делать?

Что Джон должен делать?

Ощущая, как эмоции опять перемешиваются, деформируя и его самого, Харрис вздрогнул и отошёл подальше. Слишком много счастья источал этот Лололошка. Неприкрытого тоннами масок, чистого, излучающего во все стороны искреннее счастье.

— Так, это твои друзья, Ло? — улыбнулся Эграссель.

— Именно, — кивнул Первый, подводя эльфа ближе к остальным и кивая всем, а потом отдельно и тёзке. — Джон, успокойся.

— Ох, я совершенно спокоен, красавица, — улыбнулся тот. — В отличие от тебя.

— Я вижу, — улыбнулся Лололошка, кивая тому. — А, да, точно. Эграсса, знакомься — это Джодах, Окетра и летающий модуль — Райя. Она не Мироходец, но так как её душа по… Некоторым причинам оцифрована, она может перемещаться между разными электронными приборами и так же путешествовать с мироходцами с помощью некоторых более новых технологий, — довольно тихо начал объяснять Первый.

И Эграсса, слушая это всё, лишь аккуратно поклонился в грациозном традиционном эльфийском реверансе. Так, как кланялись, когда он всё ещё учился в Академии, как он привык делать, даже когда всё поменялось. И это заставило многих удивиться. Как минимум Лололошку, который сразу начал шептать эльфу на малоразборчивом эльфийском, что тот ничем не обязан, кроме как отдыхать и восстанавливать силы.

Джодах же в свою очередь спокойно расправил свои крылья, улыбаясь и крайне внимательно наблюдая за Первыми. Его всё ещё многое беспокоило, однако именно сейчас скорее интересовало то, что он совершенно не узнавал этого проблемного и невозможного мироходца — как и Джона, который даже язвил как-то мягко и невовлечённо.

Рядом стоящая Окетра тоже не сводила взгляда с этой странной парочки, просверливая взглядом дыру где-то во лбу своего бывшего абда-лжеца, который не чувствовал перед ней и долю вины, полностью поглощённый этим длинноухим эльфом.

Только Джон и Райя спокойно стояли рядом и, казалось, даже переглядывались, общаясь одной мимикой и обмениваясь планами. Вот момент и ушки поднялись и взгляд на экране посмотрел на дом, а учёный только и сделал, что сморщил на мгновение нос.

— Джодах, Райя, Окетра, прошу познакомьтесь — мой брат Эграсса. Попрошу, обращаться к нему с полным уважением и на полное имя — Эграссель.

— Боже, красотка, да уймись ты… — растирая точку между бровями, не выдержал Джон. — И пошли уже в дом или за стол — поедим перед тем, как отправляться.

— Звучит, как отличная идея! — механическим голосом защебетала Райя. — Мы с Окетрой подготовили рацион, так что всё уже готово!

— А, ага… — только и ответил Лололошка, потерянно взглянув на модуль. — Только зачем, если мы сейчас всё равно на ярмарку в Арнир отправимся?

— Хмпф!

Поправив свои иссиня чёрные волосы, Окетра сложила руки на груди и закатила глаза. Так претенциозно и не к месту, что у Первого дрогнула бровь. Он даже переглянулся с Джодахом и Райей, пытаясь понять, что с этой маленькой пустынной леди произошло, но Ави только пожал плечами, а на экранчике модуля застыло стоическое выражение пиксельной мордочки.

— Тогда… Отправляемся? — спустя недолгую странную паузу, уточнил Лололошка, обводя всю компанию взглядом.

— Ага, свиток у меня! — на опережение заявил Джон, вытягивая из-под белого плаща пергамент. — Как там по нему телепортироваться?

— В традиционном методе нам специальный огонь нужен, но… — забирая вещицу, Первый поморщился. — Кто будет использовать настолько устаревшие техники, когда можно просто воздействовать пустотой? Джон, надеюсь ты помнишь? Как ты там говорил, Просекко? — заулыбался Лололошка и охватив зелёным свечением свиток, в мгновение исчез вместе с Эграссой.

— Моим же оружием?! — вслух возмутился Джон. — Да ты! Консеко!

***

Огни, цветы и жители — всего этого было просто невероятное количество в городе. Столица, в которой когда-то заседали сами боги была освещена магическими камнями и казалось, светилась даже ярче солнца, которое стояло так высоко в небе, олицетворяя самого Арнира. Они были развешены между домами и под окнами, их носили и жители, вплетая в венки и украшая одежду с оружием.

Некоторые русалки опускали под воду камешки с кулак, смотря как водная гладь озаряется вспышками разных цветов. Там же плыли бутоны подсолнухов и маленькие синенькие цветочки, напоминающие фиалки. Они покрывали большую часть водной глади, создавая совершенно необычного потока колышущихся бутонов в жёлто-чёрно-голубой палитре.

