Не тронь пёсика! – том 1, глава 21
impromptu
По результатам осмотра врач назначил мне капельницу. Два полных дня ухода и заботы, словно за тепличным растением, принесли свои плоды: боль немного утихла, и я почувствовал, как ко мне возвращаются силы. После долгого, крепкого сна я проснулся с заметно улучшившимся самочувствием.
— Проснулся?
Вяло открыв глаза, я первым делом увидел Юн Чиёна, который, казалось, ожидал моего пробуждения. Нежно поглаживая мои сложенные ушки, он с лёгким смущением произнес:
— У меня для тебя есть подарок.
«Обойдусь»
Я угрюмо отвернулся, заранее зная, что он сейчас начнёт лезть ко мне с этими своими поцелуйчиками. Я уже не раз попадался на это, так что особых иллюзий насчет его «подарка» не питал.
Но, как будто предугадав мою реакцию, он продолжил:
— Это не поцелуйчики.
«...А? Не они?»
— Думаю, щеночку понравится.
Во время нашего разговора Юн Чиён неожиданно бросил взгляд на наручные часы. Было уже два часа ночи. Однако, казалось, поздний час его нисколько не смутил. Слегка улыбнувшись, он задал мне вопрос, в котором явно звучали нотки предвкушения.
— Пойдем посмотрим?
«Сейчас?»
— Нужно увидеть до того, как остынет.
«...?»
Я недоуменно наклонил голову, но Юн Чиён лишь медленно улыбнулся, чуть заметно приподняв уголки губ. В тусклом свете он походил на психопата, только что воплотившего зловещий план и наслаждающегося его плодами. В моем присутствии он всегда показывал лишь милую, почти безобидную сторону, но этот миг напомнил мне: за этой маской скрывается настоящий лидер организации.
Его поведение настораживало, но любопытство взяло верх. Что он там сказал? Посмотреть, пока не остыло? Может, он приготовил для меня какое-то особенное, изысканное блюдо?
— Пойдем.
И вот, с неохотой, я оказался на руках у Юн Чиёна.
Дорога до места назначения заняла примерно 30 минут. Пока мы ехали, я дремал у него на руках, ощущая усталость, которая не покидала меня. Возможно, это было связано с тем, что внутри меня все еще бурлили неразрешенные чувства. Особенно остро всплывал в памяти момент предательства брата, и каждое новое воспоминание лишь добавляло тяжести на сердце.
— Впервые за долгое время я использовал свои деньги и связи, чтобы подготовить достойный подарок моему щеночку.
«Что это за подарок такой, ради которого пришлось пойти на такие меры...?»
Должен признаться, что благодаря Юн Чиёну те мучительные, безнадежные чувства, что терзали меня, наконец, начали отступать. Однако мысли о том, что творится в голове этого волка-людоеда, продолжали преследовать меня. Что движет им? Возможно, он просто получает удовольствие от всего этого? А хотя… Зачем забивать голову такими бессмысленными размышлениями? Умом психа не понять.
Машина остановилась у заброшенного здания на окраине города. Из трех черных автомобилей, включая наш, бесшумно вышли подчиненные. Они молча направились внутрь, словно всё это было частью давно спланированного сценария. Я еще сильнее прижался к Юн Чиёну. Старое здание пронизывал холод даже внутри. Хотя сезонная линька давно завершилась, моя белая шубка не спасала от декабрьского мороза. Дрожа, я решил согреться теплом Юн Чиёна, словно живым обогревателем.
«Обними меня»
Я легонько царапал его, давая понять, что нуждаюсь в его тепле. К счастью, он сразу понял мой намек и, словно предвкушая этот момент, крепко завернул меня в свое пальто.
— Малыш, ты замерз?
«Чокнутый»
Я уже настолько привык к тому, как Юн Чиён часто несёт чушь, что просто проигнорировал его слова.
Прислонившись затылком к груди Юн Чиёна, я высунул морду из-под воротника его пальто. Позади нас, с тяжёлым шагом, следовали остальные члены организации. Внутри здания валялись строительные материалы, как будто здесь собирались начать работы.
«В таком захолустье? Подарок, для которого потребовались связи?»
