ПРОЛЕГОМЕНЫ КО ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ

Некоторое время назад я объявил своим читателям о намерении до 31 декабря 2023 года написать (а, по возможности, и опубликовать) книгу по всемирной истории с акцентом на России (именно такой тип программы по истории предполагается в школах в последним государственным решениям). Необходимость в такой книге назрела и перезрела, а потому объявление об этом намерении вызвало большой энтузиазм среди моих постоянных читателей и добрых русских людей (Если вы еще не принимали участия в поддержке работы над книгой, но хотите это сделать, переводите на карту: 4276 3800 5886 3064 - в посредниках смысла нет).
Исполняя взятые на себя обязательства я начинаю публиковать подготовительные материалы к книге. Разумеется, они довольно сильно отличаются от того, каким предполагается конечный продукт (в частности - более многословны), но позволят заинтересованным читателям следить за ходом работ над книгой, и ходом мысли автора. Далее, по ходу работы над книгой, будут публиковаться черновики написанных глав.
Сегодня я представляю вам первую часть пролегоменов, то есть теоретических основ, философию истории, в рамках которой будет вестись работа над книгой. Если вам интересно - обращайте внимание на проставленные ссылки и вставленные видео. Они позволят вам значительно расширить свою эрудицию и понимание того, о чем я говорю. Желаю вам приятного чтения и уже работаю над продолжением.

***

Устоявшийся за последние столетия принцип формирования философий истории (как материалистических, так, порой, и идеалистических) делает их довольно однообразными. Осмысление истории строится снизу – некий признак, обычно материальный, накапливается с течением времени и через это накопление порождаются, эволюционно или революционно, новые социальные структуры.

Классическим примером такой теории является марксизм с его движением производительных сил меняющим производственные отношения, но подобных теорий, связанных с марксизмом генетически или общностью хода мысли – множество.

В некоторых случаях эта историческая логика именуется прогрессом, которому приписывается линейный характер. В других – берутся на вооружение циклические теории из подъема, расцвета и упадка, иногда по органическому образцу. Циклические теории, в значительной степени, погребли под собой весьма перспективную теорию цивилизаций, поскольку этим цивилизациям (у Данилевского и Тойнби), культурам (у Леонтьева и Шпенглера), этносам и суперэтносам (Гумилев) зачастую приписывается принудительная неизбежность органического цикла рождение-расцвет-умирание.

В данной работе исповедуется другой подход к истории. Он предполагает, что существование простых элементов на протяжении сколь угодно долгого времени и накопление их в каком угодно количестве не порождает и не может породить более сложных структур. Появление таких структур, мы назовем их суперструктурами, является не следствием накопления простых элементов, а их первопричиной.

Теория суперструктур

Особенностью суперструктур является то, что они слишком сложны для своего окружения – в них заложены слишком сложные идеи, в них действуют слишком сложные организационные и экономические механизмы, у них слишком большие амбиции и притязания. В результате текущий уровень экономической, общественной, политической и человеческой базы их устроить не может. Либо эти суперструктуры рухнут так как висят в воздухе, либо они подведут фундамент под себя.

Действительный прогресс строится не снизу, а сверху. Он начинается не с избытка ресурсов, а напротив, с их недостатка для поддержания более сложной суперструктуры. Суперструктура вынуждена извлекать и перерабатывать больше ресурсов, повышать уровень человеческого капитала, развивать все более сложные технологии (причем не только производственные и военные, но и гуманитарные, включая новые модели поведения), потому что для неё это единственный шанс обрести почву и избежать коллапса.

Если приводить самые примитивные примеры, не сукнодельная промышленность появилась от того, что в Англии было слишком много овец, а напротив – «овцы съели людей» и лендлорды начали огораживания потому, что суконное производство пошло вверх и продавать шерсть суконщикам для лендлордов стало выгодней, чем получать жалкий оброк от крестьян с грехом пополам сеявших пшеницу в сырой британской земле. Точно так же, не ткацкая фабрика появилась от переизбытка хлопка, а хлопковые плантации появились от того, что ткацким фабрикам не хватало ресурсов, и рабов из Африки начали активно завозить на Юг США именно под потребности английской текстильной промышленности.

В чем-то деятельность суперструктур напоминает агрикультуру, где сама такая структура вступает в роли фермера, а материальная цивилизация, духовная культура, государства и армии - в роли выращиваемых им на поле пшеницы, ржи, риса или кукурузы. Если фермер не преуспеет, то с некоторой вероятностью он умрет с голоду. В отношениях фермера с зерном в этом смысле есть определенная романтика, но нет никакой благотворительности. Либо он вырастит урожай на этом поле, либо он сдохнет. Но первичен, при этом, всё-таки земледелец, а не урожай. Иногда этот земледелец выращивает этот урожай в совершенно неприспособленных для этого местах, вроде террас в Андах.

Кукуруза, которая решила бы, что это она сама развилась до трехметровой высоты и ей надо только освободиться от назойливого человека - была бы глупа. Если ей удастся человека прогнать, то почва истощится, ее всходы забьют сорняки, а зерна склюют птицы. Богатая почва, жирные зерна, стройные ряды на поле, крутые комбайны - всё это результат не саморазвития кукурузы, а продукт действия суперструктуры, действия человека.

Озарение человеческого ума порождает идеи, замыслы, проекты, социальные связи и технологии более сложные, чем окружающая их материальная и социальная действительность. Для того, чтобы выжить, эти суперструктуры вынуждены усложнять реальность вокруг себя, подводить под себя соответствующий материальный, социальный, культурный и духовный фундамент. Одни из возникших суперструктур гибнут, не справившись с этой задачей, другие развиваются, добиваясь новых степеней усложнения, сами становятся основанием для еще более сложных суперструктур.

В человеческом мире, в социальной жизни, простые элементы могут образовать более сложную структуру только благодаря наличию замысла этой сложной структуры. Способность воображать и воплощать свойства таких сложных структур присуща человеческому уму и является, присущим человеку свойством божественного ума. По загадочным причинам наш ум способен понимать устройство мира правильно, а его изобретения "работают" - аппараты тяжелее воздуха летают, атомные бомбы уничтожают всё вокруг, пироги съедобны, а песни - приносят удовольствие.

Ум человека способен понимать окружающую действительность и "перешивать" её в соответствии со своими целями. То есть наш ум сложнее данной нам в непосредственных ощущениях действительности. Этого достаточно, для того, чтобы сделать появление суперструктур гораздо менее загадочным. Они появляются там, где люди пользуются своим умом хорошенько, следуя своим целям и желаниям, а не просто приспосабливаясь к окружающему миру.

Какие же цели ставит себе человеческий ум, выражающийся в строительстве суперструктур? Тут опять придется отказаться от навязанной нам иллюзии строительства мира "снизу". Собака не мечтает о том, чтобы стать суперсобакой. Рыба не стремится к тому, чтобы стать чудо-юдо-рыбой китом. В то время как человеку присуще неистребимое свойство стать сверхчеловеком. Не обязательно в ницшеанском смысле. Возможно напротив - в смысле достижения святости и единения с Богом. Просто возможности нашего разума, пусть и далекого от всезнания и всемогущества, все-таки буквально кричат нам о том, что мы должны быть большим, чем мы есть.

Возможность существования суперструктур связана с присущим человеческому уму свойством быть сложнее и больше самого себя, присущей человеческому интеллекту и воле способности творчески перешивать реальность, создавать нечто, прежде не существовавшее. Это свойство человеческого ума богословское сознание связывает с божественностью его происхождения, с тем, что человек создан по образу и подобию Бога-Творца и наделен им, в доступной для творения степени, характерными для божественного ума возможностями и способностями. Человеку присуще сознательное стремление создать из себя и своей жизни нечто более сложное, чем ему дано. Именно поэтому применение к человеку и человеческой истории эволюционной гипотезы лишено смысла – собака не мечтает о том, чтобы стать сверхсобакой, напротив, осознание своего сверхчеловеческого статуса характерно для человеческого ума с той древности, с которой мы можем различить хоть какие-то свойства, присущие человеку.