И маленькие дети самых разных рас подходили ближе к воде, вытягивая мокрые бутоны и смеясь, подкидывая их в воздух. Отрывая лепестки от других и смотря, как ветра уносят жёлтые вихри вверх.

Сама природа, казалось, принимала участие в забавах, заглядывая и на ярмарку на главной улице. Тёплые потоки бриза отодвигали лёгкие шторы, приглашая войти в магазинчики. Совсем рядом с ними были и другие, небольшие прилавки с самыми разными товарами. На многих из них были гобелены, небольшие фонарики, цветы, мечи и печати. Печати, которые визуально очень сильно напоминали саму Печать света.

Именно среди всего этого буйства красок, охваченные телепортационным огнём появились мироходцы. Шумная толпа обняла их, подталкивая ближе к центру улицы и грозясь унести течением вперёд — прямо в центр города, к статуе Лололошки. И самому Ло данное действо было совершенно не по душе. Не тогда, когда его драгоценный брат дрожит как лист на ветру и заплетается в своих собственных ногах, которые ну слишком давно не использовал.

— Обопрись на меня, — спокойно предложил Первый, оглядывая шумную улицу на наличие друзей. — Или дай я тебя на руки возьму… На крыше тебе явно будет безопаснее.

— Всё в порядке, Ло, я справлюсь, — тихо, но так же мягко, отмахнулся эльф.

— Я вижу.

— Я тоже, — встрял в разговор Джон, становясь напротив и полностью ограждая Эграсселя от потока горожан. — А что обсуждали?

— Все на месте? — вместо того, чтобы отвечать на вопрос, уточнил Первый.

На подобное поведение со стороны тёзки учёный отреагировал довольно спокойно. Цокая языком и кивая, перевёл взгляд на нового знакомого. Анализируя и пытаясь понять, насколько же много нужно этому эльфу впитать скинта и жизненной силы, чтобы окупить весь свой эльфийский потенциал и стойко встать на ноги?

Сам Эграсса отвечал ему тем же, миролюбиво рассматривая его с ног до головы и заглядывая в глаза. Пока вежливо, не стараясь забраться в душу — рассматривая лишь то, что лежало на поверхности.

Самому учёному подобный подход импонировал, однако давать на переглядывания время им никто не собирался. Джодах появился совсем рядом, держа высоко наполовину расправленные крылья с правой стороны. Под ними шли Окетра с модулем Райи, разглядывая всё вокруг. Мироходка явно витала в облаках, имея полноценную возможность оценить красоту прекраснейшей столицы — Арнира.

— Отлично, — улыбнулся Лололошка, оглядываясь на подошедших. — Тогда пошли?

Согласные кивки и… Не успел Лололошка опомниться, как улицы опустели. Существа перестали толкаться, задевая плечи, спину и ноги своими отростками, костями и другими конечностями. Внезапно его перестало шатать и он больше не стоял так твёрдо, следя за тем, чтобы удерживать равновесие. Теперь было даже слишком… Свободно.

Потерянно обернувшись, заметил, что все существа, которые шли — остановились. Прижались к домам, спрятались в лавках и отступились к реке. Стали гудящей стеной, обсуждающей, смотрящей, но всё такой же спокойной.

— Да здравствует герой Арнира!

Внезапный крик, озаривший округу, радость на лицах людей, фей, русалок и даже турелей. Бледные Эо, которые сбились в кучку, наблюдая и сотрясая свои бублики-отростки над головами. А потом… Ещё один крик.

— Да здравствует посланник бога Света!

Ещё громче, ещё торжественнее.

Неуместно.

Слишком громко и раздражающе.

Слишком помпезно.

Пытаясь игнорировать чужие взгляды и то, что его опять и опять выделяют из толпы, Лололошка переглянулся с братьями. Медленно отпустил Эграсселя и увидев улыбку на родных губах, улыбнулся в ответ. Широко, солнечно, но всё ещё вымученно. Лживо, но так, как того требовала ситуация и праздник.

Первый двинулся вперёд. Махая всем, кто выглядывал из окон и тем, кто стёкся под стены, чтобы открыть им дорогу. Улыбаясь детям и старикам. Замечая то, что ничего и не изменилось особо. Лишь души этих странных существ, которые смогли думать благодаря силе его старого друга.

Лишь декорации, особенно если брать то время, когда он водился с тем, кто создал этот мир и когда сам восседал в самом его центре.

Однако сейчас он шёл и вся процессия продвигалась вперёд. Сначала он сам, после, за ним по пятам — Джон и Эграсса. Замыкали же шествие Джодах и Окетра. И, пусть сам Ло этого не видел, но он знал. Ведь так было слишком часто и до этого. Менялись лишь существа и декорации, но всё остальное — суть — оставалось тем же. И он идёт и его люди идут за ним. И все вокруг расступаются — в страхе ли или в радости.

