— Повторим? [ 1 ]
[с]ад на заднем дворе | 18+๋࣭ ⭑⚝ : эстетика зарисовки
＃ : телеграфик удивился от объема зарисовки, поэтому я поделила ее на две части: ссылку на вторую найдете в конце этой.
─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── ⋆⋅☆⋅⋆
Мы часто пересекались на дополнительных занятиях, длившихся до ночи и провожающих тебя разочарованными вздохами уставших студентов. Мы толком не знакомились, но часто разговаривали. Основу нашего союза составляло влечение — первобытное и животное. Он был привлекательным: один из тех редких парней, которые меня действительно возбуждали. Потому за месяц посещения одинаковых курсов я без уловок подошла к нему в опустевшей лекционной аудитории и, проявив все обаяние, на которое оказалась способна, предложила:
— Хочешь выпить кофе, Рёмен?
Он согласился, но до кофейни мы не дошли. В университетской обсерватории за железной дверью, ведущей в другой корпус через небольшую каморку, я почти разорвала зубами вязаную жилетку: мне пришлось давиться тканью, чтобы не стонать так громко. В тот вечер Сукуна оставил после себя след от укуса и послевкусие двух оргазмов.
— По моему лицу было так очевидно, чего я от тебя хочу?
Рёмен рассматривал книги на пыльных полках, пока я приводила себя в порядок после скачков на его бедрах. В животе разлилось приятное тепло, а голова слегка кружилась от яркой разрядки. Я слабо улыбалась, довольствуясь приятным завершением вечера. Неспешно застегивая пуговицы на рубашке, я не сразу заметила, что Сукуна подошел ближе. Ткань его свитшота под ключицами специфически смялась — и в этих неровных кругах я узнала следы своих рук, крепко держащихся за мужскую одежду десять минут назад. Я улыбнулась чуть шире, а подняв взгляд, встретила похожую улыбку на губах Рёмена — разве что она была заметно острее.
— Нисколько, — снисходительно ответил он, пожав плечами.
Мой интимный опыт был достаточно скуден: пара партнеров в старшей школе — не самых умелых, но достаточно самоуверенных. Секс без удовольствия меня не интересовал, так что я не тратила много времени на парней, бездумно пыхтящих сверху. Не обремененная поисками партнеров, я прекрасно справлялась сама, хотя иногда и не хватало… ощущения мужского тела над собой? Однако к Рёмену тянуло, просто иррационально тянуло: меня привлекал его запах, где флер табака смешивался с тяжелым пряным ароматом; меня привлекала его привычка держаться, когда его взгляд не останавливался на лицах людей вокруг, но всегда внимательно следовал по строкам книги в руках; меня привлекала даже его походка, свободная и плавная, позволяющая легко перемещаться в нахлынувшей толпе студентов, не задевая никого и в свою очередь не позволяя никому случайно задеть в ответ. И легкая дрожь в ногах от оргазмов доказывала, что мое чутье не подвело…
— Тогда… — я сложила руки за спиной и слегка нагнулась вперед, — как-нибудь повторим?
***
Самый маленький зал библиотеки, лабораторная, скамейки в мужской раздевалке, снова та самая каморка, с которой все началось — мы бесстыдно путешествовали по всем доступным и в меру приватным от случая к случаю местам в университете. Последний стал негласной платформой для встречи наших низменных потребностей. “Ты идешь завтра в траходром?”, — однажды пришло на телефон, а Нобара, чей взгляд случайно упал на дисплей экрана, почти выплюнула кофе мне на конспекты.
— Кто тебе пишет?!
К счастью, я не успела забить номер Рёмена в контакты, так что легко смогла отмахнуться, будто это какой-то извращенец ошибся диалогом. И все равно Кугисаки заметила, что я здороваюсь с Сукуной в те редкие моменты, когда мы действительно случайно пересекались в лабиринтах университета.
— Откуда ты его знаешь? —- девушка надула пузырь из жвачки, обводя меня скептическим взглядом.
— Мы вместе ходим на дополнительные курсы, — беспечно ответила я. — А что? Тебя с ним познакомить?
Нобара посмотрела на меня так, будто у меня прямо на ее глазах выросла новая конечность.
