ПРЕКРАСНАЯ СМЕРТЬ. ГЛАВА 4

ГЛАВА 4. ДОМИНО

Темнота и дождь окутали меня, обеспечив укрытие, в котором я нуждался, чтобы передвигаться незамеченным по затененным улицам. Холодный ветер хлестал меня, обдувая кожу, и кровь в моих жилах пела. Покинув забегаловку, я отправил своих людей в доки Блэкуотер, чтобы они приняли и перевезли партию наркотиков. Наши поставки осуществлялись по нескольким направлениям, но теперь, когда мы разобрались с шефом Раттером, оставалось только одно незавершенное дело.

Но последние несколько дней на улицах было тихо, и я не получал никаких ответов. Мое терпение было на пределе. Вскоре улицы окрасятся в красный цвет, и я начну охотиться на крыс, что прячутся в сточных канавах.

Как только мои люди получили инструкции и заняли свои позиции, я проскользнул обратно в город один. Вот тогда-то я и почувствовал это. Взгляды устремились на меня. По спине у меня пробежал холодок беспокойства, волосы на затылке встали дыбом. Мои руки сжались в кулаки, прежде чем я засунул их в карманы.

Я шел по скользким от дождя улицам, мои шаги по мокрому асфальту были почти бесшумны. Но за слабым шумом моего движения послышались еще чьи-то шаги. Слабые. Осторожные. Человек пытался раствориться в ночи, но запоздалое эхо его шагов было невозможно не заметить, если быть внимательным. А я был внимательным, я никогда не терял бдительности. В моем мире всегда нужно быть готовым к тому, что тот, кому ты больше всего доверяешь, вонзит нож тебе в спину.

Любитель.

С таким же успехом его уже можно было считать мертвым. Слишком беспечный, слишком самоуверенный. Сегодняшняя охота обещала быть увлекательной. Мне не терпелось показать ему, как сильно он ошибся.

Перелом уже произошел, даже если он об этом еще не знал. Он больше не был охотником – охотились уже на него, он висел на ниточках, которые только я мог оборвать.

Галло. Как всегда они. Словно тараканы, выползающие из-за дерева и заполоняющие каждую щель.

Они пытались запустить свои когти в Марлоу-Хайтс, сколько я себя помню. Мой отец сдерживал их двадцать лет. Теперь эта обязанность легла на меня. Однажды я унаследую его титул. Дон. И этот город станет моим королевством.

Сказать, что мой отец полагался на меня, было бы преуменьшением. Огнестрельное ранение в ногу так и не зажило как следует, из-за чего он может передвигаться только с помощью трости. Если он лично не проводит допрос в нашем подвале, то посылает меня.

Я был лицом империи ДеМарко уже пять лет, и мое царство ужаса было непобедимо.

Семья Галло сможет захватить Марлоу-Хайтс только в том случае, если мое холодное мертвое тело сгорит в преисподней. Но этого никогда не произойдет.

Я буду сражаться до последнего вздоха, встречая их удар за ударом, а моя улыбка будет окровавленной и дикой.

Потому что я живу ради этого.

Жестокости. Насилия. Силы.

Ради того, чтобы превратить их в искусство.

Ради того, чтобы устраивать жуткие сцены, на которые могут наткнуться враги, наблюдать, как они пытаются найти ответы, зная, что я неприкосновенен, – это было удовольствие, которому я предавался. Мой контроль был абсолютным. Насмешка над всем, за что они боролись. И я наслаждался каждой секундой.

Особенно если учесть, что тело, которое они нашли, принадлежало одному из них.

Груз прибыл в доки, в беззаконную часть города. Место, где такие люди, как я, хозяйничали на улицах, продавая товары обездоленным слоям населения – людям, которых чиновники Марлоу-Хайтс сдерживали любыми необходимыми средствами.

Выдавая политику за религию.

Налогами.

Безработицей.

Системой, созданной для того, чтобы богатые становились еще богаче, а бедные оказывались раздавленными у них под ногами.

Будь я из тех, кому не все равно, то, возможно, и попытался что-то изменить. Но мне было насрать.

Для управления нашими операциями мы использовали районы за рекой. Никто не обращал внимания на заброшенные склады и разрушающиеся фабрики, оставшиеся после промышленной революции. Снаружи все оставалось нетронутым, то были забытые реликвии города, который уже давно не существовал. Но внутри?

Внутри они были такими, какими я хотел их видеть. Центры по переработке наркотиков. Комнаты для допросов. Тренировочные центры. Центры исполнения наказаний. И, конечно же, моя игровая площадка.

