ПРОЛЕГОМЕНЫ КО ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ. ЧАСТЬ 2.

Продолжение текста, посвященного основам философии истории, как их видит автор. Начало текста, посвященное теории суперструктур и феномену империй и наций - здесь.

Этические системы и цивилизации

Однако государства являются не столько основной деятельностью человека, сколько условием возможности подобной деятельности. Человеческое самопревосхождение осуществляется прежде всего в том, что мы именуем цивилизацией. Цивилизация это единство культуры, религии и образа жизни, чаще всего осуществляющееся в городских сообществах. Город является той средой, в которой взаимодействие между людьми – кооперация и разделение труда, а главное, - кооперация идей и смыслов, достигают особенно высокой интенсивности. Возможны чисто аграрные или даже кочевые цивилизации, но высокого уровня и настоящей творческой оригинальности они не достигают.

Для каждой цивилизации характерен особый стиль, особенная матрица, отпечаток которой лежит на всех творениях человеческого духа, созданных в её рамках. Цивилизации достаточно устойчивы – границы между ними преодолимы лишь с большим трудом. Наиболее экспансионистские цивилизации, впрочем, добивались и добиваются изменения цивилизационных границ при помощи своих империй (для исторического процесса характерно стремление одной империи охватить все пространство одной цивилизации, или, напротив, оформить цивилизацию в своих границах) – арабский Халифат раздвинул границу исламской цивилизации, а его преемница Османская империя полностью уничтожила историческую теорию византийской цивилизации, вынудив её сохраняться в подчиненном положении или за пределами. Впрочем, если потесненная цивилизация выжила, то, в длительной временной протяженности, она зачастую возвращает себе утраченное пространство.

Исключительно экспансионистской является западная цивилизация, долгое время стремившаяся добиться признания себя глобальной. Для неё характерно стремление остаться Цивилизацией в единственном числе, отождествить свой культурно-исторический тип с человечеством как таковым. В форме европейского колониализма или в форме современной «американской империи», дополненной «империей Евросоюза», Запад стремится осуществить свой глобальный суверенитет.

Именно для цивилизаций как суперструктур над суперструктурами характерны те исключительно высокие уровни сложности человеческой деятельности, которые и подтверждают величие и божественность человеческого разума. Для них характерна способность поддерживать большое число сложных и оригинальных суперструктур, интегрируя их и содействуя их взаимной поддержке.

Своего рода платой за эту цивилизационную интеграцию является единство стиля, лежащее на всех суперструктурах, охваченных этой цивилизацией. Цивилизация создает то лица необщее выражение, которое характерно для всех охваченных ею суперструктур, и в то же время - ту колею, которая определяет их движение, порой – чрезвычайно жестко. Каждая цивилизация дает возможность думать определенные вещи и поступать в соответствии со своей мыслью, в то время как другие ходы мысли она помещает в когнитивную тень, так что количество доступных в рамках любой цивилизации поведенческих, умственных и творческих ходов, велико, но не неограниченно. Чем больше современная западная цивилизация кричит о безграничной широте своего мышления, тем в большей степени остальному миру становится очевидна ограниченность её предпосылок.

Горизонт возможностей цивилизаций сильно зависит от присущего им поведенческого типа, связанного с доминирующей этической системой. Русский философ К.А. Крылов выделил, опираясь на строгую логику, четыре этические системы, каждая из которых определяет основные параметры формируемого ею цивилизационного блока. Эти связанные с четырьмя этическими системами цивилизационные блоки Крылов обозначил по сторонам света, причем обозначения получились предельно узнаваемыми: Юг, Восток, Запад, Север. Крылов отметил, что для реального поведения большинства носителей этических систем характерна упрощенная этическая модель, которую, в противоположность моральному долгу, он назвал «полюдьем».

Первая этическая система. Юг. «Я должен вести себя по отношению к другим так, как другие ведут себя по отношению ко мне». Полюдье этой этической системы гласит: «Будь как все». По загадочным причинам большинство обществ, которые придерживаются такой этики сосредоточены на юге или так или иначе ассоциируются у нас с Югом. Перед нами этика сплочения. И это, конечно, самая архаичная и старая поведенческая модель, которая наблюдается и у примитивных племен и у самых древних или архаичных цивилизаций. Хотя и сейчас такого типа поведение мы можем наблюдать по всему миру.