— Ну-у, — протянула девушка, закидывая в рот еще одну мятную пластинку, — нет? Он мало похож на человека, стремящегося заводить знакомства.
— Разве?
Я проследила за ее взглядом. Рёмен потягивался, греясь в лучах весеннего солнца. Необычный цвет его волос еще особеннее выглядел в золотом свете: пряди, словно тонкие лепестки цветущей яблони, горели изнутри. Тяжеловесные серебряные кольца, от которых обычно оставался след на бедрах, засверкали, стоило юноше потянуться за пачкой сигарет. Даже татуировки, обручами перехватывающие его запястья, рваными линиями расходящимися от шеи внизу по торсу — о, я прекрасно знала их расположение — и образовавшими круги на плечах, смотрелись не так мрачно в отблесках солнца. Слегка склонившись, Сукуна прислушивался к словам длинноволосого брюнета, сидящего перед ним на скамейке и своими гибкими движениями напоминающего кота.
— Не припоминаю, чтобы он говорил больше двух слов тем девушкам, которые не сводят с него глаз, — кивнула Кугисаки в сторону девичьей компании, расположившейся в тени дерева. — А они отличаются упорством в попытках познакомиться с ним. Он достаточно привлекателен, если ты не заметила, хотя аура у него жуткая.
Я посмотрела на группу девушек, устроивших обеденный перекус и предлагающим что-то другу-коту Рёмена. Тот растянулся в широкой ухмылке, а Рёмен, не обращая внимания, постукивал по пачке сигарет, пытаясь вытянуть одну из них.
— Жуткая? — переспросила я, оценивающе вновь оглядывая фигуру, анатомию которой я хорошо успела изучить за последние месяцы.
— Именно, — чпокнула пузырем Нобара, собирая наши вещи. — Ты что, реально этого не видишь? У него бывает жуткий взгляд. Ну типа “йоу, хочу тебя замочить”.
Я похихикала, прикрыв рот рукой. Честно говоря, я никогда этого не замечала. Но зато я знала, какой взгляд у Рёмена, когда он кончал.
***
— Ммм, — задыхаясь, простонала я.
Рёмен трахал меня на весу в одной из душевых кабинок в мужской раздевалке. Когда я заходила сюда, я не представляла, что наш разговор закончится так. Сукуна странно вел себя в последнюю неделю, избегая наших встреч и прямых вопросов о ней. Прерогатива потерять возможность получать оргазмы меня отнюдь не радовала, поэтому, когда Рёмен позвал на разговор, я быстро откликнулась. Конечно, наивно было предполагать, будто в мужской раздевалке состоится только диалог, но… я осознанно закрыла на это глаза и теперь расплачивалась дрожащими от яростных толчков ногами, которые мог увидеть любой вошедший в душ.
— Рёмен, — сквозь стоны выдавила я, упираясь ему грудь. На порозовевшей от моих ударов коже появились новые царапины.
Не то чтобы я по-настоящему сопротивлялась… не то чтобы мне не нравилось… Напротив, эта подавляющая сила, какую сейчас воплощал в себе Сукуна, возбуждала больше обычного. Когда я пришла, Рёмен без лишних объяснений утянул меня в пустующую душевую, наполненную паром и влагой, подхватил под колени, почти порвав белье, и, слегка подрязнясь, сразу взял бешеный темп. На мои просьбы и показательное шипение он не обращал ни малейшего внимания, да и сил на них с каждым новым толчком становилось все меньше. Я крепко держалась за его плечи, пока Рёмен сублимировал свою злобу в жесткий секс, затуманивающий рассудок и вышибающий здравый смысл. Как бы я ни пыталась сдерживать стоны, вскоре я забылась, и они эхом разносились по пустующей душевой.
— Скучала? — хрипло бросил Сукуна, вызывающе ухмыляясь.
