Неясное будущее

Назад к оглавлению

< Жуткая девочка ------

Гнездо. Так теперь назывался их новый дом — с лёгкой подачи Мартина, отчего-то в жёлтой краске на внешней стороне стен узнавшего Эгиль, хотя при жизни попугайчик отличался неброским зелёно-лаймовым цветом. И Мартину об этом напомнили. Он не возражал, но продолжил настаивать на «Гнезде».

Среди других вариантов: «Берлога», «Дом» и «Золотой котёл».  По итогу Эрик неохотно, но тоже согласился на предложение Мартина, предвкушая, что вскоре полупустой дом на пять человек превратится в ту самую берлогу, норку или гнездо, куда будут стаскиваться безделушки, найденные вещицы, книги, пучки трав, цветы во всём, во что можно насыпать землю. А зная сестру, ожидал ещё и кучу бесполезных штук для кухни.

Если ей станет лучше.

Пока что Трикс неподвижно сидела за столом, а Эрик ходил кругами, снова вертя в руках отлетевшую ещё утром пуговицу. Сверху доносился шум. Друзьям хватило такта не вмешиваться в их дела, по крайней мере сейчас, пока они ждали наставника.

Время тянулось мучительно долго. Стрелки показывали ровно одиннадцать вечера. Наверняка забыл, что обещал зайти. Эрик обогнул стол, взглянул на часы — всё те же одиннадцать вечера и минута. Тяжело вздохнул, продолжил ходить, считать, посматривать на застывшую сестру, сверять время — две минуты — и на новый круг, пока кругом не пошла уже голова.

Полтора дня без сна.

Более суток с момента нападения.

Стоило только начать об этом думать, видеть: туман и знакомые лица студентов  помладше, и блеск чужих доспехов — как снова злился. На себя, что смалодушничал. На мастеров, потому что те ничего не сделали. Вообще. На всех — и замахнулся ударить кулаком в стену, но вовремя остановился.

Три минуты.

За три минуты и около получаса до того Эрик сам себя взвинтил до состояния агрессивного идиота, готового кидаться на стены. Но дом-то не виноват. Большой, красивый — теперь это их крыша над головой, их тёплые постели. Такое надо ценить, а не срывать злость на всём, что его окружало.

…и в то же время в сравнении с храмом Калех этот дом казался крохотным. Да, снаружи он выглядел, как нечто, построенное из древних камней крепости, омытых дождём, с морщинами, высеченными временем, водой и ветром. Внутри же всё виделось маленьким и пустым, заставленным новой мебелью всего пару дней назад. Ни пыли, ни царапин, ни пятен — его вымыли и убрали настолько, что чистота бросалась в глаза. Так, поворчав приличия ради, Норман проверил работу дымохода, подёргал все двери пустых шкафов, выдвинул пустые ящики комодов, постучал по полкам в кухне — всё, только чтоб убедиться в безопасности всей мебели и надёжности её сборки. Он долго ещё рассказывал, какие все мягкотелые и любят комфорт, пока ему не напомнили, что он, в общем-то, тоже охотно всем эти пользуется.

Хоть он и житель островов, выходец из немногочисленных плавучих племён, а удобства Норману по душе.

Да какая, в сущности, разница?..

Одиннадцать часов и пять минут.

Близнецы ждали в игровой комнате. Наверху стало подозрительно тихо. Только приглушённый стук двери пронёсся по дому, и вскоре Натан появился в проходе, снимая шляпу.

— Что тут у вас? — обеспокоенно спросил он, проходя в комнату.

А что он видит? 

Маг смотрел в покрасневшие от усталости глаза мастера и пытался понять, что они с сестрой значили для Натана в этот момент. Ученики, за которых мастер переживал, или обуза? Ведь и до событий в обители ему приходилось самому выполнять всю работу по приёмке детей в храм. Эрик в этом участия не принимал, но и он тоже когда-то был первокурсником, и его тоже оформляли, расселяли, обеспечивали необходимым… И из года в год этим занимался только мастер Дейро.