Место, куда только я знал, как добраться. Тайна, спрятанная так глубоко, что даже мои самые доверенные люди понятия не имели, где она находится. И так оно и останется.

Используя знание всех здешних закоулков, я завел солдата Галло прямо в свои сети. Он думал, что охотится за мной. Он понятия не имел во что ввязался.

Передо мной простирался переулок, темный и безмолвный. Стены были скользкими от дождя. Городской гул едва доносился сюда – мертвая зона. Забытая.

Идеально.

Размеренными шагами, опустив руки по швам, я продвигался все глубже в тень. Каждое движение было обдуманным и контролируемым. Заманивая свою жертву, пока она не оказалась именно там, где я хотел.

Я никуда не спешил. Мне нравилась охота. Почти так же сильно, как наблюдать, как свет исчезает из их глаз. Хитрость заключалась в том, чтобы заставить его поверить, что он одержал верх.

Я почувствовал его прежде, чем услышал. Движение воздуха, когда он притаился у меня за спиной, дрожь в его дыхании, несмотря на то, что он пытался контролировать его. Люди никогда не осознавали, какими громкими их делает страх. Чем больше они старались не шуметь, тем громче становились.

Передо мной выросла стена высотой в два этажа, остановив мое продвижение. Я слегка отклонил голову назад, ровно настолько, чтобы этого хватило. Нерешительность. Притворство. Этот идиот клюнул на приманку.

Шаги. Быстрые. Уверенные. Глупые. И его голос, полный высокомерия. 

– Тебе стоит бояться.

С моих губ сорвался вздох – скорее от разочарования, чем от чего-либо еще. Я медленно повернулся к нему лицом. Руки все еще опущены по швам, поза расслабленная. Но внутри? Как туго сжатая пружина.

Наблюдая.

Измеряя.

Вычисляя.

Каждый его вздох. Как вес тела смещается в его позе. Легкую дрожь в его пальцах. Я обдумывал его следующий шаг еще до того, как его мозг принял решение. Солдат из Галло стоял здесь с пистолетом в руке и ухмылялся, как человек, который думает, что все под контролем.

Но он ошибался.

Я посмотрел на него, выражение моего лица было непроницаемым.

Его палец подергивался на спусковом крючке. Его поза – слишком напряженная, слишком непреклонная. Мышцы напряглись. Он не был убийцей. Он был бандитом, который притворялся.

Мой глухой смех эхом разнесся вокруг нас, пустой и холодный.

По его телу пробежала дрожь, заставив его неуверенно переступить с ноги на ногу.

– Я бы не испугался, – пробормотал я голосом, похожим на лезвие, выскальзывающее из ножен, – даже если бы вас было десять.

Его ухмылка погасла. В уголках его глаз появилось напряжение. Он высунул язык, облизывая губы. Страх. Всего лишь мгновение. Его было достаточно. Он старался контролировать выражение своего лица, чтобы сохранить маску на месте. Но то была всего лишь маска.

Ребенок, стоящий перед одиноким волком. И он это знал. Этого было недостаточно, чтобы заставить его отступить. Но достаточно, чтобы он понял, что здесь что-то очень, очень не так.

Я сделал шаг вперед, предвкушение разлилось по моим венам.

– Зачем ты здесь? – Мой голос был спокоен. 

Охотник в своей стихии. Когда я сократил расстояние между нами, последние остатки его бравады улетучились.

Он начал по-настоящему бояться.

Солдат повел плечами, маскируя свой дискомфорт бравадой. 

– Может, мы просто устали от того, что твоя семья думает, будто вы хозяева этого ци...

Он так и не успел договорить. Мой кулак врезался ему в нос прежде, чем последнее слово слетело с его губ. Приятный хруст хрящей под моими костяшками пальцев вызвал во мне острую дрожь.

Идиот отшатнулся, схватившись за лицо, между его пальцами сочилась кровь. Его глаза расширились от боли и шока. Как будто он не ожидал, что я нанесу удар первым.

Ошибка новичка.

Никогда не недооценивай своего противника.

Он быстро пришел в себя, и гнев исказил его черты. 

– Ты сукин сын...

Он переместил вес. Оперся на правый бок. Предсказуемо. Я с легкостью увернулся от его удара, схватив его за голову. Мое колено с чудовищной точностью врезалось ему в ребра.

Хруст.

Хриплый вздох вырвался из его горла, когда он отшатнулся, держась за бок. Он привалился к стене, пытаясь отдышаться. Но он еще не закончил – в нем еще оставалась сила.

