ПРЕКРАСНАЯ СМЕРТЬ. ГЛАВА 8
перевод от shpehnu shpehГЛАВА 8. ДОМИНО
В городе воняло грязью. Неоновые вывески над головой мерцали, отбрасывая неровные тени на потрескавшийся тротуар. Стены переулка пропитались запахом мочи и пота, густым и удушающим. Мои руки, прижатые к бокам, сжались в кулаки, так что стало больно. Хотелось сломать что-нибудь.
Сломать его.
Мой отец вывел меня из себя сегодня. Встреча слишком затянулась. Обычная загадочная чушь. Говорил загадками, уклонялся от моих вопросов, испытывал мое терпение, как будто я еще не знал, что он лжец. Но не он разрывал меня на части изнутри. Не он питал монстра внутри меня.
Нет. У причины моей ярости было имя. Киран, мать вашу, Стерлинг.
Как только я покинул территорию ДеМарко, то направился прямиком в Деверо – только для того, чтобы увидеть, как Киран садится на заднее сиденье моей машины вслед за моим Реми. Со своей этой самодовольной улыбкой на лице, с голодом в глазах, прикованных к заднице Реми, как будто он имел какое-то право смотреть на то, что принадлежало мне.
Мир перевернулся, и все погрузилось во тьму. Все остальное – город, шум, гребаный кислород в моих легких – перестало существовать.
Я не помню, как последовал за ними в город. Я едва замечал повороты, пока ехал за ними до «Ноктюрна», одного из моих клубов, но вот я здесь, прятался в тени.
За пределами моего клуба. На своей гребаной территории.
Очередь растянулась на целый квартал, басы разносились по улицам. На бумаге «Ноктюрн» был вполне законным заведением. Это был роскошный отдых для тех, кто хотел побаловать себя. Но в тени? Это было царство тайн. Отдельные комнаты; тела, которые можно было купить; шепот, снятый скрытыми камерами. Призрак позаботился о том, чтобы мы следили за всем. И за каждым.
Включая его. Кирана Стерлинга отмечали в каждом заведении ДеМарко. Как только он переступал порог, я сразу же узнавал.
Реми, однако... Реми был неприкасаем. Не имело значения, соблюдал ли он дресс-код или нет. Не имело значения, что он вошел в парадную дверь босиком и в крови. Он мог попасть куда угодно.
Зазвонил мой телефон. Мне не нужно было проверять, что это Антонио. На другой стороне улицы он поймал мой взгляд, кивнул и проскользнул внутрь.
А я продолжил наблюдать. Киран взял его за руку. Крепко прижал к себе. Наклонившись, он прошептал что-то ему на ухо, что заставило Реми рассмеяться в фиолетовом ультрафиолетовом свете вывески «Ноктюрна».
Смех. Мои пальцы дрогнули. Пульс замедлился. Только через мой гребаный труп.
Образы всплыли перед глазами резко и быстро. Киран на коленях, его руки согнуты под нелепыми углами, рот открыт в беззвучном крике, а я вырезаю эту блядскую самодовольную ухмылку с его лица. Сегодня я уже позволил ему вздохнуть один раз. Проявил милосердие. Это была ошибка.
А повторять ее я не собирался. Я хрустнул костяшками пальцев и вытянул шею, мой монстр заскрежетал зубами, пытаясь меня удержать. Скоро.
Я зажег сигарету, затянулся и медленно выдохнул, мое тело трепетало от предвкушения, пока я наблюдал.
Реми пошевелился. Отступил назад.
Мое тело напряглось, мышцы тоже, курок взведен, секунды до щелчка, я мог бы оказаться рядом с ним в мгновение ока. Мог бы вырвать руку Кирана из сустава еще до того, как он поймет, что я рядом. Мог бы ударить его коленом в спину, прижать к земле, приставить клинок к его горлу и дать ему почувствовать, какой ошибкой было прикасаться к тому, что принадлежало мне.