Самосознание человека в мире определяется парадоксом, сформулированным великим русским философом В.И. Несмеловым:

«Человек неизбежно вступает в замкнутый круг загадочных противоречий. Он сознает, что в пределах и условиях наличного мира он живет именно так, как только и можно ему жить по физической природе. И в то же самое время он сознает, что эта единственно возможная для него жизнь не соответствует его духовной природе. Между тем, та идеальная жизнь, которая бы соответствовала его духовной природе, не может быть достигнута потому что она противоречит условиям физической жизни. В сознании и переживании этих взаимных противоречий человек необходимо приходит к сознанию себя как загадки в мире».

Иными словами, наше человеческое "Я", наш ум, ощущает, что он гораздо больше данного мира, и хотел бы жить как-то по другому. Но физическая жизнь этому нашему самосознанию не соответствует и не поддается. Вот из переживания этого противоречия, тем более саднящего, чем более развит конкретный человеческий ум, и появляется мотивация к действию людей. Мы объединяем физические и умственные усилия, чтобы сделать вместе то, что мы не можем сделать поодиночке и ощутить себя несколько ближе к своему недостижимому "естественному состоянию" - могуществу, познанию и постижению Божьего мира и Самого Бога.

Именно здесь, в мучительной жажде самопревосхождения, и способности к такому самопревосхождению, присущей нашему уму, и содержится секрет формирования суперструктур. Есть люди и группы людей, которые додумываются и договариваются до слишком сложных вещей и "всё усложняют". А дальше, после возникновения суперструктуры, либо погружение в болото и смерть, либо усложнение окружающего их мира.

Итак, возможность возникновения суперструктур создается божественностью нашего ума. Причиной возникновения суперструктур является более или менее ясно сознаваемое противоречие между ощущением нами своего истинного бытия и убогими условиями данной нам действительности. Суперструктуры оказываются возможностью для нас стать больше себя.

Направление формирования этих суперструктур задают, ведущие человеческие стремления, можно сказать страсти. Кто-то стремится к постижению Бога, кто-то к власти, кто-то к богатству, кто-то хочет постичь истину, кто-то хочет добиться признания своей ценности другими, кто-то без ума от любви, кто-то стремится к комфорту (хотя любители комфорта как самоцели редко создают что-то ценное, обычно нужно нечто большее), кто-то превыше всего ставит свободу, кто-то хочет управлять миром при помощи демонов. Разумеется, в реальных суперструктурах эти мотивы-страсти перепутываются и сливаются в той или иной пропорции, хотя, как правило, один из мотивов является доминирующим и выступает как фактор ограничения других. Например, система, построенная на властолюбии всегда будет ограничивать корыстолюбие. А богопознания никто еще не пытался достичь через комфорт.

При генезисе суперструктур сперва следует умственный скачок, постижение или оформление новой идеи, концепции, программы, на худой конец - стратегемы. Поэтому Платон не случайно считал, что государством должны управлять философы, то есть те, кто видит идеи, и способен придумать суперструктуру. Затем, подчиняясь идее, суперструктура оформляется как нечто более сложное, чем её окружение. А затем уже она начинает с большим или меньшим успехом поднимать реальность до себя - при помощи проповеди, имперских завоеваний или захвата рынка, распространения идей или приобретения восхищения красотой, или как-нибудь еще.

Разумеется, далеко не каждой суперструктуре удается поднять свое окружение до себя. Освещенная сторона мировой истории - это музей успешных суперструктур, но её теневая сторона - это свалка высохших гусениц, которые так и не стали бабочками. Однако успех суперструктуры - это шаг той или иной человеческой общности вперед.

За любым рывком прогресса в нашем мире – неважно экономическим, политическим, моральным, культурным, религиозным, стоит суперструктура, которая буквально тянет общество за волосы вверх, как барон на русской службе Мюнхгаузен тянул самого себя из болота.

Попытка привести в соответствие свою физическую природу своей идеальной духовной природе составляет суть и смысл человеческой деятельности в ходе истории. Эта деятельность развивается в трех планах.