О, как же он любил задавать вопросы именно в те моменты, когда я не принадлежала себе больше всего. Он специально выделял эту власть надо мной, каждый раз спрашивая что-то банальное и бессмысленное, просто чтобы услышать в ответ жалобное скуление. Однако в этот раз сразу после вопроса послышались голоса и скрип открывающейся двери, всколыхнувшие мое сознание. Страх и стыд захлестнули волной — почти такой же сильной, какими до сих пор оставались толчки Рёмена. Только не говорите мне, что он не сбавит темп…
— Пожалуйста, нас заметят, — всхлипнула я, упираясь ладонями в горячую грудь, больше напоминающую по твердости скалу, нежели живую плоть.
Сукуна ничего не ответил. До боли сжав мои бедра, он изменил угол, прижав наши тела теснее друг к другу, а меня спиной впечатав в стенку, и продолжил исступленно трахать. Теперь мои ноги не было видно, однако риск нашего обнаружения по-прежнему оставался высоким. Я почувствовала металлический привкус крови во рту — так сильно я прикусила губу, чтобы не издавать звуков. Рёмен заметил это, и то, как потемнели его глаза, мне совсем не понравилось.
— Слышали, нам назначили нового тренера?
— Серьезно, а что не так с господином Нао?
Я умоляюще посмотрела на Рёмена, однако тот лишь безумно улыбнулся. Его бедра со шлепком ударились о мои, а я забыла, как дышать.
— Похоже, последняя кабинка занята.
Да, здесь два ополоумевших трахуна, а по соседству — стыд и ярость. Волосы окончательно растрепались, когда я безумно закачала головой на очередной толчок Рёмена. Я судорожно выдохнула ему в грудь, а он, заметив, что я наконец перестала закусывать губу, ускорился. Громко, громко, громко. Звонкие шлепки, характерные для молодой разгоряченной плоти, бесконтрольные стоны, срывающиеся с губ, звенящая тишина, полная шока и похоти.
— У этих дрочеров наверняка полотенца попадали из-за стояков от твоих сладких криков, — прошептал на ухо Рёмен, вдалбливая меня в стену.
Он тут же отстранился, не давая возможности спрятать лицо в его шее. Мои удары о его грудь становились все слабее, и руки вскоре безвольно скользили по сильным напряженным плечам, соответствуя ритму толчков. Сквозь сладкую пелену на глазах я смотрела на свое послушное тело, ставшее игрушкой в порочных руках. Стыд подпитывал возбуждение: я отказывалась признаваться в этом, но моя многократно увеличившаяся смазка, капающая на пол и стекающая по мужским бедрам, была тому негласным доказательством.
— Надо было сразу трахать тебя на публике, — Рёмен сразу же нашелся с замечанием, чем вызвал очередное жалобное мычание.
Сукуна одной рукой схватился за верх хлипкой перегородки, не открывая при этом от меня взгляда алых глаз.
— Это Рё…
— Нам лучше уйти.
Рёмен быстро вернул руку на мое бедро, подхватив мое податливое тело. Я выгнулась, запрокинув голову, когда его последние особенно глубокие толчки прошлись волной по всему телу, заставив меня обильно кончить на его член. Перед глазами плясали черные точки, и я не сразу поняла, что Сукуна аккуратно поддерживает за талию, вернув тело в привычное положение.
— Не могу… стоять…
Я прошептала так тихо, что сама едва разобрала слова. Рёмен быстро отреагировал, развернув меня спиной к себе и поудобнее обвив талию двумя руками. Я тяжело дышала, ладонями и лбом упираясь в холодную плитку душевой. Сукуна же растирал мне спину, терпеливо ожидая, когда я приду в себя. Я слегка оттолкнулась от холодной поверхности, наклонив голову: задранная юбка перекрутилась на талии, блуза похоже потеряла пару пуговиц, галстук валялся между наших ног — и в завершение на него капала сперма, стекающая по бедрам.
— Хочешь, чтобы я помог? — раздался обманчиво ласковый шепот.
Я задержала дыхание, когда рука Рёмена опустилась с талии на лобок, развела половые губы, задев чувствительный клитор, запустила сразу два пальца внутрь, слегка разведя их, отчего белесая жидкость тонкой струей разбилась о пол. От проникновения я прогнулась, на что тело мужчины сразу же отозвалось призывным толчком. Жар прилил к щекам, пока Сукуна подушечками пальцев старательно втирал свое семя в мой живот.
— Ты же понимаешь, что я не смогу устоять перед такой картиной?