Что-то тут не сходилось. Я пытался разобраться в ситуации, осматриваясь то в одну, то в другую сторону, однако мне так и не удалось уловить суть происходящего.
Мы остановились перед складом, скрытым за железной дверью, в которую я вглядывался с пристальным вниманием. По приказу Юн Чиёна внутри здания зажглись несколько ярких флуоресцентных ламп, но их света оказалось недостаточно, и помещение по-прежнему утопало в зловещей полутьме.
— Садись сюда и смотри.
Юн Чиён расстелил покрывало прямо перед дверью и аккуратно усадил меня на него. Затем он встал рядом, выпрямившись во весь рост, почти сливаясь с массивной дверью. Лицо его застыло в ярком, почти насмешливом выражении.
«Что за дурость ты в очередной раз сотворил?»
Я, единственный зритель этого странного шоу, молча сидел, угрюмо смотря вперед, завернувшись в покрывало и ощущая, как холод пронизывает меня насквозь. Юн Чиён, хоть и с лёгкой робостью, говорил голосом, полным предвкушения.
— Это подарок, который я подготовил для своего щеночка.
«Хорош томить, показывай уже!»
Не выдержав, я наконец залаял, и Юн Чиён, словно услышав моё нетерпение, открыл железную дверь. С оглушительным скрежетом она распахнулась, и из темноты наружу вырвался тусклый свет, исходящий от далёкой лампочки.
Когда дверь полностью открылась, взору предстал разваливающийся склад. Это было старое помещение, которое, похоже, использовалось для хранения неиспользуемых вещей. Разглядев внутреннее убранство, я понял, о каком подарке шла речь.
«Да он совсем шизанутый...»
Кого я меньше всего ожидал увидеть, так это Квон Кихёка. Он стоял на четвереньках, одетый лишь в нижнее бельё, а его тело было покрыто синяками, не осталось ни одного целого участка кожи. Его лицо, некогда чистое и ухоженное, теперь выглядело изуродованным. На шее болталась странная веревка, а на полу вокруг него виднелись размазанные пятна крови. И всё же, несмотря на весь этот ужас, Квон Кихёк оставался в сознании — его тело содрогалось при каждом слове Юн Чиёна.
Юн Чиён, стоя рядом, с явным чувством гордости и лёгким смущением, представил свой презент.
— А вот и мой сюрприз.
«...»
— Ну как тебе? Нравится?
Несмотря на шквал его вопросов, я просто стоял, уставившись в пространство склада с застывшим от шока лицом.
«...Бля»
Причина, по которой я сознательно сдерживал свою реакцию, крылась в Юн Чиёне. Он стоял у двери, его взгляд был выжидающим, настойчивым, словно он жаждал вырвать из меня отклик, на который так рассчитывал. Но я не собирался давать ему этого удовлетворения. Это означало бы признать поражением.
Я нарочно изобразил тяжелый вздох, ведь ситуация была совсем не из рядовых.
Хотя, знаешь что… Я слишком долго терпел выходки этой извращённой конины. В черных глазах заиграл озорной блеск.
«Мне нравится...»
Следом за этой мыслью мой хвост словно подхватил волну радостного возбуждения. Увидев такую неподдельную реакцию, Юн Чиён самодовольно улыбнулся и провёл рукой по своим губам. Подарок удался на славу, а Юн Чиён достоверно убедился, что мой характер так же, как и его, полон скрытого сходства.
Наблюдая за мной, он с едва заметной усмешкой произнес:
— Мой щеночек может делать с ним всё, что душа пожелает.
— Угх...
Закончив свою речь, Юн Чиён резко дернул за поводок, прицепленный к шее Квон Кихёка. Веревка была не до конца натянута, и боль буквально пронзила его, заставив застонать, но никто не проявил и тени сочувствия. Это было лишь малое возмездие за те бесчисленные страдания, которые он когда-то сам причинил другим.
Посмотрев на аккуратно лежащую передо мной веревку, я с недовольным выражением взглянул на Квон Кихёка, резко сбросил покрывало и без колебаний схватил веревку зубами.
Гав!
Вспоминая все те домогательства, которым он меня подвергал, я вгрызался в веревку, как зверь в плоть своей жертвы, неистово мотая головой и изливая наружу ярость, накопившуюся от унижений Квон Кихёка. Веревка слегка колыхалась, но то, как Квон Кихёк трепетал от каждого моего движения, оставляло неизгладимое впечатление.
Наблюдая за этим зрелищем со стороны, Юн Чиён с любопытством спросил:
— Хочешь оставить его себе? Или, может, нам стоит его съесть?
Его вопрос неожиданно сбил меня с толку, и, резко отпрянув, я выронил веревку из пасти. Я не привык решать две задачи одновременно, поэтому мне потребовалось время, чтобы обмозговать его слова.
«Оставить себе? Не хочу!»
Мне он нафиг не сдался, даже если бы мне заплатили все деньги мира за то, чтобы владеть им. Я уже был сполна удовлетворён, просто наблюдая за ним — за парнем, который оказался в таком жалком положении.
Но сворачивать лавочку было как-то рановато. Если уж Юн Чиён воспользовался своими связями, чтобы похитить и держать его здесь, значит, я вполне могу взять управление ситуацией в свои руки и поступить по своему усмотрению.
Окинув взглядом окружающих, я поочередно изучал каждого члена организации, пытаясь найти Чи Ёнбэ.
«Переводи мои слова»
Я, конечно, мог бы обратиться в человека и сказать все напрямую, но решил воспользоваться помощью — я вдруг вспомнил, что после превращения буду абсолютно голым.
— Слушаюсь.
К счастью, Чи Ёнбэ, чьи навыки перевода значительно улучшились, быстро понял мою просьбу.
Взяв меня на руки, он, стоя напротив Юн Чиёна, начал переводить.
«Не хочу брать эту мерзость»
— Говорит, что мерзкий.
— Я?
Я не смог удержаться от разочарованного вздоха. Я давно смирился с неудачами в переводе, но обиженное выражение лица Юн Чиёна начинало мне надоедать. Тем не менее, не сдаваясь, я продолжал упорно пытаться наладить контакт.
«Он! Не ты! Мерзкий. Чтобы забирать»
— А. Он говорит, что не хочет его оставлять, потому что он мерзкий.
— Ааа... Ну да, тут ты прав.
Юн Чиён кивнул, соглашаясь со мной, его недовольное выражение лица заметно смягчилось. Я заговорил с уверенностью, придавая своему языку тела больше значимости, чтобы подкрепить сказанное.
«Поэтому давайте кинем его»
— Так давайте бросим его.
«На мою работу»
— На моё рабочее место.
Перевод оставлял желать лучшего, но, похоже, Юн Чиён всё же понял суть. Услышав слово «бросим», он мгновенно устремил взгляд в окно и, кажется, уже начал прикидывать высоту ближайших зданий, но вдруг резко остановился, словно опомнившись, и воскликнул:
— Хочешь бросить его туда, где раньше работал? В казино?
«Именно!»
Я не мог не почувствовать облегчения от того, что после нескольких безуспешных попыток Юн Чиён наконец понял, о чём я говорил. Мой хвост чуть вильнул, выдавая скрытую радость, хотя взгляд, которым я посмотрел на Квон Кихёка, был далёк от дружелюбного. Работать в казино было невыносимо тяжело и унизительно, и я надеялся, что он испытает на своей шкуре хотя бы половину того, через что прошёл я.
Юн Чиён, кажется, был удовлетворён моим решением: он коротко кивнул, окинул взглядом Квон Кихёка и, словно размышляя вслух, пробормотал:
— Если его кто-то узнает, будут проблемы... Тогда отправим его в какое-нибудь казино на юго-востоке Азии, где даже корейского не знают.
От этих слов Квон Кихёка заметно пробрала дрожь. Он поднял голову и испуганно огляделся по сторонам. Его судьбе не позавидуешь, ведь в таком месте, как казино, новички, да ещё и с плохим знанием языка, неизменно оказывались на самой низкой ступени. Им приходилось выполнять грязную работу: например, убирать комнаты, где клиенты, вроде Квон Кихёка, устроили дебош и свалили в закат. При этом новички часто сталкивались с приставаниями и унизительными требованиями, вроде просьб раздеться.
— Молю! Только не это...