Прежде всего, посредством религии, человек пытается восстановить свою связь с высшей реальностью и обрести свое место в духовном мире, в частности – стать достойным прямого Откровения Бога. Религию сопровождает как тень её темная соседка магия, - попытка овладеть тайными силами, которые позволят человеку обрести власть и контроль над миром без и помимо согласия с высшей реальностью.

Третьим путем преодоления противоречия человеческого ума и физической действительности является деятельность человека по преобразованию окружающего мира и созданию более сложных структур по координации деятельности между людьми для достижения общих целей. Иными словами, - создание тех суперструктур, которое упомянуто выше (оговоримся, впрочем, что и в религии, и в магизме роль суперструктур так же огромна, если не сказать является решающей).

Многотысячелетний ход человеческой истории – это битва божественного человеческого ума с неподатливым окружающим его «материалом», причем прежде всего с собственным телом, со своей душой и с самим собой, поскольку присущая самому уму и другим душевным и духовным способностям человека ограниченность (в богословии она именуется греховностью) является важнейшим отягчающим обстоятельством, мешающим человеку реализовать свои цели, как самые возвышенные, так и самые земные. Наконец, радикальным препятствием для человека на пути реализации его устремлений является его смертность. Смертность человека является наиболее существенным ограничителем для его деятельности, а стремление к бессмертию, к победе над смертью, является наиболее значительным из двигателей этой деятельности.

Сознание божественности человеческой природы и человеческого разума может привести к жизнеотрицанию, к ненависти к материи, как «неподатливой» и «отягощающей». В этом случае, вместо стремления преобразовать жизнь в соответствии с идеальной природой человека формируется установка на то, чтобы «освободить» разум и дух из темницы «злой материи». На основе этой идеологии, ярко проявляющейся в таких религиозныз течениях как манихейство и его многочисленные продолжатели, формируется особый тип суперструктур, которые Л.Н. Гумилев называл «антисистемами». Конечной целью антисистем является подавление, прекращение человеческой жизни. Методы действия таких антисистемы бывают, порой, весьма изощренными, от пропаганды квази-аскетических религиозных сект, до провозглашения разрушительных для общества утопических идеологий, влияющих на социально-экономическую и политическую жизнь.

Разумеется, далеко не всем людям в одинаковой степени присуще стремление вырваться «за горизонт». Да и качество этих стремлений различно – кто-то стремится к постижению последних тайн бытия, кто-то хотел бы повелевать массами людей, принуждая их исполнять свои мечты или капризы, а кому-то вполне достаточно немного более сытного ужина за счет соседа и забытья с хмельной чашей в руках.

Качество и направление стремлений людей в тех или иных обществах определяют именно контролирующие эти общества суперструктуры – вождества, государства, великие империи, жреческие коллегии, церкви, тайные общества, купеческие корпорации, идеологические течения, политические партии и многие-многие другие. Далеко не все из этих суперструктур стремятся к субъективному или объективному благу контролируемых ими людей, тем более далеко не все ориентированы на добро как цель или как средство достижения этой цели. Но все эти структуры сложнее, более интеллектуально насыщены, чем базовый для них социум и, в том или ином отношении, тянут его вверх.

Политические суперструктуры. Империи и нации

В большинстве случаев такое движение вверх невозможно без той или иной формы политической власти, то есть возможности принуждать массы людей при помощи авторитета, харизмы, престижа, насилия (точнее потенциальной угрозы насилия), энтузиазма к тому, что не является для них их личной жизненной необходимостью и что требует значительных трудозатрат, а во многих случаях и риска для жизни. Завоевание прямой или косвенной власти является, поэтому, важнейшей целью существующих суперструктур и, чаще всего, обуславливает их выживание. Поэтому государства (политии) являются важнейшими игроками на поле истории. Именно деятельность государств традиционно являлось, и, несмотря ни на что, является и по сей день основным содержанием истории как способа познания прошлого и как науки. Собственно государства и создали историописание прежде всего для своих целей, для закрепления себя во времени, для обеспечения своей суперструктурной устойчивости.

Особенно сложную форму среди политических суперструктур имеют империи, царства царств, государства государств, охватывающие, порой, гигантские пространства, включающие в себя множество политий меньшего уровня – стран, народов, вассальных государств.