Вторая этическая система. Восток. Её формула: «Я не должен вести себя по отношению к другим так, как другие не ведут себя по отношению ко мне». Это того типа этика, которая описывается знаменитым золотым правилом: «Чего не хочешь себе, того не делай другим». Полюдье этой этической системы: «Чего другие не делают, того и ты не делай. Не высовывайся». Это этика ценностно обоснованного самоограничения.

Эту этическую систему мы и в самом деле обнаруживаем во всех странах, которые традиционно относятся к Востоку – Китай, Индия. По моему мнению переход к новой, восточной этической системе произошел в эпоху, которую немецкий философ Карл Ясперс назвал «Осевым временем» – эру, когда действовали Библейские пророки, Конфуций, греческие философы, в частности Сократ – заложившие основы продуманной и ответственной этики. Этика древних и средневековых христианских обществ Европы – Византии и католического Запада, – это тоже «восточная» этика. Суть этой поведенческой модели в том, чтобы сохранять традиции, сокращать количество допустимого, ограничивать, по крайней мере публично, возможные модели поведения, чтобы избежать зла.

Третья этическая система. Запад. Формула этой этической системы: «Другие должны вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к другим». Эту этику описывает «категорический императив» Иммануила Канта, который часто путают с «золотым правилом», хотя по сути он прямо противоположен: «Поступай так, чтобы максима твоего поведения могла служить всеобщим законом». То есть это не ты должен не делать того, что делают другие, это ты должен делать такое, чтобы и другие могли поступать так же. Это этика преодоления ограничений (которое, на мой взгляд, не следует путать со свободой). Полюдье этой этической системы в том и состоит: пусть все поступают так же, как я. Если, конечно, могут себе позволить это.

Этот тип поведения абсолютно узнаваем для западной цивилизации. Ростки такой этики обозначились еще в Древней Греции, но там они были очень ограничены религиозностью и благочестием. А вот с наступлением Ренессанса, Реформации и Нового времени западная этическая система, а вместе с нею и цивилизация, начала расти как раковая опухоль. Сущность западной поведенческой модели в том, чтобы постоянно снимать все новые и новые ограничения, уничтожать любые этические барьеры, да и вообще любые барьеры. Разрешать, разрешать и разрешать. Именно поэтому главной западной идеологией стал либерализм.

Четвертая этическая система. Север. Её формула: «Другие не должны вести себя по отношению ко мне так, как я не веду себя по отношению к ним». Не допускай. Не позволяй. Пусть все, но не я.

Если Запад – это Восток вывернутый наизнанку – он разрешает то, что Восток запрещает, то Север, это Восток поставленный с головы на ноги – или, если хотите, наоборот. Здесь точкой отсчета того, что можно и что нельзя, выступают не другие, а «Я». Человек, который хочет следовать определенной модели поведения несмотря ни на что и никому не позволит навязать себе свою волю и обращаться иначе. Ему никто не может ничего ни запрещать, ни навязывать. Такой человек не должен ни скрывать то, чем он является, как на востоке, ни притворятся тем, чем он не является, как на Западе. Если он видит угрозу, опасность, потенциальную агрессию, он старается её предотвратить, потому что никто не должен со мной поступать так, как я с ним не поступаю. Ну и толпой, как люди Юга, носители северной этики, разумеется, не ходят, напротив, довольно индивидуалистичны.

Перед нами этика отбора и разграничения. Крылов подчеркивает, что этика Севера – это этика ненависти ко злу и предвидения того, что может случиться, предотвращения будущих угроз. Чего требует такая, северная модель поведения? Прежде всего строжайшего отбора – что тебе нужно, а что тебе не нужно. Что твое, а что чужое. Если Запад все больше и больше расширял сферу допустимого, то Север логически требует четко разграничить допустимое от недопустимого, то, что мне надо, от того, что мне не надо. Мир основанный на четвертой этической системе по Крылову, основанный на контрсуггестии по Поршневу – это мир, который требует очень жестких и труднопроницаемых границ. Причем границ не только и не столько географических, сколько ментальных. Этого я не буду делать, каким бы соблазнительным это мне ни казалось. Даже если все так делают, я все равно не стану. А вот это я сделаю, даже если весь мир против меня, потому что это я считаю правильным.

