ПРЕКРАСНАЯ СМЕРТЬ. ГЛАВА 12

ГЛАВА 12. ДОМИНО

Пульс Реми затрепетал под моим прикосновением, нарушая хрупкий ритм, едва уловимый на поверхности. Так легко нарушить. Так легко остановить. Я провел пальцами вниз по мягкой линии его обнаженного горла, ощущая его жар, ровный подъем и опускание груди. Он спал. Беззащитный. Совершенно не осознавая, как я пожирал его глазами. Как я жаждал его — его разум, его тело, его душу — пока не останется ничего, что не принадлежало бы мне.

Потребность поглотить его, слиться с ним воедино полностью затмевала все логические рассуждения. Прямо сейчас я мог бы сделать с ним все, что угодно, и он бы не узнал, пока не стало бы слишком поздно. Я мог бы обхватить пальцами его горло, сжать, почувствовать, как оно медленно трепещет под моей хваткой. Я мог бы вырезать свое имя на его коже, заклеймить его, чтобы никто никогда не смог усомниться, кому он принадлежит. Я мог бы проскользнуть у него между ног, войти в него, растянуть его и трахнуть, пока он не проснется.

Стал бы он сопротивляться? Стал бы он хныкать? Сдастся ли его тело, инстинктивно раскроется для меня еще до того, как его разум успеет отреагировать?

Я хотел это выяснить.

Хотел уничтожить его.

Потому что Реми был моим.

Он пошевелился, густые ресницы коснулись его щеки, тихий вздох сорвался с его приоткрытых губ. Я сжал челюсти, сдерживая рычание, которое рвалось из моего горла. Желание вонзить зубы в его нежную плоть, оставить след, который никогда не исчезнет, было почти невыносимым.

Прошлая ночь была настоящей катастрофой. Откровением. Войной.

Он наконец-то увидел правду о своей тете, о том, кем она была на самом деле, на что была способна. И хотя реальность состояния его матери давила на него, он понятия не имел, каким же это будет освобождением. Как только она умрет — как только оборвется эта последняя нить, — ничто не сможет удержать его.

Не будет Бриэль. Не будет чувства вины.

Только я и он.

Если он когда-нибудь подумает об уходе, – если мысль о жизни без меня хотя бы промелькнет у него в голове, – я точно напомню ему, кому он принадлежит.

Прошлой ночью, когда он собирал все до единой улики, которые связывали Бриэль с моим отцом, в его голове царила неразбериха, и он не понимал, что происходит. Он трещал по швам, но когда тяжесть знания стала невыносимой, он повернулся ко мне.

По какой-то причине мое прикосновение успокоило его. Его успокоило мое присутствие. Это произвело на меня какое-то действие, которого я до конца не понимал, а может, все-таки понимал. Возможно, я всегда знал, что так и будет. В конце концов, он был моим.

Когда он был готов, – когда с него была снята последняя завеса невинности, – я открыл ему правду еще глубже. Не всю, пока нет, но достаточно, чтобы еще глубже погрузить его в мой мир.

Реми был очарован на свой извращенный манер – одержим, как только прошел шок. Не только из-за преступлений Бриэль, но и из-за того, что случилось с телами. Главным образом, с телами. Он хотел знать, как она заставила их исчезнуть, как она скрыла правду под ногами у города.

Это была опасная игра. В которую я играл хорошо.

Под покровом ночи я повел его через лес, граничащий с национальным парком Холлоу-Пайнс, вглубь запутанного древесного лабиринта. Скрытый от мира старый заброшенный коттедж — одно из владений моего отца, оставленное разрушаться в тишине леса.

Под грязью и гниющими фундаментами скрывалось кое-что еще. Специально построенный бункер, в котором хранился ключ к их преступлениям. Кладбище, спрятанное у всех на виду. В центре располагался ультрасовременный мусоросжигательный завод, способный превращать тела в пепел за считанные минуты. Его официальное применение? Безопасно утилизировать грязные вещи из дома. Настоящее применение? Избавляться от тел жертв Бриэль и моего отца.

Там же была комната пыток, которую отец использовал до своего ранения. Несмотря на то, что он больше этим не занимался, его все еще преследовали призраки его жертв.

Когда мы ступили в темноту, мой разум наполнился видениями. Брок и Бриэль — умоляющие. Кричащие. Переговорные. Мои губы дрогнули, когда я почувствовал вкус их страха. Они считали себя монстрами, но на самом деле были всего лишь слабыми, бесхребетными ничтожествами, которые прятались за тенями людей, которые были сильнее их.

