Письмо о музыке

Привет, Ярослав! Прости меня за то, что это письмо идет к тебе так непозволительно долго! На самом деле отвечать на бумажные письма я начала только совсем недавно. Каждый месяц я надеялась, что меру моего пресечения когда-нибудь изменят, я унесу огромный пакет с бумажными письмами домой и буду не торопясь отвечать на них, а вот на ФСИН-письма можно ответить только из СИЗО, и я решила ответить сначала на них. Потом стало понятно, что ФСИН-письма не закончатся, и мера моего пресечения не изменится тоже. <…>

Я надеюсь, что сейчас с тобой все в порядке и ты находишься на свободе! А еще ты точно почувствовал, чем меня можно подержать больше всего. В первую очередь я музыкантша и художница, и мне очень греет душу то, что мое тврочество оценили и мою музыку услышали. А ты написал об этом так много и дал такую развернутую обратную связь тому, над чем я трудилась больше всего в своей жизни. Я вспоминала о твоем письме в трудные моменты этих месяцев и находила в нем подтверждение тому, что я в этом мире не просто так, что я не зря. <…>

А еще ты вырос вдали от больших столиц, вопреки обстоятельствам и среде. Сегодня художник, в самом широком смысле этого слова, на манер английского artist (это и художник, и музыкант, и артист), — это не мастерство или идеальная выучка, но история, которая стоит за человеком и воплощается в его творениях.

Я считаю, что «художник — это не тот, у кого есть об это корочка, а тот, у кого есть об этом жизнь». И если ты проходил через тяжкие ментальные кризисы и знаешь страх дергающейся ручки двери, ты пережил травлю и был не похож на тех, рядом с кем ты рос, и если при этом ты хочешь и ощущаешь потребность творить… это значит, что у тебя уже есть целая жизнь об этом. Ван Гог, например, решил стать художником в 27 лет! И в детстве он никогда не посещал художественной школы.

Что касается известных музыкантов, которые в XX веке изменили музыку, то перечислять тех, кто не знал официального музыкального образования, не хватит и дня. Группа The Beatles, группа The Cure, Патти Смит (первые свои песни она сочинила на самых простых трех аккордах, которые выучила дай бог к тридцати), Дебби Харри, Фрэнк Заппа (несмотря на то, что он писал уникальную и сложнейшую музыку, он научился музыке сам по какой-то собственной самобытной системе)… Угадай, какую школу в детстве посещала Земфира (нет, не музыкальную, а спортивную). Даже Эми Уайнхаус, хоть и пела с самого детства, но делала это для себя и для души, а не по наказу преподавателя…

Прямо сейчас наш мир почему-то погряз во всепожирающем узконаправленном профессионализме, но ситуация меняется со времение, и на сцену выходят наивные певцы и художники, которые могут не обладать идеальным мастерством, но им есть о чем сказать. Представь себе человека, который с утра до вечера делает упражнения для голоса, а вечером поет с каким-нибудь коллективом. О чем ему петь? О том, как он делает упражнения, или о том, как он едет до пафосной репточки?

Ты спрашиваешь о том, как научиться петь. Я думаю, что настоящий голос — это крик боли или крик радости. Послушай Дженис Джоплин, и ты сразу поймешь, о чем я. Когда у нее началось сильное расщепление, многие современники критиковали ее за то, что она потеряла свое кристально чистое сопрано, но в результате сейчас многие вокалисты пытаются добиться этого расщепления, чтобы одна нота звучала как целый аккорд при помощи обертонов, создаваемых хрипом. Правда, эти самые вокалисты забывают, что магия голоса Джоплин создана бесконечной болью ее бытия. Она была чудовищно одинока, ее отвергали мужчины и друзья, в своих песнях она кричала об этом. Блюз возник из шепота, чернокожие рабы пели тихо, чтобы их не услышали хозяева. И если у тебя не получается петь блюз в полный голос, то попробуй спеть ночью, боясь разбудить соседей, и ты услышишь, как можешь взять те ноты и интервалы, которые не выходили днем, когда ты пел в полный голос.

Один из самых лучших голосов, которые я слышала, я услышала здесь в СИЗО. Здесь запрещены любые музыкальные инструменты, но заключенные часто поют и таким образом выражают себя. Они поют на прогулках или в душе. Лучше всех поют цыганки. Когда я слышу их голоса, я бросаю все дела и бегу к окну, чтобы послушать и перенять хоть долю того, что они умеют. Они выводят невероятные трели, поют сложнейшим двух- и трехголосием самые нетривиальные интервалы. А единственной школой, которая их этому научила, была школа жизни и неволи. Они могут петь обыкновенную незамысловатую русскую попсу, делая это в десятки раз лучше оригинала и даже не подозревая об этом, наполняя всю территорию «Арсеналки» своими мощными и величественными, как океаны, голосами.

Мне и самой стали даваться здесь некоторые вокальные партии, которых я раньше не понимала, постоянно промахиваясь мимо нот, которые в них нужно было взять. Эх, если бы здесь можно было играть блюз… Это идеальное место для такого. У меня всегда выходил лучший блюз после «дня испытаний» — дня сложной утомительной работы, например, на стройке или на складе. Для меня музыка — это способ выразить свои эмоции и прожить то, что навалилось за день. В такие моменты я просто трогаю любые струны и нажимаю любые клавиши, и подсознание водит моей рукой, выдавая отличную музыку, которую не против послушать другие люди.

Интуитивно играл, например, и Джимми Хендрикс, отдаваясь музыке, словно стихии. В автобиографическом романе Патти Смит «Просто дети» я встретила фрагмент о нем, поразивший меня в самое сердце:

Хендрикс постоял со мной на лестнице, поделился планами на будущее студии. <…> Он мечтал собрать в Вудстоке музыкантов со всего света: пусть усядутся в круг в чистом поле и играют бесконечно. Все равно, в какой тональности, в каком темпе, какие мелодии – пусть играют, не обращая внимания на диссонансы, пока не найдут общий язык. И рано или поздно они запишут этот абстрактный, вселенский язык музыки в его новой студии.

— Язык мира, врубаешься, да?

Хендрикс не имел возможности осуществить свой замысел, ведь в тот же год он погиб. Меня эта цитата поразила именно тем, что я сама много лет уже сосредоточена на этом эксперименте. «Свободный случайный джем» — моя музыкальная лаборатория — именно об этом. Я собирала людей несколько раз в месяц в самых разных местах. Я приглашала как знакомых музыкантов, так и людей, которые музыкантами себя совсем не считали, а еще людей, которые хотели в первый раз попробовать взять в руки инструменты. И следила за тем, чтобы все эти участники с равным уважением готовы были слушать друг друга, чтобы никто не давал покровительственных советов, не давил авторитетом — ведь когда такое происходит, новичкам слишком трудно встроиться и почувствовать достаточно уверенности для игры. Я приезжала за несколько часов, привозила гору инструментов (иногда я везла их на себе несколько дней), подключала электронику, настраивала звук… Но если любой из участников хотел поменять свой собственный сигнал, я давала им полную свободу разобраться с пультом. И абсолютно любой человек мог подойти к микрофону и спеть, сказать, прочитать или сыграть в него все, что он или она хочет.

Рано или поздно все участники сходились в одном ритме и гармонии, иногда я или другие участники пели импровизированные песни, такие, которые складывааются на ходу, здесь и сейчас, и для них нет заготовок. Но никто никогда не говорил: «Остановитесь! Вы сейчас играете полную чушь. Ты вообще в ритм не попадаешь. Прямо сейчас мы играем в ре-мажоре. Если это кому-нибудь о чем-нибудь говорит…» Вернее, иногда находились такие чуваки, но я гасила их своим игнором и уверенностью в том, что люди сами смогут найти в этом хаосе звука свой путь к гармонии, нужно только терпение, принятие и время.

В альбоме «Джема мира» звучат именно такие произведения. Например, трек «Бойня № 5», который тебе понравился, состоит из текста моей подруги, она часто, как и все мы – творческие люди, – сомневается в своих способностях. А мне кажется, что она невероятно талантлива! Она написала этот мощный антивоенный текст, принесла его на джем и в момент общей импровизации исполнила его в микрофон. Она ни о чем не договаривалась с участниками, не просила их играть что-то определенное, не приглашала особенных музыкантов. В этот момент играли все, кто хотел, на чем хотел и как хотел. Я в этот момент вообще пила горячий чай и наслаждалась тем, что мне удалось создать такие условия для всех музыкантов, чтобы это состоялось. Несколько раз я подходила к рекордеру и следила за тем, что это чудо записывается и я смогу его сохранить для моих участников.

