Неприкосновенность [8]
Рики✍️✍️Главное достояние этой полупустой квартиры – тщательно собранная библиотека. Разнообразие жанров, изданий и языков. К подарочным изданиям классики Нат относился, как к скромной инвестиции. Недолго думая, Эндрю решил ознакомиться с книгами, которые Натаниэль приобрёл для себя, а не для коллекции. Миньярд объяснил себе данный порыв «скукой», отрицая желание узнать Веснински поближе. Парень и так бесконечно болтал, умолкая на короткие мгновения перед работой. Взяв первую попавшуюся книгу с полки, Эндрю ещё раз мысленно повторил: скука.
Ранее Миньярд не интересовался историей, считая это ерундой. Какая разница, что произошло в прошлом столетии, если он живёт в настоящем? Прочитав пару книг Буковски, Эндрю понял, почему этому автору уделялась отдельная полка: каждый рассказ описывал суровую реальность. Без счастливого конца, преувеличений и надежды на что-то большее. Период Великой Депрессии Эндрю вполне успешно пропустил во время курса истории в школе, но текст отлично передавал всю безнадёжность того времени.
Натаниэль сидел на другом краю дивана, наблюдая за тем, как читает альфа. Миньярд пропускал этот взгляд мимо себя, делая вид, что он не замечает его. Последние несколько дней Нат проводил время до работы поблизости, пытаясь вовлечь Эндрю в диалог, но сегодня был подозрительно тих. Парень медленно обводил взглядом альфу сверху вниз. Миньярд не знал, вызвано ли сложное выражение лица попытками сложить воедино детали паззла, или Натаниэль попросту откровенно пялился без сложной мыслительной деятельности. Оба варианта раздражали, но интерес брал верх: что Веснински пытается увидеть? Время приближалось к двум часам ночи, значит, Нат не собирался сегодня на работу.
Сосредоточиться на книге не получалось. Ещё полчаса назад Эндрю оставил попытки проникнуться текстом, но продолжал раз в некоторое время перелистывать страницы, демонстративно показывая безразличие к происходящему.
– Эндрю, Энди, Эн-дрю, – вполголоса пробормотал Натаниэль, – Дрю…
Альфа замер. Никто не произносил его имя подобным образом. Разрываясь между желанием снести голову Нату прямо сейчас, и услышать, как Натаниэль вновь повторяет это сокращение, Миньярд перевёл тяжелый взгляд на парня. Веснински это ничуть не смутило. Нат сделал небольшой глоток виски из своего бокала, после чего продолжил перебирать формы имени.
– Перестань.
– Я думаю, – коротко ответил Нат.
Эндрю слабо изогнул бровь. Веснински произносил имя в различных вариациях, будто бы испытывал особое удовольствие от его звучания.
После начала «откровений» и танца, Миньярд позволял себе вскользь наблюдать за Натом, пока тот занимался своими делами. Парень этого не замечал, полностью сосредотачиваясь на уборке или хождению из комнаты в комнату. Кофе или алкоголь, сигареты и разговоры о чём угодно, кроме работы. Эндрю иногда отвечал, предпочитая слушать. Натаниэль был интересным собеседником с приятным голосом, размышлял обо всём и ни о чём одновременно, но с каждым днём альфа приходил к выводу, что ему начинает нравиться подобное.
– Дрю? – прошептал Нат, наблюдая за реакцией.
Подавив желание заткнуть Натаниэля, Эндрю забрал бокал с виски, опустошил его и поставил на кофейный столик. Натаниэль проследил за этим действием, после чего усмехнулся и произнёс:
– Значит, ты предпочитаешь эту форму имени.
– С чего такой интерес к моему имени? – сказал Эндрю, закинул локоть на спинку дивана и повернулся к Нату.
– Ты не выбрал себе новое, поэтому я решил заняться этим самостоятельно, – произнёс Натаниэль, – возникла небольшая проблема: я не могу найти имя, которое будет ассоциироваться у меня с силой, непоколебимостью, уверенностью в своих действиях… но при этом с ледяным безразличием ко всему миру. Одним взглядом ты способен остановить время, сбить меня с ног и вынудить оказаться здесь и сейчас.
Натаниэль слабо наклонил голову, заметив, как напряглись плечи Эндрю. Он перечислил очевидные факты. Физическая форма альфы вызывала восхищение, Миньярд не менял свою позицию даже под угрозой смерти. Тяжёлое прошлое сделало из Эндрю по-настоящему сильного человека. Слабое выражение эмоций с лихвой компенсировалось многозначительными взглядами. Лучше всего Натаниэль понимал «идиот». Брови едва заметно приподнимались, и, если Нат говорил что-то слишком абсурдное, то Эндрю мог даже закатить глаза. Подобная реакция не нуждалась в дополнительных словах. Совместное проживание давало возможность вдоволь насмотреться на Эндрю, запомнить и начать распознавать, что он не говорит. Порой, действия значили гораздо больше слов, вероятно, Миньярд был аналогичного мнения. Единственный взгляд, который Натаниэль не мог интерпретировать – тот, которым альфа смотрел на него сейчас. Такой же, как во время вальса.
