Неприкосновенность [37]
Рики✍️✍️Прошли часы, прежде чем машина заехала в крошечный городок. Он выглядел поразительно пустым, словно в нём никто не жил. Натаниэль упоминал, что до ближайших соседей далеко, но Кевин не мог представить, что окажется в настоящем городе-призраке.
Краска на домах давно потрескалась, большинство окон были разбиты или заколочены досками, а газоны заросли высокой, сухой травой. Кевин медленно ехал вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам. На протяжении всего пути он постоянно сверялся с картой и не должен был ошибиться.
Коротко выдохнув, Кевин припарковал машину у нужного дома. Тот выглядел заброшенным и уставшим: тусклые стены с трещинами, облупившаяся краска, выцветшие ставни, едва державшиеся на ржавых петлях. Короткая каменная лестница вела к тяжёлой двустворчатой двери с арочным окном. Крыша местами прохудилась, а на двери гаража красовалось яркое, но незаконченное граффити. Вокруг росли редкие кусты и лежали разбросанные камни, но этот дом был самым «живым» среди всех стоящих вверх по улице.
Заглушив двигатель, Кевин осознал: Натаниэль не оставил ему ключей. Он не знал, как попасть внутрь, и сомневался, что дверь окажется открытой. Выбора, впрочем, не было. Кевин вышел из машины, поднялся к крыльцу и дёрнул ручку. Закрыто. Он толкнул дверь сильнее, но та не поддалась.
Кевин не сдержал тяжелого вздоха – всё не могло оказаться настолько простым. После многих часов, проведённых за рулём, мозг отказывался работать. Но Кевин всё равно принялся искать решение. Может, ключ был спрятан где-то поблизости? Или он недостаточно хорошо осмотрел машину? В бардачке было пусто, но багажник Кевин ещё не проверял. Там лежало множество сумок, и Натаниэль мог спрятать ключ в одной из них…
Эндрю медленно открыл глаза. Голова раскалывалась, будто кто-то методично вбивал в череп раскалённые гвозди. Желудок судорожно сжимался, подкатывала тошнота. Подцепив дрожащими пальцами ручку, он распахнул дверцу машины. Подтянулся чуть выше и сплюнул едкую желчь на асфальт. Ему был необходим ещё один укол морфина – или что угодно, чтобы заглушить эту невыносимую слабость, раздирающую тело.
Натаниэля не было поблизости: ни телом, ни феромоном. Эндрю был готов пережить агонию, пройти через ад, лишь бы оказаться рядом со своим омегой. Прикоснуться к нему, вдохнуть сладкий медовый аромат и оставить метку, чтобы не терять его никогда. Если бы они укрепили связь, альфа бы нашёл омегу. Расстояние не имело бы значения, и никто не смог бы остановить его, готового пойти на всё ради Натаниэля.
Присев, Эндрю заметил Кевина. Тот неловко переминался с ноги на ногу, пытаясь разглядеть что-то на крыльце.
Дом. Безопасное место.
Густой туман возбуждения, окутавший разум, начал рассеиваться. Кажется, они наконец приехали. Выбравшись из машины, Эндрю неохотно вспоминал, из-за чего они оказались здесь: встреча с Ичиро и его смерть, больница, бегство из страны, внезапный уход Натаниэля.
События последних дней слились в единственную мысль, въевшуюся в подкорку самого сознания: безопасное место бесполезно без Натаниэля.
С трудом переставляя ноги по дорожке, выложенной из светлого камня, Эндрю приблизился к крыльцу. Всепоглощающая боль мешала сосредоточиться – казалось, в теле не осталось ни одной целой кости. Действие морфина подходило к концу, или организм уже привык к дозировке – Эндрю не знал. Твёрдая уверенность была лишь в одном: ещё никогда он не был сломанным до такой степени.
Каждый шаг словно окончательно разрушал то, что успело восстановиться. Выздоравливать заново было не страшно – Эндрю привык к боли. Пугала только трата времени впустую. Будет ли Натаниэль жив и здоров, пока Эндрю не в состоянии найти его и защитить? Этот вопрос терзал его мысли, сметая перед собой все видимые и невидимые препятствия.
Кевин обернулся, уловив едкий феромон Эндрю, пропитанный яростью и болью. Альфа подошёл почти бесшумно, но под его взглядом Кевин невольно напрягся, застыв на месте. Радужка Эндрю пылала кроваво-алым, клыки давно прорезались, а когти блестели, готовые вонзиться в плоть любого, кто окажется слишком близко.
– Ох, Эндрю, я… У меня нет ключей, – сбивчиво проговорил Кевин.
Он отошёл в сторону, пропуская альфу к двери. Коснувшись пальцами заржавевшей ручки, Эндрю сжал её до побелевших костяшек. Дыхание замедлилось, как у хищника перед прыжком. Он потянул дверь на себя и со всей силы ударил ногой в нижнюю часть.
Раздался хруст, в стороны разлетелись щепки. Годы размягчили древесину, сделав её более хрупкой.
Кевин отшатнулся, едва не упав с крыльца. Силы удара хватило бы, чтобы сломать человеку пару костей – у старого дерева не осталось ни единого шанса перед яростью Эндрю.
Следующий удар пришёлся кулаком чуть ниже замка.
Кевин ощутил, как внутри сжался нервный узел, а сердце бешено колотилось. Эндрю всегда был силен, но даже его рука не могла остаться цела после такого удара. Запах крови ударил в нос раньше, чем он успел подойти и оттащить альфу от двери.
Игнорируя боль, Эндрю вновь сжал металлическую ручку и вложил всю оставшуюся силу в финальный удар ногой. Дверь с оглушительным треском распахнулась, едва не сорвавшись с петель, а замок остался болтаться на второй створке, бесполезный и сломанный.
Кевин застыл с открытым ртом, не в силах осознать увиденное. Даже со спины Эндрю выглядел пугающе спокойным, словно только что не разнёс дверь. Он встряхнул рукой, разминая пальцы, и шагнул в темноту дома, оставив Кевина за порогом.
Не прошло и минуты, как в грудь Кевина прилетели ключи, брошенные с небрежной точностью. Он поймал их рефлекторно.
– Теперь есть, – сухо произнёс Эндрю и скрылся в доме.
***
Вся мебель в доме была укрыта некогда белоснежными простынями, теперь посеревшими от слоя пыли. Кевин с тонким скрипом открыл дверь и осторожно переступил порог гостиной, сразу ощутив тяжесть затхлого воздуха, пропитавшего помещение. Тусклая, неприветливая атмосфера заботила его меньше, чем непрекращающийся кашель, вызванный пылью. Он прикрыл нижнюю часть лица краем футболки, свернул за угол и поспешил к ближайшему окну, расположенному на кухне.
Совмещённую кухню-гостиную разделял небольшой порог, о который Кевин споткнулся. Оступившись, он врезался боком в кухонную плиту, укрытую такой же серой тканью. Поднялось пыльное облако, и Кевин тихо выругался, морщась – то ли от резкой боли, то ли от усилившегося кашля.
Вверх по улице окна были разбиты или заколочены, но в этом доме, кажется, постарался Натаниэль. Стёкла были закрашены чёрной краской, почти не пропуская свет. С трудом открыв окно, Кевин принялся за деревянные ставни. Петли заржавели и отказывались поддаваться на уговоры. От аккуратных, почти бережных попыток открыть ставни изнутри остались лишь занозы, уколовшие пальцы. Он привык быть осторожным, но какой в этом теперь смысл? Эндрю уже сломал входную дверь, выбив замок, и нарушил иллюзию порядка.
Стянув ткань с плиты, Кевин обмотал ею кулак и ударил по ржавой защёлке. Неохотно, с ленивым скрипом, ставни открылись. Слабый свет озарил комнату, и Кевин разглядел второе окно на противоположной стене. Выругавшись ещё раз, он последовал к нему через кухню-гостиную – на этот раз аккуратно переступив через порог.
Обогнув укрытый тканью диван, Кевин грубо распахнул окно. Ставни на этой стороне были сговорчивее, открывшись почти сразу. Возможно, с возрастом у них попросту не осталось сил на сопротивление.
Прохладный ветер слегка взбодрил Кевина, и он хотел было облегчённо выдохнуть, но лёгкого сквозняка от двух окон не хватило, чтобы разогнать многолетний слой пыли. Задняя дверь, чуть правее второго окна, выглядела ветхой, с облупившейся коричневой краской. Кевин дёрнул за ручку – закрыто. Это было ожидаемо. Вспомнив о ключах, которые в него швырнул Эндрю, он полез в карман.
Холодная связка успела нагреться в кармане джинсов. Три металлических ключа: первый, массивный, вероятно, от входной двери, второй, более тонкий и простой, от заднего входа. На третьем, потёртом, ключе был нацарапан какой-то символ или рисунок, который Кевин не смог разобрать. Он решил не ломать голову над очередной загадкой от Натаниэля, выбрал простой ключ и вставил его в замочную скважину.
Дверь легко открылась. Без скрипа, словно кто-то совсем недавно смазал петли, на что Кевин абсолютно не обратил внимания. Он покинул гостиную и вернулся в тесный коридор, где почти всё свободное место занимала банкетка с ящиком. Отбросив осторожность, Кевин вытолкнул миниатюрный диванчик в гостиную и распахнул входную дверь настежь.
Живительный поток ветра пронесся через весь дом, и он с облегчением выдохнул. Кевин прислонился к дверному косяку и закрыл глаза. Утренняя прохлада бережно коснулась щеки, принося краткий миг покоя. Пусть и ненадолго, но он почувствовал, что наконец-то добился малого успеха.
Натаниэль не упоминал ничего о состоянии дома, и Кевин не успел построить каких-либо ожиданий, кроме базовой пригодности для проживания. Вместо разочарования он испытывал нарастающее раздражение: чтобы остаться в этом месте, требовалась как минимум генеральная уборка, а лучше – капитальный ремонт.
В гостиной пол выстилал местами прожжённый линолеум, на кухне же вовсе отсутствовало покрытие – лишь голый бетон. Мебель, укрытая посеревшей тканью, вряд ли была в хорошем состоянии… Кевин с досадой подумал, что ему только предстоит убрать всё лишнее, и ощутил тяжесть предстоящей работы.
После долгой поездки сил осталось немного, но Кевин хотел полностью проветрить помещение, прежде чем ложиться спать. Он бросил взгляд через плечо, пытаясь понять, готов ли он войти в две оставшиеся двери. Эндрю искать не пришлось: его феромон был настолько сильным, что даже в кромешной тьме можно было двигаться по усилению горького запаха. Он скрылся за дверью слева, где, вероятно, была спальня. Справа была захламлённая кухня-гостиная с выходом на задний двор, куда Кевин не хотел возвращаться. Посередине осталась ещё одна дверь, тёмная и неприветливая, и альфа отрицательно покачал головой, не желая в неё заходить. Кашель только прекратился, а в той комнате пыли явно не меньше, чем в основной части дома.
Кевин вернул взгляд на улицу, лихорадочно пытаясь придумать, чем себя занять. Он старался отгонять мысли об Эндрю и Натаниэле, вместо этого направляя нервную энергию в полезное русло. Сонливость после многочасовой поездки нежно окутывала своими чарами, и даже диван под слоем пыльной простыни казался заманчивой кроватью… Но Кевин, потирая уставшие глаза, не хотел спать в грязной обстановке, как и отчаянно желал дать Эндрю всё возможное личное пространство.
Машина стояла около дома, и её следовало припарковать в гараже. Кевин спустился с крыльца, доставая из кармана связку ключей. Приблизившись к двери гаража, он попытался вставить ключ с символом в замочную скважину. Безуспешно. Тот оказался слишком широким и увесистым, явно открывая другую дверь. Кевин попробовал открыть замок двумя другими ключами, но тоже безрезультатно. Вздохнув, он поднялся и отошёл в сторону.
Идей, как иначе открыть дверь, не возникло. Если дом был полон сложностей и загадок, то было проще сдаться и отправиться спать. Кевин знал, что не справится ни с одной из них – не с теми, которые придумал Натаниэль.
Напомнив себе, что омеги нет поблизости и ждать его в ближайшее время не стоит, Кевин принялся обходить территорию дома. Ничего примечательного: высокая пожелтевшая трава, выжженная солнцем земля, разбросанные камни разных размеров. Кевин слабо пнул наименьший из них, с тоской проследив, как тот прокатился вперёд. Дойдя до угла дома, он поднял камень, рассеянно рассматривая его со всех сторон. В нём не было чего-то интересного или примечательного, его форма даже не была скруглённой…
Кевин замахнулся и выбросил камень как можно дальше, прощаясь не только с ним, но и с мыслями об экси. Из-за отсутствия любимого спорта он начал видеть в обычных предметах спортинвентарь. Кевину не нравилось писать книгу, на которой настаивал Натаниэль, но это позволяло вспоминать и проживать приятные моменты со времён регулярных тренировок. Он тосковал по экси и Лисам.
Свернув за угол, Кевин принялся внимательно осматривать дом – потрескавшиеся стены, облупившуюся краску. Может, это натолкнёт его на мысль, как открыть дверь гаража.
В небольшом доме было всего четыре окна, два из которых Кевин уже открыл. Одно закрыто выходило из спальни Эндрю, и Кевин решил не приближаться к нему – альфа и так провёл первые дни гона в машине. Второе, судя по расположению, находилось в комнате, которую он решил посетить позже.
Деревянные ставни были сухими и выцветшими. Темно-красная краска давно потрескалась и местами откололась. Кевин протянул руки к защелке, скрипящей под пальцами, и попытался открыть ставни снаружи. Так было правильнее, возможно, на этот раз всё получится.
Ржавая защёлка отказалась сдвигаться с места. Кевин кивнул сам себе, соглашаясь с неожиданным выводом: этот дом однозначно принадлежал Натаниэлю. Он не принимал его так же, как и сам Нат. Иным способом Кевин не смог объяснить себе, почему у него ничего не получалось.
Бережное отношение не приносило желаемого результата, и Кевин смирился, что ему придётся стать неаккуратным гостем. Если для открывания окон и дверей придётся сломать несколько защёлок, так тому и быть. Подобрав с земли камень среднего размера, Кевин сбил щеколду с окна за пару ударов – та с лязгом упала на землю. Стёкла, как и во всём доме, были закрашены чёрной краской, мешая рассмотреть комнату. Положив ладони на окно, Кевин с усилием и открыл его.
Запылённые жалюзи перекрывали вид в тёмную комнату, но Кевин заметил главное: в ней была небольшая кровать, тоже заботливо укутанная простыней. Теперь он знал, где будет спать, а остальное его мало волновало. Уборка в доме займёт часы, если не дни, а после долгой дороги он чувствовал себя слишком измотанным для таких свершений.
Вернувшись ко входной двери, Кевин вспомнил про машину. Он так и не узнал, как открыть гараж. Ключи не подходили, а дверь не поддавалась даже на сильную тряску. Приложив голову к прохладному металлу, Кевин с досадой поморщился и принялся думать.
Машину было необходимо укрыть. Помимо испепеляющего солнца, которое достигнет своего пика ближе к обеду, транспорт привлекал слишком много внимания. Улица была пустой: ни единой души, ни одной машины. Кевин и Эндрю явно скрывались и, вероятно, Натаниэль подразумевал, что об их пребывании в доме никто не должен узнать.
Легче от этого не стало. Кевин резко выдохнул, пытаясь представить, как бы поступил Натаниэль. Скорее всего, замок не стал бы для него препятствием. Существует ли в мире хоть что-то, способное остановить Натаниэля? Он нашёл Кевина в захолустье, вынудил отказаться от алкоголя и заставил позабыть об экси. Нат всегда был занят, и, несмотря на недовольства, все равно находил минуту-другую, чтобы ответить на вопросы Кевина касаемо написания книги. Его критика была жестока, а методы обучения специфичны – как и у всех выходцев клана Морияма.
Натаниэль передал обучающие книги, указывая на те мелочи в писательстве – структуру, выбор слов, – на которые Кевин никогда бы не обратил внимания самостоятельно. Даже личный редактор не мог вбить в голову информацию так хорошо, как это делал Нат. Он объяснял всё предельно ясно, и это вызывало смесь раздражения и изумления.
Грустная улыбка расплылась на губах Кевина прежде, чем он успел это заметить: вопреки всему, через что Натаниэль заставил его пройти, он все равно чертовски переживал за жизнь этого омеги. Из страха рождалось уважение, а последний поступал Натаниэля вызывал лишь восхищение. Он осознанно рисковал жизнью ради безопасности Кевина и Эндрю.
Кевин резко выдохнул и зажмурился: Нат находился в смертельной опасности, пока он не мог справиться с какой-то гаражной дверью. Если одолеть её не получалось напрямую, должен был быть другой путь – Натаниэль бы точно его нашёл.
Снаружи не было чего-то ценного, и Кевин вернулся в дом, внимательно оглядывая гостиную. Серые простыни мешали, не давая увидеть картину целиком. Кевин освободил мебель из пыльного плена, стараясь не разразиться кашлем. К своему удивлению, он обнаружил старую, но хорошо сохранившуюся мебель. Она обретала очертания в тусклом свете: диван, кресло, позади них исписанная маркерная доска, напротив – несколько ветхих стеллажей разной высоты.
Внимание Кевина привлёк стеллаж, придвинутый вплотную к кухонной тумбе. Он стоял словно не на своём месте, пусть и был завален картонными коробками. Подойдя ближе, Кевин убрал всё лишнее с полок, настороженно разглядывая их. Позади оказалась тонкая фанерная задняя стенка, будто из другого набора. Стеллаж, если оттереть его от грязи, был цвета тёмного дерева, стенка же – бежевая.
Кевин задумчиво оглядел другие стеллажи: старые книги, контейнеры для хранения, канцелярские принадлежности, пожелтевшие картонные коробки… Они, как и первый, были цвета тёмного дерева, но, в отличие от него, без задней стенки.
Отодвинув стеллаж в сторону, Кевин недоверчиво прикоснулся к обоям. Здесь было что-то не так: вся комната была небрежно окрашена жёлтой краской, в отличие от этой стены. Плотные, подобранные в цвет краски, обои совершенно не вписывались в интерьер.
Вряд ли окружение можно считать тщательно продуманным дизайном: и тут, и там красовались газетные вырезки, местами в стенах пошли трещины, а на полу валялись бумаги с какими-то цифрами. Диван и кресло были устаревшими, купленными из одного комплекта, но несочетающимися с остальной немногочисленной мебелью.
Гостиная переходила в кухню, резко различаясь по цветовой гамме: из тусклых в тёплые оттенки. Светлый, но потёртый кухонный гарнитур внушал надежду, и Кевин был уверен, что небольшая уборка сделает кухню приятной, местами даже уютной. Гостиную же не спасти – тьма и затхлый воздух словно разъели её изнутри.
Несмотря на всю несуразность интерьера, обои выделялись больше всего. Кевин неуверенно надавил на них ладонями и вскоре отпрянул – за ними не было твёрдой стены. Он хотел убедиться в своих догадках и прикоснулся к стене над столешницей – жесткая и холодная. Она казалось прочной, способной выдержать удар.
Кевин вернулся пальцами к обоям и нащупал стык, после которого стена становилась твёрдой. Выпустив когти, он аккуратно разрезал обои по контуру, оставив нетронутой только верхнюю часть.
Его встретила тёмная комната, от которой веяло сыростью. По расположению это был проход в гараж. Вероятно, здесь когда-то была дверь, но теперь проход маскировали несколько слоёв обоев.
Кевин аккуратно зашёл в гараж, двигаясь наощупь по холодной бетонной стене. Он остановился, наткнувшись на ряд кнопок. Во всём доме не работал ни один выключатель, и Кевин с робкой надеждой подумал: может, именно здесь подаётся свет? Он нажал на первую кнопку. Палец утонул в углублении, но ничего не произошло. Досадливо выругавшись, Кевин опустил руку ниже и нажал следующую кнопку. Ничего. В этом доме абсолютно ничего не работало.
Не сдержавшись, Кевин с нарастающим раздражением ударил кулаком по стене. Глухой стук отразился разнёсся в тишине. Осталось всего две кнопки, и если ни одна из них не откроет гараж… Кевин отогнал неприятные мысли в сторону и с усилием нажал на третью кнопку.
Раздался скрежет, больше напоминая режущий слух смех. Дверь гаража медленно поднялась вверх, словно делала Кевину большое одолжение. Сил на обиды не осталось, и он был благодарен: одно неудобство удалось решить.
Перегнав машину в гараж, Кевин открыл багажник. Огромное количество сумок под завязку вмещалось в машину, но переносить их в дом казалось не лучшей затеей. Бегло осмотрев вещи, он обнаружил компактный электрогенератор, несколько ящиков с консервами, сумки с бытовыми вещами и немного одежды. Казалось, что Натаниэль подготовился ко всему.
В комнатах не работал свет, и Кевин сомневался, что холодильник был исправен. В холодном и сыром гараже было немного места, но температура была значительно ниже, чем в основной части дома. Решив разобраться с вещами позже, Кевин взял пару бутылок воды, упаковки консервов и лекарства, сочтя этот набор самым необходимым.
Закрыв гараж, он вернулся в дом. Гостиная угнетала мрачной атмосферой, и Кевин наконец решился зайти во вторую спальню. Там стояли односпальная кровать, два захламлённых письменных стола и огромное количество книг с неряшливо приколотыми к стенам заметками. Комната больше напоминала кабинет, нежели спальню.
Усталость брала своё, но остались незаконченные дела, которые было нельзя отложить до завтра. Поборов неловкость, Кевин приблизился к двери комнаты Эндрю и тихо постучал.
– Я принёс лекарства, воду и еду, – негромко произнёс Кевин.
– Зайди.
Открыв дверь, Кевин почти сразу уткнулся в шкаф. Он повернул голову налево и встретился глазами с Эндрю. Альфа лежал на кровати, царапая когтями матрас. Скомканная простынь была сброшена на пол, но Кевин не сразу обратил на неё внимания, не в силах разорвать зрительный контакт с Эндрю. Холодный взгляд пронзал насквозь, и Кевин невольно сжался. Альфа, казалось, испытывал нечеловеческую боль, настолько плотно смешавшуюся с возбуждением, что Кевин потерял дар речи.
Он хотел помочь хоть как-то, но без слов понимал: его присутствие лишь злит Эндрю. Осторожно оставив лекарства, воду и еду около кровати, Кевин вернулся к двери. Эндрю пристально следил за каждым движением, как затаившийся зверь, готовый броситься в атаку.
– Я приберусь в доме завтра, – пробормотал Кевин, пытаясь разрядить тяжёлую тишину, – если нужна помощь…
– Не нужна, – резко перебил Эндрю, – свали.
Повторного отказа не потребовалось. Кевин покинул комнату, прикрыл за собой дверь и выскочил на улицу, пытаясь отдышаться. Эффект подавителей подошёл к концу. Теперь Эндрю не просто пугал, а вселял настолько глубокий ужас, что хотелось забиться в угол, лишь бы избежать гнева разъярённого альфы.
Кевин попытался успокоиться: Эндрю хорошо контролировал себя. Сомнения так и лезли в голову – был ли контроль достаточно надёжен без Натаниэля? Этого вопроса Кевин старательно избегал, как и многих других. Чем меньше он знал о почти осязаемой связи Натаниэля и Эндрю, тем проще казалась жизнь. Кевин не хотел получать ответы и не боялся даже думать о возможных последствиях.
Успокоившись, он вернулся в дом. Закрыл все двери, прикрыл окна. Проветривания должно было хватить, а если и нет… он никак не мог улучшить ситуацию.
Кевин уснул почти сразу – как только голова коснулась подушки. Тяжёлые мысли вызывали беспокойные сны, но даже в них он продолжал надеяться: Натаниэль сможет добраться до дома живым, а Эндрю восстановиться и переживёт гон.