Не тронь пёсика! – том 2, глава 34
impromptu
Сколько времени прошло с тех пор, как я уснул?
Где-то на грани сна я почувствовал, как Юн Чиён, лежавший рядом, тихо поднялся с кровати и вышел.
«Куда это он?»
Я едва пришёл в себя, с трудом соображая, что происходит, но тело было слишком вымотано, чтобы его остановить. До самой ночи он изнурял меня — неудивительно, что сил не осталось ни на что.
С усилием продрав глаза, я глянул на часы: час ночи.
Уходить в такое время... и без догадок было ясно, куда он направился.
Наверняка — разобраться с Ян Хечаном.
Я встал с постели, всё ещё сонный и взъерошенный. Рассеянно огляделся по сторонам. Как только Юн Чиёна не стало рядом — все мысли в голове остались только о нём.
Уйти вот так, пока я сплю?.. Почему-то стало обидно.
«Он не хочет, чтобы я видел его в роли надзирателя?»
Хотя ведь я и так знал, каким он бывает. Видел эту жёсткую сторону, знал, чем он занимается.
Так зачем прятаться именно от меня?
Наверное, он боится, что я испугаюсь. Что отвернусь. Но если мы — одна стая, разве должен он скрывать от меня такие вещи? Его родня… вот уж кто вызывал у меня больше вопросов, чем он сам.
С этим странным осадком внутри я направился к выходу — ждать его. Я знал, что, скорее всего, всё обойдётся. Но всё равно тревожился. Я не боялся, что его накажет глава. Я боялся, что сам Юн Чиён, вернувшись, будет страдать от того, что сделал.
Каким бы сильным он ни был, пройти через столкновение с семьёй — и остаться прежним — невозможно. Я просто надеялся, что моё присутствие хотя бы немного сможет его утешить.
«…»
Когда я вышел на улицу, снег всё так же тихо и густо падал с неба. Будучи в облике маленького щенка, я рассеянно поднял взгляд к ночному небу.
Раньше, в такие моменты, я бы наверняка подумал о чём-нибудь мрачно-депрессивном. Что-то в духе: в этом мире нет для меня места. Но теперь первая мысль была о Юн Чиёне.
Я беспокоился о нём. О том, что он ушёл один.
«Если он и правда меня любит, то уж лучше бы просто всё показал…»
Я колебался — не пойти ли за ним. Но понимал: если сунусь — только помешаю. Так и остался на месте.
Недовольно глядя вперёд, я наступил лапой в снег у порога. Мгновенно вздрогнул — настолько он оказался ледяным, что я тут же её отдёрнул. К ночи резко похолодало, ударил мороз, и даже несмотря на меховую шкурку мне было зябко.
В этот момент надо мной повисла чья-то тень. Я вскинул голову — и замер с расширившимися глазами.
«Что он здесь делает?»
Неожиданный гость, которого я точно не ждал, застал меня врасплох. Я застыл, как вкопанный.
Передо мной стоял мужчина. Лицо — знакомое… и в то же время чужое.
Мы уже встречались.
— Что за… Это и есть тот щенок? Я-то подумал — комок туалетной бумаги.
Передо мной стоял Юн Чинён — второй брат Юн Чиёна.
Высокий, симпатичный, в очках, которые придавали ему броский, рафинированно-интеллигентный вид.
Ростом он был чуть ниже Юн Чиёна — ну, примерно на полладони. Губы, сжатые в тонкую линию, придавали его лицу нервозность. Видимо, характер у него тоже был не подарок — он без всякой стеснительности ткнул меня носком ботинка.
«Ну и семейка. Пока нормальные люди в очереди за характером стояли, эти — за симпатичными рожами, что ли, записались?»
Я, пожив бок о бок с настоящим «плотоядным волком», страха перед братцем Юн Чиёна не испытывал. Скорее — раздражение.
Я ещё колебался, не попробовать ли вести себя вежливо — всё-таки старший брат, не абы кто — но после такого приёма и холодного как сталь, взгляда серых глаз сразу передумал. Пожалуй, просто проигнорирую.
Я не стал пятиться — только хмуро уставился на него в ответ.
Юн Чинён фыркнул и с плохо скрытым недовольством пробормотал:
— Что за щенок такой — ни капли ласки.
«Ты чё, блин, несёшь?»
Я демонстративно сделал вид, что не слышал, и задней лапой лениво почесал ухо.
Оно снова начинало зудеть — похоже, пора просить у Юн Чиёна очередную блаженную чистку.
Вообще-то, по идее, я должен был бы переживать: всё-таки передо мной стоял старший брат моего возлюбленного...
