[PASSION] Глава 11: Тайна (ч.1)

18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

📌 Полная серия новелл в переводе Bestiya: BOOSTY

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Он даже не понял, когда потерял сознание.

Где-то вдалеке раздавался приглушённый механический звук, раздражающе действуя на нервы, и Чон Тхэ Ин открыл глаза. Раздвоенное перед глазами изображение постепенно пришло в норму после того, как он несколько раз моргнул.

Даже после того как зрение полностью восстановилось, голова ещё долго оставалась затуманенной, и он рассеянно уставился на часы. Раздражающий слух звук оказался будильником.

— …..

Он терпеть не мог просыпаться от механических звуков, поэтому обычно не пользовался будильником. Лишь изредка, когда нужно было обязательно проснуться рано и строго ко времени, он на всякий случай ставил будильник. Но даже тогда, вероятно из-за врождённого отвращения к его звуку, он обычно просыпался за одну-две минуты до того, как часы начинали звонить.

Рефлекторно отключив сигнал, он задумался, почему вообще поставил этот проклятый будильник. Ответ пришёл только тогда, когда он рассеянно наблюдал, как секундная стрелка почти завершила полный круг.

— ...аа.

Чон Тхэ Ин коротко пробормотал:

— Двадцать седьмого числа, с половины пятого до четырёх сорока утра… десять минут…

Голос, жёстко подчёркивающий необходимость именно этого времени, отчётливо всплыл у него в памяти.

Чон Тхэ Ин снова проверил часы — пока он, всё ещё находясь в полудрёме, приходил в себя, прошло ещё несколько минут. Часы, заведённые на 4:15, продолжали тихо тикать.

Хорошо, что он всё-таки на всякий случай поставил будильник. Он мог бы спокойно проспать всё на свете.

Чон Тхэ Ин отложил часы и поднялся.

Включив компьютер, ему поскорее хотелось пойти в ванную, чтобы умыться и окончательно прийти в себя. Голова всё ещё оставалась тяжёлой и мутной.

Он застонал:

— …ух…

Однако стоило ему сделать шаг с кровати, как он тут же рухнул на пол. В ногах совсем не было силы, к тому же в паху болезненно пульсировало, и он едва сдержал вырвавшийся стон.

Пожалуй, умываться уже не нужно. Он моментально пришёл в себя.

Лёжа на полу, Чон Тхэ Ин сжал кулаки и дрожащими руками попытался подняться, после чего открыл глаза. Казалось, ругательства сами вот-вот сорвутся с его губ.

Он бросил взгляд на кровать. На пустой простыне остались мутные, липкие, подсохшие следы. Он уставился на них так, словно перед ним был сам Илай.

Чёрт. Больно до смерти.

К счастью, на этот раз всё было не так, как раньше, вероятно, потому что Илай не довёл дело до конца. По сравнению с тем разом, когда казалось, будто всё внутри разрывают и выворачивают, сейчас боль ощущалась лишь у входа, и потому терпеть было куда легче.

Чон Тхэ Ин прислонился лбом к кровати и протяжно выдохнул, смешивая вздох со стоном.

Сейчас винить Илая было бы нелепо. Пусть его и втянули в происходящее как-будто насильно, но его ведь не связывали, да и сам он толком не сопротивлялся. Более того, под конец он даже пытался в какой-то мере идти навстречу*. Поэтому обвинять Илая в том, что тот снова взял его силой, было бы странно.

[Прим. Bestiya: В оригинале 협력 дословно переводится как «сотрудничество» или «содействие». Однако в данном контексте оно используется в более эмоциональном значении — как готовность идти навстречу или перестать сопротивляться, участвовать, но не полностью, а пассивно.]

Но когда телу так тяжело, обида всё равно поднимается сама собой.

— Я что, и правда идиот…

Возможно, у него вообще отсутствует способность учиться на ошибках. Он ведь уже однажды пострадал, так зачем же снова связался с этим типом? И к тому же в этих бесплодных отношениях, где после близости остаётся лишь пустое сожаление.

Чон Тхэ Ин сжал волосы и тяжело вздохнул.