Но тут Киран рассмеялся и поднял руки. Реми покачал головой, повернулся и пошел прочь.
Хорошо.
Я заставил себя не шевелиться. Чтобы дышать. Киран только что спас себя. Пока что. Я достал телефон. Прошел всего один гудок.
– Босс? – ответил Джуно.
– Где ты, мать твою, пропадаешь? – спросил я низким голосом, в котором звучала смерть.
– Я с...
– Не лги мне.
Пауза. Резкий вдох. Звук, слишком похожий на хныканье.
– Он сказал, что с ним все будет в порядке...
Ответ неверный.
– Тебе было приказано отвезти его в Деверо, а затем прямиком ко мне домой. Где в этой инструкции я сказал, чтобы он ушел с Кираном Стерлингом и отправился в «Ноктюрн»?
Тишина. Не потому, что он сбросил вызов, а потому, что он был в ужасе.
Я не торопил события. Пусть он почувствует тяжесть своей ошибки, пусть представит, что может произойти. Неизбежность того, что последует дальше.
– Я дам тебе еще одно задание. Найди Реми. Приведи его ко мне. –Я закончил разговор и медленно выдохнул дым.
Час спустя Киран, спотыкаясь, вышел из клуба, пошатываясь и держась за живот, чтобы удержаться на ногах у входа в переулок. Какой жалкий. Принц с серебряной ложечкой, который даже пить не умеет.
Который даже понятия не имел, что ждет его в темноте.
– Киран, – прошептал я, и звук разнесся по переулку, окутывая его, как дым.
Стены уловили мой голос и отразили его, заставляя звучать отовсюду. У него перехватило дыхание, он был сбит с толку. Он повернулся медленными, резкими движениями, вглядываясь в темноту.
– К-кто там? – Его голос дрожал. – Чего-чего вы хотите?
Я улыбнулся в темноту, уже чувствуя вкус его крови. Голод внутри меня молил о том, чтобы его утолили. Он не будет утолен, пока я не пропитаюсь кровью, пока воздух не пропитается металлическим запахом.
– Просто поболтать, – сказал я мягким, почти приглашающим голосом. Хищник, заманивающий свою жертву.
Он заколебался. Умно. Но недостаточно. Я сделал шаг вперед, ровно настолько, чтобы тусклый свет уличного фонаря отразился от стали моих колец. Киран напрягся.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты все неправильно понял, – пробормотал я, – поэтому объясню просто.
Он с трудом сглотнул. Затем, к моему удивлению, он шагнул ко мне. Еще раз. И еще. В тот момент, когда свет упал на мое лицо, его тело дернулось, как у марионетки с обрезанными ниточками. Его зрачки вспыхнули от узнавания, затем от чистого, первобытного страха, когда он развернулся и бросился бежать.
Я схватил его за воротник куртки и дернул назад. Он врезался в кирпичную стену с отвратительным треском. Он поднял голову от земли, ошеломленный, дыхание с трудом вырывалось из легких.
Первый удар рассек ему губу, и на ней выступили крупные красные капли. Второй – сломал ребро. Я почувствовал, как оно хрустнуло под моими костяшками пальцев. Киран застонал от боли, кровь стекала по его подбородку, когда он сплюнул на бетон.
Я наклонил голову.
– Не трогай то, что принадлежит мне.
– Я не... – Его голос дрожал от изумления.
Он действительно был таким тупым, каким казался из-за этих выгоревших на солнце локонов.
– Ты не можешь быть таким наивным, – усмехнулся я.
Его губы задрожали. Его глаза лихорадочно метались по переулку в поисках помощи, в поисках выхода. Но его не было.
Только не сегодня.
– Реми... – прохрипел он, его грудь поднималась и опускалась слишком быстро. – Он просто мой друг...
Ответ неверный.
Мой следующий удар пришелся ему в скулу. Его голова дернулась вбок, ударившись о стену. Я рванул его вперед и ударил кулаком в живот. Сильно. Воздух вырвался из него сдавленным вздохом. Его тело скрючилось, как мокрая бумага.
