Неприкосновенность [45]
Рики✍️✍️Мягкий свет от керосиновой лампы. Тихий стук клавиатуры ноутбука.
Эндрю сидел на стуле напротив своей кровати, пока Натаниэль развлекался как мог. Тот уже пару дней как закончил работать, теперь посвящая ночное время абсолютно бесполезным занятиям: составление списков, придумывание прошлого – своего и Кевина.
Перечисление необходимых вещей для поездки и внесение их в отдельный документ казалось относительно полезным времяпровождением. Фиксировать на бумаге или в электронном виде всегда было проще, чем хранить в голове. Эндрю бы и продолжил так думать, если бы Натаниэль сам не подтвердил – он никогда не воспользуется этим списком. Необходимые вещи были настолько плотно закреплены в его памяти, что ему не требовалось фиксировать их. Минимальное количество одежды, способное уместиться в рюкзаке, а также вода, протеиновые батончики и компактная аптечка.
Всё остальное Эндрю должен был докупить уже в Люксембурге – по возможности, для себя и для Кевина. Дата вылета была назначена. До рейса осталось ровно две недели.
Несмотря на страх высоты, перелёт мало интересовал Эндрю. Прошло не так много времени с момента ультиматума Натаниэля, но альфа не мог перестать думать о чёртовой метке. И, тем более, не мог позволить Кевину её оставить.
Кевин не настаивал, всеми силами избегая, как Эндрю, так и Натаниэля, большую часть дня проводя вне дома. Он вернул в свою жизнь небольшие тренировки и, казалось, впервые был доволен результатом.
За последние несколько дней Натаниэль напомнил о метке лишь единожды.
Они завтракали все вместе – в то время как Кевин уже обедал – и омега вскользь поинтересовался:
– Вы знали хоть одного омегу, у которого была метка?
Эндрю сильнее сжал металлическую кружку, слегка погнув её ручку. Внутри вспыхнула ярость, которую пришлось подавить на время. Он бы предпочёл никогда не обсуждать эту тему, будучи абсолютно уверенным: от меток всегда одни проблемы. Это «функция» давно должна была стать рудиментарной или полностью исчезнуть за ненадобностью.
Кевин же замер с вилкой, так и не поднеся её ко рту. Он бледнел с каждой секундой молчания, превращая его в напряжённую паузу. Казалось, что он знает о метках гораздо больше, чем когда-либо рассказывал Эндрю.
Натаниэль с интересом оглядел обоих и махнул рукой, закрывая тему – или перенося её на неопределённый срок. Он продолжил, как ни в чём не бывало, рассказывать о прекрасной Европе, которую ему удавалось неоднократно посещать во время своих многочисленных командировок.
В одном Эндрю был уверен точно: Натаниэль не сядет на судно без метки. Как только он улетит в Люксембург, омега надавит на Кевина по поводу метки. И тот не сможет отказать.
Эндрю раздражённо поправил край футболки и откинулся на спинку стула, скрестив руки. Натаниэль всё так же увлечённо оформлял таблицу в ноутбуке. Раскрашивал ячейки, подбирал шрифты… Тратил время попусту.
Ему было бы проще, если бы Натаниэль настаивал на метке только от Эндрю. Тогда бы появилась возможность отказывать раз за разом, а после ссылаться на непоколебимость своей позиции.
Не было никакого смысла утруждаться, объясняя причину неприязни к меткам, как явления. Феромон омеги становился неразличим для остальных, кроме «того самого» альфы. На этом преимущества для омег заканчивались. Альфа, наоборот, мог практически не заметить изменений в своей жизни – тем более, если их с омегой практически ничего не связывало. При желании он мог наставить ещё с десяток меток без особых последствий для себя.
На протяжении всей жизни Эндрю считал абсурдным само существование меток и давно принял решение: он ни за что не станет её оставлять. Ранее он не понимал Ники с его желанием «укрепить связь» с Эриком. Они и так были близки – их разделял только океан.
Натаниэль собирался добираться до другого материка на судне. И, к своему сожалению, Эндрю прекрасно понимал желание омеги обзавестись меткой. Это гарантировало пусть и небольшую, но некоторую безопасность. Сейчас Натаниэль не различал феромонов, а свой контролировал не всегда успешно. Вряд ли это изменится за месяц.