Ему было пусто и горько. Даже если провести ночь со случайным знакомым из бара, такого опустошения он бы не почувствовал. Мысль о том, что он смирился и принял того, у кого отсутствует элементарное человеческое отношение к другим, оправдывая всё тем, что ему всё же не неприятна близость с ним, заставляла его чувствовать себя наивным простаком.

Но это уже было частью его характера, и даже понимая это, он не мог изменить себя.

Снова тяжело выдохнув, Чон Тхэ Ин вдруг резко очнулся и посмотрел на часы. Пока он отвлёкся из-за усталости, прошло ещё несколько минут. Он поспешно подполз к компьютеру и включил его.

В конце концов, его попросили об услуге… хотя, по сути, это было почти обязательством. Если он всё испортит, будет плохо. К тому же, что бы это ни было, для дяди и Маккина это явно важное дело.

Практически карабкаясь, он забрался на стул сел перед компьютером. В тот же момент он поморщился — стоило сесть, как ягодицы пронзила боль. И что ещё более неприятно, он снова почувствовал знакомое ощущение, как что-то вытекает из него. Поспешно схватив первую попавшуюся рубашку он подстелил её под себя.

Похоже, эту рубашку придётся выбросить.

Если подумать, это было возмутительно. Этот проклятый ублюдок удовлетворил свои желания и просто ушёл к себе, оставив его лежать в полубессознательном состоянии. Конечно, если бы они уснули рядом, ощущения были бы тоже странными, но тот факт, что его просто использовали и ушли, заставлял чувствовать себя каким-то инструментом для самоудовлетворения.

…хотя хорошо уже то, что он ушёл.

Чон Тхэ Ин развернул записку, полученную от Маккина. Если бы Илай всё ещё оставался здесь, это могло бы стать проблемой.

Чон Тхэ Ин посмотрел на часы — до назначенного времени оставалось всего несколько минут. Он пробежался глазами по записке, которую тогда лишь бегло посмотрел.

В самом верху была записана строка, похожая на веб-адрес. Адрес оказался настолько длинным, что казалось сомнительным, существует ли он вообще. Рядом была короткая пометка: если допустить даже малейшую ошибку в адресе, доступ автоматически будет заблокирован.

«С этого момента всё становится раздражающе сложным…» — подумал он, нахмурившись.

Ниже были записаны два пароля и название файла. А под ним несколько строк непонятных формул.

— …..?

Чон Тхэ Ин удивлённо наклонил голову.

Формулы показались ему знакомыми. Точнее, это были даже не просто формулы. Смесь цифр, букв и символов больше напоминала химические формулы.

Цепочка формул была настолько сложной, что даже если бы он зубрил их ночами во время подготовки к экзаменам, сейчас всё равно ничего бы не вспомнил. Возможно, он просто видел что-то похожее раньше.

Пока он задумчиво постукивал по записке ногтем, наступило нужное время.

Он аккуратно ввёл адрес, стараясь не ошибиться ни в одной букве, и нажал «войти». Экран изменился.

Появилось нечто вроде протокольного окна. После ввода пароля перед ним развернулся длинный список.

Он бросил взгляд на часы. Перебирать всё вручную было невозможно — файлов оказалось слишком много.

— Проблема… — пробормотал он, но уже в следующий момент успокоился.

Список был идеально отсортирован.

Оставалось лишь найти один файл.

Название файла он нашёл быстро. После выбора файла появилось окно второго пароля. Он ввёл его, и началась загрузка.

Хотя он думал, что за десять минут придётся торопиться, файл скачался вдвое быстрее. Завершив программу до истечения времени, Чон Тхэ Ин снова посмотрел на записку. Оставалось лишь проверить файл и отправить его дальше.

Он медленно постучал по столу. Перед проверкой ему захотелось хотя бы выпить воды. На самом деле сигарета или пиво подошли бы лучше, но ни того ни другого не было.

Задание почти завершилось успешно, однако настроение оставалось тяжёлым. Он примерно понимал структуру происходящего. Раньше он уже сталкивался с подобными делами. Вернее, он случайно становился их свидетелем и делал вид, что ничего не заметил, но это тоже можно считать помощью.