Я наклонил голову, наблюдая с холодной отстраненностью. Слишком много эмоций. Слишком много колебаний. Слабый.

– Это все, на что ты способен? – Он сплюнул, вытирая кровь со рта. – Неудивительно, что твоя семья сдает позиции.

Я вздохнул, мне уже стало скучно. 

– Ты слишком много болтаешь.

В один момент я оказался прямо перед ним. Мое предплечье уперлось ему в шею, пригвоздив его к месту. Он едва успел среагировать, как мой правый кулак уже метнулся вперед – жесткий хук в челюсть.

Его голова дернулась в сторону. Тело последовало за ней. Парень рухнул на землю, ошеломленный, но все еще живой. В этом-то и была проблема с такими парнями. Они не знали, когда нужно остановиться.

С внезапным приливом энергии он оттолкнулся и ударил меня ботинком по ребрам. Я отразил удар предплечьем, но сила отбросила меня назад ровно настолько, чтобы он успел выхватить пистолет у себя из-за пояса.

Его уверенность возросла, окровавленные губы скривились в усмешке.

Как глупо. Он понятия не имел, с кем имеет дело. Прежде чем он успел нажать на курок, я пошевелился. Сталь прошелестела, когда я вытащил складной нож из ножен у основания позвоночника.

Вспышка серебра в размытом движении. Лезвие коснулось его горла. Недостаточно глубоко, чтобы убить. Но достаточно, чтобы он почувствовал. Кровь заструилась по холодной стали. У него перехватило дыхание, зрачки расширились.

Я наслаждался каждой секундой его ужаса. 

– Слишком медленно.

Все его тело дрожало, пульс бился о лезвие ножа. Я почувствовал это в тот самый момент, когда он понял, что его превосходят.

Я наслаждался его страхом. Поглощал его.

Как и следовало ожидать, он запаниковал, как пойманная в ловушку крыса. Его локоть врезался мне в ребра, и он перенес свой вес на удар. Скользкая рукоять моего ножа выскользнула из пальцев и со стуком покатилась по переулку.

У меня была ровно секунда, чтобы среагировать, прежде чем он сделал выпад. Мы сильно ударились о землю, взметнулись кулаки. Костяшки его пальцев треснули о мою скулу. Сильный удар.

Я ухмыльнулся.

Его глаза расширились.

Неверное движение.

Он замахнулся снова. На этот раз я поймал его кулак в воздухе и отвел назад. Его плечо хрустнуло, суставная впадина поддалась с отвратительным хрустом. Он закричал, но это его не остановило.

На волне выброса адреналина он ударился своим лбом о мой. Я ослабил хватку ровно настолько, чтобы он смог высвободиться и оттолкнуть меня отчаянным пинком под ребра.

Я едва почувствовал удар.

В ту секунду, когда моя спина ударилась о бетон, я перекатился, уклоняясь от яростного удара, который он попытался нанести мне в лицо. Он перестарался, и инерция понесла его вперед. Я воспользовался ошибкой, заломив ему руку за спину и ударив его лицом о землю.

Жестко.

Кровь брызнула на мокрый бетон, когда он застонал. Я не дал ему ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Схватив его за воротник, я приподнял его и ударил коленом в живот – раз, другой, третий, – пока он не закашлялся кровью.

Он все еще сопротивлялся. Я восхитился его упорством. Но только на мгновение.

Затем я прижал его к стене, схватив за горло. Его руки вцепились в мое запястье, но силы покидали его. Пистолет исчез. Его ослабевшее тело дрожало от побоев.

Все, что оставалось, – это неизбежность.

Его последним проявлением неповиновения стала разбитая, окровавленная улыбка.

– Пошел ты.

Я ответил ударом по ребрам, костяшки пальцев попали в уже раздробленную кость. Он задохнулся, его тело содрогнулось от боли.

Теперь было ясно видно – перемену в его глазах. Осознание. Страх. Я повалил его на землю, оседлал, прижав колени к его ногам. Мои руки были в крови, когда я обхватил его за горло. Красный цвет красиво выделялся на его бледной, влажной коже.

Его ногти впились в мои руки в отчаянном, бесполезном усилии человека, который знал, что вот-вот умрет. Я же чувствовал только его пульс. Отчаянное биение под моими пальцами. Он задыхался. Пинался. Подавился. Воздух наполнился запахом смерти.

Я наклонился к нему и прошептал: 

– Вот на что похожа смерть.

На его лице отразилась паника. Чистая. Без фильтра. Из налитых кровью глаз потекли слезы, капилляры лопались от напряжения. Его губы посинели, а ноги дернулись в последней, бесполезной попытке.

– Кто тебя послал?

Его пульс участился. Но слабо. 

– Кто?

Губы приоткрылись. Влажный, булькающий вздох. Я ослабил хватку. Совсем немного. Его язык прилип к небу, когда он пытался выдавить из себя слова.

– Кто послал тебя следить за мной?

– Черт… – Кровь пузырилась у него на губах.

– Говори. – Мой голос понизился до угрожающего рычания.

Прерывистое дыхание. 

– Д... Диего.

Диего. Интересно. Я ожидал, что приказ поступит от Энцо.

Его пульс в последний раз слабо дрогнул. Еще одно сжатие – и все прекратилось.

Безжизненные глаза уставились в почерневшее небо. Мое лицо было последним, что он увидел в своей жизни.

Мгновение я не отпускал его, все еще сжимая пальцами его горло. Мне хотелось все прочувствовать. Медленный, неизбежный отлив жизни. Момент, когда власть перешла.

Электрический разряд. Абсолютная власть.

Затем, вздохнув, я отпустил его. Поднявшись на ноги, я расправил плечи, с пальцев капала кровь. Еще одно безымянное тело у моих ног. Я поправил куртку, разглаживая складки. Медленно, с нарочитой осторожностью я вытер руки о его толстовку, затем перешагнул через труп.

Я обернулся, осматривая переулок в поисках своего ножа и брошенного им пистолета, и застыл.

На полпути по аллее стоял парень. Льдисто-голубые глаза. Парень из закусочной. Он смотрел на меня непроницаемым взглядом, его зрачки расширились. Но в них не было страха.

Ни следа.

Его дыхание было ровным. Даже слишком. Он только что стал свидетелем убийства, наблюдал, как я убиваю кого-то голыми руками, – и все еще стоял там.

Наблюдал. Его не тронула жестокость убийства, но глаза казались слегка остекленевшими, как будто он был загипнотизирован, когда смотрел на тело.

Он двинулся ко мне, плавно, как жидкость, его шаги были размеренными, неторопливыми. Его взгляд скользил по земле, и на мгновение мне показалось, что он избегает моего взгляда.

Затем я понял, что он что-то искал.

Он остановился всего в нескольких метрах от меня и наклонился, чтобы вытащить мой складной нож из-под разорванного мусорного пакета. С пугающей легкостью он повертел его в пальцах, проверяя вес и баланс – как будто делал так и раньше.

Словно он знал, что делает.

Возможно, так оно и было.

Он без колебаний, без страха сократил расстояние и протянул мне нож. Темная, загустевшая кровь стекала по его пальцам, но он казался... невозмутимым. Почти умиротворенным.

Я взял нож, внимательно наблюдая за парнем, и вытер его о джинсы хорошо отработанным движением – я мог бы сделать так даже с завязанными глазами.

Он не отрывал от меня взгляда.

Тем не менее, он держался непринужденно. Непоколебимо. 

Его пальцы сжались, рассеянно проводя по крови, размазанной по коже. Проверяя ее вязкость.

Я ждал неизбежного.

Страха. Ужаса. Психического срыва, который всегда наступает, когда люди видят истинные глубины моего мира.

Но вместо этого он встретил мой взгляд с холодным, отстраненным любопытством.

Без страха.

Только очарование.

Серебристые искорки в его голубых глазах сверкнули в тусклом свете аллеи. Уголки его губ изогнулись, а затем, с неторопливой уверенностью человека, который точно знает, что делает, он поднес окровавленную руку к лицу и глубоко вдохнул.

Глубокий вдох. Его густые черные ресницы затрепетали и закрылись, словно он наслаждался ароматом.

Что-то темное скользнуло сквозь меня, туго обвиваясь вокруг позвоночника.

Владение.

Вожделение.

Распознавание.

Не успел я все обдумать, как уже зашевелился. Моя рука метнулась вперед, и я обхватил его за горло, оторвав от земли. Он едва успел ахнуть, как я уже впечатал его в стену.

Сильно.

От удара у него перехватило дыхание, но его глаза – эти гребаные глаза – не отрывались от моих.

Затем он совершил немыслимое.

Он облизал губы, поигрывая кончиком языка с пирсингом в виде черных змеиных укусов.

Дразня.

Заманчиво.