Игнорируя мольбы Квон Кихёка, Юн Чиён с нескрываемой радостью на лице продолжал обсуждать детали нашего плана.
— Примерно... на 3 года?
Едва оказавшись в объятиях Юн Чиёна, я вдруг вспомнил, что хотел сделать. Как только меня обратно опустили на землю, я подошел к Квон Кихёку вплотную и, собрав всю злость, изо всех сил наступил на тыльную сторону его руки.
«Ты, урод, пихал свои пальцы мне в рот, блядь»
— ...Щенок сказал, что он пытался засунуть пальцы в рот.
— Что...?
Чи Ёнбэ на автомате перевел моё гневное бормотание. Конечно, это не было точным переводом, но смысл в целом был передан. Однако даже небольшая разница в интерпретации, видимо, сыграла важную роль для кое-кого, потому что прежде яркая и довольная улыбка Юн Чиёна безвозвратно стерлась с его лица. Он резко подошел к Квон Кихёку.
— Нужно было сказать мне об этом сразу.
— П-постой... Всё было не так... Аааа!
Ботинок Юн Чиёна с глухим ударом опустился точно в то место, где я только что оставил свой след. Ещё один сильный удар. И ещё. Раздался оглушительный хруст ломающихся костей, а крик Квон Кихёка волной прокатился по складу. После череды причинённых увечий лицо Юн Чиёна, наконец, смягчилось, и, подойдя ко мне, он осторожно поднял меня на руки.
— Идем.
Позади нас подчинённые Юн Чиёна без лишних слов схватили Квон Кихёка и, как мешок с мусором, поволокли за собой. Его крики, полные боли и отчаяния, всё ещё раздавались эхом в стенах старого здания. Я наблюдал за происходящим через плечо Юн Чиёна, не испытывая ни малейшей жалости. Он получил ровно то, что заслужил. Три года казались всего лишь каплей в море за всё, что он натворил. На душе стало так легко, словно тяжкий груз, тяготивший меня, наконец исчез. Я был искренне рад этому подарку и поддержке Юн Чиёна. Прильнув к его плечу, я почувствовал, как сердце забилось быстрее.
_____________
Как только мы сели в автомобиль, я с чувством полного удовлетворения удобно разместился на коленях Юн Чиёна.
«Неужели он…?»
Вдруг в голову закралась тревожная мысль, которая не давала покоя. Это был вопрос, требующий немедленного откровенного разговора. Чтобы привлечь внимание, я тут же легко царапнул Юн Чиёна по тыльной стороне руки.
Гав.
— Что такое?
«Я собираюсь обратиться»
Подав ему знак, я не стал медлить с превращением. Боль от свежих ран всё ещё пульсировала в теле, но я давно научился принимать её как неизбежную часть своей реальности.
— Всегда теперь будешь менять облик где попало?
Он был скорее ошеломлён, чем сердит, когда вместо крохи-щенка на его коленях оказался я, совершенно обнажённый. Меня это нисколько не смутило — мы оба мужчины, ничего необычного. Я спокойно потянулся к пальто Юн Чиёна, лежащему на соседнем сиденье, и уютно завернулся в него.
— Юн Чиён... ты и с Пак Гонтэ уже расправился?
— Зачем интересуешься им?
На лице Юн Чиёна мелькнула блеклая, едва заметная улыбка. Ему всерьёз кажется, что меня заботит судьба Пак Гонтэ? Пф, смешно даже подумать.
Поймав его холодный взгляд, я, не дрогнув, свирепо бросил:
— Не смей даже пальцем тронуть его. Потому что с ним разберусь я.
— ...
Его взгляд неотрывно следил за мной, а уголки губ начали медленно подниматься, превращаясь в тёплую, искреннюю улыбку. Раньше Юн Чиён не задумывался о том, как нелегко было общаться без слов, но теперь, кажется, он искренне сожалел о том, что я не раскрыл свой человеческий облик раньше. Он выглядел ошеломлённым, будто не ожидал услышать от меня что-то настолько очаровательное. Его глаза стали мягче, а лёгкая дрожь пробежала по затылку. Поддавшись внутреннему импульсу, Юн Чиён притянул меня ближе, уверенно обвив руками мои бедра. Казалось, в этот момент он был готов исполнить любой мой каприз. Его голова мягко склонилась на моё плечо, и я не мог не заметить его широчайшую улыбку, растянувшуюся до самых ушей.