— Это ведь тоже считается соучастием… — пробормотав это с отрешённым выражением лица, он понял, что на этот раз действительно стал соучастником. 

В этот раз он помог собственными руками, и оправданий не было.

Скорее всего, речь шла об утечке и продаже секретной информации.

Вряд ли дядя и Маккин просто присваивали средства. Скорее всего, им нужно было финансирование.

Так бывает везде. На борьбу интересов требуется гораздо больше денег, чем кажется. Иногда суммы оказываются колоссальными. Если в деле замешана верхушка UNHRDO, то речь явно идёт не о мелочи.

Подобные рискованные операции не проводят часто, значит, файл должен стоить очень дорого. Цена одного файла, скачанного за несколько минут, вероятно, была настолько огромной, что Чон Тхэ Ин мог воспринимать её только как абстрактное число.

— Дядя… это уже слишком…

Он вздохнул, понимая, что дядя его всё равно не услышит. Если бы услышал, наверняка сказал бы, что Чон Тхэ Ин и так всё понял, прежде чем согласился. Если бы просьба исходила не от дяди, он бы никогда не ввязался в такое — и из-за моральных принципов, и из-за огромного риска.

Раз время было назначено заранее, значит, безопасность продумали. И раз он действовал по просьбе дяди, ему самому, скорее всего, ничего не грозило, но в других обстоятельствах он бы никогда не перешёл такой опасный мост.

Он вздохнул и поднялся. Ему хотелось хотя бы запить водой неприятный осадок.

Стоило выпрямиться, как забытая боль вернулась, и он снова застонал, опираясь на стол. Тем не менее двигаться он всё же мог. Ругаясь вполголоса (в основном адресуя проклятия Илаю), он пошёл за водой.

Он сделал несколько медленных глотков, глядя в потолок. Казалось, будто в воду подмешали лекарство — она была необычайно горькой. Недовольно цокнув языком он опустил бутылку.

На душе по-прежнему было горько. Он не хотел иметь ничего общего с подобными делами. Даже если забыть, что он уже оказался втянут, ему всё равно было не по себе.

Неужели дядя занимался таким делами и в UNHRDO?…

Чон Тхэ Ин вздохнул и откинулся на спинку стула.

Он не ожидал от дяди безупречной моральности и не был настолько наивен, чтобы думать, будто тот остаётся чистым среди коррупции, да и самого себя не считал безупречным человеком.

Но ему всё равно хотелось, чтобы подобные вещи не показывали ему так открыто.

— Ну… ничего не поделаешь, — коротко пробормотал он. 

Горечь не исчезла, но он убедил себя, что ничего изменить не может.

— Неприятные дела лучше поскорее закончить и забыть…

Чон Тхэ Ин снова сел за компьютер. Нужно было лишь сверить несколько строк с запиской и отправить файл по указанному адресу.

— Если файл скачан неправильно, мне конец… да и время уже прошло… — пробормотал он, открывая файл.

Перед ним возникла бесконечная череда странных символов, и он поморщился.

Файл явно пытались упорядочить, разбив строки для удобства, но всё равно понять содержание было невозможно. Впрочем, по виду он и должен был быть непонятным.

И всё же что-то в нём казалось знакомым.

Чон Тхэ Ин невольно вспомнил разбросанные по гостиной листы с каракулями, которые оставлял его брат, и тихо усмехнулся. Брат никогда не приводил такие вещи в порядок. Однажды дядя, увидев их, поразился: «Да за один такой лист нашлось бы немало людей, которые хранили бы его как сокровище, а ты разбрасываешь их как попало». Но брат лишь равнодушно пожал плечами.

Когда Чон Тхэ Ин убирался в гостиной, он часто собирал эти листы, но никогда не понимал, что на них написано. До тех пор, пока не оказался здесь.

...опять накатила тоска.

Он вздохнул, взял записку и начал сверять строки. Первые несколько строк и последние совпадали. Значит, файл скачан правильно.

Оставалось лишь переслать его дальше…

Он задумчиво подпёр подбородок рукой и посмотрел на экран.