Я очень понимаю тебя, я сама всю жизнь мечтала найти друзей, с которыми я бы смогла обрести радость совместного творчества. Мне кажется, я стремилась к этому всю мою жизнь и до 23 февраля жила жизнью своей мечты. Я долго строила этот мир, завязывала связи с людьми, которые тоже имели такое стремление и много вкладывалась в отношения с ними. Всегда дарила им подарки на новый год или д. р. Хотя бы самые простые, сделанные своими руками, или просто что-то сладкое. Всегла помогала, если им нужна была помощь, и очень часто приезжала к ним в гости с инструментами, чтобы поиграть вместе. Мне очень повезло, ведь я родилась в большом и творческом городе. Например, моя подруга из Краснодара очень страдает, что совсем не может найти в своем городе творческих единомышленников. Так что, возможно, для осуществления плана тебе понадобится перебраться куда-нибудь.

Не знаю, насчет коммуны — по мне так это слишком сложно. В таких местах прекрасные творческие начинания часто губят бытовые ссоры и личные конфликты. Мне самой ближе понятие комьюнити или арт-группировки, где между участниками есть необходимая дистанция и постоянная жажда эту дистанцию преодолеть.

Кстати, еще о музыкальной школе: это большой плюс, что ты в нее не ходил. К сожалению, в музыкальной школе в России очень много насилия и принуждения. Сейчас как раз плотно переписываюсь по этой теме с одним преподавателем из музыкальной школы, который старается (не всегда успешно) эту систему преодолеть. Я часто встречаю людей, которые, закончив музыкальную школу, больше не смогли взять в руки инструмент, потому что для них это было очень травматичным опытом. Те люди, которые выжили в бесконечном соревновании и практиках унижения, навсегда утратили возможность к свободной импровизации. И они не могут позволить себе этой свободы. Я много играла с детства, но занималась с частными преподавателями, они никогда не принуждали меня и поощряли во мне стремление к импровизации, поэтому мне удалось его сохранить и по сей день. Так что тебе точно не стоит переживать по поводу того, что ты не учился в музыкалке. <…>

А больше моего музыкального творчества можно найти в группе моего проекта Lastochka Plus в ВК, и не только моего, но и коллективного тоже. Огромное тебе спасибо за то, что ты написал обращение к прокурору Санкт-Петербурга! Это большой и отважный жест, и я от всего сердца благодарю тебя за него! Я сама сейчас стараюсь выживать как могу, у меня много проблем со здоровьем, которые делают мою жизнь совсем несладкой. Я неимоверно скучаю по своей возлюбленной и бесконечно переживаю за ее жизнь и свободу. Страшно скучаю по возможности играть – ведь в СИЗО запрещены любые музыкальные инструменты. Даже мои учебники по музыке мне почему-то не выдают. Кажется, цензуру прошли все книги, кроме них… Почему?

В целом, я стараюсь держаться, письма — такие, как твое, — а также неравнодушие людей помогают мне более-менее держаться. Тот музыкальный мир, который я создала, разрушен войной. Творческие люди разъезжаются из Петербурга. Обо мне почти не помнят как о музыкантше. Однажды я случайно прославилась как художница, нарисовав «Книгу о депрессии», и теперь эта сторона моей деятельности всегда затмевает все остальное, что я делаю, и мне неимоверно трудно хоть самую малость продвинуть свою музыкальную карьеру. Все хотят видеть меня художницей, а я хочу видеть себя музкантшей, но мое музыкальное творчество мало кто понимает, к сожалению. И я очень рада тому, что ты его оценил. <…>

Надеюсь, что мое письмо дойдет до тебя и найдет тебя в добром здравии и на воле. Твое письмо меня очень поддержало и вдохновило меня. Еще я бы очень хотела узнать про твой родной город — какие места ты в нем любишь, какие советуешь посетить? Хочу когда-нибудь обязательно посетить самые разные места в России. Возможно, мы когда-нибудь сможем пересечься лично!

Пожалуйста, береги себя! Не сдавайся! Если ты сейчас в кризисе, то дай себе время, творчество обязательно вернется к тебе, и ты сделаешь еще много крутого и стоящего!

Саша Скочиленко

28 июля 2022 года

Напишите Саше письмо! А если захотите опубликовать ответ, присылайте его @ofthelake

Читайте о деле Саши Скочиленко на сайте и в телеграм-канале.

Вся история Сашиного дела — в одном тексте.

Пожалуйста, подпишите петицию в защиту Саши.

А еще, пожалуйста, помогите Саше деньгами:

+79627117055 (Софья С., Сбербанк)

5469550065976075 (Сбербанк)