Не тронь пёсика! – том 1, глава 24
impromptu
Ян Хечан ещё несколько раз пытался вытянуть из Чжи Ёнбэ хоть какие-то подробности о наших отношениях, но в итоге, не добившись ничего, ушёл. Похоже, сам факт того, что Юн Чиён пришёл в больницу не один, укрепил его в уверенности, что у нас романтическая связь.
— Можете выходить.
Когда шаги в коридоре окончательно стихли, Чжи Ёнбэ осторожно вытащил меня из-под штанины. Действовал он на удивление бережно, и в следующую секунду из-под брюк выкатился взъерошенный белый комок.
Щурясь, я поднял на него взгляд.
«Он ушел?»
— Да.
Чжи Ёнбэ аккуратно пригладил мою топорщившуюся шерсть. Я глубоко вздохнул и, не раздумывая, забрался ему на ладонь. Выражение лица у меня оставалось серьёзным, но короткий хвост всё ещё нервно подрагивал. Напряжение не спешило уходить.
Но одно я знал точно — ни капли не жалею, что плеснул соком в Ян Хечана. Он первый начал поливать грязью Юн Чиёна. Вот только теперь меня беспокоило кое-что другое. Ян Хечан был не просто чистокровным волком — он был бывшим партнёром самого главы стаи.
«Мне теперь точно конец?»
Озадаченно я посмотрел на Чжи Ёнбэ, словно пытаясь спросить его без слов.
Дело было не в страхе перед Юн Чиёном. Нет, я знал, что он не причинит мне вреда. Но сейчас он был в состоянии феромонового шока, и это делало его уязвимым. Что, если стресс снова выбьет его из равновесия?
И впервые за всё это время я задумался: а вдруг на этот раз Юн Чиён действительно на меня разозлится?
Я ведь не просто ввязался в перепалку. Я нагрубил его бывшему. А это уже не мелкая стычка, а самый настоящий скандал.
Но Чжи Ёнбэ, похоже, не видел в этом проблемы. Он лишь спокойно, почти равнодушно сказал:
— Всё будет в порядке. Тем более если первым ударили вас.
«Но это я первым ударил…»
Я тяжело вздохнул. Чёрт, наверное, стоило сначала дать Ян Хечану врезать мне. Теперь даже жалко, что не дал ему больше поводов для драки.
Но вот о том, что плеснул в него соком? Повторюсь, ни капли не жалею.
В этот момент из изолятора раздался голос:
— Опекун Юн Чиёна?
«Гав!»
Я коротко тявкнул в ответ, и Чжи Ёнбэ аккуратно поднял меня на руки.
Медсестра уже собиралась проводить его, но, услышав, как я что-то тихо бормочу в знак благодарности, только широко улыбнулась. Наверное, решила, что это мило.
Думаю, она даже представить себе не могла, что настоящий опекун Юн Чиёна — этот маленький щенок.
Тем временем в изолятор вошёл врач с картой пациента.
— Итак, опекун…
«Это я»
Я поднял переднюю лапу, пытаясь показать, что опекун — это я, но врач так и не нашёл взглядом того молодого парня, которого видел раньше. В итоге он просто начал объяснять рекомендации Чжи Ёнбэ.
— В данный момент, благодаря ингибитору, уровень снизился до 1018, но пациенту пока нельзя подвергаться чрезмерным раздражителям. Если он испытает стресс или тревогу, вероятность повторного феромонового шока будет очень высокой.
«Гав»
— Также возможны проявления синдрома разлуки, поэтому я рекомендую, чтобы его партнёр находился рядом как можно больше времени. Это поможет стабилизировать уровень феромонов. Ах, и ещё — присутствие других зверолюдей с сильными феромонами может спровоцировать агрессию, так что лучше держать его от них подальше.
«Гав!»
— Э-э, ну… Сейчас главное — оставаться рядом, чтобы он пришёл в себя. И, как можно чаще с ним говорить.
«Гав»
— Тогда... пожалуйста, передайте мои слова его опекуну.
Врач замешкался, глядя на щенка, который так складно отвечал на его вопросы. Он машинально провёл рукой по маленькой пушистой голове, прежде чем уйти. Похоже, даже увидев меня лично, он так и не смог соединить воедино мой человеческий облик и истинную форму.
Я же смотрел на Юн Чиёна, лежащего в стеклянной капсуле с обнажённым торсом. Он был в каком-то полусознательном состоянии, а с его спины и затылка уже убрали пластыри.
«То, что я видел после феромонового шока в прошлый раз… это был синдром разлуки?»
В памяти всплыл утренний эпизод — паника, с которой Юн Чиён метался в поисках меня. Как бы то ни было, теперь, если я не хочу снова столкнуться с этим жутким феромоновым шоком, мне придётся держаться рядом. Беречь его, как хрупкий хрустальный сосуд.
Я раздражённо скользнул взглядом по его натренированному телу, затем перевёл его на лицо. Он начинал приходить в себя — нахмурил брови от боли, медленно перекатываясь с живота на спину. Вены на руках пульсировали, а по лбу стекали капли холодного пота. Похоже, боль всё ещё не отпускала его.
Следуя совету врача, я попробовал заговорить с ним, чтобы разбудить.
«Вставай. Купи мне креветок»
«Я сказал, вставай»
«Я отмудохал твоего бывшего»
Юн Чиён, до этого морщившийся во сне, вдруг расслабил брови. Через пару секунд он повернул голову в мою сторону, а когда разлепил глаза, его лицо осветилось широкой, до смешного счастливой улыбкой. Той самой, которую я видел каждое утро, когда он замечал меня.
Я немного замешкался, но всё же поднял переднюю лапку и поставил её на стекло. Подушечки плотно прилипли к гладкой поверхности, а Юн Чиён, глядя на это зрелище, выглядел так, будто только что получил смертельную дозу умиления. Он провёл пальцем по тому месту, где касалась моя лапка.
— Ты ждал меня?
...Тяф.
Я почувствовал, как что-то дрогнуло внутри. Этот хищный волк, всегда собранный и невозмутимый, на самом деле выглядел лучше всего именно в такие моменты — когда только проснулся, чуть растрёпанный, без привычной холодной маски. Будто драгоценный камень, потерявший строгую огранку, но оттого ставший ещё более естественным и притягательным. Именно этот утренний, расслабленный Юн Чиён мне нравился больше всего.
Но была одна небольшая проблема.
Как, чёрт возьми, сказать ему, что я тут устроил?
Глядя на его радостную, ничего не подозревающую улыбку, я почувствовал укол неловкости. Ну вот, теперь признаться во всём стало ещё сложнее. Я бросил быстрый взгляд на Чжи Ёнбэ, который всё ещё держал меня на руках. В этом взгляде явно читалось: помоги, переведи это как-нибудь помягче.
Набравшись смелости, я всё же заговорил:
«Ну… я тут… как бы… немного натворил дел»
— Пёсик сообщил господину Ян Хечану, что состоит в любовных отношениях с господином Юном… а потом швырнул в него клубничный сок.
«Чего?!»
От нахлынувшего чувства предательства я громко тяфкнул на Чжи Ёнбэ. Лучше бы он, как обычно, перевёл всё коряво, чем так виртуозно преподнёс мой провал.
Хотя… будь честным, спорить тут не с чем. Всё чистая правда.
Я украдкой взглянул на Юн Чиёна, пытаясь понять, как он это воспринял. Но… что-то тут было не так.
— Пх-х-х-х-х…
Юн Чиён вдруг начал мелко дрожать, словно только что услышал что-то до нелепого смешное. Его расслабленный, чуть небрежный смех звучал легко, как будто всё происходящее его невероятно забавляло. Я непонимающе замер, а потом неуверенно завилял хвостом. Похоже, он не воспринял всё это так серьёзно, как я боялся, и это… немного меня успокоило.
Насмеявшись вдоволь, Юн Чиён наконец отдышался и спросил:
— Ха… Так это ты из-за ревности, да?
«Ревность?! С какой стати?!»
— Теперь ты даже ревновать начал.
Я посмотрел на Юн Чиёна с оттенком жалости.
Ревность? Ну уж нет. Бред какой-то. Я упрямо убеждал себя, что всё дело в том, что Ян Хечан просто раздражает меня. И только.
В этот момент стеклянная капсула медленно начала открываться.
Чжи Ёнбэ даже не дал мне времени опомниться — ни секунды не колеблясь, он аккуратно уложил меня на грудь Юн Чиёна и тут же ретировался, выскользнув из изолированной комнаты так стремительно, будто за ним кто-то гнался.
Я прекрасно понимал, зачем он это сделал — чтобы не подвергать Юн Чиёна лишнему воздействию феромонов. Разумно. Но всё равно… Оставлять меня одного с этим людоедом?!
Хотя, надо признать, у этой ситуации оказался неожиданный плюс.
«Феромоны реально снижаются?»
На экране, где в реальном времени отображались показатели, цифра слегка уменьшилась — до 1013 единиц. Может, это всё из-за чувства безопасности?
Ну, раз уж это так работает… Не раздумывая, я плюхнулся на его грудь, уютно растёкшись, словно тёплый паровой хлебец. Вдруг показатели упадут ещё сильнее?
И в этот момент Юн Чиён, лениво поглаживая меня, вдруг пробормотал что-то совершенно непонятное.
— Умница. Мой щеночек отомстил за меня.
«Отомстил?»
Я моргнул, сбитый с толку, но, находясь в облике щенка, не мог уточнить, что именно он имел в виду. Это раздражало, но я всё равно оставался в этой форме — ради Юн Чиёна.
В конце концов, когда я человек, он ведёт себя так, будто теряет рассудок от одного моего запаха. Так что проще было оставаться щенком. Судя по всему, это действительно работало на него как пет-терапия.
Юн Чиён, полностью расслабившись, какое-то время просто отдыхал. Потом, уже заметно бодрее, он наконец покинул больницу.
«Я отомстил за него?»
Пока мы шли к машине, мой хвост всё ещё радостно вилял. Ситуация сложилась неожиданно: я натворил глупостей, но в итоге не только избежал последствий, но ещё и получил похвалу. Для меня это было чем-то новым. С Пак Гёнтхэ такое было просто невозможно.
Юн Чиён, с улыбкой наблюдая за моим радостным хвостиком, вдруг начал с какой-то одержимостью фотографировать меня в своих руках.
— Иногда ты меня просто сводишь с ума…
Это был не я. Глухое, ленивое бормотание прозвучало откуда-то сверху — Юн Чиён произнёс это едва слышно.
Я посмотрел на него с выражением «Ты серьёзно?», но он только ещё сильнее приблизил камеру, сделав очередной снимок, и задумчиво пробормотал:
— Мой возлюбленный — щенок. Да ещё и ревнует.
«Поехавший»
Я мысленно закатил глаза, но, надо признать, было приятно, что он безоговорочно встал на мою сторону. А уж его слова о том, что я отомстил за него, и вовсе подняли мне настроение.
Раздув шерсть на груди от гордости, я величественно уселся на его бедро, словно король, занявший свой законный трон.
Не то чтобы я был в восторге от того, что Юн Чиён даже не попытался разобраться в деталях происшествия… но сам факт, что он просто понял меня, без лишних вопросов и упрёков, был приятен.
Впервые за долгое время я чувствовал, что у меня есть своя стая. Место, где можно быть собой.
_____________
Как только я переступил порог дома, меня ждал сюрприз. У меня появилась собственная комната.
Очевидно, это устроили те, кто сегодня не сопровождал Юн Чиёна. Я застыл на месте, осматривая новое пространство, и почувствовал, как от нахлынувших эмоций звериные черты пробились наружу. Глаза округлились, хвост едва заметно качнулся. Но, не привыкший к таким подаркам, я тут же нахмурился и спросил грубее, чем хотел:
— С чего вдруг мне комната?
— Мы ведь будем жить вместе. Тебе нужна своя, — спокойно ответил Юн Чиён, обняв меня сзади и накинув халат на плечи.
Я продолжал осматривать обстановку, пока Юн Чиён легонько покусывал мое ухо. Комната была просторной — второй по величине после спальни. Встроенный шкаф оказался набит новой одеждой и обувью разных брендов. Рядом стояли диван, стол и даже новенький ноутбук.
Но была одна странность. Здесь не было кровати.
Впрочем, я быстро отбросил эту мысль. В конце концов, я все равно сплю в одной постели с Юн Чиёном. Хотя... стоп. С какого момента это стало для меня нормой?
Но даже это раздражало меньше, чем одна другая вещь.
Я нахмурился, уставившись в один из углов комнаты. Там, аккуратно разложенные, лежали яркие собачьи принадлежности. Рядом красовалась лежанка-матрас, о которой говорили, что на ней можно мгновенно отключиться от усталости.
— Ты серьезно? Ты правда думаешь, что я собака?
— Так и есть. Мой боевой щенок.
Похоже, он сам не слишком задумывался, кем тогда я должен себя считать, если не собакой. Но решил подыграть. В конце концов, всё, что говорит щенок, всегда правильно.
Я с явным недовольством осматривал этот странный набор. Хоть и пытался делать вид, что мне это не нравится, в глубине души признавал — в этих вещах было много полезного. Черные глаза чуть оживились.
— …
Но вскоре этот слабый огонек угас.
Я не должен был находиться здесь. Мне не место в логове волка. Это не тот дом, где я должен был осесть.
— Не переделывай мою комнату по своему желанию.
— Почему?
— В любом случае, я собираюсь жить отдельно.
Эти слова повисли в воздухе. Я почувствовал за спиной странную, приглушённую, но ощутимую ауру Юн Чиёна. Воздух в комнате будто стал холоднее, и мне совсем не хотелось оборачиваться. Было непривычно видеть, как его обычно тёплое поведение внезапно изменилось.
После короткой паузы он заговорил мягким, привычным тоном:
— Ты же обещал жить здесь со мной. Всю жизнь.
— Я такого не говорил.
Я не смотрел на него. Просто уставился в одну точку, позволяя тяжёлым мыслям заполнять голову. В изысканно обставленной комнате воцарилась гнетущая тишина.
После предательства Пак Гёнтхэ я изменился. Теперь даже собственный угол в доме Юн Чиёна — моего партнёра по мести — казался мне чужим. Чувство долга душило, зависимость раздражала. А главное, я знал, чем всё это закончится. Отношения рушатся. Всегда. И когда это случится, весь груз — финансовый, моральный — свалится на меня. Лучше уйти сразу. Даже если это означает начинать с нуля.
— …
После затянувшейся тишины Юн Чиён наконец разжал руки, выпуская меня из своих объятий.
Непонятное беспокойство кольнуло в груди, и я медленно обернулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд… Серые глаза скользнули к моей шее, холодные, острые, как наточенное лезвие. И в то же время в них таилась какая-то странная жажда. Это напоминало мне взгляд волка, которого я видел прошлой ночью.
По спине пробежал неприятный холодок. Я машинально отступил на шаг, но Юн Чиён даже не думал отпускать. Наоборот, он уверенно притянул меня ещё ближе, обхватив талию. Затем, поймав мой взгляд, внезапно улыбнулся — мягко, привычно, будто ничего не произошло.
Пока я ошеломлённо разглядывал его, Юн Чиён предложил небольшой компромисс:
— Тогда хотя бы позволь мне дать тебе одежду.
— Одежду?
— Да. Моя тебе не подходит.
Ну, тут не поспоришь. Я до сих пор носил его вещи — мешковатые, неудобные, на пару размеров больше, чем нужно. И хоть я привык не привередничать, но в глубине души действительно хотелось иметь хоть что-то своё. Поэтому я решил хотя бы посмотреть.
Только тогда Юн Чиён окончательно ослабил хватку, мягко развернулся и открыл встроенный шкаф.
Передо мной раскинулся целый мир — одежда, аккуратно развешанная по сезонам. Для человека, у которого раньше вся жизнь умещалась в один небольшой короб, это выглядело нереально.
«Моя новая одежда...»
Первым делом я потянулся к пальто — тому самому, о котором давно мечтал. Это было не что-то дешёвое или поношенное, не вещи, доставшиеся от брата. Я действительно хотел почувствовать, каково это — носить одежду, которая идеально сидит, словно созданная специально для меня.
Я провёл ладонью по гладкой ткани, наслаждаясь её дорогой фактурой. Даже на первый взгляд пальто выглядело роскошно — таким же элегантным, как одежда, в которой щеголял Ян Хечан.
Ян Хечан.
Стоило его вспомнить, как в голове всплыл вопрос, который давно не давал мне покоя. Я поколебался, но в итоге всё же спросил:
— Кстати... Кто он вообще, этот Ян Хечан? И почему ты сказал, что я отомстил за тебя?
Юн Чиён, который до этого с лёгкой улыбкой наблюдал за мной, ответил беззаботно:
— А, это… Он просто пытался меня убить.
— ...Что?!
Я резко обернулся, ошеломлённый его тоном, но Юн Чиён выглядел совершенно спокойным. Он сидел на диване, лениво покачивая кончик чёрного хвоста, и рассказывал об этом так, словно речь шла не о покушении на его жизнь, а о каком-то скучном эпизоде из прошлого.
— Я разобрался с его старшим братом. Так что Ян Хечан вместе с моей сестрой специально подстроили сближение со мной.
— Постой… Причём тут вообще твоя сестра?
— Главы кланов не любят, когда их надзиратели становятся слишком сильными.
— …
Только сейчас я по-настоящему осознал, какую ношу несут те, кто стоит на страже порядка. Я всегда думал, что быть надзирателем тяжело само по себе — постоянный контроль над кланом, устранение угроз. Но, оказывается, этого было недостаточно. Ты рискуешь нажить врагов даже среди своих.
Я вспомнил то собрание клана. Как Юн Чиён сидел в одиночестве, и никто даже не попытался его поприветствовать.
И даже сейчас, вспоминая это, я чувствовал, как внутри закипает злость.
С лёгким колебанием я задал ещё один вопрос:
— То есть ты хочешь сказать, что убил брата Ян Хечана?
— Нет. Я просто заставил его заплатить ровно столько, сколько стоило его предательство.
— А, ну тогда...
Наконец, я позволил своему лицу расслабиться.
Ну, раз предатель получил по заслугам, всё логично. Я вырос среди боевых псов, для которых верность значила всё, и был уверен: любое предательство должно нести за собой справедливое наказание.
«Так вот почему он сказал, что намеренно напал на Ян Хечана…?»
Зная Юн Чиёна, он наверняка сам позволил тому подобраться ближе. Наблюдал, выжидал, а потом нанёс удар в нужный момент. Не сомневаюсь, среди волков Юн Чиён был самым коварным.
Хорошо хоть, что мне, "щенку", он показывал лишь свою более беззаботную сторону — ту, где мог просто тискать меня и осыпать поцелуями.
— ...?
Но что-то всё равно не давало мне покоя.
Юн Чиён всего лишь выполнял свою работу, но из-за этого нажил врагов среди сородичей и даже подвергался угрозам. Более того, его собственная сестра пыталась его убить.
И, судя по его спокойствию, это был далеко не первый подобный случай.
С тяжёлым взглядом, я провёл рукой по новеньким ботинкам, пытаясь собрать мысли воедино. Затем, тщательно подбирая слова, осторожно спросил:
— …Тебе не грустно?
— С чего бы?
— Ну, твои родные, сестра… Они же пытались тебя убить.
— Моему щенку от этого грустно?
— Чёрт, да не грущу я.
Я скривился, раздражённо нахмурился, но мой упрямый ответ только подлил масла в огонь. В ответ на мою реакцию Юн Чиён, словно зачарованный, улыбнулся, прикрыв серые глаза. Это бесило ещё сильнее. Но я уж точно не собирался впадать в жалость к себе из-за какого-то предательства. Нет, у меня нет причин для грусти.
Юн Чиён беззвучно спрятал улыбку, лениво откинулся на спинку дивана и с удивительным спокойствием сказал:
— Всё в порядке. Я всё равно ни на что не рассчитывал.
— …
Я потерял дар речи.
Опустив взгляд, молча теребил в руках новую обувь. Может, дело было в том, что я совсем недавно сам пережил предательство человека, которого считал семьёй, но слова Юн Чиёна о том, что всё в порядке, задели меня. Мы оба были из тех, кто особенно остро ощущает связь со своей стаей.
Быть изгнанным, отвергнутым — дерьмовое чувство. Для меня оно стало ночным кошмаром, от которого не удавалось избавиться. А для Юн Чиёна — просто очередным днём из жизни.
— Как это вообще может быть в порядке?
— Ну, я был зол, но…
Юн Чиён с лёгкой улыбкой протянул руку и притянул меня ближе.
— После встречи с щеночком всё наладилось. Я даже с азартными играми завязал.
Я знал, что раньше он был VIP-гостем в бесчисленных казино, но с тех пор, как мы познакомились, действительно не переступал порог ни одного из них. Я думал, что он просто убивает время, возясь со мной, но, оказывается, он и правда изменился. Мы так привыкли быть рядом, что осознание этого вдруг показалось мне чем-то новым.
Юн Чиён, сидя на диване, притянул меня в крепкие объятия. Прижавшись щекой к моей талии, он чуть шевельнул чёрными волчьими ушами и прошептал:
— Так что… не оставляй меня одного.
— …
— Ведь ты же мой опекун.
За его спиной медленно покачивался чёрный хвост. Я знал, что волки так не делают, но он копировал повадки щенка. Повторять за кем-то — признак родства.
— …
Слегка ошеломлённый, я обнял его голову, ощущая, как мягкие волчьи уши прижимаются под моими пальцами, словно специально, чтобы их гладили.
Я всё ещё не до конца понимал, что происходит. В глазах застыла лёгкая растерянность, но где-то в глубине таилась слабая, почти неосознанная надежда.
Если я уйду отсюда, останусь один. Совсем один. Точно так же, как и Юн Чиён. Будущее оставалось туманным, но в этот момент у нас не было никого, кроме друг друга.
Сердце дрогнуло. Я крепче прижал его голову к своей груди, чувствуя, как бешено колотится пульс. У зверолюдей врождённые инстинкты сильны, и это первобытное ощущение принадлежности к стае захватывало меня. Я даже не заметил, как моё учащённое сердцебиение передалось ему, и, как обычно, грубовато бросил:
— Не пытайся соблазнить меня такими словами.
— Так ты заметил?
Юн Чиён лукаво прищурился, уголки губ дрогнули в игривой улыбке. Он потянул меня ближе, и я, не успев сообразить, оказался у него на коленях.
За окном солнце медленно опускалось, заливая комнату тёплым светом. В этой мягкой тишине Юн Чиён неожиданно наклонился и игриво прикусил мою щёку. Лёгкие толчки, сопротивление — и приглушённый звук соприкосновения кожи, неожиданно интимный, почти незнакомый.
А затем он вновь, так же легко, прикусил мой подбородок. Когда вместо возмущения я только ухмыльнулся, он довольно приподнял уголки губ и тихо рассмеялся. А потом, так же непринуждённо, наши губы соприкоснулись.
— Ты…
Я резко отстранился, ошарашенно моргнув. Когда я был в облике щенка, он мог сколько угодно тискать меня и целовать, но сейчас, в человеческом теле, это ощущалось совсем иначе.
Но сам Юн Чиён, напротив, выглядел так, будто не понимал, в чём проблема. Он слегка нахмурил брови, чуть склонил голову и спросил:
— Что такое?
В его глазах промелькнуло что-то болезненно одинокое.
— Мы ведь здесь одни… Нельзя?
— …
Его слова отозвались во мне особенно сильно. Дело было не просто в том, что в этой комнате действительно остались только мы двое — мне казалось, что во всём бескрайнем мире есть лишь один человек, на которого я могу положиться.
Все, кто когда-либо приближался ко мне, всегда чего-то ждали. Они видели только чистый, невинный облик и пытались получить выгоду. А те, кто был особенно низок, надеялись на большее — на «особое» отношение. Никто и никогда не принимал меня таким, какой я есть.
Но Юн Чиён был другим.
Пусть его прошлое окутано тайнами, пусть он волк-людоед, но только он без колебаний принимал меня — со всеми моими гранями. Только он дарил мне искреннюю, бескорыстную привязанность.
Я внимательно всматривался в его лицо. Юн Чиён чуть прикусил губу, будто сдерживая что-то внутри, а затем, закрыв глаза, мягко коснулся своим лбом моего. Его пальцы, крепко сжимающие мою талию, дрогнули, словно умоляя: «Смотри только на меня».
И я понял — не хочу его отталкивать.
Впервые в жизни я решил ответить. Вернуть хоть часть того, что получал от него. Пусть мои губы дрожали от неуверенности, но я всё же потянулся вперёд. Неловко, осторожно, но искренне коснулся его губ. Юн Чиён сначала усмехнулся, но тут же охотно обнял меня, притягивая ближе. Его теплые губы двигались медленно, а затем язык скользнул глубже, сплетаясь с моим. Словно стремясь запереть меня в своём тепле, он крепко обвил меня руками.
Вскоре я, как и в облике щенка, начал принимать его поцелуи без особого сопротивления. Но когда почувствовал, что дыхание Юн Чиёна становится тяжелее, намеренно не углублял поцелуй.
Прикусив его губу, я слегка отстранился, склонил голову и спокойно спросил:
— Но почему ты оставил главаря в живых…? Может, стоит прикончить его вместе с Пак Гёнтхэ?
— Мм, думаешь? — Юн Чиён лениво усмехнулся. — Просто он не делал ничего лишнего, вот я его и не трогал.
Я задумался, а потом серьёзно прошептал:
— Тогда давай пока просто понаблюдаем.
Юн Чиён, заметив моё сосредоточенное выражение, вдруг широко улыбнулся и прижался лбом к моему. Я говорил это совершенно искренне, и, кажется, эта искренность чем-то тронула его.
Поддавшись импульсу, он притянул меня за шею и углубил поцелуй, смешивая наши дыхания.
— Хм… хватит…
Но поцелуй становился всё глубже, эмоции накалялись, дыхание Юн Чиёна снова сбивалось. Постепенно мои щёки вспыхнули румянцем, и в какой-то момент я, осознав это, резко оттолкнул его за плечи, вырываясь из его объятий.
Я вскочил с места и поспешно затянул пояс халата, который к этому моменту уже едва держался. Всё тело было напряжено, пушистый хвост нервно подрагивал, а лихорадочный блеск в глазах выдавал моё возбуждённое состояние.
Юн Чиён, зрачки которого уже заметно затуманились, снова потянулся ко мне, но я резко оттолкнул его руку и строго сказал:
— Нельзя. Врач запретил тебе перенапрягаться.
— Но ведь физический контакт помогает выпускать феромоны…
«Гав!»
Даже не дослушав, я в мгновение ока обратился в щенка и, не оглядываясь, выскочил из комнаты, словно сбегая не только от него, но и от самой ситуации.
— …
Оставшись в одиночестве, Юн Чиён устало провёл рукой по лицу, не в силах даже подняться из-за ноющей тяжести в теле. На его лбу вздулись напряжённые жилы.
— Ха… Ему явно было велено посодействовать…
Он понимал, что мне нужно время, чтобы самому сделать шаг вперёд, но, чёрт возьми, этот бесполезный врач начинал его бесить до такой степени, что Юн Чиён всерьёз задумывался, не прикончить ли его к чёрту.
_____________
Перевод: impromptu