Я наклонился к нему, голос был убийственно интимным.
– Мне плевать, кем ты себя для него считаешь. – Я позволил словам вонзиться в его боль, острыми и отточенными, как лезвие. – Если ты только взглянешь на него еще раз, я позабочусь о том, чтобы ты вообще ничего не увидел.
Его дыхание стало прерывистым, влажным и булькающим. Он слабо кивнул. Я позволил ему упасть на влажную землю. Он свернулся калачиком на боку, скуля, жалкой дрожащей кучкой у моих ног.
Этого должно было быть достаточно. Но нет. Я ударил его ботинком по ребрам. Один раз. Второй. Снова. Он кашлял кровью, закрыв голову руками, пытаясь защититься. Бесполезно.
Отдаленное урчание моей машины слилось с мелодией его полных боли криков, жалобных всхлипываний и хруста раздробленных костей. Я плюнул на него и растворился в тени.
Я прислонился к сырой стене, закурил сигарету, медленно вдыхая густой дым, наполнявший мои легкие, и ждал. Ждал, когда мой ягненок войдет в логово волка.
Убежит ли он?
Закричит ли?
Или удивит меня?
Докажет ли то, что я уже знал? Что он был очарован смертью. Властью. Красотой жизни, когда она висела на волоске. Что по сути своей он был таким же, как я.
Я был уверен, что видел это в его глазах, тлеющий темный огонь, который жаждал узнать, каково это – лишать жизни. Если бы он проявил такое любопытство сегодня вечером, я бы повел его по самому темному пути, известному человечеству. Я бы удовлетворил все его недозволенные фантазии. Освободил бы его от гнетущих цепей, которые были на нем надеты. Позволил бы ему высвободить свое темное сердце и принять все, чем он мог бы стать.
Шаги эхом разнеслись по переулку. Я прислонился к стене; сладкая эйфория разлилась по моим венам, обостряя мои чувства, пока я мысленно вел обратный отсчет.
Три.
Два.
Один.
Реми остановился у входа, наклонив голову, принюхиваясь, как зверь. Его дыхание было неровным. Губы приоткрылись. Глаза потемнели, но не от страха, а от восхищения. Он шагнул ближе. Взгляд мечется между тенями – мной и почти бессознательным телом напротив. Мог ли он почувствовать мое присутствие так же, как я его?
Я ожидал ужаса. Крика. Неизбежного «Зачем ты это сделал?». Но ничего из этого не последовало. Чем дольше он стоял там, тем увереннее я становился. Дым окутал мои губы, когда я выдохнул, возбуждение разогрело кровь в моих жилах по совершенно другой причине.
Он подошел ближе к тому месту, где, скуля, лежал Киран, его окровавленное лицо было обращено к Реми, грязная рука потянулась к нему. Я сдержал рычание. Он не успел прикоснуться к тому, что принадлежало мне. К моему удивлению, Реми отшатнулся от его прикосновения.
Вместо этого он задрожал. Его пальцы судорожно сжались по бокам. Дыхание стало коротким и прерывистым. Возбужденным.
Я шагнул к нему, медленно, обдуманно.
– Ты ведь не боишься меня, правда? – Мой голос был почти нежным.
Так и должно быть. Он высунул язык, облизывая губы. И покачал головой.
– Никогда.
– Хорошо.
Я сократил оставшееся между нами расстояние, прижавшись грудью к его спине. Мои руки скользнули вниз по его груди, пальцы сжали его бедра, удерживая его, прижатым ко мне. Давая ему почувствовать, как сильно это – он – действует на меня, я прижался своим твердым телом к его заднице.
У Реми перехватило дыхание. Он посмотрел на мои окровавленные костяшки пальцев, поднял мою руку, повернул ее к свету и стал изучать разорванную кожу с чем-то близким к благоговению.
– Так красиво, – прошептал он, проводя изящным пальцем по моим татуировкам.