— У нас, — кивнул на сестру, — Трикс… — тяжело вздохнул, не зная, как описать происходящее. — Похоже, она опять немного не здесь. Днём вроде стало лучше, а потом унесло… Я пытался дотянуться до неё, но ощущения странные, будто она здесь и не здесь одновременно. Я имею ввиду, такого и так сильно раньше не случалось. Возможно, стоит посмотреть?

Сестра больше походила на скульптуру, чем на живого человека: немного нескладная, в лёгком тёмном платье, облегающем узкие плечи, с безразличием на лице. Она никак не отреагировала ни на появление мастера, ни на слова брата, ни на ощутимо появившуюся вокруг них завесу тишины.

— Влияние обелиска уже должно было сойти на нет, — обезопасив их от прослушки, мастер сел за стол рядом с девушкой, ёлочкой сложил пальцы, и так смотрел на Трикс, словно пытался прочитать все ответы на её лице. Не найдя их, через время спросил: — Что тебя беспокоит, Беатрис?

Не открывая глаз, она повернула голову в его сторону. Маг почувствовал её блуждающее внимание, как ищут знакомых в толпе людей.

— То, что я вижу, — тихонечко отозвалась Трикс, чуть склонив голову на бок. — Слышу. Ощущаю. Это сильней, чем все прошлые смещения.

— Расскажи детальней.

Пока она молчала, — собиралась с мыслями или подбирала слова, — мастер терпеливо ждал.

В иной ситуации Эрик и не подумал бы отвлекать его от дел, но иные ситуации — это не когда какой-то неизвестный артефакт резонирует со способностями близкого человека. А ведь когда-то Натан сказал о Трикс: не продержится и года. Тогда это звучало как приговор. Вот, спустя десять лет, он соскребал пятнышко засохшей грязи с рукава, а Эрик ходил вокруг, и оба они просто ждали, готовые услышать, в какие дали за пределами человеческого восприятия унесло медиума.

Десять минут. Стук обуви о пол — единственное доказательство того, что время не застыло, и если не останавливаться, продолжать двигаться, то минуты побегут быстрей, и всё ближе будет момент, когда сестра придёт в норму.

— Обелиск, — заговорила Трикс, тихо, но уверенно, — вы активировали его. Вы… осознавали, что он сделает, не так ли?

Не глядя на мастера, Эрик знал, что на лице того не дрогнул ни один мускул.

— Невероятная сила, — сестра открыла глаза. Смотрела вокруг, но ни на что в комнате. — Моё восприятие мира изменилось. Это иначе. Это миры в мирах, расколотые, разбитые острова, порванные картины, сшитые сюжеты, полотна из цветных лоскутов… — слова она сопровождала жестами: изображала разлетевшиеся и прижатые друг к другу листы, рисовала прозрачные фигуры. — Через места, которых нет, ходят люди. Они живы… они мертвы… всё разом. Эти окна в чужие миры так реальны, словно смотришь на жизнь вокруг, но — там. Как кусочек одного мира, видный через прорвавшуюся грань другого.

Где-то там, на задворках сознания, маг понимал, что сестра говорила вовсе не загадками и не про мечты людей о том, чего нет; что-то важное скрывалось в этих словах, но за всеми событиями последних дней, за усталостью и злостью от собственного бессилия, всё, что он услышал: восприятие мира изменилось. Если эта штука сломала Трикс, то мастер просто обязан помочь ей. А нет, так Эрик найдёт кого другого, компетентного. Отвезёт её в любой город. Если понадобится — и того дальше. 

Он не оставит сестру в таком состоянии.

На очередном кругу услышал вопрос:

— А проходила через эти «окна»?

Кивок.

— Где? Когда?

Задумчиво повела плечом.

— На пароходе. Большой разлом, и в нём… чувство такое, как шаг из этого мира в другой. Наш стал далёким и чужим. А другой шумел. Цветной такой… яркий…

— Как шумел?