Так же Крылов выделил некоторые формы внеэтического поведения. Во-первых, асоциальность и внесоциальность, характерные для не интегрированных с обществом диаспор. Во-вторых- варварство, действующее по принципу «чего другие мне не делают, то я им буду делать». Крылов не отметил, впрочем, что эта этическая формула может существовать как со знаком плюс («не противься злому, подставь другую щеку, раздай свое имение»), так и со знаком минус (грабь, насилуй, убивай), впрочем, в исторической действительности второе встречается гораздо чаще. Целые этносы, регионы, хозяйственно культурные типы могут существовать на принципах варварской этики, развивая набеговую экономику и не видя в этом ничего зазорного.

Цивилизационные блоки возникают в истории не одновременно. Древнейшей этической системой, характерной для архаических обществ была первая этическая система – Юг. С периодом, который Карл Ясперс назвал «осевым временем», и характерной для него религиозно-философской и этической мыслью, связано становление второй этической системы – Востока. Античная цивилизация или цивилизация средневекового Запада содержали в себе определенные предпосылки третьей этической системы, однако полноценное её оформление началось, видимо, лишь в период ренессанса. Отличие западного цивилизационного блока в том, что он не столько порождает различные западные цивилизации, сколько вынуждает мутировать цивилизации предшествующих типов, распространяя среди них поведенческие установки «западничества». Наконец четвертая этическая система, Север, пока находится скорее на горизонте прогнозируемых возможностей, которые могут осуществиться в ближайшем будущем, но будущее может нас и обмануть.

При этом появление новой этической системы, нового типа цивилизации, не отменяет ранних типов, включая возможность зарождения новых цивилизаций, базирующихся на старой этической системе. Таким рождением цивилизации юга посреди отчасти одряхлевших цивилизаций восточного типа было явление в VII веке ислама с характерным для него свойством, которое арабский мыслитель Ибн Хальдун назвал «асабией» - сплоченностью, уровнем которой определяется эффективность общественной и военной организации характерных для первой этической системы (как, впрочем, и для многих ориентирующихся на неё варварских сообществ). Точно так же нет ничего невозможного в появлении «восточных» сообществ в западном мире и, тем более, «западных» в мире северном.

Военные технологии и исторический процесс

Какой механизм приводит в действие запуск новых этических систем? Возможно важным определяющим фактором является развитие вооружений. Война является одним из базовых этических регуляторов человеческих обществ. Она создает и расширяет власть, то есть способность принуждать к определенному поведению. Она ставит человека перед лицом смерти и вынуждает отвечать на вопросы о бытии и ничто. Она сплачивает одни сообщества и противопоставляет их другим.

«Есть лишь одна область технологии, где прогресс - конечно, не безвозмездный - оказывает непосредственное влияние на смену производственных отношений. Это прогресс в производстве оружия. Где нет металлического оружия, там не может быть классового общества» - подчеркивал крупный отечественный востоковед И.М. Дьяконов, автор оригинальной теории исторического процесса.

При этом Дьяконов отмечал:

«Изменения и в военной технологии сами по себе не обуславливают смену общественных отношений (производственных отношений). Их обуславливают только такие изменения, которые сопровождаются сменой ценностной ориентации. И наоборот, перемена ценностей не приводит к коренной смене общественных отношений, если она не подкреплена революцией в технологии производства оружия».

Иными словами, прогресс вооружений и формирование новых ценностных и поведенческих систем связаны между собой двусторонней взаимообуславливающей связью. Каждый тип вооружений связан с определенной метафизикой, с отношением человека к жизни и смерти, к своей и чужой человеческой общности. При этом важно подчеркнуть, что возникнув в связи с определенным характером вооружения философия жизни и этика продолжает существовать и тогда, когда тип оружия сменяется значительно более совершенным.

Сам по себе прогресс вооружений линеен (возможно – это единственный действительно линейный прогресс среди всех человеческих технологий) и подчиняется простой формуле: возрастание возможностей убить одной единицей оружия максимальное количество людей самому оставаясь в максимальной безопасности.

Разумеется, каждая инновация в вооружениях имеет серьезные социальные последствия, как это блистательно показали Уильям Макнил в работе «В погоне за мощью» и Сергей Нефедов в работе «Война и общество». Однако мы можем выделить некоторые наиболее общие изменения и перевороты в самих принципах создания нового оружия. Эти перевороты связаны с изменением материальной основы самого оружия, изменением в характере энергии, приводящей его в действие, а также с тем, что на каждом этапе истории вооружений можно выделить этап появления надежных мобильных платформ для новых видов вооружений принципиально изменяющих степень их действенности.

Какие процессы характерны для прогресса вооружений? Прежде всего: вытеснение материи энергией: сперва живая мускульная энергия приводит в действие слегка обработанные естественные материалы, в конечном счете все придет к самодоставляющейся физической энергии. Далее - дематериализация и денатурализация поражающих факторов: природные материалы заменяются искусственно создаваемым металлом, а тот искусственно вызываемым энергетическим импульсом. В ходе военного прогресса происходит одновременное возрастание как числа поражаемых противников, так и числа заменяемых техническим средством бойцов. Параллельность этих двух процессов ведет к тому, что численность армий не сокращается, а растет, так как каждая сторона нуждается во все большем резерве бойцов.

Мы можем выделить четыре ключевых эпохи в истории оружия и четыре дополнительных эпохи, связанных с появлением мобильных платформ.

Архаическая эпоха.

Оружие является продолжением естественного оружия, доступного человеку (палок, камней, рук) и имеет эффект сравнимый с воздействием одного человеческого тела на другое. Его поражающая мощь создается физическим усилием и равна живой энергии приводящей его в действие, человеческой мускульной на ранней стадии и животной на поздней. Поражающая сила оружия в среднем равна энергии одного человека и способна единовременно в короткий срок поразить лишь одного противника. Ранняя архаика: луки, дубины, дротики и копья с каменными и медными наконечниками. Поздняя архаика – появление мобильных платформ для вооружений: боевые колесницы и всадники лучники. Архаическая эпоха способствует оформлению первой этической системы – «Юга» и связанного с этой системой типа цивилизаций. Этот этап соотносится и с определенной метафизикой, утверждающей, что бытие это лишь то, что действительно есть, а небытия нет. Священное слито с мирским и пронизывает мирское, может быть использовано для мирского – отсюда характерная для архаической эпохи вера в магию как едва ли не самое совершенное оружие.

Железный век.

В эту эпоху сохраняется тип приводящей оружие в действие энергии, но материальная основа самого вооружения значительно изменяется. Перед нами железо (на раннем этапе еще соседствующее с бронзой). Оружие за счет прочности своего материала приобретает значительную независимую от прилагаемой энергии мощь – клинком можно даже случайно порезаться, броня отражает удар даже металла. Металл становится ведущим поражающим фактором. Вооруженный металлическим оружием и доспехами воин значительно сильнее тех, у кого такого оружия нет. Живая энергия человека и, затем, лошади суммируется с поражающей силой металла, создавая превосходящую ударную мощь. Поражающая сила оружия равна энергии нескольких человек и способна в короткий срок поразить до десятка противников. Ранний железный век: копья, мечи, кинжалы с бронзовым и железным наконечником, панцирное вооружение и шлемы.

Поздний железный век – оружие на мобильных боевых платформах: бронированная ударная кавалерия для которой характерно совершенствование системы управления лошадью и всё более высокий уровень защищенности всадника, альтернативными вариантами развития мобильной платформы являлись монгольские лучники, железные стрелы которых пробивали доспехи, и дальние десантные корабли викингов, позволявшие доставить и десантировать хорошо вооруженных воинов на значительные расстояния.

Железный век, по всей видимости, выступает предпосылкой религиозно-философской и этической революции «Осевого времени», в ходе которой оформляется вторая этическая система. Метафизические предпосылки этической системы состоят в осознании различия между сущим и должным, между имманентным и трансцендентным. Впервые идеальный порядок бытия осознается как отдельный от данности нашего мира и ставится вопрос о возможности приближения к идеалу на пути нравственного делания или политической организации – не случайно железный век, особенно поздний его период, это эпоха империй-церквей стремящихся открыть своим подданым путь к трансцендентному.

Век огня.

Поражающим фактором в эту эпоху остается металл, но его усиление и доставка теперь связаны с заменой действующей энергии с живой мускульной силы на энергию порохового взрыва на раннем этапе и прибавляющуюся к ней энергию внутреннего сгорания, приводящую в движение средства доставки на позднем этапе. Прочность металла теперь суммируется не с мускульной энергией, а с энергией физико-химического процесса. Убивает еще материя, но движет ею уже нечеловеческая энергия. Поражающая сила равна силе десятков людей и способна уничтожить одним ударом несколько десятков противников.  Раннее огнестрельное оружие: ружье, пистолет, пушка, парусный корабль, вооруженный пушками.

Позднее огнестрельное оружие на мобильных платформах: танк, боевой самолет, дредноут, авианосец. С наступлением века огня связана реализация предпосылок третьей этической системы. Расширяются боевые возможности индивида, расширяются возможности вооруженных огнестрельным оружием обществ принуждать других «быть такими как они». В метафизике эта эпоха выступает как период секуляризации – священное вновь спускается на землю, священное и мирское, трансцендентное и имманентное перепутываются, но теперь при безусловном главенстве ценностей мирского. Вооруженные огнестрельным оружием цивилизации стремятся обустроить мир уже не ради прорыва к священному, а ради мирского самого по себе. Причем, в соответствии с третьей этической системой, в этом мире потенциальное становится важнее уже реализованного. Перед нами эпоха бесконечного поиска новых возможностей.

Атомный век.

Поражающим фактором становится энергия высвобождающаяся в ходе физического процесса. Металл используется только для упаковки и доставки компонентов для последующего акта высвобождения энергии. Само поражающее воздействие – энергетический процесс огромной мощности. Поражающее воздействие равно силе сотен тысяч человек и уничтожает сотни тысяч. На позднем этапе можно предположить освобождение энергии от материальных компонентов доставки, превращение в главный поражающий фактор чистой самотранспортирующейся энергии. Ранний атомный век: атомная и термоядерная бомбы, межконтинентальные баллистические ракеты. Поздний атомный век – какие конечные формы может привести мобилизация ядерного/энергетического оружия мы можем пока только гадать. Да и в целом мир вооружений пока строится на сосуществовании ядерного оружия и по прежнему более чем актуального огнестрельного. По настоящему переход между оружейными эпохами совершится когда и если будет внедрено ядерное/энергетическое оружие не угрожающее последствиями своего применения тому, кто его применил. До этого момента мир будет продолжать существовать в режиме огнестрельно-ядерного дуализма.

Атомный век с его стратегией недопущения агрессии и сдерживания угрозы создает самые благоприятные предпосылки для становления четвертой этической системы по Крылову. Перед нами этика и метафизика выбора и отказа. Есть возможности, которые должны быть отвергнуты, есть поведение, которое неприемлемо. Трансцендентное и имманентное вновь расходятся, но теперь на первый план выходит метафизический выбор, совершаемый здесь, на земле. Наступающий мир – это мир границ, мир этических кодексов приемлемого и неприемлемого, разделения на свой-чужой. С одной стороны, в нем возрождаются традиционалистские течения, задавленные вседозволенностью предыдущей эпохи. Но и либеральная доктрина Запада становится, по сути, селективной – списки того, что неприемлемо, недопустимо, должно быть отменено, растут в либеральной среде с гораздо большей скоростью, чем в консервативной. Сегодня, как можно судить, мы находимся посреди фазового перехода к раскрытию потенциала атомного века и коррелирующей с ним четвертой этической системе и метафизике.

Ни в коем случае не следует трактовать прогресс вооружений и его влияние на этику и метафизику как своего рода аналог марксистского движения базиса меняющего надстройку. Прежде всего, вооружения, война, военная организация – не материальный «базис», а сами по себе весьма действенные суперструктуры, которые обеспечивают возможность принуждать огромные массы людей к тому, чего они в противном случае делать бы ни в коем случае не стали. Именно способность некоторых суперструктур раньше остальных изобретать и внедрять новые виды оружия и использовать их для усиления своей мощи ведет к появлению масштабного неравенства между государствами, империями и цивилизациями. Игра на этом неравенстве составляет собой значительную часть всемирного исторического процесса. 

Продолжение следует. Поддерживайте проект: 4276 3800 5886 3064