Острое тепло разлилось у меня в животе. Он медленно повернулся, бросив взгляд через плечо на меня. Губы были в нескольких сантиметрах от моих.
– Почему? – Вопрос прозвучал едва слышно.
Мне не нужно было спрашивать, что он имел в виду. Я и так знал. Пульс бешено колотился у меня под ребрами. Я понял, прямо тогда и на месте, что никогда его не отпущу. Что, если он попытается сбежать, я прикую его к своей кровати и сломаю. Заставлю его полюбить меня, желать меня. Он был моим в этой жизни и в каждой последующей. Потому что я владел его душой, он просто еще не знал этого.
Мой. Навсегда.
– Потому что он прикасался к тебе.
Реми фыркнул, переводя взгляд на скрюченное тело Кирана, но я еще не закончил.
Я наклонился, касаясь губами его уха, и понизил голос до чего-то темного, интимного. Претендующего.
– Он хотел получить то, что принадлежит мне.
От моего собственнического тона по его телу пробежала дрожь. Но вместо того, чтобы убежать, вместо того, чтобы сделать то, что должен сделать любой здравомыслящий человек, он прижался ко мне. Его задница прижалась к моему ноющему члену. Блядь.
Мой и без того слабый самоконтроль исчез. Окровавленной рукой я обхватил его за горло, не слишком крепко, пока еще нет, развернул его и прижал к стене, прямо рядом с дрожащим телом Кирана.
– Кажется, это уже входит в привычку, piccolo agnello (ит. маленький ягненок).
Мои губы скользнули по его губам. Дразня, испытывая. Холодное прикосновение его пирсинга вызвало во мне острую вспышку желания. Я провел по нему языком, наслаждаясь контрастом стали и жара.
Дыхание Реми коснулось моих губ.
Он не боялся.
Не меня. Не того, что я сделал.
Огонь в его голубых глазах прожигал меня насквозь, скользил по моему лицу, выделяя пятна крови, словно хотел их запомнить. Его взгляд скользнул по моим губам, затем снова вернулся к моим глазам, темным и голодным.
– Я… – Он облизал губы.
Блядь.
Я наклонил голову, разглядывая его. Нахмуренные брови, влажная от пота кожа, пульс под моим большим пальцем бешено колотился, когда я продолжал сжимать его горло. Его грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Зрачки наполнились синевой.
– Ты девственник, ягненок?
Один вздох – нерешительность.
– Я... – Реми покачал головой, его ресницы затрепетали, и он втянул воздух, словно пытаясь удержаться. – Я больше не хочу им быть.
Его голос был хриплым, почти стонущим. Когда он снова открыл глаза, я почувствовал это. В тот момент — прямо здесь. Он сдался. Перемена в нем прошептала, что он больше не сопротивляется.
Он был моим.
Я провел свободной рукой по его груди, медленно и дразняще, пока мои пальцы не запутались в мягких прядях его волос. Я накрутил их на костяшки пальцев и дернул, поднимая его голову, заставляя посмотреть на меня. Раздвинув его ноги, я просунул колено между ними, пока не почувствовал его твердый член у своего бедра, сокращая расстояние между нами.
Его полные губы приоткрылись. Выпрашивая.
– Тебя когда-нибудь целовали? – пробормотал я.
– Нет, но я хочу поцеловать тебя.
О, ягненочек, ты мог бы и святого склонить к греху этими шестью волшебными словами. Я прижался губами к его губам. Между нами словно разрядился электрический ток, заставив мои нервы воспламениться, когда мой язык проник в жар его рта. Пробуя его на вкус. Овладевая. Пожирая.
Реми застонал, вцепившись в мою футболку, словно ему была невыносима мысль о том, что между нами может быть расстояние. Его язык прижался к моему, перекатываясь, дразня, и, черт бы меня побрал, этот язычок пронзил меня волной острого удовольствия.
Мой ягненок быстро учился. Я зарычал ему в губы, углубляя поцелуй, раздвигая его сантиметр за сантиметром.