— Люди оттуда — иногда слышу их разговоры, но не понимаю. Язык незнаком. Иногда, — она отвела руку в сторону, — ощущаю, подобно холодному… густому… желе, пожалуй. Но, полагаю, слышу не всех? Возможно, только магов.

Усмехнувшись чему-то одной ей ведомому, Трикс поджала губы, пряча улыбку. Эрик не мог ни подтвердить, ни опровергнуть слов сестры, только напомнил:

— Это ты так видишь тех, кого не видим мы. Расскажи, как ты сейчас видишь нас.

Трикс подняла на него взгляд, словно только сейчас увидела брата и даже узнала его, улыбнулась. Затем взглянула на мастера, без слов спросила, можно ли. Она и не нуждалась в том разрешении, но установленные между ними двумя правила не следовало нарушать. Маг наблюдал за ними: наставником, в сомнении хмурившим брови, и сестрой, бегло оглядывающей мастера, будто она уже что-то видела.

— Давай… попробуем, — позволил Натан.

Когда формальность осталась позади, Трикс расправила плечи, на секундочку наполняя собой пространство. Выдохнула, отстранилась от мастера.

— Осколки. Может, иное что, но на мой вкус — осколки, потому что похоже на разбитое зеркало. Отражают, — Трикс примолкла, бросила полный сомнений взгляд на Эрика, но он никак не мог поддержать сестру, не зная, какую игру она затеяла, — что-то важное. У вас? — перевела взгляд обратно. — Ритуальный нож на каменном алтаре… Бело-золотое убранство Грандмастера, когда он принял вас в ученики… Две умирающие сестры в сыром доме…

Её взгляд прыгал вокруг мастера. Эрик обошёл их, но не увидел ничего такого, только морщины на лбу наставника и поджатые губы.

— Вот этот интересный, — продолжала Трикс, — со светлой улицей и цветными маленькими домиками. Лето, пионы. Столик на углу улицы. Вы там, за тем столом, с мастерами Дитрихом и Сэмюэлем. У вас кофе, газеты, рядом проносится… авт… машина?

Тряхнув головой, Трикс уставилась на наставника.

— Что это было?

— Думаю, достаточно, — мягко остановил её Натан. Потянулся взять её за руку, но передумал, сжал кулак. — На этом хватит. Ты и так увидела больше, чем следовало.

— Я хочу знать, что это было, — не отступала медиум.

Мастер сложил руки в замок.

— Машина. Когда-то здесь такие тоже были. А теперь о главном. Ведь, если я прав, у тебя проблема посерьёзней, чем незнакомое слово. Смотрите, оба… — Натан с трудом перевёл взгляд на Эрика. — Во-первых, для ясности, с другими учениками обсуждать обелиск не стоит. Я надеюсь, вы этого уже не сделали и в дальнейшем также воздержались от лишних слухов. Вам и самим не следовало его видеть, но так уж сложилось.

В ответ Эрик скрестил на груди руки.

— Почему?

Молчание. Красноречивое, повисшие в комнате. Сколько усталости читалось в лице наставника, ему тоже бы отдохнуть… но Эрик не спрашивал. Он требовал: объяснений, извинений. Хотел верить, что им ничего больше не угрожало. Хотя бы на время.

— Почему? — не отпускал вопрос тонуть без ответа. — У нас под ногами всё это время стояла такая опасная хрень, а теперь, когда Трикс в таком состоянии, вы нам и пару слов о нём не доверите?

Натан тяжело вздохнул.

— Хрень, — передразнивая повторил он, с вызовом посмотрел на ученика. Облизал губы. — Когда-нибудь жизнь научит тебя различать момент, когда следует остановиться, Эрик. Но будь по-твоему, — он кивнул на свободный стул напротив, приглашая ученика вести наконец-таки нормальный диалог. — Историю обелиска опущу, с твоего позволения. Скажу только, что он не взаимодействует с людьми, когда находится в состоянии покоя, и о его существовании мало кто знает. Он совершенно безопасно стоял там, где стоял. Что до его активации — она тоже совершенно безопасна для тёмных магов. Только вот проблема в том, что ты, Беатрис… — поджимал губы, подбирал слова, опустив взгляд, — экстрасенс. Возможно, это и твоя непосредственная близость к нему и стали причиной текущих изменений. Обелиск, он, как бы так сказать, втягивает в себя энергетическую структуру людей…

Эрик отодвинул стул, но остался стоять напротив мастера. Смотрел на него и не понимал, что чувствовал. Злость, с которой сжал кулак? Боль от пуговицы, впившейся в ладонь? Ужас от осознания того, какими безопасными игрушками владели мастера и хранили их рядом с детьми? И страх — что-то непоправимое случилось с сестрой.