Нет, дело было не только в сходстве с записями брата. Что-то ещё казалось знакомым.

Он наклонил голову. Символы выглядели как загадка. Возможно, кому-нибудь вроде Моры это понравилось бы. Но в отличие от головоломки, здесь не существовало решения и для знающих людей это и было объяснением.

— Три… семь… семь… ноль… два… Подождите-ка…

Проводя пальцем по строкам, он внезапно остановился.

Это было знакомо. Более того — возможно, он уже видел эту формулу раньше.

Обычно его брат писал формулы спонтанно и вскоре бросал их. Но иногда он мог по нескольку дней работать над одним листом.

Однажды брат держал в руках один и тот же лист пять дней подряд. Тогда Чон Тхэ Ин, сидя напротив, перевернул лист и стал рассматривать его вверх ногами. Он ничего не понял, но заметил, что если читать первые символы строк сверху вниз, получается номер их домашнего телефона, и он пошутил об этом.

Брат тогда спокойно объяснил ему содержание, хотя понимал, что тот всё равно не разберётся. Видя растерянное лицо Чон Тхэ Ина, он замолчал, а затем объяснил проще:

— Нужно только заполнить несколько пустых строк в середине. Но это никак не получается. Хотя… возможно, лучше, если не получится. Если использовать это как основу для разработки, получится кое-что очень опасное.

Сказав это с лёгкой гримасой, брат всё равно продолжал работать над формулой ещё несколько дней.

Тогда Чон Тхэ Ин не понял, о какой разработке и опасности шла речь.

Но сейчас он почувствовал, как его лицо каменеет.

Он не мог оторвать взгляда от файла на экране.

Может быть, это совпадение. А может, ошибка.

Но всматриваясь в непонятные символы, Чон Тхэ Ин был уверен в одном.

Он уже видел это раньше.

Чон Тхэ Ин поднял руку и прикрыл рот. Его взгляд беспокойно заметался, он был растерян.

Если его догадка… если его уверенность окажется верной…

То его дядя, Маккин и все остальные, кто был связан с этим делом, были просто не в своём уме.

Утечка секретных данных тоже бывает разной. Это было не то, чему можно позволить утечь наружу. Он не знал, кому предназначалась информация, но было очевидно, где подобное могли бы захотеть заполучить. Там, где такие данные могли использовать — точнее, великолепно злоупотребить ими.

Чон Тхэ Ин посмотрел на часы. Было почти пять утра. Слишком рано, чтобы звонить, но сейчас ему было необходимо поговорить с дядей. Он машинально потянулся за трубкой, но вспомнил, что тот находится в Канберре.

Там должно быть около восьми утра, а значит он никого не разбудит. Он принялся листать старую записную книжку, где когда-то записал номер.

Однако сколько бы ни шёл сигнал, трубку никто не брал. Он звонил снова и снова, но дозвониться так и не смог — то ли абонент не мог ответить, то ли просто оставил телефон.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Его дядя почти никогда не игнорировал звонки вне рабочего времени. Даже мелькнула мысль, что тот делает это нарочно.

Его охватила тревога. Впрочем, если подумать, поводов для спешки не было. Назначенное время было лишь для безопасного доступа и скачивания файла. Завершать всё строго в этот промежуток никто не требовал. К тому же время уже прошло. Отправлять файл немедленно его никто не просил, поэтому он посчитал, что можно было подождать, а потом решить, что делать. В крайнем случае он мог его удалить.

Осознав это, он немного успокоился. Но вместе с тем внутри разрослось неприятное чувство тревоги.

Дядя не мог не знать. Если они проворачивали такое дело, значит, Маккин тоже всё понимал. А в худшем случае… хотя это был вполне возможный вариант… если эту формулу применят, например, для создания химического оружия…

Чон Тхэ Ин не знал, формулой какого вещества был этот файл. Возможно, именно поэтому воображение рисовало худшие сценарии. Но он был уверен, что вещи, которыми торгуют таким способом, не бывают безопасными.

Он снова цокнул языком. Однако сколько ни сиди перед компьютером, терзая себя, ничего не изменится. Он вздохнул и закрыл окно программы, устало потерев глаза.

