ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ВОСПИТАНІЕ

ПЕРЕЙТИ В ЗАГЛАВІЄ

Если задумается человѣкъ надъ теченіемъ своей жизни, припоминая себѣ переходы изъ одного возраста въ другой, то столько и находитъ отъ свѣтлыхъ дней, сколько посчастливилось прожить ему въ дѣтствѣ своемъ. Изъ райской сладости осталось одно безмятежное дѣтство, для воспоминанія, что существовало иногда блаженство на землѣ. Въ теченіи тѣхъ свѣтлыхъ дней, къ полнотѣ моего счастія не требовалось больше, какъ выйти къ Виру, присматриваться на ловлю рыбъ, слышать разсказы рыбарей, забавляться съ друзьями-пастушками по полянамъ и прилѣскамъ, которые и среди игоръ относились ко мнѣ съ почтеніемъ, какъ ко своему будущему священнику. Я и не думалъ о томъ, что такъ близъ предстоитъ ограниченіе моей свободы. Разъ, одного дня задержалъ меня отецъ дома и сталъ заохочивать къ грамотѣ. Сперва, принялся онъ за дѣло моего наставленія слегка и въ непредназначенные часы, но потомъ изодня въ день становился прилежнѣе, позже я долженъ былъ проводить цѣлые дни въ чтеніи; и писаніи. Слѣдовало поневолѣ (по)проститься съ вольною жизнью и съ милыми друзьями, я только изрѣдка видался съ ними, а за книгами мучила меня неисповѣдимая скука. Межъ тѣмъ мой отецъ пріискалъ для меня воспитателя, благого старика, по имени Андрея Дудаши, который, переходя отъ одного семейства къ другому, приглашаемъ былъ родителями, нуждающимися въ вспитаніи своихъ дѣтей. Съ того времени мнѣ было позволено выходить только вмѣстѣ съ учителемъ. Въ личности старика было что-то привлекательное, про ласковое его поступованіе я скоро полюбилъ его, и подъ его веденіемъ наука шла съ большимъ успѣхомъ. Не помню, какъ долго училъ онъ меня, но помню, когда мой отецъ собирался отвезти меня въ школу, я не только читалъ безошибочно по латински, но изъ грамматики зналъ склоненія и спряженія; кое-что понималъ по мадьярски, и плавно читалъ по русски, что меня не только чаще заставлялъ отецъ читать въ церкви Апостола и Вѣрую, но и вмѣсто пѣвца кончать съ нимъ тихую литургію.

Родители обыкли гордиться тѣмъ, если дѣти ихъ не только походятъ на ихъ образъ и наслѣдуютъ свойства ихъ натуры, природныя дарованія, степень познаній, но если они наслѣдуютъ и ихъ общественное положеніе. Потому считаютъ они своею родительскою должностью, дать имъ (надо) всѣмъ соотвѣтное извѣстному ставу образованіе. Задача матери, если ея дочери здоровы и красивы, гораздо легче, потому, что красота выполняетъ недостатки образованности и богатаго вѣна. Иное есть отношеніе отца къ своему сыну. Онъ для сына долженъ открыть поприше къ достиженію предположенной цѣли, хотя бы предстояло ему искупить счастіе сына пожертвованіемъ всѣхъ своихъ удобствъ житейскихъ. А отецъ мой принадлежалъ къ числу тѣхъ людей, которые для устроенія благополучія своихъ дѣтей не только желаютъ честно исполнить свой долгъ, но готовы бы для нихъ пожертвовать и жизнью.

Онъ, по требованіямъ своего времени, былъ отличнымъ знатокомъ латинскаго языка, былъ поистинѣ добрымъ священникомъ, высоко цѣнилъ ученость и искусство, потому на ту саму степень, если не выше, желалъ онъ возвести и меня всею своею душою. Латинскій языкъ считался необходимъ, потому, что въ Венгріи еще недавно въ законодательствѣ и во всѣхъ чиновствахъ преобладалъ латинскій языкъ, а въ церковномъ управленіи преимущественно. Безъ него никто не могь имѣть притязанія на названіе образованнаго человѣка, ни не могь обходиться безъ него въ какомъ бы то ни было званіи, въ то время не было рѣдкостью, что женщины любили пощеголять латинскимъ языкомъ. Межъ тѣмъ примѣрь опередившихъ насъ своимъ племеннымъ развитіемъ народовъ сталъ проникать и въ нашу многоязычную страну, съ приближеніемъ и въ началѣ 40-ыхъ годовъ у Мадьяръ начало сильно проявляться народное сознаніе, занявшееся сперва въ развивающейся литературѣ и выражавшееся, что далѣе, въ усиленной мѣрѣ во всѣхъ слояхъ народа. Уже началося преобладаніе мадьярскаго языка надъ латинскимъ, который держался еще въ школѣ и въ церковныхъ управленіяхъ только по вкоренившейся издавна привычкѣ и сталъ считатъся языкомъ, необходимымъ только для ученыхъ людей. Но было еще немало такихъ, которые отдавали предпочтеніе латинскому языку надъ всѣми прочими, къ нимъ принадлежалъ и мой отецъ, хотя онъ, какъ мадьяръ по происхожденію, не переставалъ любить и мадьярскую литературу. То было причиною, что онъ заставлялъ меня почти изъ дѣтства учить(ся) латинскій словарь, и въ разговорахъ со мною объ одномъ или другомъ изреченіи чаще обыкъ спрошать: «Какъ сказалъ бы ты это по латински?» Позже всего лучше любилъ онъ со мною разговаривать и переписываться только по латински, и тѣшился, когда я въ высшихъ классахъ сталъ выражаться съ нѣкоторою плавностью и изяществомъ.

Не менѣе старался онъ, чтобы изъ меня въ послѣдствіи стался добрый священникъ. Чтобы породнить меня съ церковною жизнью и обрядами, былъ-ли то праздникъ, воскресенье, или будень, всегда бралъ меня съ собою въ церковь, иный разъ и на похороны, или когда отправлялися иныя различныя священнодѣйствія. По утрамъ возбуждалъ меня ото сна съ васходомъ солнца, и приказывалъ немедленно одѣться, и окончить утреннюю молитву, равно и вечеромъ передъ отходомъ на сонъ не позволялъ заснуть безъ молитвы. Выходя на поле, взялъ меня за руку и, идя по пути, пріучалъ меня къ гласамъ или къ одной изъ обрядовыхъ пѣсней. Вслѣдствіи почти ежедневнаго посѣщенія церкви,; я настолько сжился съ нею, что посѣщенія ея и приниманіе участія въ Богослуженіяхъ становилось для меня такой-же потребностью, какъ ежедневная пища. Впрочемъ, если бы мой добрый отецъ и не прилагалъ столько старательства въ моемъ воспитаніи, его живый примѣръ, съ какою ревностью исполнялъ онъ свои должности, съ какимъ благоговеніемъ жилъ онъ своему званію, доволенъ былъ для того, чтобы на всю мою жизкь оставить глубокое впечатлѣніе. Никогда я не слышалъ изъ его устъ скользкое слово, никогда не видѣлъ въ его поведеніи нѣчто такое, что бы повліяло на мою нравственность или на нравственность другихъ разорительно. Въ общежитіи даже его веселое расположеніе отличалось отъ веселія другихъ людей, а видѣть его въ церкви было довольно къ благоговѣнію.

Далѣе онъ, будучи въ томъ убѣжденіи, что музыка, пѣніе и вообще искусства много дѣйствуютъ на благорожденіе сердца человѣческаго, и вмѣстѣ доставляютъ извѣстную сладость жизни, не сомнѣвался, что къ довершенію образованности необходимо усвоить всякому по крайней мѣрѣ одно изъ благородныхъ искусствъ. Въ той цѣли заранѣе сталъ пріучивать меня къ игрѣ на скрипкѣ и флейтѣ, и позже, отвезши меня въ школу, нанималъ и учителей. Для обученія моего въ гармоніальномъ пѣніи, отвелъ меня къ извѣстному хорирегенту Унгварской каѳедральной церкви, Константину Матезонскому, и просилъ его принять меня межъ мальчиковъ гармонистовъ. Одно время я принималъ наставленія на скрипкѣ отъ учителя нормальныхъ школъ, по имени Эрдельи, но не достигалъ большого успѣха. Неуспѣяніе приписываю той причинѣ, что во мнѣ преобладала страсть къ пѣнію, въ которомъ я и отличился скоро надъ другими, и во все мое въ Унгварѣ пребываніе не переставалъ быть членомъ гармоніальнаго хора. Игра на скрипкѣ осталася, что далѣе, въ пренебреженіи, межъ тѣмъ рано развилась во мнѣ страсть чтенію, и такъ чтеніе болѣе стало наслаждать меня надъ всѣми моими занятіями.

Что относится къ моему школьному поприщу, послѣ предварительной домашней подготовюи, начальную школу кончилъ я въ Унгварѣ 1846/ 1847 года, какъ разъ наканунѣ отмѣны барщины и занявшагося пожаромъ движенія по всей странѣ подъ девизами: свободы, братства и равенства. Въ то время, свладѣвшее людьми стихійною силою, одушевленіе было таково, что не будь я тогда еще только осьмилѣтнимъ мальчикомъ, по моей легко воспламенявшейся натурѣ, порывъ общаго одушевленія безсомнѣнно увлекъ бы и меня съ собою, какъ увлекъ многихъ нашихъ юношей, что по мѣстамъ семинаріи оста лись почти безъ воспитанниковъ. Въ слѣдующіе годы кончилъ я гимназіальные классы тамъ-же въ Унгварѣ, гдѣ продолжалось преподаваніе наукъ, но больше такъ, для формальности, потому, что и школа стояла подъ вліяніемъ внѣшней бури. Сами профессоры, вмѣсто преподаванія школьныхъ предметовъ, съ увлеченіемъ распространялись съ теченіемъ отечественныхъ дѣлъ и о древныхъ благополучныхъ извѣстіяхъ. Учащаяся молодежь по классамъ предъ лекціями распѣвала патріотическія пѣсни, подъ часъ лекцій извнѣ доносилась музыка наборныхъ воиновъ, которые по улицамъ съ веселымъ танцемъ и попойкою побуждали всякаго поступить въ ряды защитниковъ отечества. Подъ вліяніемъ бурнаго времени, поглощавшаго вниманіе всѣхъ гражданъ, школьный годь сокращался прежде срока, испыты окончивались на скорую руку, и учащаяся молодежъ въ рукѣ съ хорошими свидѣтельствами распускалась домой.

ПРОДОЛЖЕНІЄ
ПЕРЕЙТИ В ЗАГЛАВІЄ