Разумеется, такие сложные суперструктуры, которые, к тому же, вынуждены постоянно принуждать людей воевать и делать работу, которую они делать не хотели бы, могут показаться очень неустойчивыми. Отсюда навязшая в зубах либеральная мантра: «все империи распадаются». Однако на деле, для той чрезвычайной сложности стоящих перед ними задач, империи необычайно устойчивы и жизнеспособны, а порой способны к самовосстановлению. Достаточно привести пример Восточной Римской Империи (Византии), просуществовавшей более тысячелетия, долгое время успешно отражавшей бесчисленные угрозы со всех сторон, периодически восстанавливавшей контроль за своими утраченными территориями и сохранявшей высочайший уровень религиозной и светской культуры. Только намеренным зложелательством можно объяснить тот факт, что одну из величайших историй успеха западные авторы уже не первое столетие изображают как «историю упадка».

Трудность исторического существования суперструктур имперского типа связана с тем, что на протяжении большей части своего исторического пути они действовали на пределах современных им логистических возможностей, а порой и за их пределами. Определенной, хотя и низкоуровневой устойчивостью обладали локальные политические сообщества – общины, города, племена, провинции и сатрапии, в которых могло существовать нечто вроде естественно сложившейся социальной, экономической и культурной жизни. Империи могли казаться с уровня этих сообществ навязчивым сторожем, а то и назойливым эксплуататором. Поэтому реальная история всех сколько-нибудь крупных государств – это история мятежей, выходов из подчинения, заговоров и сепаратизма.

История крупных государств и империй напоминает попытку сложить высокую башню (не обязательно Вавилонскую) из большого количества необтесанных, плохо прилегающих друг к другу камней. Разумеется они будут стараться осыпаться при первой же возможности и нужно исключительное мастерство, чтобы поднять здание на большую высоту и удерживать его достаточно долго, особенно в условиях, когда рядом то и дело появляются конкуренты и стремятся обрушить вашу башню или утащить часть камней себе для своих собственных башен.

Со временем изобретались новые способы сохранить устойчивость конструкции – камни обтесываются и плотно подгоняются друг к другу при помощи создания более эффективных систем центрального и местного административного управления, камни соединяются вместе раствором в роли которого выступают общая идеология, общая религия, общая культура, общий рынок.

Наконец, в ход идут новые материалы, политический железобетон, к каковым относится, к примеру концепция нации. Этническое единство изначально могло служить фактором для создания государства, хотя бы потому, что позволяло противопоставить своих и чужих. Однако для большинства этносов была характерна крайняя племенная раздробленность, а возникавшие первоначально государства были, зачастую, меньше даже создавших их этносов. Со временем, прежде всего в странах христианской Европы от Руси до Англии была сформулирована концепция нации как изначально единого народа, определяющего границы и историческое лицо той или иной политии.

Понятие нации позволяло не доказывать долго причину, по которой большое количество людей и земель должны входить в одно государство, наоборот, составлявшие государство люди изначально рассматривались как единый народ, мало того, как священный народ, которому предназначено определенное место в истории. Концепция нации, начавшая вырабатываться в христианском мире в X-XI веках, позволила успешно решить проблему единства большого пространства над которой тысячелетиями бились империи.

С другой стороны, идея нации накладывала определенные ограничения на величину того государства, которое можно было создать с этим столкнулись такие нации как французы и немцы. Англосаксы пошли по пути создания заморских наций-клонов. Испанцы передали свой язык и элементы культуры (прежде всего религию) новым нациям, которые не захотели иметь с нацией-митрополией ничего общего. Однако русская нация, одна из древнейших в Европе, провозгласившая свое самосознание в таких замечательных памятниках как Слово о законе и благодати (XI в.) и Слово о полку Игореве (XII в.), создав в ходе своей сухопутной экспансии исключительное по размерам территориальное государство-империю и сохранив при этом абсолютное этническое, культурное и национальное единство. Чему, впрочем, немало способствовал исторический успех русской имперской государственности.

Продолжение здесь.

Поддерживайте проект: 4276 3800 5886 3064