Чёрт. Он хотел быстро закончить всё и ещё немного поспать, но сон уже исчез.

Он вышел из комнаты гораздо раньше обычного. Не только потому, что не мог уснуть, но и из-за мысли, что Маккин, возможно, тоже явится в кабинет инструкторов первым.

Он долго сидел на кровати, уставившись на носки ног, затем решительно поднялся и собрался выходить. Перед самым выходом он ещё раз позвонил дяде, но тот снова не ответил. Плохое предчувствие усилилось.

Надевая обувь, он посмотрел на своё отражение в зеркале у двери. Даже самому себе он казался болезненно бледным. Да это и неудивительно — он плохо спал, каждый день терпел выходки сумасшедшего типа, был истощён морально и физически, а в голове не прекращались тревожные мысли.

Вздохнув, он вышел из комнаты. Было ещё раннее утро — время, когда остальные только начинали просыпаться.

Он поднялся по лестнице на первый этаж. Когда разум устал, телу нельзя давать отдых, иначе мысли начинают бесконечно цепляться одна за другую.

Правда, когда он поднялся примерно до второго подземного уровня, он пожалел. Лучше бы поехал на лифте. Цепляясь за перила, он терпел ноющую боль ниже поясницы, поднимаясь шаг за шагом. Когда он наконец добрался до поверхности, по спине стекал холодный пот.

«Чёрт. Да чтобы я ещё раз занялся этим с тем ублюдком…»

…хотя, если честно, он скорее всего снова позволит себя втянуть. Лучше сказать иначе — он больше не позволит ему вставлять в него!

На мгновение Чон Тхэ Ин отвлёкся от тревожных мыслей, сосредоточившись на ненависти к Илаю. Но лишь до тех пор, пока не дошёл до конца коридора, где находился кабинет инструкторов.

В дни утренних собраний там появлялись не только инструкторы, но и другие сотрудники. Во время совместных учений собрания проходили почти ежедневно. Сегодня должно было быть так же.

Он посмотрел на часы. Было слишком рано даже для служебного персонала. Он чувствовал себя странно, стоя здесь в полном обмундировании.

В коридоре было тихо. Никого ещё не было. Скорее всего, люди начнут появляться только через час.

Он понимал, что шанс увидеть Маккина здесь так рано почти нулевой, но всё равно надеялся. И хотя Маккина не оказалось, он не почувствовал разочарования. Просто напряжённая тревога внутри стала ещё сильнее.

Что ему делать? Если его догадка окажется правдой? Как поступить?

Он не знал. У него даже не было намёка на ответ.

Он медленно пошёл вперёд. Под ногами скрипел деревянный пол. В пустом пространстве этот звук звучал странно — словно он вошёл в заброшенный дом посреди леса.

Когда он подошёл к кабинету инструкторов, то на мгновение замешкался. 

Медленно открыв дверь, он увидел, что внутри затаилась голубоватая предрассветная темнота. Давно ли он видел такой свет? Появилось странное чувство. На подземные этажи не проникал естественный свет. Там либо горел яркий свет, либо царила полная тьма. Такой мягкой голубой темноты там не существовало.

Внезапно захотелось увидеть такое утро перед глазами. Иногда в такие моменты он особенно остро ощущал, что живёт под землёй. Ему хотелось выбраться наружу. Возможно это было из-за того, что время его ухода приближалось.

В безлюдном кабинете не включая свет, он сел за маленький столик, предназначенный для собраний и уставился в окно рядом.

Конечно, на нижних этажах окон тоже не было. Просторная конструкция с идеальной системой кондиционирования, в которой, казалось, не было недостатка, внезапно показалась ему удушающей.

Чон Тхэ Ин тихо выдохнул и закрыл глаза. В такой тишине казалось, будто можно услышать какой-то звук.

Вдруг он вспомнил брата. 

Когда это было… тоже был такой же рассвет. Брат сидел на качающемся кресле на балконе, молча закрыв глаза. Балкон был заставлен цветочными горшками, которые при жизни выращивала мать. Ни один цветок не цвёл — всюду царила лишь густая листва зелени.