— То есть, он убивает так, — заключил он, предположил, нервно стуча пальцами по спинке стула.

— Достаточно об этом, — Натан поднялся, устало протёр глаза. — Тебе, Беатрис, необходимо самой вернуться в норму. Здесь мало чем можно тебе помочь, и не всё, что мы могли бы сделать, пройдёт без последствий.

— И — что? Дальше что? — едва не вспылил Эрик.

— Дальше — ждать. До семи суток. Если на восьмой день нет изменений — вот тогда уже думать. Но я почти уверен, что всё пройдёт. — Он поднял руку, не давая ученику сказать. — Лучшее, что вы оба можете сделать, это выспаться. Твоя сестра не впервые выходит за пределы восприятия, доступного обычному человеку.

Обошёл за спиной Трикс, взял Эрика за плечо.

— Уверен, всё обойдётся. Дай ей немного времени.

Отпустил, мягким шагом вышел из комнаты, оставив близнецов в смятении. Дать немного времени. Но за неимением других вариантов, у мага не оставалось ничего, кроме как довериться мастеру.

Завеса тишины спала. Тихо щёлкнул замок входной двери.

Трикс кивнула брату на забытую Натаном шляпу.

— Отдохну, — устало сказала и пошла к выходу из комнаты.

На полпути остановилась, отошла на шаг, словно пропускала что-то или кого-то, и продолжила путь. 

Решив, что сестра доберётся до комнаты сама, и ничего не случится за ещё целых пять минут, Эрик вышел на крыльцо. Разноцветные камушки в ступенях переливались в вечернем свете. Воздух пронизывал тяжёлый горьковатый запах хризантем.

— Мастер, ещё два вопроса, — он подал шляпу.

В руках Натана она казалась чем-то лишним. Близнецы почти всё время видели наставника в храме Калех, а там головные уборы никто не носил. Так и сейчас, Натан не спешил её надевать. Всё крутил, и её бронзовая цепь ловила свет, бликовала тонкими звеньями.

— Слушаю.

— Почему вы сказали про церковь? — с запозданием Эрику подумалось, что он лезет не в своё дело, но слов не вернуть, а любопытство рано или поздно заставит его спросить. 

— Когда мы проходили в подвал, увидели щиты нападавших. — Натан посмотрел в глаза ученику. — Я буду признателен, если и это тоже останется между нами.

Маг понимающе кивнул. Мог бы и сам догадаться — он же видел доспех. Да и кому бы ещё пришло в голову такое коварство? 

— Какой второй вопрос?

На мгновенье Эрик замялся. Обидные слова Гвина несколькими часами ранее задели незаживающую рану в самооценке мага — как бы они не старались, как бы он ни старался, а в обществе тёмных магов они с сестрой ничто иное, как бездомные, безродные бедняки.

Опустил взгляд на цветные камушки под ногами.

— Сколько это стоит? Обучение здесь…

— Если я скажу, что это не должно тебя волновать, и я обо всём позабочусь, ты меня послушаешь?

Красивые те камушки. Подходили к месту. Вон как сверкали, как никогда не сверкало золото в его кошельке, потому что золото — то для богатых. 

Почти по-отцовски заботливый тон Натана заставил Эрика рассмеяться.

— И упустить возможность наделать глупостей ещё и здесь? Нет, мастер.

— Как и всегда. Будешь искать работу?