Метка казалась универсальным решением, которое избавит Натаниэля от возможных неудобств. Те немногие альфы на судне будут гораздо меньше заинтересованы в омеге с меткой. Но Эндрю не мог смириться с тем, что это будет навсегда. Он не был готов настолько ограничивать Натаниэля и практически вынужденно привязывать его к себе – в вопросах секса точно. Что если у их истории не будет счастливого конца? Сможет ли Натаниэль уйти и попробовать себя с кем-то другим, если у него будет метка? Это точно станет проблемой.
Эндрю не хотел представлять, как изменится Натаниэль, если Кевин оставит ему метку. Даже против своей воли он будет тянуться к альфе. Особенно во время течки. Натаниэль попросту не захочет – и не сможет подпустить к себе никого другого. В обычные дни Эндрю будет сдерживать свой феромон до последнего, но будет ли это устраивать Натаниэля? Такие отношения начнут больше походить на пытку.
Гон Кевина неизбежно превратится в муку для всех троих…
От этих мыслей когти едва не прорезались. Эндрю сдержал себя в последний момент, коротко выдохнув. Натаниэль послал ему короткий вопросительный взгляд. Вместо ответа Эндрю едва заметно отмахнулся, но омеге хватило и этого. Тот вновь уткнулся в свой ноутбук, словно занимался чем-то важным.
Беззаботное поведение злило только сильнее. Эндрю хотел бы поверить, что слова Натаниэля были блефом. Но они никогда не клялись друг другу в верности, и оба были вправе делать то, что вздумается.
И всё равно Эндрю чувствовал, как его дёргает от ревности. Страх потерять близкого человека оказался наравне с его жизненными принципами. Ненамеренно, но он пытался углядеть хотя бы намёк – может, Натаниэль заинтересован в Кевине, что ускользнуло от его внимания? Подозрения казались ещё большим бредом, чем предложение оставить метку.
Как бы он ни пытался относиться к ситуации так же легко, как Натаниэль – ни черта не получалось. Его начинало трясти от злости, и он понятия не имел, что с этим делать. Ещё пару дней назад совет от Рене мог бы помочь Эндрю разобраться в себе, но с каждым часом он всё сильнее нуждался в консультации с Би.
Было ли вообще реально оставаться с Натаниэлем, если у того будет метка не просто от какого-то случайного альфы, а от Кевина? Близкого друга, члена стаи, человека, который всегда будет рядом. Эндрю и Натаниэля с самого начала тянуло друг к другу, и ему становилось не по себе от мысли, что метку может оставить кто-то другой.
Он не боялся ответственности, давно привыкнув брать всё на себя. Иным способом обычно не получалось достичь желаемого. Если он согласится оставить метку Натаниэлю, то не потеряет ничего. Зато омега навсегда окажется связан с ним, ничего не получив взамен в долгосрочной перспективе.
Может, таковым было влияние общения с Натаниэлем – или Эндрю придавал метке гораздо больше значения, чем сам того хотел, но он считал это чертовски несправедливым.
Мог ли он сделать что-то настолько же значимое, чтобы показать уровень своего доверия к Натаниэлю? Дать ему понять, что омега занимает важную часть в его жизни. Больше, чем кто-либо другой.
Натаниэль тихо хихикнул, закончив оформлять таблицу. Из обычного списка с расчётами трат она превратилась в весёлую раскраску. Ярко-оранжевый цвет вызывал у него улыбку и полностью отвлекал от содержания. Он уже почти развернул экран к Эндрю, желая поделиться своим творением, как тот столкнул ноутбук с его коленей.
Натаниэль вопросительно приподнял бровь, но задать вопрос не успел. Связанные мысли улетучились, стоило Эндрю приблизиться к его лицу и прошептать:
– Да или нет?
– Да, – без раздумий ответил Натаниэль.
Последние пару дней Эндрю хоть и был рядом, но держал ощутимую дистанцию. Натаниэль чувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд. Стоило ему посмотреть в ответ, как тот придавал лицу самое скучающее выражение, на которое только был способен.
