Неприкосновенность [32]
Рики✍️✍️Эйфория подступила незаметно – сначала лёгкое покалывание в венах, потом туман, обволакивающий разум. Эндрю противился, не желая терять тонкую нить с реальностью, но в конечном счёте сдался – анестезия оказалась сильнее. Веки потяжелели и через несколько секунд всё исчезло.
Он проснулся от сильной тряски. Эндрю не смог разглядеть лицо, но почувствовал до боли знакомый феромон: Кевин. Вопросы всплывали в голове один за другим:
Как? Откуда? Почему он здесь?
Эндрю попытался собрать мысли в кучу и сделать вдох, но с дыханием было что-то не так. В носу ощущался прохладный поток воздуха, а грудная клетка работала непривычно.
– Натаниэль хочет, чтобы я забрал тебя, – тихо произнёс Кевин.
Воспоминания ударили звонкой пощечиной: похищение, Ичиро и его смерть, Натаниэль, Феликс, больница. Эндрю попытался встать с кровати, но левая рука была загипсована. Выругавшись, он поднялся и скинул носовую канюлю.
Монитор около кровати издал раздражающий писк, и Эндрю нажал кнопку отключения. Сбросил с груди лишние провода и выдернул катетер из руки.
Кевин оббежал кровать и придержал его за плечи – тот пошатнулся, но устоял на ногах.
– Открой ящик, – прохрипел Эндрю.
Он смутно видел сквозь сон, как медсестра складывала ампулы с подавителем в небольшую тумбочку. Возможно, этого и не происходило наяву – Эндрю уже ни в чём не был уверен.
Кевин замялся у замка, бормоча что-то неразборчивое: то ли слишком тихо, то ли просто невнятно… Голова гудела, и Эндрю даже не пытался уловить смысл сказанного.
Обезболивающие погружали в эйфорию, но раздражение не отступало – наоборот, усиливалось с каждой секундой. А Кевин, кажется, не спешил. Не выдержав, Эндрю оттолкнул его в сторону и подошёл к тумбе.
Материал был настолько тонким, что он без труда впился когтями в заднюю стенку. Она треснула.
– Господи, – прошептал Кевин и поспешил прикрыть нос ладонью.
Эндрю не обратил внимания на метания Кевина по палате – он продолжал разрывать тумбу, сосредоточившись на одной-единственной цели: добраться до подавителей.
Голова болезненно запульсировала, грудная клетка сжалась на мучительно долгую секунду. Эндрю не останавливался, пытаясь добраться до подавителей. Гон уже начался, и теперь его нельзя было остановить – можно было лишь попытаться минимизировать ущерб. Воздух, пропитанный стерильным запахом дезинфицирующих средств, только подливал масла в огонь. А феромон Кевина – сплошной страх, паника и подчинение – сводил с ума.
Переломы отзывались тянущей болью, и тело вот-вот должно было начать регенерацию. Эндрю знал: гон ускорит выздоровление, но находиться рядом с Натаниэлем в таком состоянии он не мог. Он бы точно навредил омеге.
Желание ударить Кевина становилось сильнее с каждой секундой, и Эндрю выместил злость на тумбе.
Та наконец сдалась. Дерево хрустнуло, развалилось, открывая доступ к медикаментам и одежде. Эндрю вытряхнул из пакета все вещи, оставив себе только повязки.
Кевин шагнул ближе, желая помочь, но в ответ послышалось низкое рычание. Он замер, мысленно проклиная Натаниэля – тот не объяснил ровным счётом ничего:
– Зачем ты привёз нас к больнице?
– Забери Эндрю.
– Что?.. – едва слышно выдохнул Кевин, – Эндрю? Но он же…
– Он в больнице. Зайди и забери его.
– Как…
– Как найдешь? Почувствуешь. Вперёд. И постарайся не привлекать лишнего внимания.
Натаниэль не соврал – Кевин действительно почувствовал. Феромон Эндрю был настолько сильным, что ощущался с первого этажа: тяжёлый, удушающий, предупреждающий. Он словно говорил каждому глупцу: не приближайся.
В общежитии Эндрю уезжал заранее, до того, как у него начинался гон. Кевин помнил это и не сомневался: альфа всегда был опасен, а во время гона становился абсолютно неконтролируемым – даже сейчас, несмотря на травмы, он оставался пугающе силён.
Такая сила вызывала животный страх, пробирающий до костей, и Кевин хотел исчезнуть. Он был потрясён, увидев Эндрю живым – но не успел порадоваться. Всё внутри сжималось от неконтролируемой паники, от желания подчиниться – не следовало приближаться к альфе в момент гона. Инстинкты кричали, что нужно уйти, спрятаться или сбежать – что угодно. Но он был частью стаи и не мог противостоять альфе.
Эндрю закончил складывать в пакет медикаменты и обернулся. Кевин стоял неподвижно, словно боялся пошевелиться.
Терпкий и тяжёлый феромон заполнил комнату целиком. Эффект был слишком силён – это было необходимо исправить, пока он мог мыслить относительно ясно. Он протянул Кевину ампулу с подавителем и шприц. Как по команде, тот сделал шаг вперёд и трясущимися руками взял предметы.
– Я… не… – сдавленно пробормотал Кевин.
– Коли.
***
Натаниэль стоял у машины. Холодная тишина ночи плотно окутывала улицу, пока он не сводил глаз с дверей больницы. В пальцах догорала третья сигарета, а Кевин с Эндрю всё не появлялись. Времени оставалось совсем немного – если что-то пошло не так, он должен был быть готов вмешаться в любую секунду.
Пока что он не слышал феромона альфа, но внутреннее чутье подсказывало, что гон уже начался. Натаниэль прикрыл глаза и сделал глубокий вдох – тёплое, тянущее ощущение начало образовываться внизу живота. Хотелось сделать шаг вперёд, найти Эндрю – тот словно звал его.
Натаниэль заставил себя остаться на месте. Самоконтроль и безопасность оказались выше сиюминутных желаний. Он отбросил сигарету, потушил бычок подошвой и продолжил вглядываться в двери.
Кевин, конечно, ненадёжный идиот, но Эндрю ему доверял. Эту «связь» не имело смысла обдумывать – прошлое должно остаться в прошлом. Хотя бы до момента, пока они не окажутся в безопасности.
Натаниэль успел гуманно избавить Кевина от татуировки – переезжать с клеймом было бы фатальной ошибкой. Это могло стать подарком в знак небольшого примирения, но тот не оценил дружеского жеста. Сама мысль о перекрытии тату привела альфу в ужас, и Натаниэлю пришлось затолкать его в тату-салон:
– Я не могу! – прокричал Кевин, в страхе прикрывая скулу.
– Ох, Кевин… Если ты боишься иголок, я с радостью срежу это уродство с твоего прекрасного лица. Пока у тебя есть выбор, настоятельно рекомендую им воспользоваться.
Спор не продлился долго, но только сейчас Нат задумался: во время татуировок выделяется небольшое количество крови, а запах вполне мог разозлить Эндрю… В любом случае, это была проблема Кевина.
Натаниэль нетерпеливо переступил с ноги на ногу и проверил время. Прошло всего пятнадцать минут. За это время они уже должны были выйти из больницы. Ожидание изматывало, повышая и без того высокую нервозность. Нат не был уверен, что всё пройдёт гладко, и его опасения подтверждались с каждой минутой. Их мог заметить медперсонал, задержать охрана… Стояла глубокая ночь, но что, если Кевин так и не дошёл до Эндрю? Встретил по пути охранника, наговорил лишнего и сейчас ждёт приезда полиции?
Глубоко вдохнув, Натаниэль достал ещё одну сигарету и прикурил. Горло саднило, на языке плотно оседала горечь. Он должен был всё проконтролировать. Эту, на первый взгляд, простую работу нельзя было доверять Кевину. Ранее тот смог сбежать из Гнезда, но лишь по той причине, что спасал свою шкуру. Он уже однажды оставил Эндрю умирать – с чего бы теперь вдруг помогать? Думать о ком-то помимо себя?
Натаниэль надеялся на чувство вины, которое терзало Кевина последние несколько месяцев. Тот настолько глубоко увяз океане самообвинений, что стал на редкость покладистым. Нат всё меньше напоминал об их общем прошлом – Кевин справлялся сам: опускался на самое дно из-за угрызений совести, но не находил в себе сил выбраться. Как бы он ни старался, искупить вину всё равно не получится.
Чужая сентиментальность играла на руку не в первый раз. Натаниэль активно использовал психологическое давление в работе – почему бы не попробовать те же инструменты за её пределами? Может, хоть так от Кевина будет польза.
Потушив очередную сигарету, Нат раздражённо постучал пальцами по капоту машины. Снова проверил время. Терпение иссякло. Накинув капюшон, сделал шаг вперёд – он не мог рисковать Эндрю.
До зоны камер оставалось всего пару метров, когда Натаниэль заметил парней. На плечи Эндрю была накинута кофта Кевина, почти полностью закрывая больничную рубашку. Его шаг был тяжёлым, но уверенным – и Натаниэль невольно отступил.
Омега ещё не почувствовал феромон, но напряжение уже витало в воздухе. Ни гипс на левой руке, ни перебинтованное бедро, ни травма рёбер не могли остановить альфу. Нат впервые ощутил страх: что если его самоконтроль даст слабину? Сможет ли он сохранить ясность мысли, чтобы управлять машиной? Ранее сомнений не было, но Натаниэль невольно вспомнил их последнюю близость. Феромон Эндрю был невыносимо притягателен – как и он сам. Возможно ли вообще сосредоточиться на дороге, когда рядом находится Эндрю?
Выдохнув, Натаниэль взял себя в руки: у него нет права на сомнения. Он должен оставаться сильным, стать надёжной опорой. Принятые подавители и нейтрализаторы помогут не провоцировать альфу, а остальное – его ответственность. Он всегда умел держать себя в руках. Получится и сейчас.
Нат медленно отступил к машине, не отводя взгляда от приближающегося альфы. Его внутренний центр тяжести словно сдвигался – в груди что-то дрогнуло и поползло вниз. Натаниэль открыл заднюю дверцу, стараясь держать лицо спокойным, хотя внутри всё гудело: трепет, напряжение, предчувствие – и жаркое, опасное влечение, нарастающее с каждым шагом альфы.
Эндрю подошёл почти вплотную и задержал на нём долгий, тяжёлый взгляд. Нат не шелохнулся, встретив его тем же – цепко и внимательно.
Новый цвет волос, непривычно свободная одежда – словно сотканная из нейтрализатора. Эндрю едва заметно кивнул: Натаниэль успел подготовиться за столь короткий срок. Собранный. Стойкий. Решительный. За пару секунд тишины, он услышал больше, чем за часы пустой болтовни: у Натаниэля всё под контролем. Сдерживать себя во время гона будет в разы проще, если альфа не почувствует до боли желанного феромона.
Эндрю сел в машину, а Нат незамедлительно прыгнул за руль и выехал с парковки.
Кевин всё никак не мог справиться с ремнём безопасности – и это раздражало Эндрю сильнее обычного. Он прикрыл глаза и попытался сосредоточиться на себе. Дышать было тяжело: между рёбер будто вбили чёртову дюжину гвоздей. Грудь была перебинтована, но казалось, что под кожу вживили что-то инородное, мешающее сделать полный вдох.
Несмотря на обезболивающее и подавители, боль не отступала. Всё тело тянуло и покалывало – организм пытался восстанавливаться. Казалось, не осталось ни одного участка, который бы не напоминал о себе. Но Эндрю знал: он выдержит.
Основной проблемой неожиданно оказался Кевин. У него не получалось сдерживать феромон, и его липкая паника наполнила салон в считанные минуты. Это злило, разъедая изнутри. Как бы Эндрю ни старался сохранять самообладание – мысли плыли. Он чувствовал злость и непреодолимое желание устранить угрозу. Кевин не был опасным альфой, но Эндрю не хотел подпускать его к Натаниэлю. Остатки здравомыслия утекали сквозь пальцы, и на уровне инстинктов альфа хотел защитить своего омегу.
Прошло совсем немного времени, но Эндрю с трудом держал себя в руках – он хотел ударить Кевина. С каждой секундой эта мысль всё ощутимее нависала над реальностью. Долго оставаться в таком состоянии было невозможно, и он ткнул Кевина в бок.
Кевин вздрогнул и вжался в дверцу машины. Паника только усилилась.
– Перестань, – потребовал Эндрю.
Натаниэль поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть альфу и его реакцию. Эндрю выглядел раздражённым, но уловил взгляд и задержался на нём. Радужка вспыхнула алым, будто в ней зажглось сдерживаемое желание. Терпкий феромон стал острее и насыщеннее, притягивая омегу почти физически.
– Я могу его вырубить, – предложил Натаниэль.
– Не надо меня «вырубать», – запротестовал Кевин и перешёл на французский, – какого чёрта ты не предупредил, что у него гон?
Натаниэль прикусил язык. Он очень хотел ответить, но сам неоднократно провоцировал Эндрю французским. В прошлый раз его прижали к стене, стоило выкрутить акцент на максимум. Сейчас радужка альфы стала насыщеннее, он словно готовился к возможности сорваться. Особенно если кто-то даст ему повод.
– Через пару часов он озвереет и убьёт сначала меня, а потом и тебя.
Усилием воли Нат разорвал зрительный контакт и устремил взгляд на дорогу. Он принялся мысленно считать до десяти. За безопасность Кевина он не мог поручиться, но был уверен в одном – альфа не перейдёт черту. Опыт подсказывал, что он точно не убьёт омегу.
Счёт пришлось остановить на шести – Эндрю взял слово. От хриплого и низкого голоса кожа покрылась мурашками, и Натаниэль сильнее сжал руль в попытке удержать себя на месте.
– Перестань паниковать.
– Блять, это по-твоему просто?! – возмутился Кевин, – я не могу это контролировать.
– Можешь, – вмешался Нат, – ты вырос в Гнезде. Вас учили управлять феромоном.
– Ни черта подобного! Мы упахивались на поле до потери сознания. Если после этого у тебя оставались силы и эмоции – значит, ты и марафон пробежишь.
Натаниэль нетерпеливо постучал пальцами по рулю. Нарастающая тревога плохо влияла на всех. Его вниманием всецело завладел Эндрю, что даже не давало шанса отвлечься. Альфа же, наоборот, не мог почувствовать феромон омеги поблизости, зато сталкивался со страхом Кевина – такая мелочь выводила из себя, особенно во время гона.
В нынешних обстоятельствах невозможно загрузить Кевина спортом, но в голову пришла неплохая идея. В бардачке лежала книга-самоучитель по испанскому, а иностранный язык всегда может принести пользу…
– Прими подавитель, – сказал Эндрю.
– Я уже вколол один в больнице. Что будет, если я словлю передоз?
– Остановка сердца, токсический шок, инсульт… – спокойно перечислил Натаниэль.
– Ты как всегда умеешь успокоить.
– Я не собирался утешать тебя. Есть ещё одна идея…
Нат достал из бардачка самоучитель и бросил его назад. Градус негодования в машине возрос за секунду. Опережая возможные вопросы, он решил объяснить:
– Умственная работа утомляет. Понимаю, звучит как нечто невероятное – особенное для тебя, Кевин, – но всё же попробуй.
Кевин собирался возмутиться, но запнулся, не выговорив ни слова. Пальцы Эндрю впились в бок и сжимались всё сильнее. Когти были настолько остры, что начали прорезать ткань футболки. Отодвигаться дальше было некуда – он и так вжимался в дверь машины. Воздух дрожал от феромона, горло сжалось, вдох обжигал. Это было предупреждение – последнее и без слов.
Он не знал, связано это с гоном, собственничеством или чем-то ещё. Эндрю принял странное решение Натаниэля, и Кевин не мог его оспорить.
Это было бесполезно, но он открыл самоучитель и принялся пересчитывать страницы. Первая, вторая, третья… Вряд ли он тратил время на что-то столь же глупое и бессмысленное. Тем не менее негодование и счёт действительно отвлекали – это было лучше, чем сидеть и трястись от неконтролируемого страха. Если поездка предстоит долгая, то днём в книге появится смысл – сейчас Кевин всё равно не мог разглядеть текст в темноте.
***
За несколько часов они почти добрались до первой запланированной остановки. Всю дорогу Натаниэль больше смотрел в зеркало заднего вида, нежели на шоссе. Переключаться получалось с трудом. Взгляд Эндрю пленил – в нём было куда больше, чем можно выразить словами.
Альфа был возбуждён до предела, но держался с удивительным самообладанием. Казалось, он вовсе не шевелился – даже не дышал. И всё это время он смотрел только на Натаниэля, считывая его как открытую книгу.
Не нужно было обладать острым умом, чтобы понять, о чём думал омега. Нат пытался осадить себя, вернуть к реальности, но безуспешно. Мысли снова и снова возвращались к Эндрю – чем бы они могли заняться, если бы оказались в другом месте…
Едва машина остановилась – Кевин выскочил наружу. Он не стал дожидаться, пока заглушат двигатель, чуть не угодил под колёса соседней машины, которая тоже заезжала на парковку… Похоже, его это нисколько не беспокоило.
Нат закатил глаза, наблюдая за происходящим с почти раздражённой заинтересованностью. Другого он и не ожидал от Кевина. Как только на горизонте появлялся намёк на опасность – он сбежал.
Эндрю был совершенно другим. Несмотря на все обстоятельства, он оставался сильным и превосходно держал себя в руках. В груди растеклось тепло – Натаниэль не ошибся, доверившись ему. Альфа был по-настоящему невероятен. Только сейчас Натаниэль осознал, что кроме них с Эндрю, в машине больше никого нет.
Пытаясь удержать себя и свои желания при себе, он начал диалог:
– Ты сказал Кевину, чтобы он принял ещё подавителей. Получается, ты всё же забрал с собой кое-что из больницы.
Эндрю не ответил. Послышалось шуршание, и Нат обернулся на звук. Альфа протянул ему пакет.
Стерильные бинты, шприцы в индивидуальных упаковках, пластыри, вата… Пару флакончиков с антисептиком, антибиотики широкого спектра и, что самое важное, обезболивающие и подавители.
Губы дрогнули в улыбке, и грудную клетку наполнила лёгкость. Даже в уязвимом положении Эндрю не забыл про совет. Достал лекарства с большим запасом, что сильно облегчит им жизнь.
– Ты снова превзошёл все мои ожидания, – с теплом произнёс Натаниэль, – хороший альфа.
Эндрю прикрыл глаза и шумно выдохнул. Действие подавителя, как и обезболивающего, почти иссякло. Несмотря на боль, от слов Натаниэль его захлестнула новая волна возбуждения. Он хотел притянуть парня к себе, впиться в его губы и никогда не отпускать. Плевать на травмы. Без разницы, куда они бегут. Неважно, что будет дальше. Эндрю хотел Натаниэля здесь и сейчас, а остальное его не заботило.
Он протянул ладонь, желая прикоснуться к омеге и притянуть его ближе, но осёк себя. Если они пересекут черту, то Эндрю не сможет остановиться.
– Выйди.
– Я могу помочь…
– Оставь меня одного, – с нажимом повторил Эндрю.
Нат помедлил, пытаясь различить смысл сказанного. Он и не подозревал, что его слова могут произвести такой эффект. Не знал, что реакция альфы мгновенно отзовётся и в собственном теле. Последствия заботили всё меньше – хотелось раствориться в удовольствии.
Оставь меня одного, – эхом всплыло в голове.
Натаниэль зажмурился, заставляя себя вернуться из фантазий. Он достал из пакета одну ампулу с подавителем и шприц – может, это хоть немного поможет.
– В бардачке есть салфетки, – негромко сказал Нат и покинул машину.
Тело казалось ватным, отказываясь быстро передвигаться. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги заковали в кандалы. Он не видел ничего перед собой, продолжая двигаться куда-то вперёд. Мысли скандировали остановиться. Не уходить от Эндрю. Вернуться. Доставить удовольствие. Натаниэль сгорал от желания.
Он держался так долго, что здравый смысл начал проигрывать. Даже на улице было недостаточно свежего воздуха, казалось, феромон Эндрю был повсюду. Заменял кислород, лишая возможности думать ясно.
В сознание его вернула привела чья-то крепкая хватка. Какой-то другой альфа сильно встряхнул Натаниэля за плечи, и тот отпрянул.
– Приди в себя, – прошипел Кевин.
– Помолчи.
– Как ты вообще додумался сесть в одну машину с альфой, у которого гон?!
– Блять, ты можешь заткнуться?!
Нат оттолкнул Кевина от себя и был готов ударить его ещё раз, если бы тот не вскинул руки вверх, показывая, что не будет сопротивляться. Пелена перед глазами рассеялась – Натаниэль понял, что своим поведением привлёк ненужное внимание. Несколько женщин стояли у входа в магазинчик и перешёптывались. Оставалось только соответствовать их ожиданиям.
Нат уселся на бордюр, разорвал упаковку шприца и открыл ампулу. Набрал подавитель, после чего закатал рукав кофты и, словно делал это множество раз, вколол препарат.
Женщины осуждающе покачали головами, но быстро утратили интерес и вернулись в магазинчик.
– Что ты творишь?! – сказал Кевин, срываясь на крик.
Сдержанность Натаниэля подошла к концу. Он замахнулся и ударил Кевина по ноге, в последний момент чуть сместив удар – попал чуть ниже колена. Парень зашипел и отошёл на пару шагов. Присел, чтобы проверить ногу.
Нат поднялся и подошёл ближе. На губах растянулась нервная улыбка.
– Перестань испытывать моё терпение.
– Псих…
– Я знаю. Хочешь сказать что-нибудь ещё?
Кевин поднял голову. В его взгляде читалась смесь страха и неподдельного беспокойства. Он явно переживал о чём-то – или о ком-то, и Натаниэль слегка наклонил голову: удар был не настолько сильным, чтобы повредить кость.
– Зачем тебе всё это? – сказал Кевин и слабо кивнул в сторону машины.
– О чём ты?
– Эндрю жив, но сейчас рядом с ним просто невозможно находиться. Даже ты со своей неприязнью к альфам с трудом справляешься. К чему такая спешка? Давай сделаем остановку в ближайшем мотеле и продолжим, когда гон закончится.
Натаниэль устремил взгляд вдаль, стараясь не смотреть на машину. Подавитель начал действовать, и он перестал чувствовать липкий страх, который принадлежал Кевину. Но феромон Эндрю продолжал витать в воздухе, словно альфа был вплотную к Натаниэлю, а не находился на другой стороне парковки.
В любой другой ситуации Нат сделал бы остановку. Так было бы легче для всех. Эндрю мог бы провести гон в одиночестве – так, как изначально и собирался. Вряд ли бы травмы позволили ему по‑настоящему расслабиться, но альфа всё равно смог бы достичь «разрядки» столько раз, сколько захотел.
За несколько часов в замкнутом пространстве Натаниэль понял только одно: это было поистине тяжело. Плечи и спина ныли от постоянного напряжения, а возбуждение стало настолько затяжным, что он попросту перестал чувствовать собственный член. Всё это было такими мелочами по сравнению с тем, что переживал Эндрю.
Своего мнения Натаниэль не изменил: лучше переждать тяжёлые сутки, чем оказаться в чёрном мешке. Единственное исключение, которое он был готов сделать, заключалось в самом Эндрю. Если бы тот попросил остановиться, Натаниэль не смог бы отказать.
Объяснять свою позицию Кевину не имело смысла – Нат не хотел делиться с ним личным.
– У тебя есть десять минут, чтобы насладиться запахом выхлопных газов и пыли, после чего мы продолжим нашу поездку.
– Может быть, я лезу не в своё дело, но…
–Тише, Кевин, тише, – Натаниэль присел на корточки и протянул руки к его лицу, не дотрагиваясь, – ты впервые за всё время нашего общения прав: это не твоё дело. Перестань говорить, не порть момент триумфа.
Он так и не прикоснулся, но Кевин всё равно напрягся. Пару секунд спустя тот кивнул и опустил взгляд.
Убрав руки, Натаниэль отметил странное сходство: печальный Кевин чем-то напоминал недобитого щенка. Это сильно отличалось от фотографий, которые обычно публиковала пресса – ослепительная улыбка, уверенность, сила. А теперь – только страх и отчаяние.
Возможно, больничные подавители делали омегу слишком мягким, но Нат поймал себя на мысли, что хочет похвалить Кевина. Он перестал лезть, куда его не просят – и это поведение следовало закрепить.
– Мне начинает казаться, что ты не полностью безнадёжен, – сказал Натаниэль, – если ты продолжишь молчать до следующей остановки, я расскажу, куда мы едем. Идёт?
– Да.
Нат покачал головой.
– Я имел в виду «идёт».
Натаниэль почесал переносицу вместо ответа. Возможно, он поспешил с выводами.
– Я согласен и дальше буду молчать до следующей остановки.
– Кевин… Просто заткнись и не отвечай. Мы едем в Мексику, – спокойно произнёс Натаниэль, – прежде чем негодование в твоей крови примет твёрдую форму, напоминаю: ты согласился молчать. Советую пройтись, размять ноги. Следующая остановка будет под утро.
Нат решил и сам последовать своему совету. Он ходил по периметру парковки, погружённый в свои мысли. На втором круге к нему присоединился Кевин – и, как и обещал, не проронил ни слова.