Не тронь пёсика! – том 2, глава 32
impromptu
Встреча была назначена на ранний вечер.
Понимая важность события, я привёл себя в порядок и вышел.
Юн Чиён с самого утра был непривычно молчалив — спокойный, сдержанный. Но всё равно заботился обо мне по-прежнему, как обычно. А потом просто взял меня за руку и вывел из гостевого дома.
Место встречи находилось на окраине территории волчьего клана — отдельный, красивый павильон с видом на пруд.
По дороге туда я всё ещё нервничал, но не смог не засмотреться на снег.
Я шёл по каменной дорожке, чуть виляя хвостом. Снег с детства успокаивал меня. В этой ситуации — хоть какое-то утешение.
Но стоило нам войти в павильон, как внешняя тишина рассыпалась.
Каждый из присутствовавших был явно не случайной фигурой.
За стол сели: Юн Чиён, я, глава клана, Ян Хечан — и мать Юн Чиёна. Он был заставлен изысканными блюдами корейской кухни, но даже идеально приготовленная креветка не вызывала аппетита. В воздухе повисло напряжение.
«Скорее похоже на встречу перед боем, чем на знакомство семей…»
Я украдкой оглянулся, будто пытался нащупать общее настроение за столом.
Глава клана и Юн Чиён сидели друг напротив друга, холодно сверля взглядами, а Ян Хечан, как и прежде, даже не пытался встретиться с Юн Чиёном взглядом — просто уставился куда-то в стол.
В этот момент Юн Гонён, с привычно невозмутимым выражением лица, произнесла нечто вроде язвительной похвалы:
— Теперь, глядя на вас вот так рядом, понимаю — ты вполне органично смотришься с представителем псовых.
— А ты, как всегда, в своём репертуаре. Я, честно говоря, и не заметил, когда вы с Ян Хечаном обручились. Видимо, у меня талант сводить сердца— теперь так приятно на вас смотреть.
На первый взгляд это был обычный разговор, но взгляды говорили совсем о другом.
Серовато-чёрные глаза Юн Гонён оставались равнодушно-холодными. Юн Чиён, хоть и улыбался, по-прежнему смотрел на неё глазами, в которых не было ни тени тепла.
К счастью, мать Юн Чиёна, сидевшая во главе стола, взяла на себя роль ведущей в этой встрече.
Красивая и доброжелательная, она отнеслась ко мне — чужаку, представителю другого рода — спокойно и тепло, без малейшего предубеждения.
— Впервые на такой встрече присутствует зверочеловек из другого клана. Чувствуй себя как дома, угощайся.
— С-спасибо вам.
Я с трудом выдавил благодарность и взял в руки вилку с ножом.
Строить из себя скромного или милого я не умел, поэтому лицо у меня, скорее всего, выглядело каменным. Но, если честно, атмосфера была не такой уж ужасной.
В глубине души я радовался, что, работая в казино, всё-таки выучил базовые манеры за столом.
Без них, зная свою привычку сразу показывать, что у меня на уме, я бы с первого же движения выдал, насколько мне неловко.
Чуть собравшись, я начал незаметно подыгрывать Юн Чиёну — так, как он просил.
Будто мы безумно влюблены.
— На, поешь мяса.
Я разрезал стейк и переложил кусок ему на тарелку.
Вёл я себя при этом... мягко говоря, неуклюже. Обычно еду давали мне, а чтобы самому — впервые. Да и вообще, если я что-то не чувствовал, то и не делал. Никакой нежности из вежливости.
Юн Чиён это знал лучше всех. Поэтому впервые за весь вечер действительно усмехнулся.
Потом посмотрел на меня так тепло, что у меня внутри что-то сжалось.
И, ничуть не стесняясь, сказал:
— Покорми меня. Как обычно.
«...Блять»
Я мысленно выругался и уставился на него с выражением, в котором мешались раздражение и немой шок.
Взглядом я как бы спрашивал: «Ты серьёзно сейчас?»
Но Юн Чиён смотрел на меня с наглой невинностью — будто вообще не понимал, в чём проблема.
— …На.
В конце концов, я так резко наколол кусок мяса, будто собирался воткнуть вилку прямо в него, и протянул руку, пока сочный стейк не оказался у него во рту.
Всё то время, пока он жевал, Юн Чиён не отводил взгляда — смотрел на меня с теплотой и нежностью.
Если бы не моё растерянное лицо, взгляд в пол и общее состояние «что, чёрт побери, происходит» — мы вполне могли бы сойти за идеальную влюблённую пару.
Видимо, именно так это и выглядело со стороны, потому что мать Юн Чиёна, кивнув с одобрением, сказала:
— Похоже, вы с Чиёном прекрасно ладите.
— А, это… да.
— Мы, конечно, немного поспешили с датой встречи, но… может, у тебя есть кто-то из семьи, кого ты хотел бы нам представить?
— …
На этот простой вопрос мои зрачки застыли.
Семья. Слово, от одного звучания которого внутри всё скручивало в узел.
К счастью, ответ взял на себя Юн Чиён. Его голос прозвучал спокойно, но в каждом слове ощущалась сталь.
— Думаю, вы уже встречались, — произнёс он и повернулся к Ян Хечану.
Стоило их взглядам пересечься, как тот побледнел и тут же отвёл глаза.
Тонкие кончики светлых волос подрагивали — жалкое зрелище. От прежнего нахальства, с которым он в прошлый раз нарвался на стакан клубничного сока, не осталось и следа.
Юн Чиён будто бы не заметил этого. Продолжил невозмутимо:
— Он пять лет воспитывал нашего щеночка.
— О чём ты вообще говоришь…
И всё же на этот раз Ян Хечан, похоже, был решительно настроен — даже осмелился возразить.
Но страх перед Юн Чиёном он по-прежнему не мог скрыть.
То ли от боли в ране, то ли от напряжения, но палочки выпали из его правой руки.
В конце концов, сидевшая рядом с ним сестра Юн Чиёна помогла ему с едой.
Юн Чиён, кажется, находил всё это довольно забавным — он откинулся на спинку стула и спокойно спросил:
— Наш юный господин любитель азартных игр?
Ян Хечан резко вскинул на него злой взгляд — видимо, улавливал нотки презрения.
— Терпеть не могу такие грязные развлечения.
На этот раз он не стушевался перед Юн Чиёном. Учитывая слухи о том, что тот и сам не прочь поиграть, казалось, Хечан сказал это нарочно, чтобы его задеть.
Но у Юн Чиёна, как всегда, был свой расчёт.
— И что же такого милого вы обсуждали с Пак Гонтэ?
— Мы вообще не разговаривали.
— Вот как…
Не дожидаясь ответа, Юн Чиён под столом крепко сжал мне руку.
Его ладонь была тёплой и уверенной, но лицо оставалось холодным — он продолжал методично давить на Ян Хечана.
— Раз ты знаешь управляющего казино, с чего вдруг начал с того, что вы якобы не разговаривали?
«Этот тоже с характером, ничего не скажешь...»
Услышав их диалог, я подумал, что момент настал — всё шло к этому.
Я был ошарашен: Юн Чиён без тени сомнений начал допрашивать Ян Хечана прямо в лоб. И, судя по выражению лица Хечана, удар попал точно в цель — видно было, как это его задело.
Я тоже удивился, но, несмотря на это, зло уставился на Хечана — обида оказалась сильнее растерянности.
Всё, как я и думал: он действительно связан с Пак Гонтэ. Впрочем, чему тут удивляться. Та встреча в больнице с шавками из казино явно не была случайной.
И уж точно Пак Гонтэ не стал бы отказываться от предложения, если оно поступило от главы.
От всей этой грязной возни уже начинало подташнивать.
— Юн Чиён.
В этот момент в разговор вмешалась глава. Она смотрела на него всё с тем же холодным взглядом.
Но Юн Чиён, как ни в чём не бывало, ответил ей спокойным, чуть насмешливым взглядом — с лёгкой улыбкой.
Между братом и сестрой повисло тяжёлое напряжение. Даже их мать не решилась вмешаться — сидела, заметно нервничая.
И только после долгой паузы Юн Гонён наконец заговорила.
— Не думала, что ты, погрязший в азартных играх по уши, вдруг заведёшь себе пару и приведёшь его на такую встречу.
— И не говори. Сам удивлён.
Пригубив из бокала, Юн Чиён ответил всё с той же невозмутимостью.
Я почувствовал, как внутри отпустило — будто он снова уверенно перехватил инициативу в разговоре.
Успокоившись, я уже не стеснялся сверлить Ян Хечана откровенно враждебным взглядом. В голове начали крутиться варианты мести — вплоть до того, что можно будет сделать после этой встречи.
Но вдруг Юн Гонён сказала нечто, что впервые по-настоящему выбило Юн Чиёна из равновесия.
— Отец, наверное, тоже очень обрадовался бы, если бы увидел, как ты привёл в спутники кого-то из псовых.
— …
Лицо Юн Чиёна застыло в тот же миг.
Но это была не просто потеря улыбки — выражение лица стало пугающе чужим. Настолько, что стало по-настоящему жутко. Не гнев, не ярость — а мрачная отрешённость.
«Что с ним?..»
Я заглянул под стол. Что-то было не так.
Рука Юн Чиёна, державшая мою, сжимала слишком сильно.
В его взгляде, обычно спокойном и мягком, теперь читалась ярость — такая, будто он был готов убить.
Но мне он казался скорее опасно близким к тому, чтобы сломаться.
С запозданием Юн Чиён поднял глаза на сестру и заговорил:
— Да. Отец был бы очень рад.
Он будто выровнял дыхание, проговорив это почти шёпотом.
В другой руке он всё ещё держал бокал. После долгого молчания коротко усмехнулся — будто выдохнул. В бокале чуть дрожала тёмно-красная рябь оставшегося вина.
— Ведь это он поздравил меня с тем, что я стал надзирателем… даже после того, как я ел человечину.
«Что…?»
Я широко распахнул глаза.
Не мог осознать, что он только что сказал.
Отец поздравил его с тем, что он стал надзирателем… даже после того, как ел людей?
Невозможно было даже представить, через что он прошёл.
Но размышлять было некогда.
Я почувствовал, как в нём что-то резко изменилось — и, охваченный тревогой, окликнул:
— Юн Чиён?
Казалось, он утратил контроль над собой и начал возвращаться в полузвериное состояние.
С хрустом выдвинулись клыки, и в серых глазах вспыхнул тревожный, острый свет.
На шее вздулись жилы, и с каждым выдохом доносилось низкое рычание— он становился всё больше похож на зверя.
Похоже, он уже не контролировал силу: бокал, зажатый в руке, треснул и разлетелся на куски.
— Чиён-а!?
— Эй, ты...!
Я и мать Юн Чиёна вскочили со своих мест. Но, увидев, что он вновь частично обратился, она застыла, не решаясь подойти ближе.
Только я бросился к нему, торопливо выхватил осколки из его ладони и стал осматривать руку.
К счастью, стекло лишь скользнуло по грубой коже с мозолями — крови было не так много. Но кое-где она всё же сочилась, и это внушало беспокойство.
— У вас есть аптечка? Кто-нибудь, быстрее…!
Я взволнованно окликнул и огляделся, но слова застыли на губах.
От увиденного перехватило дыхание.
Все — даже прислуга — отступили подальше, испуганно глядя на Юн Чиёна.
Лишь глава оставалась на месте, безмолвно глядя на брата.
И только я не отступил. Остался рядом с ним.
— Идём. Нужно обработать рану.
В итоге я почти силой увёл Юн Чиёна с места.
Прислуга не осмелились подойти — после всего случившегося они явно боялись. Пришлось самому взять аптечку и заняться перевязкой.
Юн Чиён всё ещё тяжело дышал, судорожно сдерживая себя. Глядя на него, мне становилось больно. Я почувствовал ту же горечь и тоску, что когда-то в далёком детстве — когда, будучи больным, видел, как плачет мама.
_____________
— Если уж злишься — так швырни бокал. Зачем было раздавливать его прямо в руке? — сказал я с упрёком, но в голосе всё равно было больше заботы, чем укора. Мои уши были прижаты, а на лице читалась тревога.
Никто не подошёл помочь, поэтому я сам занялся его рукой.
Юн Чиён всё это время молча прижимался ко мне, уткнувшись носом в плечо, и пытался восстановить дыхание.
Похоже, из-за нестабильного состояния феромонов он просто не справлялся с эмоциональным срывом — тело не выдерживало.
Если сейчас дать ещё одну встряску, может случиться феромоновый шок.
Но страха не было.
Мне было жаль его — отчаянно ищущего во мне опору.
Глядя на то, как с ним обращались родные, я начинал понимать, почему он отдал своё сердце обычному щенку вроде меня.
В этот момент Юн Чиён, прижимаясь горячим лбом к моему плечу, тихо пробормотал:
— Щеночек... ты волнуешься за меня?
— А как, по-твоему, не волноваться? — ответил я, будто ворча.
Он лишь слабо улыбнулся, словно ему было приятно это слышать.
На лбу блестели капли холодного пота, но, к счастью, теперь, когда мы остались вдвоём, он понемногу приходил в себя.
Тем не менее, всё ещё беспокоясь за него, я осторожно предложил:
— Может, стоит вернуться в свою истинную форму?.. Думаешь, так тебе станет легче?
— Наверное, могу… но зачем?
Юн Чиён, видно, ощущал жар — он снял своё пальто и накинул его на мои плечи.
Сбивчивое дыхание и раскрасневшиеся от лихорадки губы — всё в его облике выглядело на удивление чувственно.
Он, должно быть, чувствовал себя ужасно, но всё же, с оттенком заигрывания, медленно провёл рукой по моей талии:
— Ты же можешь меня успокоить… своим телом.
— …Ты вообще в себе? У тебя рана, а ты такую чушь несёшь?! — рявкнул я и продолжил обрабатывать его руку.
К счастью, рана оказалась неглубокой. Но именно в такие моменты Юн Чиён, всё такой же вкрадчиво-кокетливый, становился особенно невыносимым.
Всё, чего мне хотелось, — чтобы он просто честно сказал: «мне плохо».
Но он, как всегда, пытался разрядить обстановку — и от этого становилось только тоскливее.
Я встал. Сейчас главное — успокоить его. Надо было увести Юн Чиёна туда, где он хоть немного сможет прийти в себя.
— …Пойдём. Вернёмся в флигель.
К счастью, он послушно пошёл за мной.
Был ранний вечер — солнце только начинало садиться, и вокруг всё ещё было довольно светло.
Я подумал, что это даже к лучшему, и повёл Юн Чиёна по заснеженной дорожке.
Вдруг он остановился. Обернулся. В его взгляде мелькнул холодный блеск.
Он смотрел в сторону главного дома — туда, где жила глава.
Несколько долгих секунд просто наблюдал за огоньками в окне. А потом, когда я окликнул его, будто включился обратно — снова стал собой.
Он не позволял себе сорваться. Не при мне.
_____________
Перевод: impromptu