Наркоз ч. 2

**Продолжение истории заточения в теле.**

Я не помню, как именно пришёл в себя. Тело всё так же мне не подчинялось. По негромким голосам, изобилующими медицинскими терминами, я понял, что вокруг меня собрались врачи. Они решали, что со мной делать. Я услышал только конец их разговора.

— Тогда звоните им, пусть забирают, как будут готовы, — резюмировал приятный женский голос.

В 'этой интонации звучала окончательность, которая ей совершенно не подходила. С такой интонацией обычно ставят точку в отношениях, в делах. У такой интонации нет возможности выпросить второй шанс. Так гворят, когда все решено, причем часто решено гораздо раньше, чем сказано об этом. Спокойно, уверенно, без эмоций.

Куда они хотят меня забрать? Надо срочно придумать, как подать знак, что я не сплю, что я в сознании.

Я судорожно пытался шевельнуть рукой или ногой. Не получилось. Паника захлестнула меня волной. Привычные попытки пошевелиться не принесли результата. Тогда на помощь пошли нетрадиционные методы. Когда-то я слышал или читал историю одного автора, который был полностью парализован из-за болезни или травмы и мог двигать только глазами. И спустя какое-то время полностью излечился. Сила мысли! Вот оно. Его метод был очень прост. Он представлял, как у него шевелится палец и спустя время он вправду начал им шевелить. У меня не было столько времени и палец бы никто не увидел. Поэтому я решил, что нужно дать знак. Говорить не смогу - занят рот, глаза не открою. Написать! Надо попросить, чтобы мне дали ручку и листок, чтобы я написал на них, что я не сплю.

В тот момент мне эта мысль показалась гениальной. Закрывшись в своём воображении, я сосредоточился на том, как поднимаю руку и в воздухе машу ей держа воображаемую ручку.

В кино это сработало бы. Но я был не в кино. Моё тело оставалось неподвижным. Все моральные силы ушли на безуспешные попытки сделать хотя бы минимальное движение. В итоге я просто отключился.

Очнулся от дребезжания каталки. Лёгкая тряска вернула меня в реальность. Сознание ожило мгновенно, воспоминания накрыли, как волна. Первая мысль: вернулся ли контроль над телом?

Попытка открыть глаза провалилась.

Паники не было. Возможно, потому что эта ситуация стала для меня привычной. Вместо страха пришёл какой-то холодный, рациональный анализ. Я слушал звуки, пытался понять, что происходит.

**Ярче. Темнее. Ярче. Темнее.**

Свет, проникающий через закрытые веки, говорил мне, что меня куда-то везут.

«Наверное, уже всё сделали и теперь возвращают домой», — подумал я.

Почему я назвал реанимационную палату домом?

**Ярче. Темнее. Ярче. Темнее.**

Наверное, потому что там я чувствовал себя в безопасности. Странно, конечно.

**Ярче. Темнее. Ярче. Темнее.**

Я начал уговаривать себя. «Если я успокоюсь, то, может, усну, и всё закончится».

Но свет становился всё ярче.

Движение замедлилось. Дребезжание стихло. Приехали.

**Ярко. Очень ярко.**

Теперь без привычного «раз-два-три» я почувствовал, как меня переложили на другую лежанку. Левая рука безвольно повисла и согнулась под неестественным углом. Это была не реанимация. Здесь было слишком тихо.

Я попытался уловить звуки, но кроме глухих шагов вокруг ничего не было.

— Что с ним? — буднично спросил молодой мужской голос.

— У него два месяца назад уже это было. Перестал принимать таблетки, — ответил второй голос, чуть энергичнее.

— Ммм, молодец какой, — холодно произнёс первый.

— А ещё, говорят, пил на Новый год, — добавил второй.

— Ммм, молодец какой, — повторил первый с тем же равнодушием.

Их разговор не содержал в себе эмоций. Я был для них просто сложным механизмом со сломанной деталью, которую им нужно починить.

В это время я почувствовал, как меня накрывают тканью. Слабый свет, который я мог видеть через щель в левом глазу, исчез.

**Я в Операционной!**

Эта мысль оглушила меня!

Мгновенно в голове вспыхнула картина: хирурги, склонившиеся надо мной. Свет ламп слепит глаза. Инструментами копаются во внутренних органах.

Они начнут резать меня. Может, пилить рёбра. Я буду лежать, не в силах пошевелиться или закричать. Операция может длиться несколько часов!

Мысли об этом были настолько ужасны, что я едва не задохнулся от собственного панического страха.

Попытка шевельнуть языком или открыть глаза была тщетной. Я знал, что всё равно не смогу дать понять, что я в сознании - лицо было накрыто простыней.

Психика не выдержала. Меня снова накрыло спасительное безмолвие.

Очнулся. Всё так же обездвижен. Где я? Что происходит?

Прислушался к ощущениям. Левая рука по-прежнему свисает, туловище цело, разрезов нет.

У внутренних органов нет нервных окончаний, — предательски напомнил разум. Я могу их просто не чувствовать.

— Правая готова, теперь левую осталось, — с азартом сказал первый голос.

— Не могу достать.

— Всё, готово, — резюмировал он с чувством удовлетворения.

Очередной провал в пустоту.

Очередное пробуждение началось с диалога:

— Что там вкусного попить сегодня?

— Варенец. Возьми мой, я не люблю такое.

Я уже не пытался открыть глаза. Прислушался. Знакомые звуки. Реанимация. Стало спокойней. Тело по-прежнему не слушалось.

Но теперь это не пугало. Казалось, я герой «Дня сурка», проживающий тысячный день. Странное смирение с привкусом злости на ситуацию заполнило все мои мысли.

Радовало то, что то что творилось до этого уже закончилось, и я снова в палате. Я решил успокоиться. И на чем то сосредоточиться. На чем лучше всего сосредоточиться? Правильно на своем дыхании.... но только не когда ты на искусственной вентиляции лёгких.