– Я честен с тобой, – сказал Нат, – о чём ты думаешь, когда так смотришь на меня?
– У тебя проблемы с прикосновениями.
– С теми, которых я не ожидаю, – уточнил Натаниэль, – ты предупредил, значит, можешь прикоснуться ко мне.
Вдаваться в детали, объясняя, что проблема во многом в собственных руках, Нат не стал. Изнутри перчатки были выстланы мягкой тканью, что немного облегчало ситуацию. Ощущать чужую гладкую кожу своими изуродованными ожогами пальцами напоминало пытку. К счастью, необходимости прикасаться к другим людям практически не было. Омега привык, что все прикосновения приносят боль: не моральную, так физическую. Удар в спину, когти, разрывающие мягкие ткани, пальцы, до синяков сжимающие подбородок и не позволяющие отвернуться. Ежедневное принятие обезболивающих препаратов минимизировало эти ощущения, позволяя не обращать внимания на мелкие царапины или пощечины.
Натаниэль ждал удар, думал, что пальцы Эндрю сомкнутся на его шее и заставят пожалеть о собственной наглости. Вместо этого альфа прикоснулся к его губам своими. Тело обдало жаром, сердце пропустило удар. Нат не успел осознать происходящее, понять, хочет он оттолкнуть или ответить, как Миньярд отстранился, напоследок проведя клыками по нижней губе.
Эндрю открыл глаза, оценивая реакцию Натаниэля. Парень выглядел удивленным и оставался неподвижным. Пальцы сжимали спинку дивана, рубашка не смогла скрыть напряжённые плечи. Миньярд отвернулся, достал пачку сигарет и зажигалку. Не мог же он настолько неправильно интерпретировать намёк? Было ли это вообще «намёком», или Эндрю захотел увидеть его там, где не скрывалось ничего. Зажав сигарету между губ, Миньярд прокрутил колёсико зажигалки. Лёгкая нервозность мешала, хотелось швырнуть предмет в стену. С третьей попытки у Эндрю получилось разжечь огонь.
Натаниэль протянул руку, захлопнул крышку зажигалки. Без сопротивлений забрал сигарету и отбросил её в сторону. Он должен разобраться.
Приблизившись к лицу Эндрю, Нат накрыл губы альфы своими. Ответная реакция не заставила себя долго ждать. Губы Эндрю раскрылись, вовлекая омегу в глубокий, влажный поцелуй.
Натаниэль забыл, как дышать. Спинка дивана, за которую хватался Нат, больше не казалась надежной опорой, когда альфа начал посасывать нижнюю губу. Новые непередаваемые ощущения от подобной близости вызывали желание хотеть большего. Натаниэль скользнул языком по губам Эндрю, и сильнее сжал пальцы, когда Миньярд ответил на приглашение, сплетая их языки. Вязкий феромон наполнял комнату, усиливая возбуждение и обостряя чувства. Нат придвинулся почти вплотную, желая почувствовать жар, исходящий от тела Эндрю. Клыки альфы предупреждающе прикусили нижнюю губу. Натаниэль шумно выдохнул. Отстранился на короткое мгновение, после вовлекая Эндрю в новый поцелуй.
Время будто замерло, позволяя насладиться настойчивыми ласками.
Чувствуя, что когти начинают разрезать ткань перчаток, Нат отстранился. Сердце бешено колотилось, норовя вырваться из груди. Омега медленно открыл глаза и взглянул на Эндрю. Миньярд выглядел расслабленным, будто бы всего несколько мгновений назад не гладил губы Натаниэля языком.
Как человек с таким демонстративным безразличием к миру может целоваться настолько горячо? – пронеслось в голове у Ната.
Миньярд сжимал зажигалку и пачку сигарет, но без сопротивления отдал и то, и другое. Пачка была слегка смята, в отличие от зажигалки, на которой осталась небольшая вмятина от большого пальца. Достав сигарету, Нат прикурил. Наполнил бокал виски и сделал большой глоток. Теперь он ещё больше не понимал ни себя, ни Эндрю.
За время совместного проживания, альфа не смотрел на него, как на свободное отверстие, которым можно воспользоваться. Непривычно, учитывая весь предыдущий опыт. Каждый альфа, узнавший, что Нат является омегой, недвусмысленно намекал на близость, попутно распуская руки. Ошибки были учтены, поэтому по возможности Веснински скрывал свой вторичный пол – преимущественно, на работе. Простые смертные не успевали даже пожалеть о сальных «комплиментах», произнесённых вслух.
Эндрю был другим. Сохранял дистанцию и взирал на мир с таким отстранением, что Натаниэль немного завидовал ему. Не вмешиваться, промолчать или пройти мимо у Ната никогда не получалось. Он не мог пропустить проблемы, чаще усугубляя их или создавая новые.
Поцелуй вышел горячим, настойчивым и страстным. Эндрю держал руки при себе, зная о нелюбви Веснински к неожиданным к прикосновениям. Нат целовался не в первый раз, но впервые испытывал такую острую потребность в продолжении. Натаниэль провёл пальцем по припухшей губе и медленно выдохнул. Он не рассматривал Эндрю в подобном смысле, изначально планируя защитить и помочь начать новую жизнь, поэтому теперь не знал, как ему относиться к альфе. Попытка разобраться окончательно запутала его.
Эндрю задумчиво оглядел Натаниэля. Парень полностью ушёл в свои мысли. Зажженная сигарета тлела, распространяя дым по комнате, несмотря на работавшую вытяжку. Миньярд перехватил её, стряхнул пепел и сделал глубокую затяжку. Никотин должен был немного расслабить, как делал каждый раз до этого, но получалось неэффективно. До боли сладкий феромон уже успел проникнуть под кожу, осесть в лёгких, не желая уступать своё место сигаретному дыму. Натаниэль Веснински всё же оказался омегой. Настойчивым, жадным до ласк и чертовски горячим.
Прикрыв глаза, Эндрю сделал ещё одну затяжку, вновь ощущая влажный язык на своих губах, лёгкие укусы… Миньярд качнул головой, отгоняя воспоминания, открыл глаза, потушил бычок и наполнил опустевший бокал Веснински виски. Нат залпом опустошил его вновь.
– Когда ты собирался сказать, что являешься омегой?
– Никогда, – коротко ответил Нат, – для тебя это имеет значение?
– Не особо, – пожав плечами, произнёс Эндрю.
Натаниэль повернул голову к альфе с немым вопросом. Миньярд вопросительно изогнул бровь.
– Ты поцеловал меня.
– Ты тоже, – напомнил Эндрю.
– Почему?
– Встречный вопрос.
Нат вздёрнул руками и, кажется, только сейчас заметил отсутствие сигареты. Достал ещё одну из пачки, зажёг и принялся сверлить альфу недовольным взглядом. Миньярд не собирался давать ответ на очевидный вопрос: приди по его душу кто-то более спокойный, менее интересный и привлекательный, он бы не сдвинулся с места, и уж точно не поселился в квартире на диване у едва знакомого человека. Его мотивация лежала на поверхности, в отличие от действий Натаниэля. Эндрю не питал ложных надежд, он не мог приглянуться кому-то вроде Ната. Вся его жизнь и поступки вызывали, по меньшей мере, отвращение – и это только те, о которых было известно полиции. Как глубоко Веснински мог нарыть, учитывая количество денег и времени?
– Иногда я не понимаю тебя,– произнёс Нат, – у тебя же нет кинка на убийц или типа того?
– Я не далеко от тебя ушёл, – ответил Эндрю и забрал пустой бокал.
– Два убийства не делают из тебя убийцу, – усмехнулся Натаниэль, – драки, поджоги – детская шалость. Кстати, мне давно интересно: чем тебе не угодил тот магазин комиксов? Не любишь книжки с картинками?
– Потушил сигарету в неположенном месте, – признался Эндрю, рассматривая дно бокала, – мне не поверили.
– Я тебе верю.
Миньярд поднял взгляд на Натаниэля. Несмотря на лёгкую нервозность, парень был серьёзен. Он не врал, что вызывало раздражение, как и всё доверие, исходящее от омеги.
– Ты был бы паршивым адвокатом, – заключил Эндрю.
– Мне казалось, я хорошо справляюсь с этой ролью: сам обвинил, сам оправдал, сам вынес решение, – Веснински откинулся на спинку дивана, – я бы трактовал законы по-своему. И, благодаря дырам в законодательстве, можно было бы склонять дело в свою пользу.
– Ты принимаешь решение ещё до того, как встретишься с жертвой?
– Обычно нет, – Нат повернул голову к Эндрю, – но бывают исключения.
– Придурок.
Натаниэль слабо пожал плечами. Он сохранил жизнь Эндрю, как и хотел, обеспечил безопасность по мере возможности. Относительно решил вопрос с именем: он не будет придумывать новое, сменив только фамилию. Осталось изготовить документы, открыть и пополнить счета и фонд на этого человека, а после нужно будет отпустить альфу, вне зависимости от навязчивого желания вновь поцеловать Эндрю. Кивнув сам себе, Нат поднялся. Он твёрдо решил придерживаться изначального плана, поэтому самое время сварить кофе, достать ноутбук и заняться бумажной волокитой.