Каждый раз, когда они с сестрой оказывались на новом месте по заданию, первым делом он искал, где можно подзаработать. Этого более чем полностью хватало, чтобы покрыть расходы и не брать в долг. Хватало на еду, приличную одежду, дорогу. Доставало на лекарства и дорожные принадлежности. Он бы никогда, останься Ричард жив, не добился бы уважения, не нашёл бы друзей, не увидел бы Мидднстер… не без помощи мастера, конечно.

Но, по-видимому, всему приходит конец. Так и небольшому накоплению в банке, что удалось сколотить за пару прошедших лет, тоже придётся найти применение получше.

— Конечно, буду, — ответил маг, не теряя надежды.

Вдруг это не так уж и дорого. Вдруг ему подвернётся что-то достойное. Натан же, словно уловив его мысли, только вздохнул, надел шляпу.

— И снова ты один, полагаю?

— Так будет лучше, — решил Эрик, сам не понимая, почему всякий раз, стоило Трикс начать даже просто искать работу, как само мироздание оказывалось против, и они оба тотчас влипали в передряги.

— Будет лучше, — мастер взял его за плечо, — если ты позволишь вещам идти своим чередом. 

— Как это?

— Жить дальше.

— Но…

— Да, знаю, знаю, как это звучит, Эрик. Можешь считать это моим приказом. Живи дальше. Не влезай в проблемы. Продержись ещё один год без приключений, получи свою лицензию, делай с этим, что считаешь нужным, — в будущем, только доживи до него.

Маг нахмурился, непонимающе тряхнул головой. Что значит: жить дальше? Как и все, сделать вид, что ничего не произошло?

— Как так можно, мастер? Вы не этому меня учили.

— Твоя правда, — примирительно согласился Натан, и поспешно добавил, — просто это не твоя история. У нас — мастеров, совета и Грандмастера — много работы, и лучшее, чем ты лично можешь помочь в этой ситуации, это ни во что не встревать. И жить дальше, да. Твоя, твоей сестры, главная задача — не умереть. Сидеть ниже травы, тише воды, и если ты, Эрик, пойдёшь работать, заклинаю — будь осторожен. Что бы ни произошло в храме, мы с этим разберёмся.

Он отпустил ученика, размял пальцы.

— А что до Хидемантики — это элитное заведение для не менее презентабельной элиты. Нет в мире такой честной работы, кроме как быть рождённым дворянином, чтоб оплатить обучение здесь. Пожалуй, только семьи девочек, Ламберта и Гвина не почувствуют этих трат. Поверь, нам всем это дорого обойдётся. Вот что скажу… Хочешь работать? Я не стану тебя удерживать, как никогда и не делал. Но лучше потратить время на Верхний город и всё, что там осталось. Отточи свои навыки. Узнай что-то новое. И поживи для себя.

Слова наставника причиняли боль. Всё, что он услышал — долг и что он бессилен что-то изменить.

— Значит, мы будем должны?

Сначала нахмурившись, мастер улыбнулся и попытался приободрить ученика:

— Я бы назвал это инвестицией в будущее.

— Пф-ф. В двойном размере. Где расписаться?

Натан засмеялся, но не ответил.

Они ещё постояли на крыльце Гнезда, слушая сверчков, каждый думая о своём. Что на самом деле заботило мастера и хмурило его брови, осталось Эрику неизвестным. Он хотел бы помочь. Хотел бы не влезать в долг. Хотел так много всего, что не знал, за что хвататься, а внутри бушевал ураган. Несправедливо всё это: оказаться тут, притворяться, кем не являлся, дышать, тогда как у других это право отняли.

Мысли спутались. Он уже и не знал, о чём думал, в хаосе выхватывая то образы, то обрывки услышанных фраз.

Когда Натан заговорил вновь, часть огней в домах на аллее уже погасла, уступая место свету звёзд:

— Давай обсудим детали завтра. Эта ночь тихая, спокойная. Постарайся отдохнуть и не забудь пришить пуговицу.

Насвистывая мелодию, он удалился.

А Эрика не покидало чувство чего-то грандиозного, что вот-вот произойдёт в этой школе.