Но в голове крутилась только вот такая чепуха.
Честно говоря, я ожидал увидеть Юн Чиёна. Было разочаровывающе, когда вместо него появился кто-то другой. Я несколько раз оглянулся по сторонам, надеясь, что всё-таки ошибся.
Зная Юн Чиёна, я был уверен: он бы никогда не оставил меня одного в опасной ситуации.
Поэтому само появление Юн Чинёна казалось странным.
И, как я и предполагал. Стоило мне бросить взгляд в сторону входа на территорию флигеля — там уже стояли члены организации. Настороженные, с напряжёнными лицами.
Поняв, что Юн Чинён пришёл не один, я почувствовал внутреннее облегчение и стал трезво оценивать обстановку.
«Похоже, он вломился сюда силой»
Я пригляделся к его лицу. Юн Чинён время от времени косился на тех, кто стоял за его спиной, будто прислушиваясь к их реакции. Судя по всему, выговор он уже успел получить.
Но и сами бойцы не выглядели особенно напряжёнными. Скорее — настороженными.
Они смотрели на Юн Чинёна с сомнением, будто не могли решить, как с ним поступить.
Возможно, они колебались, потому что он — брат Юн Чиёна и кровный родственник главы клана, а потому не могли вытащить его силой.
Один из бойцов мельком взглянул на меня и показал короткий жест.
«Не опасен»
Всё стало ясно. Вот почему они медлили.
Подчинённые Юн Чиёна обладали куда большей властью, чем можно было подумать на первый взгляд.
Он ведь не просто так держал при себе толковых — тем часто приходилось вершить суд рядом с Надзирателем, а без проницательности в таком деле никуда.
Раз впустили Юн Чинёна — значит, решили: смысла упираться нет, всё равно пролезет.
«Формально он, конечно, старший брат Юн Чиёна, но выглядел так, будто и сам не знал, как с ним обращаться»
На той встрече он и слова не мог связать — по всему было видно: перед Надзирателем он испытывает неловкость, если не страх. Похоже, потому и старается не отсвечивать.
«Ну и ладно. Побуду просто щенком. Сам свалит»
С этим выводом я невозмутимо уставился вперёд и продолжил ждать только Юн Чиёна.
Подчинённые переглянулись, вернулись на пост, но оставались рядом — на расстоянии, с которого можно мгновенно вмешаться.
Похоже, Юн Чинён пришёл навестить брата. Но если перед ним окажется просто щенок — подумает, мол, чей-то питомец, и уйдёт восвояси.
Если бы он был обычным зверочеловеком — наверняка.
Но, как оказалось, брат Юн Чиёна был не из таких.
— Симпатяга… Может, оставить себе?
Кья!
Юн Чинён резко поднял меня за загривок. Я взвизгнул от боли. Когда Юн Чиён в волчьем обличье переносил меня, всё было аккуратно, почти бережно. А этот — просто рванул, будто хотел выдрать весь мех вместе с кожей.
Он повертел меня в воздухе, скривился и недовольно пробурчал:
—Это он уже взрослый? Чем его кормили, что у него такой надутый живот?
«Б-блять… Только бы не превратиться сейчас…»
Слёзы подступили от боли, но я едва сдержался. Моё маленькое тело сжалось в дугу, а хвост поджался между лап.
Он посмотрел на меня так, будто раздумывал, убить или оставить. В этот момент за его плечом показались люди из организации.
Я успел чуть качнуть головой — и они замерли, отступили.
Ещё чуть-чуть, и он поймёт. Поймёт, что эта белая собака — не просто зверёк, а возлюбленный Юн Чиёна.
«Просто свали уже!»
Но он не уходил. Всё затягивалось. А мне всё меньше хотелось возвращаться в человеческий облик.
Я не хотел, чтобы кто-то знал, что эта мохнатая белая кроха — тот самый партнёр Юн Чиёна, который недавно присутствовал на встрече с его семьёй.
Я хотел, чтобы меня считали достойным партнёром, способным нести за него ответственность.
К счастью, вскоре он опустил меня к себе на колени, сев на порог и несколько раз наклонился, пристально разглядывая мою дрожавшую голову.
Похоже, я ему даже приглянулся. Выпускать из рук он не спешил.
— Если щенята будут… Я себе одного заберу.
«Это ведь твой племянник будет. Ты правда думаешь, тебе его отдадут?»
На встрече Юн Чинён ещё держал лицо — весь из себя приличный, сдержанный. А стоило выйти за порог — сразу повёл себя как мелкий шкодник. Всё его поведение напоминало ребёнка, позарившегося на игрушку брата. Я раздражённо уставился на него, но, взглянув сквозь очки, уловил в его остром взгляде тревогу. Такой же взгляд я не раз видел у людей, загнанных в угол. Особенно в казино. Я слишком хорошо знал: с такими типами лучше не связываться.
Снег между тем валил плотной пеленой — уже намело столько, что я едва мог двигаться сам. Я несколько раз пытался вырваться из его рук, но он каждый раз ловко перехватывал меня. Упрямый, как и его брат. Видно, гены.
«Ау!»
— Чего ты всё рвёшься? — проворчал он, копаясь в кармане. Потом вытащил увесистый кусок вяленой говядины — почти с меня ростом — и сунул его мне под нос.
— На, ешь.
«…Он что, правда думает, что я обычная собака?»
Мне стало немного спокойнее, но на всякий случай я всё же внимательно осмотрел упаковку с лакомством. А вдруг там яд? Или это вообще угощение для собак. Тогда есть бы точно расхотелось. К счастью, Юн Чинён распечатал новую пачку биф джерки прямо передо мной.
Убедившись, что это человеческая закуска под алкоголь, я немного поколебался, а потом, словно зверёныш, выхватил кусок и вцепился в него зубами.
«Прямо как Юн Чиён — тоже едой задабривает…»
Я вообще-то не из тех, кто отказывается от еды. Тем более когда голодный. Так что быстро перешёл от сомнений к делу.
Из-за маленьких зубов жевать было неудобно, я всё время что-то ронял, но каждый укус отдавался насыщенным вкусом говядины. Это было угощение, которого мне обычно не давали — и оттого оно казалось ещё вкуснее. Юн Чиён всегда кормил меня только очень мягкой и мелко нарезанной едой, так что иногда хотелось вот такого.
— И правда ест?
«А как, по-твоему, я должен есть — понарошку?»
Проворчав сквозь жевание, я заметил, как Юн Чинён погладил меня, будто находя в этом что-то умилительное. Прикосновение было довольно деликатным — почти как у Юн Чиёна.
Но ощущалось всё же иначе. Если Юн Чиён гладил так, будто берёг каждую шерстинку, то Юн Чинён мял меня всего, как будто играл с мягкой игрушкой. Это было настолько неприятно, что я, не выпуская лакомства изо рта, начал иногда скалиться и даже прихватывать зубами его пальцы — в качестве предупреждения.
В этот момент Юн Чинён, лениво теребя пальцами кончик моего хвоста, вдруг спросил:
— Любишь загадки?
«Что за бред?»
Я не отреагировал. Был слишком занят: прижал лакомство передними лапами и сосредоточенно грыз его.
— Загадаю тебе одну. Отгадаешь — дам ещё лакомство.
«Ага, начинается… Тоже мне, второй Юн Чиён — болтает, что вздумается».
Тем временем Юн Чинён продолжал крутить мой короткий хвост между пальцами.
— Загадка про безумного волка. Угадай, кто он.
Хрум. Я снова сделал вид, что не слышу, и всё-таки отгрыз кусочек своими мелкими зубами. Пока я спокойно пережёвывал, Юн Чинён продолжил:
— Говорят, как только безумный волк родился, отец сразу изолировал его. А потом начал тренировать.
«И где тут загадка?»
— Тренировки были адскими, но у безумного волка было трое друзей. Он пообещал им, что однажды они сбегут и начнут новую жизнь вместе.
Я наконец-то проглотил кусок вяленого мяса. Он был немного великоват и застрял в горле. Не придавая этому значения, я снова яростно вцепился в мясо и принялся его грызть.
Тем временем Юн Чинён всё тем же спокойным тоном продолжал свой рассказ:
— Только вот на деле эти трое были надсмотрщиками, которых приставил отец. Они до смерти боялись безумного волка. Впрочем, неудивительно — тот периодически терял рассудок и набрасывался на других.
«…?»
Что-то показалось странным. Я отложил мясо и поднял голову.
Чувство дежавю не отпускало — история о безумном волке, жестокие тренировки, отец, стремящийся всё контролировать, волк, которого боялись и презирали…
Юн Чиён?
Мои глаза сузились, одно ухо настороженно приподнялось.
Кусок джерки, всё ещё зажатый в зубах, выскользнул и плюхнулся Юн Чинёну на колени.
Юн Чинён, будто находя во всём этом какое-то развлечение, пожал мою переднюю лапу, как при рукопожатии, и с весёлым видом продолжил:
— Тогда, чтобы выжить, друзья решили избавиться от безумного волка. Но он всё понял. И в ярости отгрыз им руки. Потом стал Надзирателем и низверг отца с поста главы.
«…»
— Тех самых друзей, с которыми провёл четыре года и родителей, что хотели «исправить» его…
«Что за…»
Я уже точно знал — это история о Юн Чиёне. И от осознания этого внутри будто что-то переклинило. Было такое чувство, словно всё это пережил я сам. Будто это меня предали — брат и друзья, которым я отдал сердце и чувства. Всё казалось таким бесполезным… таким пустым… что оставалось только одно — месть.
Юн Чинён поправил очки и с издёвкой спросил:
— Ну? Как думаешь, кто этот волк-людоед?
«…Сука»
И только тогда я понял, к чему он вёл с самого начала.
Юн Чинён с самого начала знал, кто я на самом деле. Знал — и всё равно обращался со мной как с обычной собакой: пытался задобрить мясными лакомствами, а потом без малейшего стеснения начал рассказывать чужое прошлое. То самое, которое Юн Чиён всеми силами пытался скрыть.
Такое поведение недопустимо по отношению к партнёру собственного младшего брата.
— Говорят, у нового члена семьи настоящая форма — крошечный щенок… Неудивительно, что Юн Чиён так к нему прикипел, — сказал Юн Чинён, лениво ткнув меня пальцем, будто имел дело с чем-то ничтожным.
Я стиснул зубы и уставился на него с такой ненавистью, что мог бы убить. Но Юн Чинён лишь широко улыбнулся, будто перед ним была забавная игрушка. Улыбка, внешне похожая на улыбку Юн Чиёна, но с другим привкусом — не доброты, а холодного высокомерия.
Я заставил себя сохранить хладнокровие и обдумать происходящее.
«Зачем он мне это рассказывает?»
Да даже если он и правда людоед — и что с того? Меня бы это не удивило. Я и так догадывался с самого начала. Ещё тогда, когда впервые столкнулся с его феромонами во время шока — сомнений не осталось вовсе.
«Сам Юн Чиён, наверное, страдал всю жизнь из-за феромонового шока...»
А теперь его же брат — первый, кто вытаскивает это на свет и, вдобавок, приходит поливать грязью перед его партнёром. Мне стало по-настоящему мерзко. Перед Юн Чиёном он и слова вымолвить не может от страха, а стоит тому уйти — сразу же за спиной распускает сплетни.
Я не раз сталкивался с такими двуличными типами в казино — стоит почуять запах денег, как сразу показывают своё настоящее лицо. Именно с такими я предпочитаю даже рядом не стоять.
Не догадываясь, что я уже всё для себя решил, Юн Чинён снова протянул тот самый кусок джерки, что упал на землю. Но теперь я даже не посмотрел в его сторону. Оттолкнул угощение лапой и одним прыжком соскочил с его колен. Больше ни говорить, ни находиться рядом с ним не хотелось.
— Скоро и тебя могут сожрать.
Он что, всерьёз пришёл меня пугать такими фразами? Я уставился на него с недоумением.
После всего, что довелось пережить в казино, такие угрозы — пшик. Тем более только я знал, как успокаивать феромоны Юн Чиёна и возвращать его в нормальное состояние. Если бы я и правда боялся людоеда — давно бы уже дал по тапкам.
Смысла в разговоре больше не было. Я развернулся и молча пошёл внутрь.
Бах.
В этот момент Юн Чинён уронил что-то передо мной. Это был не кусок джерки, как раньше, а плотный конверт. Судя по всему — с деньгами.
— Я ведь не прошу от щенка чего-то особенного.
«…»
— В отличие от безумного волка, мне просто нужен кто-то, с кем можно найти общий язык...
Он подвинул конверт ближе. Тот зашуршал так, будто внутри лежало не «что-то», а сразу «много». Я невольно навострил ухо, хвост дёрнулся вверх от любопытства.
Я всё-таки сел — решил выслушать, что он скажет дальше.
Юн Чинён, довольно улыбаясь, великодушно добавил:
— Просто сообщай мне время от времени, следит ли Юн Чиён за семьёй и чем он вообще занимается.
«…Хочет, чтобы я стал его стукачом?»
Вот теперь я по-настоящему понял, зачем он пришёл. Просто так он бы сюда не явился — явно пришёл склонить меня на свою сторону. Я подозрительно сузил глаза.
«Этот ублюдок решил, что я куплюсь на это?»
Впрочем, логично. Ближайший к Надзирателю — и при этом нищий, без гроша за душой.
Со стороны я вполне мог выглядеть как тот, кого легко купить парой пачек денег.
К тому же, судя по тому, что он знал мою настоящую форму, он уже успел нарыть обо мне кучу сведений. Значит, башкой думал. Всё сходилось — чистокровный волк, без сомнений.
Я на секунду задумался — это легко можно было прочесть по моим глазам.
Потом резко дёрнул хвостом, осторожно поддел конверт лапкой и заглянул внутрь.
До краёв набит жёлтыми купюрами по пятьдесят тысяч вон.
Двадцать миллионов.
Пара лет в казино — и я умел определять суммы с одного взгляда. Ни один мускул на морде не дрогнул.
Я скосил взгляд вбок.
Юн Чинён постукивал пальцами по колену, явно нервничая.
А на лице — сплошное напряжение. Он жадно ловил мою реакцию.
Вот тут-то я в полной мере применил всё, чему меня научили за пять лет работы в казино.
В этой сделке у меня было преимущество. Сделав вывод, я тут же отреагировал.
Лапой оттолкнул конверт, как бы давая понять: не впечатлён. Повернул голову в сторону и с показной ленцой завалился на бок, демонстративно выставив розовый живот — словно говоря: «подавись своими подачками».
Юн Чинён стиснул зубы — унижение било по самолюбию. Для представителя волчьего клана было позорно торговаться с каким-то щенком.
Но это был первый случай, когда Надзиратель кого-то привёл на смотрины. К тому же, Юн Чинён тайком тратил деньги клана и теперь отчаянно нуждался в осведомителе. Ему надо было во что бы то ни стало обойти Надзирателя.
Он не сдался и попытался ещё раз подкупить меня:
— ...Добавлю. Плачу по двести за каждый отчёт.
На это я отреагировал всего раз — коротким взмахом хвоста. Как бы намекая: «интерес — условный».
— Шавка мелкая...
Юн Чинён смотрел на меня раздражённо, на его шее пульсировала жилка.
Такой кроха — с кулак размером, а жадности — хоть отбавляй.
Он явно хотел бы припугнуть меня… но понимал, что если перегнёт палку, я мигом сбегу и всё расскажу Юн Чиёну. А вот его-то он действительно боялся — значит, приходилось действовать аккуратно.
— ...Дам вдвое больше. И по пятьсот за каждый отчёт.
Бах. Передо мной рухнула ещё одна пухлая пачка. Теперь размером почти с меня.
Гав!
Я медленно поднял голову, окинул деньги беглым взглядом и, будто приняв решение, коротко кивнул. А затем ткнулся влажным носом в тыльную сторону его руки — негласный жест доверия у зверолюдей. Сделка заключена.
Юн Чинён, наконец немного расслабившись, усмехнулся, сверкнув клыками. Ну да, как он и думал — безродный, легко поддающийся. Не бывает, чтобы такие не купились.
— Свяжись со мной по номеру на конверте. Раз в две недели — обязательно.
Гав.
Я небрежно кивнул и вцепился зубами в один из конвертов, потащив его за собой в дом. Юн Чинён с недоумением уставился на меня: маленький, а какой деловитый.
Но как бы он там ни смотрел, я дотащил второй конверт с тем же упорством, потом развернулся и гавкнул в его сторону — будто приказывая убираться.
Гав!
— Считай, что мы случайно пересеклись и перекинулись парой слов.
Я снова кивнул, мол, понял, не переживай. Морда у меня при этом была хмурой, но хвост бодро вилял. Сделка была серьёзная, но, похоже, именно этот довольный хвост больше всего раздражал Юн Чинёна.
На прощание он задержал на мне тяжёлый взгляд. В дикой природе это означало вызов и предупреждение. Он ждал, что я стушуюсь и подожму хвост.
— Запомни: Надзиратель особенно чувствителен к предательству.
А это значило — если узнает, тебе не жить.
Даже на эти тихие слова я лишь лениво почесал сложенное ухо задней лапой — и юркнул обратно в дом.
Юн Чинён развернулся с ощущением опустошения. Но главное он сделал — внедрил стукача к Надзирателю.
«...Даже если тот всё узнает— эта псина, предавшая его, и поплатится»
Так или иначе, Юн Чинён был кровным родственником главы клана — тронуть его напрямую никто не решится. Прикрытие он себе обеспечил, и это было правильным ходом. Разве что потратился сильнее, чем рассчитывал — и это немного портило настроение.
Но всё же теперь он сможет как-нибудь избежать назойливого надзора. Успокоившись, Юн Чинён тихо покинул внутренний двор, оставляя за собой чёткую цепочку следов на свежем снегу.
_____________
Перевод: impromptu