Чон Тхэ Ин тогда проснулся ещё до рассвета и вышел из комнаты, собираясь пойти в ванную. Увидев брата, он остановился. Тот сидел, словно утопая в густых зелёных листьях.

— Хён. Ты не спал?

Сонными глазами Чон Тхэ Ин мельком посмотрел на часы и подошёл ближе. Брат открыл глаза, посмотрел на него и покачал головой.

— Нет. Я только что проснулся.

— Мм… Тебе не холодно?

Чон Тхэ Ин, только проснувшийся, поёжился, растирая руки в прохладном осеннем предрассветном воздухе.

— Немного.

Брат коротко ответил и слегка съёжился. Из-за темноты это было не сразу заметно, но губы у него посинели.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, вернулся в комнату и вынес верхнюю одежду*. Он накинул её на плечи брату.

[Прим. Bestiya: 겉옷 буквально означает: верхняя одежда. Это может быть накидка / куртка / пальто / что-то, что надевают поверх домашней одежды.]

— Хоть бы оделся… Опять задача не решается?

Чон Тхэ Ин присел на корточки у порога балкона и посмотрел на брата снизу вверх. Когда у того появлялось что-то, над чем нужно было долго ломать голову, он часто сидел так — словно кукла.

— Нет. Просто кажется, что если сидеть здесь… можно услышать звук.

Брат, накинув одежду, снова откинулся на спинку кресла. Кресло качнулось пару раз и остановилось.

Чон Тхэ Ин наклонил голову. Брат, будто прислушиваясь к чему-то, снова закрыл глаза, молча.

Чон Тхэ Ин некоторое время смотрел на него, но поскольку ему хотелось спать и хотелось в туалет, он поднялся. Уже привычно глядя на брата, который иногда говорил непонятные вещи, он развернулся и ушёл.

Возможно, тогда брат испытывал то же самое чувство.

В тихой, синей предрассветной темноте брат, похоже, хотел услышать звук, которого никто другой услышать не мог.

Внезапно ему захотелось увидеть брата. Они не были особенно близки и обычно он почти не думал о нём, живя своей жизнью, но сейчас Чон Тхэ Ин хотел его увидеть. Даже услышать хотя бы один его голос.

Чон Тхэ Ин медленно открыл глаза. Перед ним всё ещё был тёмный рассвет. Но он уже стал светлее, чем раньше. Синеватый оттенок постепенно бледнел, и предметы начинали возвращать свои настоящие цвета.

В поле зрения попал стол дяди. Аккуратно прибранный, он лишь сообщал об отсутствии хозяина, но ничего не говорил о его характере. Невозможно было понять, какие книги он любит, небрежен ли он или педантичен — один только стол не мог этого показать.

Когда Чон Тхэ Ин сидел так один, погружённый в мысли, вспоминая дядю, он неизбежно думал и о брате. До того как он приехал сюда, дядя обычно разговаривал с отцом, а после его смерти в основном с братом.

Возможно, они были в чём-то похожи. В чём-то одном — да. Но в то же время они были совершенно разными.

Например…

Брат никогда бы не предал Чон Тхэ Ина. Не потому, что любит его, не потому, что они семья и не из-за моральных принципов. Он просто такой. То, что он не предаст Чон Тхэ Ина, было настолько естественно, что не имело ни причины, ни основания. Он даже не смог бы представить ситуацию, где возникло бы само слово «предать».

Это отличалось от того, что Чон Тхэ Ин не предал бы брата. Если бы он оказался в мучительной ситуации и перед ним появился выбор, он бы колебался, хотя в конце концов всё равно выбрал бы не предавать брата. Но брат никогда бы даже не колебался.

Если говорить точнее, дядя был ближе по характеру к самому Чон Тхэ Ину. Однако по результату он отличался и от него.

Дядя мог отвернуться от дорогого ему человека, даже если тот страдал и мучился. Он был тем, кто мог заставить человека делать то, чего тот не хочет, ради достижения собственной цели.