Это расстраивало сильнее, чем ожидал Натаниэль. Он до боли жаждал внимания от своего альфы и не мог думать ни о чём другом. Тело отзывалось даже на случайные прикосновения, а феромон с трудом удавалось сдерживать – как надеялся Натаниэль. Течка приближалась стремительно быстро, гораздо быстрее, чем ей следовало.
Он подался вперёд, желая прикоснуться к губам Эндрю. Тот коротко поцеловал его, но почти сразу надавил ладонью на грудь и отстранил от себя.
– Не двигайся, – тихо произнёс Эндрю.
– Хорошо.
Чуть помедлив, Эндрю забрался на бёдра Натаниэля. Он на секунду замер, привыкая к ощущениям. Внутренний голос скандировал, что необходимо немедленно прекратить это и остановиться. Вернуться на стул, где опорой является твёрдое, бездушное дерево, а не другой человек. Но сейчас Эндрю доверял Натаниэлю больше, чем самому себе.
Он коротко выдохнул. Рядом с ним был его Натаниэль, не позволяющий себе лишнего. Как и обещал, тот оставался неподвижен – руки были убраны в стороны, не касаясь кожи альфы. Его взгляд был полон удивления, словно Натаниэль абсолютно не ожидал подобного, а дыхание слегка участилось. И, что убедительнее всего успокаивало Эндрю – Натаниэль был так же напряжён, как и он сам.
Привыкнув, он полностью опустился на бёдра и распластал ладонь на груди омеги. Сердце билось оглушающе громко. Каждый удар отдавался вибрацией в подушечках пальцев, и Эндрю прикрыл глаза.
Добровольно находиться в таком уязвимом положении было внове. Его сердце колотилось так же сильно, едва не пропуская удары. К своему удивлению, он не испытывал ни страха, ни отвращения. Рядом с ним был Натаниэль, и тот бы не стал причинять ему вреда.
Открыв глаза, Эндрю опустил руки и обхватил запястья омеги. Крепко сжал их и потянул наверх. Он плавно провёл ладонями Натаниэля от своей шеи вниз: по груди, животу, бёдрам. Радужка омеги стала ярче, а пальцы слегка напряглись, когда Эндрю остановил их на своих ягодицах.
Натаниэль судорожно сглотнул, не в силах оторвать глаз от Эндрю. Альфа, не моргая, смотрел на него в ответ. Его взгляд был тяжёлым, способным вызывать в груди Натаниэля целый вихрь эмоций. Он с трудом сдерживал феромон – в надежде, что это действительно получается. Сохранять спокойствие получалось всё сложнее. Натаниэль не был уверен, что происходит. Это не было похоже на их обычную близость, как происходило ранее. Эндрю словно проверял его – или его терпение. Ему нравилось касаться тела альфы, и он давно об этом мечтал. Но поверить, что тот жаждет этих прикосновений в ответ, не получалось.
Сомнения отпали, когда Эндрю приблизился к его уху и прошептал:
– Возьмись поудобнее.
Получив разрешение, Натаниэль обхватил ягодицы, придвигая парня ближе. Он почувствовал, как альфа напрягся, но лишь на короткое мгновение. Вскоре ладонь Эндрю легла ему на щёку, мягко приподнимая лицо.
Как только он прикрыл глаза, Эндрю его поцеловал. Губы прижались крепко, до лёгкой боли, и задержались, пока сердце Натаниэля не начало пропускать удары. Он едва не забыл, как дышать, изо всех сил стараясь не поддаваться желанию сжать ягодицы сильнее. Потом Эндрю отстранился на миллиметр, окинул омегу коротким взглядом и прижался снова – мягче, но всё равно требовательно. Он словно продолжал проверять – или ждать чего-то.
Как только Эндрю слегка качнулся в его ладонях, Натаниэль внезапно осознал, чего хотел альфа. Коротко, почти невесомо, он выдохнул сквозь поцелуй и сжал пальцы чуть крепче, на пробу.
Эндрю отреагировал молниеносно. Зубы впились в нижнюю губу Натаниэля, словно тот пытался удержать себя на месте. Как только он повторил движение, Эндрю выгнулся и подался навстречу.
Феромон, который Натаниэль подавлял до этого момента, вырвался наружу. Сладкий медовый вкус окутал Эндрю, и он с трудом подавил удовлетворенный рык. Поцелуй стал глубже, медленнее и невыносимо точным.
Эндрю не торопился. Он будто впервые пробовал омегу на вкус. Язык скользнул по нижней губе Натаниэля, осторожно раздвинул её и вошёл глубже – ровно настолько, чтобы омега почувствовал, как начинает плавиться изнутри. Он невольно приоткрыл рот шире, и Эндрю тут этим воспользовался, углубляя поцелуй. Всё ещё медленно, словно не желая пересекать невидимую черту.
На мгновение Натаниэлю показалось, что он уловил терпкий феромон Эндрю. Он не удержался: пальцы сжались сильнее, вминая кожу сквозь ткань шорт и притягивая ещё ближе. Эндрю ответил резким движением бёдер. Натаниэль ощутил, как твёрдый член Эндрю упирается ему в живот. Это осознание ударило в голову сильнее любого феромона.
Поцелуй прервался на долю секунды – только чтобы вдохнуть.
Натаниэль вновь потянулся к губам альфы, и тот ответил с такой обжигающей жадностью, что у него перехватило дыхание.
Влажные поцелуи слились в бесконечно сладкое мгновение, медленно перетекая из одного в другой. Эндрю терял счёт времени, полностью растворяясь в моменте. Прикосновения Натаниэля стали настойчивее, словно он тоже разрешил себе ненадолго забыться и расслабиться.
Шорты задрались достаточно, чтобы пальцы касались голой кожи. От каждого уверенного движения по телу прокатывались волны жара, и Эндрю невольно подавался навстречу – в надежде усилить трение и почувствовать, насколько сильно возбуждён Натаниэль.
Ткань начала болезненно натирать кожу. Эндрю сильнее сжал волосы на затылке омеги, не в силах и дальше сдерживаться. Они оба были возбуждены до предела, а с каждым настойчивым движением его сокровенная фантазия была всё ближе к воплощению…
Медовый феромон проникал под кожу, делал воздух густым и сладким до головокружения. Эндрю едва удерживал протяжный рык, который мог выдать, как сильно ему этого не хватало. Поддавшись порыву, он всё же ослабил контроль над своим феромоном. Горечь смешалась со сладостью так плотно, что стало невозможно понять – где начинается один и заканчивается другой.
Как только когти прорезались, грозясь оставить красные полосы на нежной коже, Натаниэль резко остановился – желание не навредить на миг пересилило запредельное возбуждение. Разочарованный вздох сорвался с губ Эндрю. Он развернул лицо омеги и прошептал ему около уха хриплым голосом:
– Не сдерживайся.
– Почему?
Вопрос вырвался быстрее, чем Натаниэль успел раствориться в приятных ощущениях. Ему нравилось касаться Эндрю, а тело начало изнывать от желания. Он бы целовался так вечность, наслаждаясь реакцией альфы. Но один простой вопрос не давал ему забыться. Почему Эндрю настолько доверял ему сегодня?
Эндрю надавил пальцами на грудь Натаниэля, слегка отстраняясь. Потребовалось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы вернуть над собой контроль. До боли сладкий феромон не хотел отпускать до конца, взывая и требуя продолжить. Пальцы Натаниэля покоились на его ягодицах, но больше не сжимались так настойчиво. Кожа под одеждой горела, казалось, не осталось ни одного участка, который не пылал бы жаром.
Отдышавшись, Эндрю твёрдо произнёс:
– Кевин не оставит тебе метку.
Натаниэль немного помедлил с ответом. Смысл слов дошёл до него с запозданием.
– Ты затеял всё это только из-за грёбаного Кевина?! – раздражённо прошипел он.
Убрав руки от ягодиц Эндрю, Натаниэль нервно поправил волосы, успевшие сползти на лоб. Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. И понизил голос, стараясь не срываться на крик:
– Ты позволил прикоснуться к себе так… Из-за злоебучей метки?! Серьёзно? Это настолько сильно задевает твои альфа-чувства, твою, мать её, гордость, что ты решил устроить всё это?! Ох, мне жаль, что тебя это расстраивает.
Натаниэль прочистил горло и вновь попытался говорить тише, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Эндрю. Его радужка медленно налилась алым, но Натаниэль не собирался останавливаться:
– Подожди, получилось недостаточно искренне. Мне та-а-а-к жаль.
Эндрю накрыл рот омеги ладонью. Слова резали слух, задевая за живое. Пусть и частично, но Натаниэль попал в точку. У него не получилось смириться с фактом, что Кевин оставит метку. Но его желание в такой близости не было связано с Кевином – он всего лишь хотел показать, насколько сильно доверяет Натаниэлю. Единственное, о чём абсолютно не подумал Эндрю – процесс. Он не ожидал, что прикосновения вызовут в нём настолько сильную реакцию. И нужда в продолжении не была связана с чёртовой меткой.
– Ты не прав, – коротко произнёс Эндрю.
Натаниэль раздражённо дёрнул руками, требуя пояснений.
– Я не хочу, чтобы на тебе была метка Кевина. Но я не пошёл на это из-за него.
Эндрю опустил руку.
– Если ты переживаешь, что из-за метки не сможешь заниматься со мной… – начал Натаниэль.
– Смогу, – перебил Эндрю, – ты не сможешь. Не захочешь видеть меня рядом во время течки. И захочешь быть с Кевином, когда у того будет гон.
Натаниэль презрительно поморщился, а взгляд Эндрю опустел, словно он уже представил неотвратимое будущее.
– Для чего тебе метка? – спросил он.
– Я собираюсь пересечь океан на грузовом судне, по возможности, не попав в секс-рабство. Даже если в случае угрозы у меня получится обезвредить всех альф-мудаков и не только, управлять кораблями я не умею. Как-то не сложилось обучиться ещё и этому.
– Метка останется навсегда.
– Да, я в курсе. Спасибо, что уточнил. Без тебя я бы не догадался, – съязвил Натаниэль, – поэтому я и хотел, чтобы ты оставил мне метку. Если моя жизнь будет под реальной угрозой, или я умру, ты это почувствуешь. Не придётся теряться в догадках, почему я не добрался до Люксембурга.
Эндрю не сдержал тихого рычания, на что Натаниэль покачал головой. Ярко-голубая радужка сквозила возбуждением, но его взгляд был предельно ясным.
– Я смотрю на жизнь без розовых очков. Оставаясь здесь, мы втроем рискуем умереть. Так у вас двоих будет стопроцентный шанс выжить, а у меня… может, процентов десять-пятнадцать. Меня это устраивает – я должен попытаться.
– Я поеду с тобой, – настойчиво произнёс Эндрю.
– Исключено и не подлежит обсуждению.
– Тогда я не сдвинусь с места.
Когда Эндрю немного поёрзал на бёдрах, устраиваясь поудобнее, Натаниэль зажмурился и судорожно вцепился в простыню. Казалось, альфу ничуть не заботила такая реакция. Тот расслабился и скрестил руки на груди.
– Не заставляй меня объяснять всё вслух, – прошептал Натаниэль.
– Попробуй переубедить меня.
Медленно выдохнув, Натаниэль принялся считать до десяти. Сердце билось всё так же быстро – от ниспадающего возбуждения, от осознания возможных причин проявленного доверия. В голове было много мыслей, наполненных раздражением и отчаянием. Как можно было донести до Эндрю, что тот по-настоящему ему важен? Подвергать его жизнь риску – сродни безумию. И Натаниэль ни за что не был готов на это пойти.
Больше месяца он вновь и вновь прокручивал ситуацию на складе, но так ни к чему и не пришёл. Натаниэль знал, что поступил правильно. И не собирался менять своё решение. Собравшись с духом, он дал Эндрю предельно честный ответ – настолько честный, насколько вообще был способен:
– У нас с Ичиро было много разногласий. Последние годы мы всё чаще не сходились во мнениях, но я признателен ему за всё – за детство, за заботу, за возможность учиться и работать. Без него я бы не достиг даже малой части своих заслуг. Подари меня в другую семью, я бы давно лежал под землей.
Натаниэль сделал небольшую паузу и отвёл глаза в сторону. Произносить имя Господина вслух было всё так же невыносимо больно.
Эндрю аккуратно обхватил подбородок омеги, приподнимая его. Сердце невольно сжалось, когда Натаниэль поднял на него полный печали взгляд. Тот словно держался из последних сил, и любое упоминание Ичиро приносило ему боль.
Эндрю не хотел, чтобы его омега страдал, выдавая ответы. Плавно переместив руку, он огладил скулу Натаниэля большим пальцем, наклонился и коротко поцеловал. Тот сбивчиво выдохнул прямо в губы Эндрю и слабо кивнул, намекая, что собирается продолжить.
– Я убил его… убил. Убил человека, который подарил мне целый мир, – почти неслышно произнёс Натаниэль, – когда увидел, что он сделал с тобой. Мне было плевать на своё будущее. Я знал, что должен уйти вслед за своим Господином – так было бы правильно. Но… Я не готов расставаться с тобой. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты жил. В безопасности. Я ни за что не стану рисковать твоей жизнью ради… а ради чего? Пройти через пучину, преодолевая невзгоды, зато вместе? Полный бред.
Эндрю качнул головой, желая отвернуться. Подобная честность была слишком откровенной и звучала искреннее каждого признания в любви, которое он когда-либо получал. Натаниэль положил свои пальцы поверх ладони Эндрю, слабо её сжимая.
– Пока ты жив, у меня есть причина бороться.
– Меня не нужно защищать, – отмахнулся Эндрю.
– Я защищаю не тебя, – слукавил Натаниэль, – когда ты в безопасности, у меня нет причин совершать необдуманные поступки.
Раньше главной слабостью Натаниэля было обострённое чувство внутренней справедливости. Он попросту не мог пройти мимо, когда видел что-то неправильное. Внутренний компас словно намеренно приводил его к неоднозначным ситуациям, предлагая вмешаться. У Натаниэля ни разу не получилось закрыть глаза и остаться в стороне. Большинство последствий выходили ему боком, но он ни о чём не жалел.
Теперь его главной слабостью стал Эндрю. Натаниэль не мог промолчать, быть тише воды и ниже травы, когда речь заходила о безопасности Эндрю. Не считаясь с последствиями, он готов был пойти на всё, лишь бы уберечь своего альфу. Не позволить ни одному человеку навредить ему.
Если они оба окажутся на судне, Натаниэль будет слаб, как никогда. Он не станет просчитывать риски, если жизнь Эндрю окажется под угрозой. Сдерживаться не получится. Если хотя бы один человек попытается ударить или толкнуть Эндрю, Натаниэль без промедлений слетит с катушек.
Защищая Эндрю и отправляя его перелетать океан отдельно, Натаниэль сам оставался в безопасности.
– Метка будет со мной навсегда, – начал Натаниэль, – и я хочу, чтобы это навсегда было с тобой. В случае твоего отказа, Кевин… лучший и почти единственный кандидат. Если со мной что-то случится, он об этом узнает. И скажет тебе. Или ты поймёшь по его поведению. Я не стану держать тебя в неведении: жив я или уже нет…
– Замолчи, – раздражённо произнёс Эндрю, – я оставлю тебе метку при одном условии.
Он указал пальцем между ними, имея в виду то ли отношения, то ли связь:
– Она ничего не будет значить.
– Идёт. Когда?
– Сейчас.
***
– Я думал, – шумно выдохнул Натаниэль, – это будет... немного по-другому.
– Тебя что-то не устраивает?
– Нет. Продолжай...
Они лежали на боку, плотно прижатые друг к другу. Натаниэль, прислонившись спиной к груди Эндрю, выгнулся сильнее, когда альфа в очередной раз коснулся его шеи губами.
Он был уверен, что Эндрю просто оставит метку. Без поцелуев, прелюдии или какого-либо продолжения. Но, кажется, альфа был настроен куда серьёзнее – и хотел доставить максимальное удовольствие.
Их сделка воплощалась в реальность самым приятным способом. Рука Эндрю обхватила член Натаниэля, совершая методичные движения, пока губы и язык скользили по задней части шеи. От каждого влажного прикосновения омега замирал, задерживая дыхание. Он старался быть как можно тише и уже до невозможного искусал свои губы.
Тело бросало то в жар, то в холод, словно оно не могло справиться с нахлынувшим возбуждением. Каждый раз, когда ладонь Эндрю проходила по головке и слегка сжимала её, Натаниэль невольно вжимался ягодицами в пах альфы. Твёрдый член Эндрю упирался в него, большой и горячий, и от этого по всему телу прокатывалась дрожь. Кровь стучала в ушах, заглушая всё, кроме тяжёлого дыхания за спиной.
Натаниэль не знал, куда деть себя, свои руки. Пальцы комкали простыню, пытаясь удержаться хоть за что-то. Он до безумия хотел прикоснуться к альфе в ответ, тоже доставить ему удовольствие, но тот не отвечал на предложение, отвлекая омегу поцелуями. Всё, что оставалось Натаниэлю – прятать лицо в подушке в попытке скрыть рвущиеся наружу стоны.
Ладонь Эндрю поднялась и остановилась у головки, слегка растирая уздечку. Натаниэль крупно вздрогнул и подался бёдрами навстречу, толкаясь в кулак. Он жаждал большего и не мог удержать себя на одном месте.
Эндрю предупреждающе прикусил кожу у основания шеи. Ему стоило больших трудов держать себя в руках, не набрасываясь на омегу сразу. Сладкий феромон заполонил всю комнату, проник в каждую клеточку его тела, лишая рассудка. С каждой секундой он был всё ближе к тому, чтобы потерять над собой контроль.
В ответ на лёгкий укус Натаниэль сжался ещё сильнее. Он чувствовал, как становится влажным от клыков Эндрю, и желание потереться ягодицами о пах альфы стало почти невыносимым. Настойчивые касания языка сопровождались жгучим жаром, охватывающим каждый миллиметр кожи. Он уже не знал, где заканчивается его собственное тело и начинается Эндрю: всё смешалось – дыхание, тепло, давление ладони, привкус металла во рту.
Эндрю ускорил движения рукой, скользя по всей длине, заставляя омегу вздрагивать от каждого касания. Он чувствовал, как Натаниэль напрягается в его объятиях, как его мышцы спины и бёдер вибрируют под кожей, словно натянутые струны. Медовый феромон ласкал своей сладостью, завладевая разумом альфы. Эндрю отстранился от шеи на короткое мгновение, стараясь совладать с собой, но Натаниэль тут же подался назад.
Как только клыки коснулись кожи, с губ омеги сорвался стон.
По привычке Эндрю чуть отвернул голову и шумно выдохнул:
– Тише.
– Хочу прикоснуться к тебе, – пробормотал Натаниэль, – Дрю, я чертовски хочу прикоснуться к тебе.
Эндрю напрягся, чувствуя, как его собственное тело уже предало его. Кожа покрылась мурашками, а член отозвался ноющей болью на мягкую просьбу. Он мог бы игнорировать собственное возбуждение до последнего, так и не прикоснувшись к себе – боясь натворить лишнего. Но противиться словам Натаниэля не получалось.
Приспустив шорты вместе с бельём, Эндрю крепко обхватил запястье омеги и поднёс его руку к своему члену.
– Сожми у основания.
– Ты уверен… – начал Натаниэль и не успел закончить вопрос.
Эндрю бегло провёл пальцами омеги вдоль своего ствола, и тот потерял дар речи.
Натаниэль замер, пока сердце пропускало удары. Он уже прикасался к альфе раньше, но ещё никогда не трогал узел, который медленно увеличивается в размерах, – и даже не видел его вживую. Собственное возбуждение отошло на второй план. Натаниэль испытал неподдельный интерес, но стоило ему слегка повернуть голову, как Эндрю впился в его губы требовательным поцелуем.
Любопытство пришлось отложить, растворяясь во влажном скольжении языков.
Пальцы сжались крепче, поднимаясь к головке. Тихое рычание в губы напомнило Натаниэлю о словах Эндрю. Он плавно вернулся вниз, с интересом изучая член. Узел ещё не появился полностью, но кожа уже стала плотной и упругой. Восторг дополнился предвкушением, смешанным с холодным страхом. Натаниэль чувствовал, как пульсирует внутри, а смазка уже начала стекать по внутренней части бёдер. Он не был уверен, что готов зайти так далеко. Трение зубов Эндрю о его нижнюю губу отбросило любые сомнения – и зародило в его голове идеальный план: как они оба смогут получить удовольствие.
По наитию он сцепил пальцы в кольцо и направил головку к своим бёдрам.
– Что ты творишь? – прошипел Эндрю.
– Разве так нельзя? – невинно поинтересовался Натаниэль.
Эндрю уткнулся носом в затылок омеги и медленно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Сладкий феромон ударил в голову крепче любого алкоголя. Натаниэль стал ещё более возбуждённым, хотя, казалось, это попросту невозможно. И сейчас он возился с членом Эндрю, проталкивая его между своих бёдер, мокрых от естественной смазки.
Последние нити терпения лопнули. Переместив ладонь на бедро, Эндрю с силой сжал его и резко двинулся вперёд.
Натаниэль промурлыкал что-то одобрительное, но тут же подавился собственным стоном. Клыки впились чуть ниже одного из предыдущих укусов. По телу разлились волны жара, отдаваясь в самих кончиках пальцев, и концентрируясь внизу живота. От быстрых, грубых толчков у него перехватило дыхание – и он крепче сжал основание члена. Узел увеличивался, пульсируя в его руках.
Эндрю терял контроль, поддавшись запретному наслаждению. Он покрывал укусами спину и плечи омеги – везде, где мог дотянуться, – но так и не приблизился клыками к самому заветному месту. Приглушённые стоны Натаниэля ласкали его слух, а чем сильнее выгибался омега, тем резче становились движения альфы.
Член скользил между плотно сжатых ног в быстром, почти безумном темпе. Пальцы Натаниэля ритмично сжимали формирующийся узел, пропуская по телу Эндрю электрические разряды. Хлюпающие звуки эхом отражались от стен комнаты, только сильнее разжигая неконтролируемое возбуждение.
Прогнувшись в пояснице, Натаниэль опустил ладонь к своему члену. Не сдерживаясь, он ускорился, подстраиваясь под ритм альфы. Тело начало дрожать от резких, рваных движений. Бедра инстинктивно сжались сильнее, что сорвало шумный вздох с губ Эндрю.
Он чертовски хотел обернуться и поцеловать альфу. Сменить позу на более привычную и удобную, в которой он тоже сможет касаться тела Эндрю везде, где тот позволит. Чувствовать биение его сердца и прятать рвущиеся наружу глухие стоны не в подушку, а в желанные губы.
Натаниэль почти забыл об их первоначальной цели, отдавшись во власть накрывающих с головой чувств. Узел в его руке сформировался, а член Эндрю был невероятно горячим и таким тяжёлым, как никогда прежде. Ему не хватало всего нескольких движений, чтобы достичь оргазма.
– Я скоро, – успел пробормотать Натаниэль.
Слова сработали, как призыв. Эндрю поднялся губами выше, к задней части шеи. Оставил лёгкий поцелуй и пронзил клыками кожу.
Мир перевернулся в одно мгновение.
Острая вспышка боли утонула в эйфории – такой сильной, что Натаниэль не понял, кто из них первым достиг оргазма. Казалось, это произошло одномоментно. Удовольствие растекалось по венам, как жидкий огонь. Узел застрял между бёдер, пульсируя между сжатых ног, пока его собственный член дёргался в кулаке, оставляя липкие дорожки на животе.
Эндрю рычал ему прямо в шею, прерывисто, не убирая клыков. Вибрация прокатилась вдоль позвоночника, и Натаниэль открыл рот в немом стоне.
Трясло ли его тело, или дрожал весь мир – он не знал. Эмоции слились воедино, уже не разделяясь на свои и чужие. Натаниэль чувствовал оргазм Эндрю, как свой собственный – яркий, горячий, неистовый.
Феромон альфы, ранее недоступный из-за глупых решений Натаниэля, вновь стал ощутимым. Он глотал воздух ртом, желая полностью окутать себя этой терпкой горечью. Земля уходила из-под ног, пока он не повис в невесомости. Вместе с Эндрю. Крепкая рука обвивала его талию, твёрдая грудь прижималась к спине, а сбившееся дыхание заставляло сердце пропускать удары.
Если Рай существовал, то Натаниэль сейчас оказался в нём.