Прежде чем я ответила, Рёмен уже вогнал в меня свой член. Из-за разницы в росте мне приходилось тянуться на носочках и беспомощно хвататься за стену в поисках опоры, что вызывало тихий смех позади меня, отзывающийся сладкой дрожью в теле.
До этого мы часто трахались. И часто спорили.
— Секс — это способ коммуникации, — застегивая платье, как-то сказала я.
— Секс — это проявление власти, — ответил Рёмен, притягивая меня обратно.
Сегодня в этой душевой Сукуна объединил два определения.
***
Я выбирала между фруктовой тарелкой и уставшим на вид салатом, когда знакомая рука, татуировку на которой перекрыл тяжеловесный цепочный браслет, потянулась через меня к рисовым булочкам. Не успела я поднять голову, как к Рёмену кто-то подошел.
— Эй, Сукуна, я наслышан о твоих достижениях.
Я узнала этот голос. Он принадлежал симпатичному волейболисту университетской команды, который посещал те же курсы, что и я с Рёменом. Сайя отличался выдающимся ростом, складной фигурой, необычайно светлыми волосами, переливающимися золотом на солнце, созвездием веснушек на одной щеке и баснословно богатыми родителями, благодаря которым чувствовал непомерную уверенность в каждом своем шаге. Вот только вместе с тем он был поразительно наглым, упрямым и эгоистичным: несмотря на отказы, он часто увязывался за мной, пытаясь перехватить за руку, а на прошлой неделе и вовсе кинулся на меня с поцелуем. “Эй, остынь, это была шутка”, — кажется, он пролепетал что-то такое перед тем, как моя ладонь извлекла из его щеки очаровательный звон. К счастью, мои родители имели куда большее состояние, чем его.
Я слегка скосила глаза, чтобы увидеть реакцию Сукуны. Кепка немного закрывала обзор, но я все равно смогла разглядеть привычно жесткий и равнодушный профиль Рёмена. Тот не обратил внимание на слова, продолжая выбирать еду.
— Так и будешь молчать или хочешь, чтобы все услышали о твоих поползновениях в душевой?
Сайя подошел ближе, влезая между нами. Он слегка подмигнул мне, как будто собирался чем-то впечатлить.
— О чем ты? — спросил Рёмен так, будто речь шла о погоде.
— О том, что ты устроил в душевой, — как заведенный, повторил Сайя.
— Я дрочил.
Я с трудом сдержала смех. Сайя, похоже, не ожидал подобного ответа и поначалу даже растерялся. Я заметила, как он обернулся на меня, словно в поисках поддержки, но я увлеченно набирала рисовых булочек на будущий день.
— И кто на это поведется? — слегка злясь, но понизив голос, взъелся Сайя. — Все слышали голос твоей шлюхи.
Фу, как грубо. Я невольно покачала головой, косясь на Рёмена. Тот, скользнув по нахохлившемуся парню ленивым взглядом, вдруг начал… стонать. Да так искусно, что у меня чуть поднос из рук не выпал. Конечно, это никак не походило на мои стоны, но… голос Сукуны стал таким тонким, каким мог бы быть голос девушки. Некоторая часть студентов, находящихся в столовой, удивленно обернулись на нас, а Сайя, встрепенувшись, отшатнулся.
— Достаточно показательно? — так же резко, как начал, прервался Рёмен и перешел к следующей секции блюд. — И если хочешь иметь возможность членораздельно разговаривать, не смей при мне произносить слово “шлюха”.
Когда мы почти дошли до кассы, Сайя уже ретировался, бормоча возмущения себе под нос. Я не удержалась и захихикала, поворачиваясь к Рёмену. Он тоже слегка приподнял острый уголок манящих губ и мазнул по мне взглядом. Отвернувшись, я почувствовала легкое дыхание возле уха:
— Ты все равно покраснела. Если бы не маска и кепка, он бы понял.
Я обернулась, но Сукуна уже был далеко. Зато на его месте оказалась Нобара с жуткой улыбкой на губах. Пожалуй, более жуткой, чем она приписывала Рёмену.
— Только не говори мне, что ты извращенка, которая трахается в публичных местах.
***