— Мне тоже не нравится Пак Гонтэ... Могу ли я помочь своему щеночку с местью?
— Почему не нравится?
— Пак Гонтэ сделал кое-что, от чего мне было пиздец как хреново.
— ...Что именно он тебе сделал?
Любопытство заставило мои ушки едва заметно приподняться, и Юн Чиён, поддавшись соблазну, мягко прикусил одно из них. Его движение было настолько осторожным, что это скорее напоминало игривый жест, чем попытку причинить боль. Я раздражённо прижал ухо к себе и сухо повторил:
— Что именно?
— Ну, это было ещё в казино...
Юн Чиён прожигал меня взглядом, пытаясь изучить и запомнить каждую деталь моего лица. Его глаза медленно блуждали по мне, затуманенные, но лишённые ненависти — в отличие от моих. Он выглядел так, будто находился в трансе: его движения были медленными, а реакция — почти отсутствующей. Я переспросил, но ответа не последовало. С подозрением разглядывая его, я вдруг вспомнил: Юн Чиён всегда был таким. И потому не стал настаивать.
— ...Забей. Но только не вздумай меня остановить.
На самом деле, у меня нет веских причин отказываться от его помощи. Более того, я рад ей. Но каждый раз, когда Юн Чиён встаёт на мою сторону, меня охватывает странное чувство, будто я тяну его за собой, и это ощущение оставляет тяжесть на душе. Но раз наши взгляды совпали, что ж, пусть будет так.
Хотя Юн Чиён ничего не говорил и ни на что не намекал, мысль о том, чтобы уйти из его дома, засела в моей голове, будто заноза. Я устал полагаться на других, устал доверять. Жить в одиночестве проще. Никто не предаст. Никто не ранит.
И всё же… эта мысль о партнёрстве ради мести… Она манила.
Юн Чиён, заметивший, как я поглощён тяжёлыми раздумьями, заговорил мягким, уговаривающим тоном:
— Я тоже ненавижу Пак Гонтэ, так что обязательно отомсти за меня.
— ...Ладно.
— И ты должен продолжать жить в моем доме.
Его слова отдавали ноткой приказа, но я всё же кивнул в знак согласия. Как бы ни раздражали меня его действия, я не мог отрицать, что Юн Чиён был надёжным союзником. Если у нас одна цель, это явно играло мне на руку. Однако где-то глубоко внутри шестое чувство подсказывало, что я попался в его искусно расставленные сети. Сохраняя серьёзное выражение лица, я опустил взгляд, размышляя, как извлечь выгоду из этого положения. Я никогда прежде не прибегал к подлым манипуляциям ради своих целей.
— Ах, этот щенок, ну честное слово...
Заметив, как я нахмурился, Юн Чиён рассмеялся, словно его охватило безумное счастье, и прижался лицом к моей шее. Его серые глаза, мерцающие в ночной темноте, казались особенно зловещими, а его поведение стало ещё более настойчивым, чем обычно. Я искренне не мог понять, что во мне так привлекает этого волчару, и с недоумением наблюдал, как он терся об меня щекой.
— Почему ты такой плохиш?
— ...Чё?
Без всякой видимой причины меня охватила странная неловкость. Я ощутил те же чувства, что и когда меня отчитывал этот ублюдок Пак Гонтэ — ощущение вины, мерзкое и удручающее.
Но, как и следовало ожидать, Юн Чиён был совсем не таким.
— Выглядишь невероятно сексуально.
— ...
У меня уже не осталось сил ему возражать. Единственное, что я мог сделать, — просто игнорировать этого чудилу.
Но… мне было приятно, что, в отличие от Пак Гонтэ, который всегда упрекал меня словами «терпи и смирись», Юн Чиён не сказал ничего подобного. Я остался неподвижен, позволяя Юн Чиёну прижиматься все сильнее к моей коже, хотя от его прикосновений меня охватывала сильная щекотка. Я почувствовал облегчение. Больше не нужно было «терпеть».
— Это место такое чистое, и в то же время...
В тот момент Юн Чиён загадочно пробормотал что-то себе под нос. Я, всё ещё погружённый в свои мысли, наконец обратил внимание на направление его взгляда. Он был устремлён чуть ниже моего пупка — прямо на область паха. Мгновенно моё лицо запылало жарким румянцем, и я торопливо запахнул пальто, стараясь спрятаться от его пристального взгляда. Не выдержав, я влепил ему кулаком по плечу, но, судя по его реакции, удар он едва почувствовал, так как в ответ Юн Чиён лишь разразился звонким смехом.
_____________
Когда мы переступили порог дома, за окнами едва забрезжил рассвет, и солнце начинало подниматься над горизонтом. Ночь выдалась бессонной, и мы решили позавтракать. Я, пытаясь справиться с нахлынувшей грустью, упрямо не ложился спать. Вместо этого включил фильм, надеясь отвлечься, но мысли о Пак Гонтэ не оставляли меня в покое. Его голос снова и снова звучал в моей голове.
«Мне правда жаль, Хисон... Но если бы ты вел себя как послушный мальчик, всего этого можно было бы избежать»
— ...
Хотя я твёрдо решил отомстить, предательство оставило во мне глубокую рану. Это был не просто человек — это был тот, кому я доверял больше всего, за кем следовал без сомнений пять долгих лет. Более того, Пак Гонтэ был частью нашей стаи, той, где доверие считалось нерушимой основой всего. Я вновь и вновь задавался вопросом: почему это происходит именно со мной? Этот вопрос терзал меня, утягивая в бездну самокопания. Но вскоре я исчерпал все силы. Даже думать стало невыносимо. Я свернулся клубком, словно пытаясь укрыться от собственных мыслей.
Фильм продолжал идти, но я уже давно потерял нить сюжета. Мой взгляд, застывший и пустой, был устремлён вперёд, словно я смотрел не на экран, а сквозь него. Раны, оставшиеся на теле, уже не болели – вместо боли осталось лишь тупое, глухое онемение.
И всё же, рядом с Юн Чиёном мрачное настроение не задерживалось надолго.
— Да харе меня кусать!
Неожиданно я сорвался, нарушив своё молчание резким окриком. До этого я молча сидел, нахмурившись, пока Юн Чиён обнимал меня и мягко покусывал то шею, то плечи, то запястья. Его чёрные волчьи уши торчали колом из густых волос. Хотя за свою жизнь в образе щенка я давно привык к укусам, сегодня меня особенно раздражала назойливость Юн Чиёна. Он лип ко мне, как банный лист, и, казалось, был ещё настойчивее, чем обычно. Его взгляд выглядел странно затуманенным, словно он находился под лёгким хмелем, а его поведение выбивалось из привычных рамок. Я пытался игнорировать его, убеждая себя, что это всего лишь очередной всплеск его назойливости, но терпение быстро лопнуло.
Я попытался оттолкнуть его, но Юн Чиён остался непоколебим. Он лишь сильнее прижался ко мне, уткнувшись носом в мою шею.
— От тебя так приятно пахнет...
— А раньше говорил, что от меня пахнет псиной. *
[Воспоминание из главы 1]
На это заявление Юн Чиён лишь расплылся в плавной, довольной улыбке. Он продолжал говорить, как сильно я ему нравлюсь, крепко обнимая меня всем телом. От его широких объятий веяло теплом, постепенно я начал ощущать, как сонливость завладевает мной. Сопротивление медленно угасло, и в конце концов я перестал пытаться оттолкнуть Юн Чиёна. Едва сопротивляясь сну, я буквально рухнул на диван и сразу же уснул. Юн Чиён аккуратно улёгся рядом, не размыкая своих объятий. Это поведение стало привычным с тех пор, как я жил в его доме в облике щенка, поэтому я, погружаясь в глубокий сон, не чувствовал ни раздражения, ни отторжения. Всё казалось странно естественным.
Но в этом-то и заключалась проблема. Я уже успел привыкнуть к объятиям волка-людоеда.