Его бедра прижались к моим, отчаянно нуждаясь в трении, ища чего-то, о чем он не совсем понимал, как попросить.
Еще нет. Но обязательно поймет.
Я прикусил его нижнюю губу и потянул, заставив его застонать. Его глаза были чертовски расфокусированы. Я ослабил хватку на его горле и провел языком по тонкой линии его шеи, зарываясь лицом в его скользкую от пота кожу. Я вдыхал его запах, темный мох и соль, так опьяняюще. Он был слишком соблазнителен, чтобы не попробовать его на вкус, мои зубы впились в нежную кожу, и я стал жадно сосать, Реми протяжно и низко застонал. Я сосал, пока язык не покрылся медью, а сладкий металлический привкус не стал совершенно божественным.
– П-пожалуйста, – захныкал он.
Его руки блуждали по моей спине, беспокойные, требовательные, дикие. О, с каким же удовольствием я сломаю своего невинного ягненка. Развращу его. Научу его всем восхитительно грязным способам, которыми он мог бы поклоняться мне. Я оторвал свой рот от его восхитительной кожи и прижал руку к его груди, отстраняя его ровно настолько, чтобы увидеть желание, мелькнувшее в голубых глазах.
– На колени.
Реми мгновенно опустился. Без колебаний. Мой член затрепетал при виде того, как он смотрел на меня снизу вверх, широко раскрытыми покорными глазами. Это опьяняло. Губы припухли от моего поцелуя, грудь поднималась и опускалась слишком быстро, бедра дрожали.
Я обхватил его лицо ладонями, поглаживая большим пальцем щеку.
– Открой рот, ягненок. Высунь язык.
Его губы приоткрылись. Он нетерпеливо высунул язык. Ожидая.
Я ухмыльнулся, проводя пальцами по его волосам.
– Расстегни мой ремень.
Его дрожащие пальцы нащупали ремень, прежде чем он расстегнул его.
– Теперь расстегни молнию. Достань мой член.
Реми сглотнул и облизал губы, его горло напряглось, но руки двигались без колебаний, когда он стянул с меня джинсы и боксеры. В тот момент, когда мой член высвободился, Реми уставился на него. Пожирал глазами. Как изголодавшийся мужчина, впервые попробовавший настоящий грех.
Я обхватил свой член кулаком, двигая им раз, другой, доводя каплю преякулята до кончика. Опустив член чуть ниже, я коснулся им кончиком его губ. Оставляя на нем метки.
Дыхание Реми сбилось. Он облизал губы, пробуя меня на вкус, и застонал.
Из моей груди вырвалось рычание.
– Смотри на меня.
Он кивнул.
– Постоянно. – Я провел большим пальцем по его припухшей нижней губе. – Перестанешь смотреть и я прекращу.
Еще один кивок. Его руки нашли мои бедра, крепко сжали их, удерживая. Ему это понадобится для того, что я планировал.
Я прижал свой член к кончику его языка.
– Оближи головку. Попробуй меня на вкус.
Он высунул язык, медленно, дразняще. Он застонал от моего солоноватого вкуса, затем погрузил кончик языка в мою щель, словно хотел большего. Острое наслаждение пронзило меня до самых яиц.
Я стиснул зубы.
– Хватит.
Он замер, присев на корточки и тяжело дыша. Я шагнул вперед, обхватив его лицо руками, когда мой член коснулся его языка.
– Хороший мальчик.
Я погладил его по щеке, наклоняя его голову, прежде чем слегка податься бедрами вперед. Его губы обхватили меня, приспосабливаясь к моему обхвату, когда я протолкнул его язык вниз. Этот язычок, скользящий по пульсирующей вене на нижней стороне моего члена, заставил все мое тело гореть от желания. Блядь. Слюна скользнула по всей длине, когда я отстранился, затем снова вошел, на этот раз глубже.
Реми поперхнулся, когда я достал до горла.
