Неприкосновенность [17]
Рики✍️✍️Верить в чужие обещания и рассчитывать, что их воспримут всерьёз и сдержат – по-детски наивно. Эндрю всегда выполнял свою часть сделки, даже когда другие называли обещания идиотскими, глупыми и тупыми. Миньярд смирился и перестал ждать серьёзного отношения в ответ. Верить в слова Натаниэля получалось с трудом: омега слишком много болтал и казался ветреным, ненадёжным. Парень пообещал вернуться к обеду, и Эндрю был уверен, что только он воспринимает сказанное со всей серьёзностью.
Учитывая ритм их совместной жизни, альфа по умолчания начал воспринимать «обед» не раньше двух часов дня. Возможно, стоило сверить часы. Эндрю злился на себя, что продолжал ждать Натаниэля, хотя даже не верил, что омега придёт вовремя.
Ближе к обеду понедельника Нат действительно вошёл в квартиру. Входная дверь закрылась с щелчком. Эндрю слышал тихие шаги, которые вскоре прекратились. Натаниэль не дошёл до дивана, остановившись в коридоре.
Прошла минуту, после чего Эндрю обернулся, пытаясь понять, что произошло. Парень нахмурился: омега сидел на полу, облокотившись спиной о стену. Колени притянуты к груди, голова опущена и, кажется, Натаниэль задремал. Чёрная рубашка, джинсы, перчатки и новый цвет волос. Любопытство взяло верх. Миньярд потушил сигарету, поднялся и приблизился к Нату. Парень даже не шелохнулся. Присев на корточки, Эндрю протянул руку и запустил пальцы в волосы омеги.
– Дай мне десять минут, – тихо произнёс Натаниэль, не поднимая головы.
– Спят в кровати.
– Ты спишь на диване.
Закатив глаза, Эндрю уселся на пол напротив Ната. Через пару секунд послышалось тихое сопение – омега снова уснул. Миньярд не знал, насколько нужно вымотать себя, чтобы быть не в состоянии дойти до спальни, но решил, что подобное рано или поздно произошло бы.
Засыпать при любом удобном случае вне зависимости от условий – ценный навык. Приобрести его Эндрю так и не смог, реагируя на каждый шорох. Даже когда все думали, что альфа мирно спит, и старались быть тише, Миньярд слышал всё. Каждый диалог, скрип половицы или шелест при перевороте страницы книги.
Навыком мгновенного засыпания в совершенстве владел Аарон. Парень отключался за секунду и спал без задних ног, что бы ни происходило вокруг. Порой Эндрю думал, что в случае пожара его брат обречён сгореть заживо, так и не проснувшись, но судьба распорядилась иначе. Ники не страдал от проблем со сном, в отличие от Кевина, который представлял ходячую проблему. Дэя было невозможно уложить спать, если он выпил больше, чем ему следовало. Альфа открывал в себе новые горизонты общительности, хоть и говорил на французском языке. Ники с удовольствием поддерживал каждый из этих диалогов, даже не пытаясь скрыть свой интерес к акценту Кевина. Отдельной ежедневной проблемой было пробуждение…
Эндрю осёк себя: это было его проблемой раньше. Кевин больше не часть его жизни. Этот факт было бы проще принять, если бы он не знал, что Нат каким-то образом связан с Кевином. Удобной возможности, чтобы разузнать об этом, пока не представилось. Вряд ли омега ответит на вопросы, поэтому эффективнее разобраться во всем самостоятельно. Найти способ вновь пробраться в спальню и прочитать всё, что Эндрю сможет прочитать.
– Десять минут уже прошло? – произнёс Натаниэль, прерывая поток мыслей.
Альфа слабо пожал плечами. Он не засекал время, но по внутренним ощущениям не прошло и пяти минут.
Нат подпёр голову рукой, внимательно рассматривая Эндрю. Парень словно погрузился в свои мысли, не отвечая на взгляд Натаниэль, поэтому омега подцепил подбородок альфы кончиками пальцев свободной руки, заставляя обратить на себя внимание. Повернул голову, изучающе осмотрел лицо. Эндрю выглядел также, каким был в день отъезда Ната – без существенных изменений, синяков или новых царапин. Этот факт внутренне успокоил, и Натаниэль слабо кивнул сам себе.
– Когда ты в последний раз спал? – произнёс Эндрю.
– Только что.
– Дольше пары часов подряд без пробуждений.
– Если хочешь проявить заботу о моём здоровье, можешь размять мне шею, – усмехнулся Натаниэль, поднимаясь, – я в порядке.
Эндрю знал, что это неправда, но пока не мог понять, осознает ли этот факт омега. Даже с пулей в плече парень не выглядел настолько плохо. Щёки впали, синяки под глазами от недосыпа стали в разы темнее обычного. Взгляд казался блеклым, словно за выходные Нат пережил нечто ужасное и оставил в них частичку себя.
После некоторых рабочих смен Натаниэлю нужен был алкоголь, чтобы начать непринуждённую беседу. Эндрю замечал это, но не придавал должного значения: существуют ли люди, которым не нужен алкоголь? Сегодня Нат прошёл мимо виски, не обратил внимания на саке, которое потреблял как газировку. Вместо этого он принялся варить кофе. Эндрю облокотился плечом о стену, наблюдая за медленными и скованными движениями. Спина заметно напряглась, будто бы парень направил всю концентрацию на одно действие. Тремора пока что не было, но вопрос времени, когда он появится.
– Что с волосами?
– Временная смена имиджа.
Натаниэль упёрся ладонями в столешницу, ожидая кофе. Он не помнил всю дорогу до дома, добираясь сквозь сон и жуткие изображения, которые то и дело подбрасывало больное воображение. Закрывая глаза слишком надолго, омега оказывался недобровольным участником одного из просмотренных видео с пастором. Он слышал мольбу, кожей чувствовал непрошеные прикосновения. Ни на одном из видео не было видно выражение лица Томаса, но мозг прекрасно справлялся с этой задачей, дополняя картину: хищный оскал и полный похоти взгляд. В машине мужчина относительно сдерживал себя – Натаниэль знал, что Том способен гораздо на большее, но парня не покидало желания отмыться от событий последних дней.
Набрать ванну, полную горячей воды, погрузится в неё с головой и сделать глубокий вдох. Отчистить тело, разум и лёгкие. Мускусный феромон разъедал изнутри, перемешавшись с металлическим запахом крови. Нат закрыл глаза на долю секунды и вновь оказался в подвале. Каждый уголок помещения был наполнен ужасом, болью и отчаянием. Чужие эмоции, засевшие на подкорке сознания, омрачала похоть и, к глубокому сожалению Натаниэля, он навсегда запомнит запах Томаса, способный вызвать лишь отвращение.
Омега был готов пойти на что угодно, лишь бы избавить лёгкие от удушающего феромона. Липкого и тягучего, словно тело медленно погружали в цистерну с патокой. Нат стиснул зубы до скрипа и повторил про себя: принять горячую ванну, расслабиться и отчиститься. Остатки разума подсказывали, что воплотить эту фантазии нереально, к тому же граничит с безумием. Если он расслабится хотя бы на секунду, то сразу провалится в сон. Всё начнётся по новой, и вряд ли ему удастся выбраться из своего кошмара.
Почувствовав толчок в плечо, Натаниэль отошёл на пару шагов, зажмурился и распахнул глаза. Зрение плохо фокусировалось, но Нат заметил быстрое движение рук. Эндрю поднял турку с огня, не дав кофе сбежать, и выключил плиту. Без лишних вопросов альфа закончил приготовление напитков и протянул кружку Нату. Слабо кивнув, Натаниэль вцепился в чашку и сделал большой глоток. Горячий кофе обжёг язык, что немного привело в чувства.
Эндрю терпеливо ждал минуту, две или полчаса. Время не имело значения. Миньярд не считал себя хорошим собеседником, но в случае с Натаниэлем являлся внимательным слушателем. Пальцы омеги до скрипа сжимали кружку, казалось, совсем немного, и весь пол будет в осколках. Решив не допускать такого расклада событий, Эндрю сделал уверенный шаг вперёд. Нат не отреагировал, поэтому альфа блеснул алой радужкой, привлекая внимание и приглашая к разговору.
– Я хочу срезать с себя кожу, отделить мышцы и связки от костей и сдать всё это в химчистку, – отстранённо произнёс Натаниэль и перешёл на шёпот, – забрать по готовности и почувствовать себя чистым.
– Сдай «вторую кожу», – сказал Эндрю и одним взглядом указал на перчатки.
Омега слабо нахмурился. Миньярд слышал тихое, быстрое бормотание на японском, и пришёл к выводу, что Натаниэль ведёт с собой небольшой спор. За невозможностью понять и вмешаться, Эндрю терпеливо ждал, периодически слабо кивая, когда омега поднимал взгляд на него. Вскоре парень умолк. Отставил кофе в сторону и оглядел ладони со всех сторон.
Эндрю наблюдал за Натом с нескрываемой заинтересованностью. Внутреннее чутьё подсказывало, что стоит уложить омегу спать и не выпускать из кровати, пока он не отдохнёт. Воплотить эту мысль в реальность – непростая задача, поэтому Миньярд медленно потянулся за кружкой с кофе. Нат может не обратить внимания на отсутствие своего напитка и переключиться, что уже будет неплохим началом.
– Да, да, идея. Это хорошая идея, – пробормотал Натаниэль, – ты свободен?
– Да.
– Тогда чего мы ждём? Поехали.
Миньярд слабо изогнул бровь.
Нат сделал шаг в сторону входной двери, но столкнулся с преградой: рука Эндрю мешала пройти. Омега спешил, желая как можно скорее воплотить идею в реальность, но альфа оставался неподвижным. Отсутствие сна несвоевременно дало о себе знать. Натаниэль с трудом вспоминал нужные слова на английском. Как и на японском, немецком или французском, из-за чего речь теряла смысл. Он решил, куда они поедут, помнил дорогу, но как бы омега не старался, вспомнить название места не получалось.
– Природа, вода… – вслух проговорил Нат, жестами указывая на себя, Эндрю, в направлении машины, а после в воздухе обрисовывая примерный маршрут.
Альфа ухватился за кружку и переставил кофе подальше. Головоломки всегда казались интересными, но страдали излишней простотой. С ними мог справиться даже ребёнок, не говоря уже о взрослом парне. Эндрю нравилось искать логику в различных вещах, приходить к верным умозаключениям. Натаниэль часто жестикулировал по ходу своих рассказов, но в большинстве случаев движения руками передавали силу его эмоций, вызванных той или иной ситуацией. Реже он использовал руки как инструмент, представляя в них различные предметы, изредка указывал направление или местоположение конкретного объекта. Эндрю не считал себя фанатом пантомимы, но к собственному удивлению начал догадываться, о чём идёт речь.
– Выехать из города и продолжить ехать по прямой? – предположил Миньярд.
Натаниэль согласился и продолжил жестикулировать, описывая шоссе. Оно уходило в сторону, в то время как нужный съезд оставался незамеченным. Его преграждало придорожное кафе, что мешало путникам добраться до небольшого городка. К жестам добавились слова на японском и французском.
– Пока не закончится дорога, а потом… преграда? Повернуть направо?
– Да, там будет город и вода. И эта светлая штука у воды. По ней ещё неудобно бегать.
– Песок? Ты говоришь о пляже?
– Бинго! – воскликнул Нат, – да, я говорю о пляже.
Разгадка не облегчила происходящее: пускать Веснински за руль было глупо. Соразмерно глупо было самому вести машину без водительских прав и удостоверения личности. С другой стороны, Эндрю прекрасно понимал, что если откажется от поездки, то Натаниэль поедет один.
– Я за рулём, – сказал альфа, направляясь к выходу из квартиры.
– Всегда хотел побывать в роли штурмана.
***
Пляж оказался гораздо дальше, чем предполагал Эндрю. Омега хотел в определённое место, дорога заняла по меньшей мере четыре часа. На протяжении всего пути Нат вздрагивал каждый раз, стоило ему начать погружаться в сон. К середине пути терпение омеги подошло к концу. Он достал из бардачка упаковку таблеток и принял сразу три. Эндрю не узнал название, но заметил детали, характерные для строго рецептурных препаратов, выдающихся в больнице.
Комментировать происходящее альфа не стал. Больше Натаниэль не засыпал, вместо этого нетерпеливо ёрзая в кресле. Сердце омеги колотилось настолько быстро, что Эндрю слышал каждый удар. Он старался сохранять спокойствие и не перенимать нервозность, желая в дальнейшем услышать хоть какое-то пояснение.
Припарковавшись в небольшом городе, Нат выскочил из машины, не дожидаясь пока она полностью остановится. Он был здесь несколько раз, но ориентировался лучше, чем в Детройте. Местные жители выживали за счёт туристов, хоть и похвастаться обильным количеством развлечений не могли. Популярные места мало интересовали Веснински, поэтому он свернул на узкую дорожку, которая некогда была протоптана.
Нат не заметил, как перешёл на бег, стараясь как можно скорее добраться к одному из немногих мест, вызывающих ассоциацию с покоем. Он чувствовал, что Эндрю спешит за ним, слышал, что альфа окликнул его уже трижды, но не мог заставить себя остановиться. Замереть сейчас было подобно смерти: прекрати он движение, всё подойдёт к концу.
Дорожка закончилась, открывая вид на бескрайнее озеро. Песок заставил немного замедлиться, последние капли рассудка острой болью пронзили позвоночник. Натаниэль знал, что ему нельзя долго и быстро бегать, иначе его придётся собирать заново. Помнил, что любая неосторожная пробежка может стоить ему непосильно дорого. Физическое здоровье заботило в последнюю очередь. Лёгкие пылали, и холодный воздух раскалял их ещё сильнее. Больше не было удушающего феромона, привкуса металла во рту. Натаниэль не мог сделать ни одного вдоха, чему был несказанно рад. Пускай и на короткое мгновение, но он обогнал это уродливое чувство, которое Томас ошибочно именовал «любовью».
Эндрю догнал Ната у воды. В последним момент вцепился пальцами в рубашку и дёрнул назад со всей силы. Натаниэль полетел на песок, приземлившись относительно мягко. Альфа же не успел затормозить и по инерции вбежал в воду по щиколотку. Ледяная вода вынудила поморщиться – разгорячённые мышцы сжались в болезненном спазме. Миньярд поспешил выйти на берег, потряс ногами и перевёл на омегу недовольный взгляд.
Нат лежал на песке и дышал полной грудью. Губы растянулись в улыбку, самую искреннюю за последние несколько дней. Сердце норовило выскочить из грудной клетки, прихватив с собой лёгкие. Приятная усталость растекалась по телу, вытесняя мрачные мысли.
– Совсем из ума выжил? – прошипел Эндрю.
– Я в нём и не был, – произнёс Нат и приподнялся на локтях.
Пальцы Эндрю сжали ткань рубашки, резким движением приблизили парня к себе. Минуя недовольства, претензии и возможные вопросы, на которые Натаниэль не смог бы ответить, он произнёс:
– У тебя с собой зажигалка?
Погрузив свободную руку в карман джинсов, Эндрю достал зажигалку. Нат потянулся за ней, ожидая что альфа её отдаст.
– Не так быстро, – Эндрю отвёл руку в сторону, – что ты собирался сделать?
– Не знаю. Я не думал так далеко.
Минуту Миньярд смотрел на омегу тяжёлым взглядом. Сердцебиение парня начало выравниваться, как и дыхание. Казалось, что Натаниэль не соврал.
– Ты умеешь плавать? – спросил Нат.
– Нет.
– Зря. Вода бывает чудесна, – Натаниэль слегка наклонил голову, – я тоже не особо. Можем научиться…
– Нет, – перебил Эндрю, – не сегодня.
Нат слабо улыбнулся. Мыслями он уже перебирал подходящие бассейны и отдалённые места, где их никто не потревожит. Взгляд наткнулся на зажигалку, которую альфа сжимал в руках.
