Неприкосновенность [19]
Рики✍️✍️Сборник скандинавских мифов на первый взгляд показался Эндрю детской сказкой. Яркие и запоминающиеся иллюстрации, каллиграфический и крупный шрифт. Красивое оформление привлекало внимание вне зависимости от смысловой нагрузки. Спустя половину книги альфа изменил своё мнение: большинство историй явно не были рассчитаны на детей. Сильного интереса Эндрю не испытал, относясь к тексту с ноткой равнодушия, но не мог оторваться от чтения, в любой момент закрыв книгу. Он исправно дочитывал главу до конца, игнорируя «поучительную мораль».
Одной ночью вторника Эндрю настолько увлёкся, что пошёл в оглавление, чтобы узнать продолжение истории. Парень уже трижды проклял нелинейное повествование, каждый раз испытывая раздражение от необходимости выстраивать события в хронологическом порядке. Боковым зрением он заметил Натаниэля, закончившего работать. Омега тихо вышел из спальни, сел на диван рядом, с интересом наблюдая, как Эндрю перелистывает страницы.
Последнее время Нат всё реже уходил на работу, вместо этого запираясь в спальне на всю ночь. Первые пару дней Миньярд думал, что таким образом Натаниэль избегает встречи со своим боссом, но, по всей видимости, парень выполнял работу прямо из дома. Это плохо вязалось с представлением Эндрю о работе Ната. Нельзя убить кого-то не покидая квартиры.
В один из дней альфа прямо спросил: «Кем ты работаешь?» Ответ не дал ровным счётом ничего – всем. Заметив замешательство на лице альфы, Натаниэль перечислил программы, в которых он работает, что тоже не помогло Эндрю. Из длинного списка, Миньярд услышал лишь одно знакомое название: программа для составления и сводки отчётов. Тренер пару раз сетовал на неё, как и на попытки ввести электронный документооборот. К облегчению Ваймака, подобная инициатива со стороны руководства закончилась ничем, как и многие идеи вышестоящих. Важные бумаги продолжали распечатывать, делать заметки прямо на них, ставить необходимые подписи, а после сканировать и отправлять в электронном виде.
Эндрю принял факт, что Натаниэль работает «всем». Универсальный боец: и отчёт составит, и поработает в сложных программах, и человека убьёт. Возможно, если бы Эндрю владел корпорацией, распространившей своё влияние на все сферы жизни, он бы заручился таким сотрудником. Миньярд бы собрал целый отдел инициативных, умных и предприимчивых людей, способных выполнять несколько функций сразу.
Подход к работе зависит от человека, и подобное Эндрю не касалось. Единственное, что немного волновало альфу – босс Натаниэля. Неизвестно, кто из них создает друг другу большие проблемы, но внутреннее чутьё подсказывало, что подобные взаимоотношения не могут привести к чему-то хорошему. Стоило узнать больше, чтобы прийти к верным выводам.
Натаниэль наблюдал за Эндрю уже больше получаса. Последние десять минут альфа не перелистывал страницы, но его взгляд был направлен в текст. Из любопытства Нат придвинулся ближе и заглянул в книгу, пытаясь понять на чём остановился альфа. Миф о Хеймдалле и Локи. Натаниэль сдержал тихий смешок. Он хорошо помнил эту историю: столкновение двух противоположностей, которое закончилось весьма ожидаемо.
Вряд ли Эндрю не понял чего-то в тексте, казалось, он ушёл в свои мысли. Погрузился в себя настолько глубоко, что не заметил приближение омеги. Нат слабо наклонил голову, пытаясь разобраться: Эндрю всегда был внимателен. В моменты, когда альфа демонстративно игнорировал, он продолжал замечать каждое движение вокруг себя. Привык к присутствию Натаниэля и чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы расслабиться? Или заметил движение, но не счёл его как потенциально опасное? Нат склонялся к последнему. Решив удостовериться, омега приблизился к уху Эндрю и прошептал:
– Может, кофе?
Спина и плечи альфы напряглись. Натаниэль видел, как резко дёрнулся локоть, но Эндрю остановил себя. Возможно, Нат был слишком беспечным, раз его не волновал рефлекторный удар в челюсть или по ребрам. Зато теперь парень был уверен, что альфа чувствовал себя комфортно в его окружении, раз позволял себе не замечать или почти не замечать омегу.
– Сделай сам, – коротко произнёс Эндрю.
Нат кивнул и отправился на кухню.
Эндрю устало потёр глаза. Он всегда остро реагировал на попытки вторжения в личное пространство, реагируя незамедлительно. Натаниэль ходил по лезвию ножа, ловко балансируя на острие. Он словно проверял границы допустимого или терпение альфы. Парень требовал к себе внимания ненавязчиво и регулярно пытался вовлечь Эндрю в совместную деятельность. В результате Миньярд настолько привык к присутствию омеги, что постепенно перестал замечать, когда Нат подходит «к границе» слишком близко.
Стоило оттолкнуть омегу за регулярные попытки приблизиться, но Натаниэль всегда останавливался, не переходя черту. Ранее Эндрю было известно, где проходит граница между ним и другими людьми, но в случае с этим омегой… Альфа ощущал себя слепым, разрываясь между сиюминутными желаниями и привычками. Казалось, Нат давно успел обдумать и проанализировать происходящее, заранее понимая, когда нужно вовремя остановиться.
Первое время Эндрю не понимал, почему прикосновения Натаниэля не вызывают негативных воспоминаний. На прошлой неделе во время поцелуя Нат коснулся шеи альфы, притягивая его ближе. Тело мгновенно бросило в холодный пот. Эндрю прервал близость и заставил себя взглянуть на омегу, чтобы понять кто перед ним. В предыдущие разы подобного не происходило, что пошло не так в этот раз? Ответ оказался прост и очевиден: на парне были перчатки.
Шрамы на руках омеги не беспокоили Эндрю. Он не считал их изъяном: особенность тела, с которой можно жить. Осознание, что шрамы приносят неоценимую пользу, пришло неожиданно. Благодаря ним альфа безошибочно понимал, что его касается Натаниэль, а не кто-то другой.
Всё чаще Эндрю ловил себя на мысли, что его раздражает неполнота происходящего.
Большинство прикосновений Нат попросту не заканчивал, останавливаясь в миллиметрах от кожи. Эндрю получал возможность выбора, но платил за это принятием окончательного решения. Инициатива всё чаще исходила от омеги, но именно альфа должен был воплотить её в действие.
Выбирать за других, разбираясь в чужих проблемах, было для Эндрю как хобби. Чужая жизнь казалась в разы проще, Миньярд всегда знал, как следует поступить тому или иному человеку. К себе подобное применялось с большим трудом. Эндрю предпочитал не задумываться о себе, потому что ему априори не может понравиться, с чем он столкнётся.
В Пальметто оставаясь наедине со своими мыслями, Эндрю утопал в зияющей пустоте. Безысходность и одиночество были понятными и родными, в их окружении альфа провёл большую часть жизни. Он мог рассчитывать только на себя, ведь никто другой не захочет даже попытаться помочь ему.
С появлением «стаи» многое изменилось. Пусть и на непродолжительное время, но жизнь Эндрю обрела смысл. Кевин и братья не смогли целиком и полностью заполнить всепоглощающую чёрную дыру, но хотя бы Миньярд перестал оставаться наедине с собой. После связь неминуемо прервалась. Пустота не должна была продлиться долго, и Эндрю ждал своей участи.
Появление Натаниэля принесло с собой радикальные изменения. Беспроглядная тьма начала рассеиваться, Эндрю начал постепенно различать силуэты. Длинный и витиеватый коридор сознания, путь через который преграждали десятки изломанных обликов. Множественные пары липких рук пытались утянуть Эндрю обратно во тьму, но яркая вспышка испепелила все кошмары. Свет Луны озарил лабиринт, мягко указывая направление. Эндрю не желал выбираться из пучины, он хотел дотянуться до самого космоса. Прикоснуться к самому факту спасения и прочувствовать его, испытать эмоции, которые были давно забыты. Дотянуться до космоса невозможно, как и полагаться на будущее. Рано или поздно всё хорошее подходит к концу.
Ежедневное общение с Натаниэлем располагало к размышлениям, не имеющих ничего общего с реальностью. Эндрю захлопнул книгу и отбросил её на кофейный столик, не дочитывая главу. Чтение литературы сомнительного содержания погружало в свои истории, соджу расслабляло и делало мозг податливым, дополнительно подталкивая к размышлениям. Мысли вызывали раздражение к себе, что злило только больше. Невозможно создать временную петлю, в которой Эндрю будет доволен жизнью. Как и невозможно до дрожи в теле жаждать прикосновений от одного конкретного омеги, который из разу в раз останавливается в последний момент, будто бы проверяя, настолько хватит терпения альфы.
На кухне послышался шум, за ним удар чего-то тяжелого о пол. Эндрю подскочил с дивана, попутно запихнув размышления в дальний угол своего сознания: он с ними покончил вне зависимости от того, закончились мысли или нет.
Натаниэль лежал на полу на кухне не в состоянии пошевелить ногами. Он не чувствовал ничего ниже пояса. Прокрутив в голове самый ужасный сценарий несколько раз, омега старался не двигаться. Голова неподвижна, руки вдоль туловища. Думать о чём угодно, но точно не попытаться сесть. Не тянуться руками к ногам, не ощупывать их и не проверять чувствительность.
Фактически прошло пару секунд, но Натаниэлю казалась что минула вечность. Он не может лежать без дела и надеяться на лучшее. Нат хотел убедиться, что это временно, что он может двигаться и быть мобильным. Ничего страшного не произойдет, если он аккуратно приподнимется на локтях. Если пальцы ног сгибаются, то всё в порядке и переживания рассеются.
Нервозность мешала, осложняя и без того скованные движения: руки заскользили по полу из-за разлитого кофе. Парень трижды проклял необходимость носить перчатки – изначально это было даже не его желание. Всё чаще они стали доставлять проблемы, мешая жить полной жизнью и реагировать вовремя.
Выпустив когти, Нат разорвал перчатки, чтобы лучше чувствовать необходимую опору. Омега успел позабыть, какого это – лишиться возможности подняться самостоятельно. Он был готов заплатить сколько угодно, лишь бы никогда не чувствовать себя настолько слабым и уязвимым.
Приблизившись в мгновение ока, Эндрю опустился на пол и обхватил лицо Натаниэля ладонями, заставляя омегу посмотреть на себя. Миньярд не понимал, что произошло: Нат судорожно дергался как в припадке, губы начали синеть, а радужка горела ярко-голубым. В его глазах читалась нескрываемая паника. Когти впились в предплечья Эндрю. Натаниэль сделал неровный вдох, будто бы только сейчас вспомнил о необходимости кислорода.
– Мне нельзя двигаться, – пробормотал Нат, пытаясь вернуть над собой контроль, – ноги. Проверь ноги. Пальцы, мои пальцы ног, они сгибаются?
Эндрю слабо нахмурился, но повернул голову в сторону ступней. Пальцы ног быстро сгибались и разгибались, как и у любого другого человека.
– Да, – подтвердил Миньярд.
Натаниэль облегченно выдохнул и прикрыл глаза. Тело медленно расслаблялось, паника начала угасать. Скоро он вновь почувствует ноги, и всё вернётся на круги своя.
– Я в порядке, – сказал Нат.
Эндрю не поверил сказанному. Ни один человек не впадёт в панику из-за ног, попутно судорожно дёргаясь и задыхаясь. Без сопротивлений сбросив ладони Натаниэля, Эндрю упёрся предплечьем в пол и наклонился к уху омеги.
– В чём корень твоей проблемы? – прошептал Эндрю.
– Корень, говоришь? – горько усмехнулся Веснински, – порой корни не уходят глубоко под землю, а находятся на поверхности. Такие растения бывают на редкость слабы.
Альфа слабо нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит парень. Согласие было получено, но хочет ли Нат взаимно открыть слабые стороны друг друга? Миньярд не сомневался, что его личное дело Натаниэль изучил от корки до корки. В здоровье Эндрю был лишь один по истине неприятный, болезненный и слабый момент, который альфа похоронил глубоко внутри себя. Часть этой информации была известна Нату, но Эндрю предпочел бы умереть, если бы возникла необходимость рассказать о своём состоянии во время отмены курса антипсихотических препаратов. В какой-то степени он уже мертв.
– Настоящая слабость – отсутствие контроля над своим телом, – прошептал Эндрю, – неугасающая боль в каждой клеточке тела, а за ней…
– Абсолютное ничего, – закончил предложение Натаниэль.
Медленно сглотнув ком в горле, Эндрю прикрыл глаза. Боль во время синдрома отмены изматывала его тело до состояния выжженной земли. Физическая боль заканчивается адаптацией, в отличие от бескрайней пустоты после. Разделять с кем-то свои проблемы было непривычно, но возникало впечатление, что Нат понимает, о чём говорит альфа.
– Тело ломается, а ты превращаешься в безвольного зрителя, – начал Эндрю, – наблюдаешь со стороны, как всё медленно, но уверенно идёт на дно.
– Или оказываешься заперт внутри, – едва слышно произнёс Нат, – клетка, из которой нельзя выбраться, даже сломав каждую кость в своём теле.
– Я слезал с таблеток.
Эндрю не стал уточнять, что препарат был в статусе «экспериментальный». Он только начал проходить клинические испытания. Миньярду «посчастливилось» попасть в ряды добровольцев, при помощи которых выявляли побочные действия. Выбирая между тюрьмой и таблетками, Эндрю выбрал последнее. Колония – надежнее, привычнее и безопаснее, но на расстоянии альфа не смог бы присматривать за своими братьями. От таблеток с неизвестным составом он мог скоро или очень скоро отойти в мир иной. Взвесив все риски, собственная жизнь и здоровье – посильная плата за защиту стаи.
– А я… – Натаниэль замялся, подбирая нужные слова, – провёл несколько лет на больничной койке. Перелом позвоночника.
Нат помнил длительный и тяжёлый период реабилитации. Насколько сложно было заново учиться сидеть, стоять на ногах и ходить. Помнил безрадостные прогнозы врачей и ощущение полной безнадёжности. Он утопал в отчаянии, пока больничные счета росли с каждым днём. Порадоваться частичному выздоровлению не получилось – долг перед кланом сам себя не оплатит.
К сегодняшнему дню размер долга ощутимо уменьшился и, если Натаниэль вновь получит удар в спину чем-нибудь тяжёлым, как произошло на днях, то он сможет его выплатить. К сожалению, его свободная жизнь в утопии подойдёт к концу: Господин ясно дал понять, что заберёт Натаниэля домой при возникновении проблем со здоровьем.
От одной мысли вернуться, вновь оказаться запертым в золотой клетке, ещё раз пройти через болезненную реабилитацию, тело начала бить мелкая дрожь. Нат не хотел отказываться от своей нынешний жизни и идеального мира, который он создал: это хуже смерти. Знать, что Эндрю так близко, но так далеко.
Кожей ощущая, что омега снова впадает в панику, Эндрю интуитивно ослабил контроль над феромоном. Воздействовать на парня таким способом не нравилось альфе, но у него не было подходящих слов. Перелом позвоночника – тяжёлая ноша. Бремя как для себя, так и для окружающих. Эндрю с трудом мог представить жизнь с подобными ограничениями, и если бы сам оказался в такой ситуации, то без раздумий бы свёл счёты с жизнью. Он бы не смог «оставаться сильным» и «двигаться дальше».
Оказывать поддержку – сложная задача, с которой Эндрю обычно не справлялся. Он не всегда намеренно делал хуже, был более груб, чем следовало, поэтому молчание казалось наилучшим вариантом. Вне зависимости от мобильности Ната, альфа даже не рассматривал возможности уйти.
Натаниэль сделал глубоких вдох, наполняя лёгкие феромоном Эндрю. Терпкий вкус кофе и запах сигарет ассоциировался с уютном и безопасностью. Желание окружить себя феромоном альфы преобладало над всеми остальными. Рядом с Эндрю Натаниэль находился дома, где бы ни располагалось это место.
Эндрю почувствовал неуверенное прикосновение и напрягся. Их щёки едва соприкасались, и только что омега почти неощутимо потёрся о его щеку. Прежде чем альфа успел осознать происходящее в полной мере, он повторил движение Натаниэля, касаясь его в ответ. Эндрю осмыслит это позже, когда останется наедине со своими мыслями. Сейчас же он расслабился и ослабил контроль над феромоном, давая немое разрешение омеге действовать.
Неуверенные касания стали более напористыми. Эндрю сдержал удовлетворённый рык и наклонил голову, позволяя Натаниэлю опуститься к шее. Альфа ожидал, что Нат прикусит кожу, как делал это раньше. Вместо этого омега издал звук, напоминающий мурлыканье. Потёрся щекой о нежную кожу шеи и уткнулся носом в ключицу Эндрю.
Натаниэль испытывал внутреннее удовлетворение, распирающее изнутри. Феромон альфы, казалось, находился повсюду. Страх за свою жизнь и здоровье исчез, забирая с собой опасения касаемо будущего. Здесь и сейчас остались только кофе, сигареты и равномерное сердцебиение Эндрю, успокаивающее и погружающее в пелену блаженства.