Реми тоже скоро это увидит. Я это чувствовал.

И поскольку я знал своего ягненочка лучше, чем он сам себя знал, у меня был с собой его альбом. Это место было похоже на ад, который воспламенил его. В его глазах вспыхнули темные огоньки, когда он все это увидел.

Он часами рисовал эскизы. Запечатлевая каждый искаженный образ, который возникал из глубин его сознания.

Это было прекрасно. Дико. Первобытно.

Видение смерти в огне, запечатленное чернилами на страницах его альбома, истекало кровью из его души.

Даже во сне я чувствовал его в своей крови, в своих костях, в самой сути своего гребаного существования. Он был не просто моим. Он был частью меня. Слился с моей ДНК.

Он больше никогда не покинет меня, потому что это было не просто пробуждение. Это было второе рождение. Когда он, наконец, ступил в пламя, то стал богом.

Богом смерти.

– Ты сумасшедший, знаешь ли.

Это было утверждение, а не вопрос, поэтому я промолчал. Я наблюдал, как он медленно просыпается, вглядываясь в меня; его глаза сузились, когда он осознал, что моя рука обхватила его за горло, но вместо того, чтобы отстраниться, он прижался ко мне. Его глаза умоляли меня о большем, и мои пальцы сжались сильнее. Его сердце затрепетало под моими пальцами, а в уголках его рта промелькнул намек на улыбку.

– Кто ты на самом деле?

Его голубые глаза впились в мои, его пристальный взгляд был непоколебим, когда его рука скользнула вверх по моей руке, проводя по чернилам, въевшимся в мою кожу.

– Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

Реми закатил глаза и хрипло рассмеялся. 

– Прошлой ночью, – он сглотнул, его кадык дернулся, задев мою ладонь, – ты знал, что делала Бриэль. – Он склонил голову набок, насколько позволяла моя хватка. – Так скажи мне, кто ты на самом деле.

– Ты видел, как я убил человека голыми руками. – Он кивнул. – Нормальный человек так бы не поступил. 

Я провел носом по его щеке, вдыхая его землисто-мшистый запах. Когда я заговорил в следующий раз, мои губы коснулись чувствительной кожи его уха. 

– В глубине души ты уже знаешь ответ.

– Да, – прохрипел он, – но я хочу, чтобы ты сам сказал.

Я выпустил его из объятий и выскользнул из постели. 

– Я Домино ДеМарко. Мой отец, Федерико ДеМарко, – дон, и Марлоу-Хайтс принадлежит нам.

В комнате воцарилась тишина, пока Реми переваривал то, что я ему сказал. Я прошел в свой гардероб и надел полностью черный костюм, закрепив кобуры и пистолеты, прежде чем надеть куртку. Мне нужно было подготовиться к важной встрече с Валентином «Призраком» Гуэррой из картеля «Фантомов». Нужно было организовать людей, а оружие проверить и отчитаться за него. Это была прямая продажа оружия в обмен на наркотики, и поскольку наши последние поставки были сорваны Галло, мне нужно было быстро окупить вложения, и это был самый логичный — пускай и рискованный — вариант.

– Я тебя не боюсь, – сказал Реми, когда я вернулся в спальню и открыл ящик, в котором хранились мои запонки. Я попытался застегнуть их, но одна из них выскользнула и упала на пол.

– Мне стоило бы бояться; это была бы нормальная реакция, но я не боюсь. 

Он выскользнул из постели, шелковые простыни рассыпались по полу. Он поднял запонку и надел ее мне. 

– Я хочу знать, насколько глубока кроличья нора.

Я сглотнул, и мышцы на моей челюсти напряглись. 

– Одевайся, – приказал я. – У меня сегодня днем встреча, к которой мне нужно подготовиться. Ты можешь присутствовать. – Я обхватил его за горло и большим пальцем откинул ему голову назад, чтобы заглянуть в глаза и увидеть его реакцию. – Но ты останешься со мной и будешь вести себя тихо, ягненок.

***

Дождь лил уже несколько часов, он барабанил по металлической крыше моего внедорожника, когда Призрак вез нас на заброшенный железнодорожный вокзал. Валентин назначил время и место встречи. Я отправил своих людей на разведку, чтобы обеспечить нам еще один уровень защиты, если сделка сорвется, но мы так и не получили от них ответа. Я проверил свой «Глок», который был в кобуре на бедре, а затем «ЗИГ Зауэр Р228», который был спрятан у меня за спиной. Я уже заточил свой складной нож.

– Это для тебя. – Я вручил Реми его собственный клинок со змеей, обвивающей рукоять. –Храни его в легкодоступном месте.

– Мы на месте, босс.

Призрак посмотрел на меня в зеркало заднего вида. 

– Есть что-нибудь от Данте и его команды?

– Нет.

В моей груди раздалось рычание, и мои чувства обострились. 

– Отследи их и сообщи мне.

Призрак вручил мне два наушника. Я включил их и отдал один Реми. 

– Надень, но не забывай соблюдать тишину. Ты здесь только для того, чтобы наблюдать.

– Ты уверен в этом?

Я пристально посмотрел на Призрака, заставив его замолчать. Он не знал Реми так, как я. Он не знал, что скрывается под поверхностью. Не знал монстра в нем, который преследует его разум и жаждет вырваться на свободу. Скоро он освободится. 

Мы вместе вышли из внедорожника. Реми молча шел рядом со мной, а дождь продолжал лить. Он просачивался сквозь трещины в асфальте, просачивался сквозь ржавые остовы брошенных грузовых вагонов и капал с небес, как кровь.

Воздух был густым — железо и нефть, разложение и неизбежность. Пахло смертью. Как дома.

Я поправил манжеты своего костюма, разглаживая черную ткань, пока ждал, когда остальные мои люди займут позиции. Согласно моему предыдущему разговору с Валентином, они должны принести два ящика чистого обработанного кокаина, расфасованного по 8 граммов на пакет. В качестве оплаты он должен получить пять ящиков с оружием, начиная от пистолетов, винтовок, гранат и C4. Сегодня мы проверяли, будет ли это партнерство выгодным для обеих сторон.

Реми стоял рядом со мной, и вид у него был такой, словно он принадлежал ночи. Он был одет в черные джинсы, мою толстовку с капюшоном и свою кожаную куртку, а его холодное дыхание окутывало меня, словно нашептанный секрет. Дождь касался его черно-белых волос и стекал по острым скулам.

Он даже не вздрогнул, когда в небе прогрохотал гром. Он был слишком неподвижен. Слишком тихим. Наблюдал, прикидывал, что происходит, пока люди окружали нас с обеих сторон. Напряжение росло; одна искра – и все взорвьется. Его голубые глаза встретились с моими, в них промелькнули тени, как будто он наконец осознал, в какой мир попал.

Мне хотелось, чтобы он это увидел. Чтобы почувствовал. Понял, что этот мир — это насилие, это окровавленное королевство — принадлежит ему так же, как он принадлежал мне. Я знал, что он справится. Он был создан для этого. Для крови и пыток. Для смерти.

Члены картеля, шедшие впереди нас, переминались с ноги на ногу, перешептываясь между собой. Их беспокойство было ясно по взглядам и по тому, как их пальцы сжимали оружие, пока они ждали появления своего лидера.

Я их не виню.

Им следовало бояться.

Я не думал о сделке. Я думал о Реми. Каким красивым он выглядел, стоя под проливным дождем, а его пульс ровно отбивал ритмичную дробь под кожей.

Как же мне хотелось прижать пальцы к его горлу, почувствовать нежное биение, сжать, просто чтобы посмотреть, позволит ли он мне. Будет ли он сопротивляться? Подчинится ли? Или будет смотреть на меня с темным, бесконечным голодом в глазах и просить большего?

Мои пальцы сжались, когда я подавил желание испытать его здесь и сейчас. Я уже видел, как меняется его сознание, как медленно он теряет свою невинность. Я буду рядом, чтобы подхватить его, когда он, наконец, сорвется и присоединится ко мне в этом аду, потому что Реми был моим.

Моей гибелью. Моим воскрешением. Моей кончиной.

Если эти люди думали, что они здесь главные, если они хоть на одну гребаную секунду подумали, что это они дергают за ниточки, то скоро они поймут, насколько сильно ошибались.

– ДеМарко, мне жаль, что заставил тебя ждать, – самодовольно сказал какой-то мужчина, направляясь ко мне, и его люди расступились, как Красное море. – Ты же знаешь, как это бывает. В бизнесе много работы. 

Он ухмыльнулся, оценивающе оглядывая Реми.

Я зарычал, отодвигая Реми себе за спину, чтобы его не было видно. 

– Валентин.

Его низкий смешок прошелся по моей коже, и я обнажил зубы. 

– Я и не знал, что ты держишь домашних животных, Домино.

– Не держу.

Он фыркнул и подмигнул. 

– Как скажешь.

Валентин пошевелился, самодовольная ухмылка искривила его губы. Он думал, что мы равны. Это была его первая ошибка. Реми отступил назад, оставаясь в поле моего зрения. Его глаза, как лазер, сфокусировались на Валентине, черты лица исказились, затем разгладились, когда он выдохнул.

– Хочешь что-то сказать, красавчик?

– Ты, блядь, с ним не разговариваешь.

Еще до того, как Валентин закончил говорить, мой складной нож оказался у меня в руке. Острая сталь блеснула в лучах фар автомобилей «Фантомов». Реми хранил зловещее молчание, склонив голову набок, оценивая его немигающим взглядом.

– У нас была сделка, Валентин. – Мой голос звучал ровно и холодно. – Если ты ищешь работу, я рекомендую услуги, доступные в «Ноктюрне». Там ты найдешь все, что душе угодно. Спасибо за...

Пуля прорезала ночь, словно шепот смерти. Я успел увернуться, прежде чем человек Валентина упал на землю. Один смертельный выстрел. Точный. Эффективный.

Следующий выстрел пришелся быстрее. Затем еще один. Шквал выстрелов разорвал воздух, заглушая раскаты грома и крики умирающих. Бойцы «Фантомов» дохли словно мухи, тела падали на землю вокруг нас. Но не они были мишенями. Они были сопутствующим ущербом, тренировочной стрельбой.

Пули были предназначены для меня.

Я спрятался за ржавым грузовым вагоном, увлекая за собой Реми, и снял «Глок» с предохранителя. Мой разум переключился на чистый расчет. Никаких эмоций. Никаких колебаний. Только контроль.

Валентин, стоявший напротив меня, спрятался за укрытие, выражение его лица исказилось чем-то средним между гневом и весельем. Он не бежал. Еще нет. Тупой ублюдок. Может, он заслужит свое имя и докажет, что он действительно достоин иметь со мной дело.

В поле моего зрения появился солдат Галло с поднятым пистолетом и пальцем, лежащим на спусковом крючке. Выстрел. Еще один. Два попадания. От пуль его тело безжизненно дернулось назад, прежде чем он упал в грязь.

Еще один человек подкрался к нам с другой стороны вагона. Я действовал, не задумываясь, мышечная память и тренировка взяли верх. Цель. Выстрел. Контроль.

Со всех сторон раздались выстрелы, пули прорезали завесу ливня, рикошетя от металлических корпусов остановившихся поездов. Еще один крик. Еще одно тело падает на землю. Влажный шлепок мяса о разбитый бетон.

– Оставайся здесь.

Я обхватил бесстрастное лицо Реми большим и указательным пальцами и прижался губами к его губам в страстном поцелуе. Обещая. Поклявшись, что я вернусь за ним.

Затем я бросился в драку. Я поднял палец и нажал на спусковой крючок с убийственной точностью. Это был не хаос. Это было искусство.

За секунду до того, как я сделал свой следующий выстрел, я увидел блеск металла на крыше вагона следующего поезда. Снайпер, хороший, но недостаточно, чтобы выжить. Я открыл рот, чтобы позвать, но у меня не было шанса.

– Домино! – выкрикнул Реми мое имя, резко и отчаянно.

Время словно замедлилось, и все происходило как в замедленной съемке. В меня кто-то врезался, повалив на холодную, мокрую землю. Я приземлился на четвереньки, мой пистолет отлетел в сторону.

Что-то тяжелое придавило меня сверху, и единственным, что я мог слышать, было тяжелое дыхание. Глубокий стон сотряс тело, накрывшее меня, и звук рвущейся плоти. Испуганный вздох. Кровь брызнула мне на руку. Теплая. Свежая. Она пропитала ткань моей одежды, оставляя пятна на коже.

– Черт, – прохрипел я.

Реми ударился о землю рядом со мной, боль исказила его лицо, плечо было разорвано, по руке текла кровь. Пуля, предназначавшаяся мне, попала в него.

В моем черепе образовалась трещина, края раскалывались, крошились. Что-то внутри меня сломалось, давая волю необузданной ярости.

Я и глазом не успел моргнуть, как Реми встал на четвереньки и пополз за моим «глоком», пальцы его скользили по пропитанной кровью грязи. Один из людей Галло мгновенно оказался рядом, нависая над ним.

Я сжал челюсти, мышцы напряглись, когда я потянулся к кобуре на пояснице за своим «SIG Sauer P228» и прицелился.

Реми не раздумывал. Не колебался. Он сам нажал на курок, и в его горящих глазах застыла ярость, которой я раньше не замечал. Выстрел. Голова мужчины взорвалась, а затем он упал замертво еще до того, как ударился о землю.

Секунду Реми просто смотрел на него. Его грудь вздымалась и опускалась слишком быстро, когда адреналин разлился по телу, возбуждая рецепторы в мозгу. Пальцы крепко сжали пистолет.

Хаос вокруг нас продолжался, но мы были где-то в другом месте. Его губы приоткрылись, и он выдохнул, его мышцы расслабились, впитывая эйфорию, охватившую все его тело.

Огонь, горящий в моих глазах, отразился на мне, когда наши взгляды встретились. Мы разделили мгновение, когда между нами произошло молчаливое превращение. Все, что я чувствовал, отразилось на выражении его лица. Ярость. Голод. Потребность разрушать.

Я вскочил на ноги и принялся за оставшихся солдат Галло с жестокостью, которая не имела ничего общего с эффективностью, а была связана с кровью, которую они пролили. Кровью человека, который принадлежал мне.

Они будут гореть в аду за то, что сделали с ним. Он был моим!

Выстрел в живот, а не в голову. Пусть они помучаются. Удар ножом в горло — медленно. Преднамеренно. Трахея была раздавлена под моим ботинком, ребра хрустели, как мокрые ветки. Кровь заливала мне лицо и капала с рук. С каждым вдохом мой язык покрывался медью, пока мой монстр сеял хаос среди идиотов, которые думали, что могут напасть на меня и на то, что принадлежит мне, и при этом выжить.

Валентин исчез. Трус сбежал в ту же секунду, как понял, что исход сражения складывается не в его пользу. Он заплатит за это позже; дезертиры расплачиваются своими жизнями. Он оправдал свое имя, только не так, как он думал.

Реми крался в тени позади меня, губы сжаты в гримасу, рука поднята, пистолет наготове, чтобы выстрелить в случае необходимости. 

– Вон там, – крикнул он, кивнув в сторону парня, наполовину забравшегося под грузовую тележку.

Один из них еще дышал. Так не пойдет. Я схватил последнего, кто был в сознании, за шиворот и швырнул его о стенку товарного вагона. От удара воздух наполнился глухим металлическим стоном. Его голова запрокинулась, из губ потекла кровь. Но я еще не закончил, я только начал.

Я отпустил его, и он рухнул на землю. Я последовал за ним, уперся коленями ему в ребра и ударил кулаком в лицо. Его голова откинулась назад, ударившись о грязь. Снова удар, и его нос разлетелся вдребезги под моими костяшками пальцев. Третий удар. Кровь хлынула у него изо рта, и дождь превратил ее в струйки, похожие на красные чернила.

Он закашлялся и выплюнул в меня зубы. С моих губ сорвался глухой смешок, лишенный каких-либо эмоций. Я схватил его за волосы, запрокинул его голову и заставил посмотреть мне в глаза. Мое лицо будет последним, что он увидит.

Мой клинок блеснул в свете огней вокзала. Острие вонзилось в нежную плоть прямо под его глазом.

– Кто тебя послал? – Мой голос был тихим, смертоносным.

Нож вошел глубже. Он дернулся всем телом, но имя все равно прозвучало. 

– Сальваторе Галло.

На моих губах медленно появилась улыбка. Мне следовало просто прикончить его, но я хотел, чтобы он все почувствовал. Чтобы он помучился. Я вонзил нож ему в глазницу. Он закричал. Он извивался, бешено дрыгая ногами, вцепившись мне в плечи. Я позволил ему умирать дольше, чем было необходимо.

Я чувствовал присутствие Реми за своей спиной, его проницательный взгляд запоминал этот момент, храня его в извращенных глубинах своего сознания. Его энергия, его жажда убийства пробегали по моей коже, как электрический ток.

– Прикончи его. – Его слова были едва слышны.

Мы наблюдали, как жизнь покидала его тело, как свет угасал в его единственном глазу, а другой свисал из пустой глазницы. Реми сидел на бетонном блоке, обводя взглядом тела, разбросанные вокруг нас. С пальцев его левой руки, безвольно повисшей вдоль тела, капала кровь.

Я опустился на колени у его ног, восхищенный представшим передо мной видением. Огонь и сера не шли ни в какое сравнение с тем адом, что таился в его плоти. Я обхватил ладонями его щеку, размазывая по ней грязь и кровь. 

– Ты мой, ягненок, – выдохнул я. – Это то, что мы есть.

СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА