Не тронь пёсика! – том 2, глава 28
impromptu
Впервые в жизни я пытался уловить настроение другого человека. Прошел уже час с тех пор, как меня выгнали из спальни, но щенок, в отличие от обычного, не звал поговорить и сам не выходил. Похоже, сегодня он действительно был зол.
— Щеночек... всё ещё нельзя?
— …
Ответа не последовало. Только нервный звук — будто кто-то царапает стену. Я немного постоял у двери, делая вид, что просто так тут, ни на что не рассчитывая, а потом вышел на террасу покурить.
Несмотря на то, что я впервые в жизни подстраивался под чьё-то настроение, внутри было довольно спокойно. Губы, сжимающие сигарету, были расслаблены, и лицо, над которым поднимался дым, казалось скорее довольным, чем обеспокоенным.
Ссора из-за брака не казалась чем-то страшным. Наоборот — в этом было что-то по-настоящему общее, парное. Как у влюблённых. И от этого внутри возникала странная, неловкая, но тёплая нежность.
Хотя сообщение от моей матери сбило Хисона с толку, для меня всё было иначе. Моногамия — мой естественный инстинкт. Я давно был морально готов ко всему серьёзному, ещё с тех пор, как мы начали спать вместе.
Ожидая, пока он остынет, я снова взглянул на сообщение, ставшее поводом для ссоры.
[Твоя сестра в ярости. Она сказала, что если вы собираетесь разносить такие слухи, то лучше уже сразу организовать официальную встречу семей]
Встреча семей? Пусть даже волки придерживаются моногамии и чистокровности, всё равно казалось, что это как-то уж слишком поспешно.
«Похоже, раз уж она стала главой, то решила покрасоваться перед матерью...»
Я лишь усмехнулся, будто мне действительно показалось это забавным.
Сестра, как глава, имела полное право приструнить слишком вольного родственника. Мать же и прежде спокойно склонялась перед главой — это не менялось даже при отце, так что с её стороны едва ли стоило ждать чего-то иного. Всё шло вполне ожидаемо, и потому разочарования я почти не чувствовал.
Я неспешно курил и листал на планшете отчёты от членов организации. Уголки губ тронула лёгкая, почти ленивая улыбка. Некоторые детали наконец начали складываться.
Ян Хечан. Жених главы.
Было ясно, откуда пошли слухи.
И стоило признать — Ян Хечан проявил смекалку.
Я выпустил длинную струю сигаретного дыма. За спиной время от времени лениво взмахивал волчий хвост. Похоже, впереди будет немало дел.
— Хаа...
Глава клана и надзиратель всегда находились в состоянии противостояния. Это считалось лучшей моделью для развития рода, но усталость от такой связи ощущалась всё равно.
Глава должен вести стаю вперёд, а надзиратель — следить за всеми, включая главу. И, если понадобится, устранить и его.
Если сравнивать с футболом, глава — это капитан команды, а надзиратель — судья. Разумеется, если подкупить судью или хотя бы ослабить его влияние, капитан мог бы бегать по полю, как угодно. Но я, надзиратель нынешнего поколения, следил за действиями главы особенно строго. Потому что глава уже получила жёлтую карточку.
«В прошлый раз пыталась меня убить, теперь решила зайти с другой стороны...»
Да, нынешний глава уже однажды попыталась устранить надзирателя. Но на этот раз она действовала куда осторожнее — и, воспользовавшись Ян Хечаном, не оставила мне ни прямых улик, ни повода свергнуть её.
Тогда, в качестве предупреждения, я прокусил Ян Хечану правую руку — настолько сильно, что она едва не перестала работать. Но, похоже, даже этого оказалось недостаточно.
Теперь она снова использует его — как инструмент против надзирателя.
Я усмехнулся. Коротко, холодно.
На этот раз её расчёт очевиден: привязать меня к внешне слабому представителю псового клана и со временем ослабить мою силу.
«Понимает одно, а другого не видит...» *
[В оригинале данное выражение означает, что человек смотрит только на один аспект ситуации, но не видит всей картины]
С тихой усмешкой я опустил планшет. Закинув ноги на стол, провёл рукой по своим чёрным волосам, откидывая их наверх. Ладонь скользнула по мягким волчьим ушам — прикосновение оказалось неожиданно приятным.
Даже сейчас, находясь в полуволчьем состоянии, я не ощущал ни раздражения, ни агрессии.
И всё это — благодаря ему.
Я наконец встретил пару, с которой мог регулировать феромоны без усилий. Теперь даже в полной форме я сохранял ясный рассудок. А значит — мог использовать силу своего истинного тела без ограничений. И теперь главе придётся куда труднее справляться с надзирателем.
«Что ж... Пусть будет по-вашему»
Удовлетворённый этой мыслью, я затушил сигарету и поднялся.
Раз глава так рвётся к официальной встрече — пусть будет. Хоть и немного раньше, чем я планировал — я представлю щенка как свою пару.
Если уж на то пошло — нужно было подготовиться.
Я мысленно составил список дел. Купить Хисону что-нибудь красивое из одежды. Вместе с уходом попробовать снова подстричь ему когти, несмотря на то, как он этого не любит.
И самое главное — убедить его пойти со мной на встречу семей.
— Щеночек?
Я вошёл в гостиную и позвал его. Тишина. Похоже, всё ещё дуется на меня.
С самого начала было как-то особенно тихо. Если бы не едва слышное царапанье, я бы решил, что он просто уснул.
Я вымыл руки и направился в спальню — хотел лично его успокоить.
— Любимый?
Щенка в спальне не было. В этот момент моя улыбка застыла.
В голове промелькнуло тревожное воспоминание о том, как в прошлый раз он просто исчез без предупреждения.
К счастью, на этот раз беспокоиться не пришлось.
Так как я находился в полуволчьем состоянии, обострённое обоняние тут же уловило его запах.
Кроме того, до меня доносилось негромкое бормотание — будто кто-то недовольно ворчал.
Похоже, он снова спрятался. Возможно, под одеялом. Или за подушкой.
— Любимый, ты всё ещё злишься?
Я начал искать Хисона.
Спальня была оформлена в чёрных тонах, как я и любил, — так что найти белый комочек среди тёмного фона было нетрудно. Достаточно было приподнять тёмно-серое одеяло и откинуть мягкую подушку.
И правда, он был где-то в кровати.
— Ах...
Сбоку, в узкой щели между матрасом и стеной, свернулся маленький комочек, выставив наружу розовый животик.
...Аф.
Когда наши глаза встретились, он посмотрел на меня с выражением: «Чего уставился?». Я отвёл взгляд, стараясь не рассмеяться, и аккуратно вытянул его наружу. Он уже не в первый раз так застревал — так что я к этому успел привыкнуть.
_____________
В итоге Юн Чиён повёл меня на особый уход. Первым делом мы направились в груминг-салон для зверолюдей.
Салон был универсальным — услуги оказывали как в человеческой форме, так и в истинной.
Мы зашли в один из салонов премиум-класса. Юн Чиён сел перед зеркалом, устроившись поудобнее. Я, всё ещё подавленный, уткнулся мордой в его руку, пряча выражение.
Он не заострял на этом внимания — просто ярко улыбнулся и сказал:
— Пожалуйста, подстригите когти и сделайте базовый уход.
— Тогда сопровождающий, пожалуйста, подождите здесь?
— Ах.
Когда грумер потянулся, чтобы забрать меня, Юн Чиён с лёгкой улыбкой притянул меня обратно к себе.
— Я испытываю стресс при разлуке с ним.
— Ах, извините! Тогда, пожалуйста, оставайтесь рядом с питомцем!
— …?
Словно всё прекрасно понимая, грумеры сразу согласились. Я был ошеломлён, услышав этот разговор.
«Вот эта гора мышц испытывает стресс при разлуке?»
Я бурчал с недовольным видом, но грумеры только кивнули: мол, для питомца — вполне нормально. И начали подготовку к процедурам.
Я всё ещё злился из-за утреннего случая и с радостью оказался бы подальше от Юн Чиёна, но в итоге смирился, остался у него на руках — и так и прошёл весь уход.
На самом деле… в его объятиях мне действительно было спокойнее всего.
Потом я, вопя, перенёс ненавистную стрижку когтей — Пак Гёнтхэ часто задевал до крови, так что теперь даже упоминание об этой процедуре вызывало тревогу.
После этого мою белую шерсть аккуратно подровняли, а длинные волосы на загнутых ушках — красиво уложили. Из груминг-салона я вышел ещё более кругленьким, чем раньше.
Следующим пунктом был торговый центр.
— Какую новую одежду купим моему щеночку?
«...Почему здесь только мы вдвоём?»
Я с недоумением огляделся по сторонам. И без того в незнакомом торговом центре я чувствовал себя так, будто оказался в чьём-то личном пространстве, которое видел впервые.
С нами был человек, представившийся персональным стилистом. Мы с Юн Чиёном сидели на диване и молча наблюдали, как он демонстрировал одежду. Из всего представленного я выбрал всё — одним лишь движением хвоста.
— Как тебе это пальто? Хочешь примерить?
Внутренне оживлённый, я напрочь забыл о происшествии с утра и зашёл в примерочную.
Там, уже в одиночестве, я принял человеческий облик и начал переодеваться. Это было признаком того, что злость почти прошла.
Когда я вышел в новом пальто, Юн Чиён, ожидавший снаружи, широко улыбнулся, оглядывая меня с довольным видом. Хотя я был невысок, светлая кожа и удачные пропорции делали так, что длинное пальто сидело особенно мило. На фоне высокого и стройного, словно модель, Юн Чиёна это смотрелось как-то иначе, по-новому.
— Тебе нравится?
— … Угу
— Тогда бери его и пойдём.
Юн Чиён с белоснежной улыбкой обнял меня сзади, пока я стоял перед зеркалом. Он явно кайфовал от происходящего даже больше меня — особенно от того, как я выглядел в новой одежде.
Я вдруг почувствовал неловкость, опустил взгляд на дорогую обновку и спросил:
— Зачем ты купил мне одежду? Мне и так нормально...
— Я купил её для себя. Потому что мне так нравится.
Настроение у меня немного наладилось, но извиниться всё ещё было трудно. Казалось, если сделать это сейчас, будет выглядеть так, будто меня купили.
«Дело ведь не в одежде… Просто я успокоился, потому что он вёл себя как обычно»
Вместо извинений я просто крепко сжал руку Юн Чиёна, когда мы пошли вместе. Даже когда он, улыбаясь, спросил, прошла ли злость, я не смог поднять на него глаза — но, к счастью, Юн Чиён и этого не требовал.
Он вёл себя так же нежно, как всегда, когда был в хорошем настроении. Оставлял поцелуи на моём лице и в моих тёмных волосах снова и снова. И, к счастью, больше не поднимал щекотливую тему свадьбы.
Вместо этого, уже в машине по дороге назад, он заговорил о другом, куда более серьёзном.
— Почему ты тогда вдруг исчез из больницы?
Речь шла о том дне, когда я ушёл из больницы, следом за псом из казино. В контексте наших отношений это был важный разговор.
Да, нас было только двое, но по сути мы были одной стаей. А я тогда просто бросил раненого члена группы. И хоть мне было трудно называть нас с Юн Чиёном «одним племенем», но как представитель породы с развитым инстинктом стаи — я чувствовал вину.
Я ненадолго замолчал, но всё-таки решил быть честным:
— Пёс из казино пришёл ко мне прямо в больницу. Он был моим другом… Сказал, что хочет поговорить и сам позвал меня выйти.
— И ты пошёл за ним?
— Ага.
Я тихо ответил. И раз уж начал говорить, решил рассказать всё — как оказался за пределами больницы. Рассказал, как меня нашёл бывший друг из казино, с которым мы когда-то были одной стаей. Как пошёл за ним, будто околдованный. И как в итоге встретился с охраной, чтобы они расправились со мной, как с предателем.
К концу рассказа я уже не мог даже взглянуть Юн Чиёну в глаза. С трудом выдавил из себя слова, которые мне всегда давались хуже всего:
— Прости, что вышел один.
— Прости?
Юн Чиён мягко усмехнулся и опустил голову мне на плечо. Я попробовал его оттолкнуть — мне показалось, он издевается. Но его крепкие, широкие плечи не сдвинулись ни на миллиметр. Снова — ничего не смог с ним поделать.
— Что ты издеваешься, пёс... — пробурчал я себе под нос, отводя взгляд в окно.
Юн Чиён откровенно посмотрел на меня, потом лениво, немного приглушённым голосом сказал:
— Всё нормально. Пёсик же заботился обо мне всю ночь.
— ...
Лицо вспыхнуло. Потому что это была правда, которую я до последнего не хотел признавать.
В любом случае, первым попытался успокоить Юн Чиёна я сам, поцеловав его. И да, правда, что потом, когда он накинулся, я просто поддался... и даже получил от этого удовольствие. Даже сейчас, стоило вспомнить ту бурную ночь, как мои белоснежные уши, торчащие на голове, дрогнули — будто заново переживая то самое возбуждение. Но то, что Юн Чиён теперь дразнил меня, вызывало только возмущение.
Он всё ещё был прижат ко мне, головой на моём плече, и вдруг шёпотом добавил:
— Но знаешь... щеночку всё равно пришлось бы пройти со мной через официальную встречу семей.
— Это ещё почему?
На мой ошарашенный вопрос волчьи уши, покоившиеся на моём плече, вздрогнули. Один мягко коснулся щеки. Прикосновение было нежным, но улыбка Юн Чиёна под ним — недвусмысленной.
— Если пёс из казино пришёл в больницу, зная, что мы там... ну, очевидно же, кто ему это сказал.
— ...Ян Хечан?
Юн Чиён улыбнулся так, будто я дал правильный ответ. Улыбка была утончённой, безусловно красивой — но в его серых глазах сквозил холод.
— В таком случае, если начать копать под Пак Гёнтхэ, может всплыть и моя сестра. Впрочем, и наоборот — тоже.
— …
Если подумать, и правда странно: как пёс из казино нашёл меня именно в этой престижной больнице? Тем более это был всего второй раз в жизни, когда я туда приходил — и сразу умудрился наткнуться на знакомого. Мои белые уши вздрогнули. В этом было что-то… не то.
Пак Гёнтхэ по натуре был мелочным и прилипчивым — легко прибивался к тем, у кого была сила. Если первым, кто надавил на него, оказался вожак сильной стаи, вполне возможно, он с радостью слил всё, что знал обо мне, и подчинился. Зная, что он за человек, догадаться несложно.
Да и вообще, если бы Ян Хечан хоть немного покопался в информации обо мне, Пак Гёнтхэ обязательно бы всплыл. Я ведь сам назвал Ян Хечану своё имя — найти остальное труда бы не составило.
Всё действительно сходилось. Я рассеянно пробормотал:
— Значит… глава волков может быть связан с Пак Гёнтхэ.
— Вот именно.
С этими словами в глазах Юн Чиёна мелькнул таинственный блеск. Он уже сидел прямо, и внезапно легко подтянул меня к себе, усадив на колени. Я вздрогнул от неожиданности, но вскоре, словно щенок, устроился у него на коленях, удобно, по-своему естественно.
В его объятиях я задумался. Если Пак Гёнтхэ и вожак действительно заодно — я буду мстить вместе с Юн Чиёном. А если нет… Юн Чиён всё равно останется рядом.
Но если всё-таки первый вариант окажется правдой — я хотел настоящей, полной мести.
— Если твоя сестра и Ян Хечан действительно связаны с Пак Гёнтхэ… ты сможешь с ними разобраться?
Вопрос был жестоким. По сути, я спрашивал, сможет ли он уничтожить родную кровь. И сразу пожалел — вдруг это заденет его? Юн Чиён всё-таки был надзирателем, и такие вопросы могли ранить.
Но он вдруг широко улыбнулся, будто был даже доволен. Засмеялся — мягко, чуть затянуто — и, опустив голову, поцеловал меня в волосы.
— Ха, ну конечно...
— …
— Они ведь посмели тронуть моего пёсика.
Даже услышав такой прямой ответ, я не мог избавиться от тревоги. Тон, с которым он это сказал — спокойно, как нечто само собой разумеющееся — показался мне чужим. И всё же в этом было что-то волнующее.
Сейчас для меня не существовало ничего слаще, чем месть. Разве что — доверие и привязанность родственной души, которой можно верить. И впервые в жизни я встретил сородича, настолько похожего на меня по натуре и стремлениям.
Моё сердце — сердце маленького пса, который всегда дрался в одиночку или терпел молча, — поневоле наполнялось теплом.
— Тогда пойдём навестим твою сестру. …И это не официальная встреча семей, — решительно сказал я.
Юн Чиён, довольный, сразу согласился. И тут же начал составлять план визита в логово волков. Всё должно было случиться уже завтра.
_____________
Перевод: impromptu