– Почти все, ягненок, осталось всего пару сантиметров.
На глаза у него навернулись слезы. Так красиво. Я полностью отодвинулся, оставив на его языке только головку, затем встретился с ним взглядом.
– Расслабь горло, – прошептал я, – и дыши через нос. Вдыхай, когда я отстраняюсь.
Его пальцы на моих бедрах задрожали, но он кивнул. Я ухмыльнулся, запуская пальцы в его влажные волосы и крепко сжимая их.
– Не могу дождаться, когда увижу твои слезы.
У него перехватило дыхание, но он продолжал держать рот открытым. Я глубоко и сильно вонзился ему в горло. Он задохнулся, давясь, но не отстранился. Не остановился.
Я отстранился, ровно настолько, чтобы он смог глотнуть воздуха, а затем снова вошел в него. С его губ сорвался всхлип. Слюна и смазка покрыли его подбородок, стекая по шее.
И все же... его глаза не отрывались от моих.
– Ты так красиво плачешь из-за меня, детка.
Его тугой, влажный рот обхватил меня, когда я выходил и снова входил в него, ритм был резким и мучительным. Слезы текли по его бледным щекам.
Чем грубее я становился, тем больше он этого хотел. Чем больше я брал, тем больше он отдавал.
Мой член врывался в его глотку грубыми, неумолимыми толчками, не давая ему возможности дышать. Но вместо того, чтобы отстраниться, вместо того, чтобы в отчаянии вцепиться в меня, Реми застонал.
Звук эхом прокатился по мне, глубокий, прерывистый стон, который послал волны удовольствия по всей моей длине, прямо к моим напрягшимся яйцам. Его вид – широко раскрытые губы, слюни, стекающие по коже, стеклянные от покорности глаза, – запал мне в душу.
Я не мог остановиться.
Не хотел.
Я трахал его в глотку так, словно это было последнее, что я мог сделать в своей жизни. Как будто я мог вонзиться в него, заставить его запомнить это, – запомнить меня, – каждым резким, оставляющим синяки толчком.
Каждое нервное окончание в моем теле загорелось, огонь побежал по моим венам. Моя хватка на его волосах усилилась, удерживая его на месте, заставляя взять меня всего.
– Черт, Реми, – прорычал я.
Его ресницы затрепетали, дыхание стало прерывистым, слюна стекала с припухших губ, но голубые глаза не отрывались от моих. Будучи опьяненными мной. Разрушаясь из-за меня.
Идеально.
Мой член увеличился, наслаждение достигло пика, вот-вот обрушится последняя, разрушительная волна.
– Я сейчас кончу, – прорычал я, впиваясь пальцами в его кожу головы. – И ты будешь глотать. Каждую. Ебаную. Каплю.
Сдавленный стон вырвался у меня из груди, и, черт, я не смог сдержаться. С последним толчком я погрузился глубоко, его нос прижался к моему паху, горло сжалось вокруг меня, пока я удерживал его.
Из его груди вырвался сдавленный всхлип. По щекам потекли слезы. Этот идеальный образ сломил меня. Из меня вырвалась сперма, густая и горячая, безжалостными толчками стекая по его горлу. Его мышцы напряглись, выдаивая каждую каплю из моего ноющего члена.
Но он не просто взял ее. Он проглотил ее всю. Втянул в себя каждую каплю, каждую частичку моего тела долгими, резкими толчками, от которых я содрогался, почти теряя сознание.
Его язык скользнул по головке моего чувствительного члена, когда я выскользнул из его припухших губ.
Такой разрушенный. Такой мой.
Я обхватил его подбородок, проводя большим пальцем по раскрасневшейся, мокрой от слез коже.
– Теперь ты мой, Реми.
Он моргнул. Этот язык. Он провел им, медленно, обдуманно, слизывая капли моей спермы со своих губ.
Мой член дернулся.
Ухмылка изогнула уголки его рта, голос был хриплым, надломленным:
– Твой.