Перед глазами встали образы старых городов, знамён и лиц. Латы и платья, посохи и палочки, фотокамеры и микрофоны. Всё одно и то же. И он сам — лишь копия, оригинал которой остался ещё где-то в стенах Академии Архея. Тогда, когда он ещё не знал как себя вести, как держать голову и как улыбаться. Не махал вежливо горожанам рукой и не мог предугадать как идут его спутники за его спиной и что толпа обязательно сомкнётся за ними, провожая к главному зданию в городе — туда, где пару тысяч лет назад он восседал со знакомыми и коротал свою скуку.

Совсем скоро показалась и его статуя, нависая над городом красивым, но всё ещё бессмысленным изваянием. Теперь на ней появился венок из гигантских белых и жёлтых цветов. Они были умело переплетены стеблями и свисали к плечам, так и грозясь упасть на находящихся у подножия жителей. Упасть и скрыть их бутонами — красиво, ярко…

— Бесполезно, — продолжая улыбаться, констатировал Лололошка.

— Ой, да ладно тебе, красотка! — засмеялся под боком Джон. — Городу нравится!

— Она и правда очень изящная, Ло… — согласился Эграссель.

Взгляд скользнул вбок, стараясь зацепить точёный силуэт, однако не справившись с этой задачей, Первый опять посмотрел на статую. Он всё ещё не видел в ней ничего, кроме ресурсов, однако, если его брат — нет, братья — так говорят, то, возможно он будет не против, если эта глупая растрата полезных ресурсов останется тут немножечко дольше.

Отменив в мыслях скорый демонтаж своей лазуритовой копии, остановился совсем рядом со статуей. Под ней, вплотную и на самом постаменте было множество существ. Они сидели, стояли и просто радовались. Поднимали свои щупальца, руки и коротенькие отростки на голове. Они потрясали посохами, стучали костями и хлопали в ладоши; русалки били хвостами по воде, поднимая брызги над площадью и создавая тем самым радугу.

И они оборачиваясь на выкрики других и замечая Лололошку, начали вторить, восхваляя Первого.

Герой, который спас их мир от тирана и деспота не один век назад — вернулся. И те, кто видел его ранее могли подтвердить — он совсем не изменился, оставшись всё таким же светлым, ярким и невероятным. Героем.

И они расступились перед живой легендой и его друзьями, смотря как их спаситель идёт к воротам. Радуясь и продолжая выкрикивать восхваления о героизме, о том, что парень — посланник и ещё много другого. А Лололошка это всё лишь игнорировал, не желая больше иметь с подобными знаниями ничего общего.

Он стал просто Лололошкой. Самым обычным мироходцем. И он планировал остаться им, уделив время всем тем, кто, к его собственному удивлению, сумел стать для него ближе, чем просто вынужденными знакомыми.

Не смотря ни на кого он вошёл за ворота. Не теми, у которых он когда-то ошивался, пытаясь понять как там правит этот самый Варнер и тем более не теми, что были тысячи лет назад.

Касаясь торца новых ворот, Первый прикрыл глаза. Воспоминания, затёртые и давно забытые глубоко внутри черепной коробки вдруг всплыли где-то на краю сознания. Они вспыхивали яркими лучами, накладываясь многослойными картинками поверх того, что он видел. Смешивались, сливаясь и рождая из себя нечто новое. Воспоминания, которые хранил в себе мироходец, не в силах забыть до конца.

И вот, по каменной кладке, чуть дальше, до пары ступенек и открытый вход внутрь — прямо в тронный зал. Туда, где когда-то сидел маг-тиран и в который когда-то заглядывал он сам в своём костюме Междумирца, чтобы развеяться между уничтожением миров и помощи какому-то там принцу из мало известного мира в делах.

Призраки прошлого превращались в один большой витраж, заставляя прикрыть глаза и слегка замотать головой. Чтобы больше не думать, не ощущать странное, колющее чувство внутри ностальгии.

— Ло? — его плеча касаются точёные кончики пальцев. — Ты опять улетаешь в мысли?

— А? — переспрашивает он.

Он осознаёт всё с небольшой задержкой, медленно кивая в ответ перед тем, как ему успевают повторить вопрос. Спокойно, с лёгкой улыбкой на губах.

— Я рад, что ты не изменился, — засмеялся эльф тихо. — Не знаю, что делал бы, если бы ты стал незнакомцем с лицом моего друга.

Первый лишь уводит взгляд вглубь шумного зала. Задерживается там, продолжая улыбаться и сохранять молчание. Не в силах признать, что старается быть таким же, как и тогда и старался сохранить от себя хоть что-то.

Однако…

Правда была в том, что он уже не знал и не помнил — кто он. Каким должен быть, как вести себя. Совершенно не понимал и как должен вести себя здесь и сейчас — тогда, когда три разных мира встретились в одном месте.

Сломанный калейдоскоп провернул пустой цилиндр, перемешивая осколки цветных зеркал.

Следующая часть
Прошлая глава (Экстра)
Содержание