– Я собираюсь избавиться от своей кожи. «Второй кожи».
Эндрю слабо нахмурился, но парень показал ладони. Отпустив рубашку, Миньярд бросил Натаниэлю зажигалку, отошёл в сторону и уселся на песок. Обувь промокла насквозь вместе с носками, хлюпая при каждом шаге. Нат рассматривал зажигалку и, по всей видимости, не особо спешил. Разувшись, Эндрю полностью лёг на песок спиной и прикрыл глаза.
В жизнь необходимо вернуть спорт. Небольших тренировок будет достаточно, чтобы компенсировать количество алкоголя, сигарет и сладкого. Эндрю никогда не любил бегать, отдавая предпочтение силовым тренировкам, но отсутствие даже минимальной физической нагрузки давало о себе знать. Натаниэль летел вперёд, не разбирая дороги, в то время как Эндрю с трудом поспевал за ним. Не замедлись омега, когда ступил на песок, Миньярд бы значительно отстал от него и не успел.
Послышался щелчок зажигалки. Альфа резко сел, попутно пытаясь ответить для себя на вопрос: почему он вообще хотел успеть?
Огонь вспыхнул, сжигая перчатку. Натаниэль смотрел, как сгорает его кожа и, прежде чем обжечься, уронил её на песок. Следом он бросил вторую перчатку, наблюдая, как пламя переходит и на неё.
Этого недостаточно.
Натаниэль хотел избавиться от всего, что было с ним в этой поездке. Сумку с вещами и кассеты он уже уничтожил, осталась только одежда. Расстегнув рубашку, Нат поджёг её край и бросил к перчаткам. Следом пошли туфли, носки, джинсы, включая содержимое карманов, и нижнее бельё. Ярко-оранжевые языки пламени манили, взывали к себе. Хотелось протянуть руку и почувствовать их тепло. Покрытая рубцами кожа вряд ли отреагирует болью, как и не ощутит весь жар.
Огонь никогда не привлекал Веснински. Эксперименты Рико с огнём вызывали страх в первые пару раз, пока Натаниэль не перестал что-либо чувствовать. Сгорать заживо больно, именно поэтому Нат выбрал такую казнь для Мясника. Сам же омега быстро утратил чувствительность рук на время пребывания в Гнезде. Тело перестало принадлежать ему и по ходу угасания боли, маленький Натаниэль привык к огню, полностью потеряв интерес к воспламенениям. Шрамы – глупая детская шалость по сравнению с остальными увечьями.
Один из языков пламени коснулся подушечки пальца. Нат одёрнул руку и сделал пару шагов назад. Мозг умеет скрывать самые страшные и болезненные детали. Открывать ящик Пандоры, вновь погружаясь в детство, весьма сомнительное развлечение. Натаниэль скомкал все воспоминания и бросил в огонь. Возможно, если бы память была чем-то физическим, то на месте пляжа разразился бы масштабный пожар. Пламя бы сменило несколько цветов и сопровождалось оглушительным криком.
В этой реальности огонь начал угасать. Тихо вздохнув, Нат сел на песок и притянул колени к груди. Он сжёг всё, что брал в эту поездку. Одежду, обувь, воспоминания. Но чувствовал ли он себя лучше? Сможет ли спать, не просыпаясь от очередного кошмара? Получится ли разделять реальность и больное воображение?
Эндрю не нашёл слов, чтобы описать увиденное. Натаниэль был невероятен на фоне «костра». Сильный, уверенный и ни на секунду не сомневающийся в своих действиях. Миньярд не видел его выражения лица, только силуэт. От Натаниэля было невозможно отвести взгляд. Эндрю не ожидал, что Нат избавится буквально от всего. Вряд ли парень подумал, в чём будет добираться домой или хотя бы до машины. С ослабеванием огня слабела и смелость омеги, медленно подводя того к грани.
Решив, что с уединением пора заканчивать, Эндрю поднялся и приблизился к Натаниэлю. Снял свою кофту, накинул её на плечи омеги и сел рядом на песок. Он не знал, что произошло за выходные, но, видимо, всё было настолько плохо, раз Натаниэль вёл себя более непредсказуемо чем обычно. Остатки костра слабо согревали, но солнце почти зашло: скоро песок полностью остынет, и температура заметно снизится. Альфа скучающе смотрел на огонь, наблюдая, как медленно тлеют угли. Крупные пожары вдохновляли, поражая своим масштабом. Эндрю не хотел поджигать магазин комиксов в подростковом возрасте, но ему понравилось, как горело здание. Если бы только можно было устраивать организованные пожары без последствий…
– Поцелуй меня, – произнёс Натаниэль.
Эндрю перевёл непонимающий взгляд на омегу. Парень находился на грани нервного срыва. Примешивать негативные ассоциации к приятному времяпровождению Миньярд не собирался, поэтому проигнорировал просьбу. Он был готов выслушать поток слов, даже если это будет бессвязной речью на нескольких языках сразу, но не служить для кого-то жалкой попыткой отвлечься от тяжёлых мыслей.
– Я хочу кое-что проверить, – сказал Нат, повернув голову в сторону альфы.
– Ты выглядишь так, будто бы разрыдаешься прямо сейчас. Несексуально, – констатировал Миньярд.
Натаниэль пару секунд смотрел на Эндрю, принимая решение. Он без сопротивлений забрался на бёдра альфы, но не решился полностью сесть. Эндрю оставался неподвижным, равнодушно наблюдая за действиями омеги. Медленно приблизившись к уху парня, Нат прошептал:
– Так лучше?
– Придурок, – выдохнул Эндрю, – да или нет?
– Да.
Обхватив предплечья Натаниэля, альфа поднёс его руки к своим волосам, давая опору.
Нат коротко выдохнул, сжав светлые пряди. Он хотел проверить, может ли чувствовать что-то помимо безграничного отвращения к себе. Может ли смотреть на Эндрю так же, как смотрел до этого. Омеге нравилась близость с альфой, он желал вытеснить все негативные воспоминания, каждое омерзительное прикосновение. Забыть обо всём, касаемо Томаса. Он не был уверен, что это сработает, но искренне надеялся, что поцелуи и прикосновения от желанного человека могут вернуть всё на свои места.
Эндрю сжал пальцы на бёдрах омеги, усаживая парня на себя и придвигая его ближе. Нат тихо выдохнул, устраиваясь удобнее. Альфа ощутил, насколько был напряжён Натаниэль. Он не понимал, связано ли это с дискомфортом от прикосновений, или парень успел зарыться в свои мысли настолько глубоко, что попросту не мог расслабиться.
Забываться в чужих постелях, отпуская переживания – не самый худший выбор. Читать мораль было бы крайне лицемерно со стороны Эндрю, но превращаться в секс-партнёра для утешений было ниже его достоинства. Он поднял свою кофту с песка и накинул её на плечи омеги. Расположил ладони на спине парня, прижимая его к себе. Сидеть в таком положении без какого-либо подтекста было внове. Единственное, что хотел донести Эндрю – он рядом. Объятья казались бесполезными и бессмысленными. Неэффективными, учитывая существование алкоголя, наркотиков и прочих развлечений. Сидя на пляже, прижимая Ната к себе, слушая его сбившееся дыхание, альфа понимал, что ошибался. Он не знал слов, способных облегчить ситуацию, а Натаниэль явно не желал разговаривать о произошедших событиях.
Парень не просил о помощи, их не связывало никакое обещание, но Эндрю не мог проигнорировать и пропустить состояние Натаниэля мимо себя. Желание помогать другим было чуждым, но в вопросах омеги, которого альфа начинал воспринимать своим, умозаключение витало в воздухе. Эндрю хотел отогнать эти мысли, запечатать чувства и эмоции. С каждым днём попытки игнорировать истину становились всё бесполезнее. Стадия отрицания давно подошла к концу, алкоголь и разговоры с Натом ускорили все последующие. Одной ногой Эндрю ступил на путь принятия, и готов был оставаться рядом, пока Натаниэль не скажет ему валить на все четыре стороны. Рано или поздно их микромир, напоминающий утопию, развалится. Эндрю вновь потеряет всё, что стало ему дорого, но это будет когда-нибудь потом. Здесь и сейчас он оказывает поддержку Натаниэлю, пусть и не уверен в её эффективности.
– Эй, – позвал Нат, – ты можешь показать клыки?
Эндрю вздохнул, но выполнил просьбу. Пальцы, до сего момента сильно сжимающие светлые пряди, расслабились. Ладони обхватили лицо, поворачивая его в разные стороны. Натаниэль задумчиво рассматривал клыки, словно оценивал их остроту, силу сжатия челюсти и другие характеристики, неизвестные Эндрю.
– Теперь когти.
– Что ещё тебе показать?
– Да или нет?
Подавив желание столкнуть с себя парня и уйти, Эндрю отдал свою ладонь в распоряжение омеги. Показал когти, со слабой заинтересованностью наблюдая, что Натаниэль будет делать дальше. По крайней мере, он немного успокоился и не был готов сорваться.
– Ты не ответил, – напомнил Нат.
– Да.
– Закрой глаза и постарайся не сжимать пальцы.
– Будешь поэтапно оглашать инструкцию?
– Это последняя просьба.
Интуиция подсказывала, что следует отказаться. Врожденное любопытство требовало зайти дальше. Эндрю прикрыл глаза и расслабил пальцы.
Обхватив запястье альфы, Натаниэль поднёс его ладонь к своей шее. Эндрю не хотел его целовать, но проверить свою реакцию было необходимо. Прикосновения клыков и когтей к шее всегда вызывали панику, потому что Нат не мог контролировать чужие действия. Он не был уверен на сто процентов, что ему не причинят непоправимый вред и старался избежать ненужного риска. Пару раз, когда Натаниэль ошибался сильнее обычного, Ичиро угрожающе проводил когтями по задней части шеи. Тонкий намёк, что если омега не возьмёт себя в руки, то лишится всей свободы, которую имеет сейчас. Пальцы Эндрю, касающиеся передней части шеи, не вызвали негативных эмоций, поэтому Нат решил перейти к следующему шагу.
Эндрю напрягся, почувствовав резкое усиление феромона. Он чуть было не сжал пальцы и не открыл глаза, но сдержался. Осознание, что делает Нат, застигло врасплох. Большинство омег не подпускает альф к своей шее из-за страха получить нежеланную метку. Эндрю понимал их поведение, но абсолютно не был готов к факту, что Натаниэля мгновенно возбуждают прикосновения когтями к задней части шеи.
– Кажется, ты не пугаешь меня, – произнёс Нат и убрал от себя руку.
– Я догадался.
Сделав глубокий вдох, Натаниэль попытался вернуть самообладание. Получалось паршиво. Он не ожидал подобной реакции от своего тела, и почувствовал бы предательство от самого себя, если бы ни один до боли очевидный факт: Эндрю привлекал Натаниэля во всех возможных смыслах. Прикосновения от других людей вызывали отвращение и немедленную реакцию «бей и стреляй». Нат окончательно убедился, что перед ним его альфа. Дальнейшие проверки не имели смысла. Осталось только узнать, понимает ли это сам Эндрю или считает подобные выводы абсолютным бредом.
– Нам пора возвращаться, – сказал Натаниэль, – но есть одна проблема.
– Которая из?
– «Из»?
– Ты сжёг всё.
Нат открыл рот, чтобы возразить, но Эндрю был прав. Полностью поглощённый моментом, Натаниэль не удосужился вытащить что-либо из карманов джинсов. Просунув руки в рукава кофты, омега переместился к остаткам костра. Ни мобильника, ни кошелька, ни ключей. Всё либо расплавилось, либо сгорело. Он попытался отыскать нож, который ему подарил Феликс, но вскоре вспомнил, что оставил его в багажнике машине и облегченно выдохнул.
– Я когда-нибудь всё восстановлю, – сказал Натаниэль, обернувшись к Эндрю.
– Всенепременно, – кивнул парень, – кофту можешь оставить себе.
Нат отвёл взгляд в сторону. Об обратной дороге он абсолютно не подумал.