— Дядя, ты вроде и умный… а вроде и нет… — прошептал он почти как вздох, но знал: даже если из-за дяди ему будет больно, он всё равно не сможет его возненавидеть.

Горько цокнув языком он снова закрыл глаза.

Но вдруг ему показалось, что он услышал звук.

Он снова открыл глаза.

Звук действительно приближался. Это были шаги. Где-то вдали поскрипывал старый деревянный пол. Шаги были тяжёлыми, ни быстрыми, ни медленными.

Чон Тхэ Ин посмотрел на дверь кабинета инструкторов.

Возможно, это гёхо вышел так рано. Или кто-то из сотрудников поднялся наверх подышать свежим воздухом.

Звук шагов постепенно приближался. Этот звук скользнул мимо входной двери и приблизился к двери кабинета инструкторов. Чон Тхэ Ин пристально смотрел только на дверь, пока шаги не остановились перед кабинетом.

Наконец дверь открылась. Мужчина, стоявший за дверью, замер, увидев Чон Тхэ Ина, сидящего в одиночестве в тёмном кабинете инструкторов. Чон Тхэ Ин сидел против света, поэтому мужчина, казалось, пытался понять, кто именно там сидит.

Слегка нахмурившись, он смотрел на человека перед собой, но Чон Тхэ Ин легко смог его узнать. Это был Маккин.

Пришёл именно тот человек, которого он ждал. Чон Тхэ Ин думал, какова вероятность того, что именно он первым появится в кабинете инструкторов, но, похоже, тот, как и сам Чон Тхэ Ин, тоже не смог как следует выспаться.

Только войдя в кабинет инструкторов, Маккин узнал Чон Тхэ Ина и слегка приподнял брови. Затем он подошёл к своему месту и сел.

— Рано вышел. Похоже, инструктор Риглоу ещё не пришёл, — голос Маккина звучал ниже обычного. 

Чон Тхэ Ин молча кивнул, хотя из-за перегородки этого, вероятно, не было видно. Если бы Риглоу был здесь, это, наоборот, создало бы трудности.

Маккин, как обычно, первым делом, войдя в кабинет инструкторов, развернул газету. Безучастный шелест перелистываемых страниц доносился из-за перегородки. Первая страница, вторая — лишь медленно перелистнув несколько страниц, он спокойным, ровным голосом, будто между прочим, спросил:

— Ну что, ты закончил дело?

— Да… До определённого момента…

Чон Тхэ Ин сжал руки, сцепленные на коленях. Смутное беспокойство колыхнулось внутри.

Шелест перелистываемой газеты прекратился. После короткой паузы Маккин переспросил:

— До определённого момента?

В его голосе слабо чувствовалась резкость. Услышав в нём настороженность и тревогу, Чон Тхэ Ин почувствовал, как его собственное беспокойство немного улеглось.

— Я сделал всё, как вы сказали, но ещё не отправил по адресу, указанному в конце.

— …не отправил? — коротко переспросил Маккин. 

В отличие от того, как беспокойство Чон Тхэ Ина утихало, его тон становился всё более неустойчивым. Он снова сложил газету, перелистнув лишь несколько страниц. Затем встал со своего места и подошёл к Чон Тхэ Ину.

Он сел на пустой стул напротив и пристально посмотрел на него. Чон Тхэ Ин тоже посмотрел ему в глаза.

На мгновение он опустил взгляд. Ситуация показалась ему нелепой.

С самого начала, когда он помогал ему… точнее, помогал своему дяде, он знал, что это не совсем законное дело. Поэтому Чон Тхэ Ин не мог теперь говорить ему о морали. Даже если бы он не был в этом замешан, дело всё равно было бы доведено до конца.

Документы, предназначенные для утечки, утекут через чьи-то руки, а те, кто хочет их использовать, всё равно воспользуются ими через кого-то.

Он изначально вступил в это дело, прекрасно всё понимая, поэтому теперь пытаться изображать благородство выглядело бы просто смешно.

И всё же было что-то, что застряло в горле, словно рыбья кость, неприятно царапая и не позволяя просто сделать вид, будто он ничего не заметил.

* * * * *
Глава 11 (ч.2)