Сколько прошло времени — сказать было сложно. Заснув где-то в полдень, я очнулся, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Но пробудился я не сам по себе, а из-за странного ощущения в области шеи и непривычных звуков, которые не вписывались в привычную тишину дома Юн Чиёна.
Гр-р-р…
— ...
На макушке головы белые щенячьи ушки резко дёрнулись. У меня плохое предчувствие.
С трудом разлепив глаза, я увидел перед собой странное чёрное существо. Его тёмный силуэт был неразличим в темноте, и я долго пытался сфокусировать взгляд, прежде чем понял, что это такое.
Огромный черный волк возвышался надо мной.
— ...Юн Чиён?
Я узнал его по серым глазам, но вместо облегчения это лишь усилило мой страх. Он был чудовищно велик, вдвое больше тех волков, которых я видел на территории их клана. Его массивное тело нависало надо мной, а клыки, длинные, как мои пальцы, поблёскивали в тусклом свете. Он медленно втягивал носом воздух у моей шеи, словно пытаясь прочитать по запаху, кто я и что делаю на его территории. Одно неверное движение с моей стороны — и эти клыки без колебаний вопьются в мою плоть.
Сжавшись от страха, словно парализованный, я задержал дыхание. Наконец, шумно выдохнув и собравшись с духом, я вытянул руки, пытаясь оттолкнуть его.
— Убирайся! Пошел вон!
Вскочив на ноги, я бросил в него одеяло, надеясь хотя бы ненадолго сбить его с толку. Ткань накрыла его морду, перекрыв обзор, и слабая надежда на спасение мелькнула у меня в голове. Но она исчезла так же быстро, как появилась, когда за спиной раздалось низкое, зловещее рычание. Мгновение спустя волк-людоед, несмотря на свои массивные размеры, с поразительной ловкостью бросился на меня.
— Ух…! Только попробуй залезть на меня!
Я бился изо всех сил, но все мои попытки были тщетны. Моё тощее, хотя и закалённое тело, оказалось ничтожным перед мощью огромной лапы волка, которая легко прижимала меня к полу. Единственным слабым утешением оставалась мысль, что он пока не вцепился мне в шею.
В отчаянии я прибегнул к единственному, что могло меня спасти: принял облик щенка.
Маленькое тельце, извиваясь в куче одежды, наконец выскользнуло наружу. Собрав последние остатки сил, я бросился прочь, мчась так, словно от этого зависела вся моя жизнь.
Клац!
Клыки волка скользнули по моему хвосту. Я вскрикнул от боли, но, не теряя времени, отчаянно пополз под узкую кровать. Я забился в самый дальний угол, с головы до лап покрытый слоем пыли, и, дрожа всем телом, замер, уставившись на происходящее снаружи.
«Он… он пытался напасть на меня!»
Затаившись под кроватью, я наблюдал, как перед моими глазами туда-сюда мелькали огромные лапы волка. Они были такими массивными, что почти сравнивались по размеру с моим маленьким телом. Время от времени он засовывал под кровать свою пасть и нос, вынюхивая меня.
«Чёртов ублюдок!»
Перепуганный до слёз, я робко ударил нахального волка по носу своей крошечной лапой. Мне казалось, что я вот-вот умру от страха. Все звери, которых я когда-либо видел за время работы в казино, теперь выглядели жалкими и ничтожными на фоне этого чудовища. Волк с элегантной чёрной шерстью двигался медленно, наворачивая круги, его дыхание было тяжёлым. Он как будто злился на то, что добыча ускользнула из его лап.
Вдруг он резко вцепился в подушку, лежащую на кровати, и начал с яростью рвать её на части.
«Б-блять!»
Я дрожал всем телом, не в силах отвести взгляд от подушки, которую волк терзал в своей пасти. Белый пух вихрем разлетался по комнате, напоминая мне фрагменты моего собственного тела.
«Не ты ли говорил, что хочешь жить вместе...?»
С трудом сдерживая слезы и поджав хвост между лапами, я съёжился в крошечный комочек.
Перед моими глазами, затуманенными тревогой, Юн Чиён, а точнее волк-каннибал, с остервенением скрёб ковёр массивной лапой. Эти движения были до боли знакомы — типичное поведение животных из семейства псовых, готовящих логово для размножения.
_____________
Перевод: impromptu