Его пульс под моими пальцами оставался ровным. Ни единого признака страха. Мой большой палец погладил его шею, ощущая медленное, контролируемое движение кадыка под моей ладонью.

Все такой же ровный. Все такой же спокойный.

Все так же издевается надо мной.

Жар разлился по моим венам, раскаленный добела и электрический. Мой член пульсировал, натягиваясь под молнией джинсов. Кайф от убийства пронзил меня насквозь, воспламенив каждое нервное окончание, заставляя чувствовать себя непобедимым, неудержимым, неприкасаемым. И вот на тебе.

Этот гребаный пацан.

Из глубины моей груди вырвался стон. Я приставил лезвие к его горлу, надавив достаточно сильно, чтобы он почувствовал обещанную боль.

Он не вздрогнул.

Даже не моргнул.

Вместо этого он приглашающе приподнял подбородок.

Что-то первобытное внутри меня оборвалось. Я прижался ближе, вдыхая запах крови и желания, и провел носом по его подбородку, по щеке, по губам, пока мое горячее дыхание не коснулось его уха.

– Боишься? – пробормотал я, касаясь губами чувствительной мочки.

У него перехватило дыхание.

Его пальцы сжали мое запястье. Но он не оттолкнул меня. Не сопротивлялся.

Не лгал. 

– Нет. – Его голос был хриплым, надломленным.

Он оставался неподвижным. Позволяя. Поощряя.

– Нет?

Я улыбнулся, касаясь его кожи, медленно и резко, затем провел языком по изгибу его уха, обводя хрящ, наслаждаясь тем, как резко он втянул воздух.

Свободной рукой я провел по его плечу, медленно и лениво скользя вниз, словно у меня было все время мира.

Я почувствовал движение под его кожей.

Напряжение.

Жар.

Боль.

Зеркальное отражение моих ощущений. Моя ладонь легла ему на грудь, крепко прижимаясь к сердцу. Его пульс участился.

Наконец-то. Теперь уже не такой уверенный, да?

Я ухмыльнулся, сжимая его горло ровно настолько, чтобы увидеть, как расширились его зрачки.

Он не испугался. Нет, это было что-то совсем другое. И, вашу ж мать, это было опьяняюще.

– Не боишься меня, значит?

Он наклонил голову, и в уголках его губ появилась насмешливая улыбка. 

– А должен?

Я мрачно усмехнулся, забавляясь его дерзостью. Любопытно. Я медленно шагнул вперед, сокращая расстояние между нами, теперь мы были так близко, что наше дыхание смешалось, его выдох стал моим вдохом. Мои губы едва коснулись его губ, дразня его рассудок.

– Большинство убегает. Но не ты. Ты стоишь здесь, как будто ждешь, что я покажу тебе что-то большее.

Я увидел вспышку в его глазах – нечто темное, что-то, что хотело узнать. Понять.

Моя рука опустилась ниже, пальцы скользнули по рельефу пресса. От столь легкого прикосновения у него перехватило дыхание, тело напряглось, прежде чем грудь поднялась в прерывистом вдохе. Я наклонился ближе, мои губы оказались в опасной близости от его горла. Его пульс бешено колотился под моим лезвием, и каждый удар отдавался у меня в ушах все громче.

– Я думаю, что смерть прекрасна, – выдохнул он низким, хриплым от желания, может, даже от безумия голосом.

Его слова всколыхнули что-то глубоко внутри меня, что-то дикое и первобытное, я ничего не мог с собой поделать. Моя рука двинулась ниже, чувствуя, как его член прижимается к молнии на брюках. Твердый. Пульсирующий.

Я почувствовал, как у него перехватило дыхание, как все его тело откликнулось на мои прикосновения. Мне хотелось прижать его к себе, заставить желать большего. Но я не мог упустить момент. Не сейчас.

Медленно убрав руку, я заметил, как он вздрогнул от потери контакта. Его взгляд проследил за движением стали, а в глазах отразился огонек опасности.

– Давай посмотрим, как долго ты продержишься среди волков, piccolo agnello (ит. маленький ягненок)

Быстрым, обдуманным движением я вложил лезвие в ножны, затем отступил на шаг, расстояние между нами снова увеличилось, но в воздухе повисло напряжение.

Ночная прохлада окутала нас, но жар от нашей перепалки все еще обжигал, скручиваясь где-то внизу моего живота. Я развернулся, мои ботинки стучали по земле, когда я уходил, но не без последнего взгляда через плечо.

Он не погнался за мной. Не кричал.

Он остался.

И это… это было самое опасное в нем.

СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА