Одно и все

Физики Милета стремились обнаружить единство в виде качества во многом, а математики-пифагорейцы определить его количественные отношения. Ни тот, ни другой способы не годятся. Выходит, что всеобщее невозможно понять из соотношения единого и многого.

Разрубить Гордиев узел познания удалось Ксенофану – странствующему рапсоду из города Колофон. В своих поэмах он отверг все конечные способы мышления в том числе мифологические представления. 

«Все на богов возвели Гомер с Гесиодом, что только
У людей позором считается или пороком.
Если бы руки имели быки и львы или кони,
Что б рисовать руками, творить изваянья, как люди,
Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих
Образы рисовали богов и тела их ваяли,
Точно такими, каков у каждого собственный облик» [B14-B15]

Вот, как эту проблему в философской форме выражает Ксенофан:

«Истины точной никто не узрел и никто не узнает 
Из людей о богах и о всем, что я только толкую:
Если кому и удастся высказать, что есть вполне,
Сам он его не постигнет, ведь все заляпано мнением» [B34]

Единое всеобщее содержание невозможно свести к конечной форме, поэтому единственное, что о нем можно сказать, что «оно есть».

«Одно и все (έν καί πάν)» [A31] – вот, какое начало нам предлагает Ксенофан. Попробуем сделать выводы из его положения. Если единое есть то:

• Ничего иного наряду с ним нет, так как оно было бы одним из многого, а не противоположным ему. Ведь не может быть двух первоначал, одно всегда выступит основанием другого.
• Оно неопределённо, ведь, имея начало, середину и конец, одно было бы многим.
• Оно не возникает и не исчезает, так как нет ничего, из чего ему можно возникнуть, или во что исчезнуть.

Ксенофан нигде не фиксирует эти положения, но ты можешь удостоверить их в собственном мышлении.

Аристотель не слишком высоко отзывался об учении Ксенофана, указывая, что он «воззрев на целое небо, заявил, что единое есть – и это бог» [Метафизика, I, 4, 986b],но Ксенофан не останавливается лишь на отрицании много, но также стремится сформулировать свое представление о всеобщем:

«Только один из богов – меж богов и людей величайший;
Мыслью и видом своим на смертных он не походит
Вечно на месте одном пребывает, не двигаясь вовсе,
Переходить то туда, то сюда ему не пристало» [B23-B26]

Далее Ксенофан вопреки своему принципу наделяет бога конечными, антропоморфными определениями, поэтому его бог "всюду видит, всюду слышит и без труда, умом все потрясает" [B24-B25].