На Кавказ

Мой обычный день в те времена был примерно таков: просыпаюсь, еду на работу. Во время работы параллельно координирую людей, распределяю обязанности, прошу кого-то что-то сделать, собираю людей на акции, работаю по медиа, новости оформляю, пишу что-то. После работы — общественно-полезная деятельность. Собрания, рубки с рейдерами, какие-то акции, встречи с пострадавшими от действий мошенников или с новыми людьми, что желают к нам присоединиться, ещё что-то. Приезжаю домой ночью (живу в двух часах езды от центра). Перед сном ещё часа два пишу какие-то статьи, забиваю медиа новостями на следующий день.

Воистину, активизм — вторая работа. Совсем не остаётся времени и сил, постоянный недосып. Чувствую ответственность за всё. С меня же за всё спрашивают — друзья, враги. Что вы знаете об усталости, если не жили в таком темпе?

Лучшим отдыхом всегда было — отправиться куда-нибудь в горы подальше от Москвы и всех дел и движей. У меня никогда не было денег — все свободные деньги уходили в движуху. С какой ненавистью я смотрел на всевозможных хипстеров от протеста, не делающих решительно ничего, но регулярно ездящих в Европу, и попрошайничающих деньги у своих подписчиков! Я совершенно не понимал этого. Если ты ездишь в Европу — у тебя есть деньги. Если есть деньги — зачем попрошайничаешь? Если у тебя есть деньги, но ты не готов их выделить на какое-то дело — то какое право ты имеешь просить их у других? И вообще, нахуя ты деньги то попрошайничаешь, чем таким ты занимаешься? Деньги тебе нужны чтобы дальше по Европам тусить, или зачем? Мы обычно ездили автостопом куда-нибудь по России.

Однажды товарищ позвал поехать на Кавказ. В Чечню и Дагестан. Было немного стрёмно. Мы думали, что Чечня — это такая исламская версия «1984» Оруэлла, а в Дагестане сплошь и рядом борцухи в футболках «05 регион». Знаете, из тех, что «э, урус, я твой башка резал». Ну похуй, погнали. Я, он и подруга моя.

За пару дней доехали стопом до Калмыкии… Вы бывали в Калмыкии? Если Кавказ — лучшее место на планете, то Калмыкия — определённо, одно из худших. Бескрайняя степь сразу напомнила мне о малой родине. Убитые дороги, состоящие из одних дыр. На них можно долго стоять в пробках. Не то, чтобы там было много машин. На самом деле, их вообще нет. Зато прямо на дорогах расхаживают стада пасущихся в степи коров, что плевать хотели на машины. Остаётся только ждать, пока стадо посчитает нужным свернуть в степь.

Водила — офицер ракетных войск, всю дорогу ругающий правительство с весьма либеральных позиций - высаживает нас в Элисте, столице республики. Такое ощущение, будто на машине времени мы переместились назад в девяностые. Здания — обшарпанные, ещё с советскими лозунгами на фасадах. Жилищный фонд, кажется, последний раз обновлялся здесь ещё при Союзе. Посреди всего этого великолепия — новые, свежеотстроенные буддистский храм (крупнейший в Европе!), пагоды, национальные и религиозные памятники. Всюду бухие люди. Вот уж духовным скрепам даже русские позавидуют.

Выходя из машины, чувствуем враждебные взгляды окружающих. Я — бритый, с бородой без усов. Не лучший вариант для поездки на Кавказ. Ну, пофиг, гуляем по городу, наслаждаемся местной культурой. Завтра — девятое мая. В честь этого всюду баннеры «Спасибо деду за победу», украшенные трёхлучевыми свастиками — какая-то национальная или религиозная символика. Очень хорошее сочетание.

Заранее снимаем комнату по объявлению на Авито. Товарища тянет попробовать национальную кухню. В каком-то кафе заказывает суп с бараньими потрохами. Суп мы учуяли ещё до того, как его принесли. Разит смертельно, до невозможного. Самые вонючие из французских сыров в сравнении с калмыкским супом — просто райский аромат! Отворачиваюсь, поражаясь мужеству товарища, давящегося потрохами.

После, на улице, к нам подходит обеспокоенный местный житель.

- Ребят, вы не местные, да? Лучше уходите отсюда. Уже вечер, в это время калмыки напиваются и дерутся друг с другом и на всех нападают.

- Ясно, спасибо.

Идём к месту предполагаемой ночёвки. Договорились, что придём в 20.00. Приходим в 19 часов. Хозяйка комнаты выходит из дома, хитро смотрит на нас.

- Что вы пришли? Я уже сдала комнату!

- В смысле? Мы же договорились, мы вообще на час раньше пришли.

- Ничего не знаю! Впрочем… если хотите, могу дать адрес подруги. Можете остановиться у неё… конечно, это будет дороже.

Блядские кидалы. Ладно, делать нечего. Идём по указанному адресу. Хозяйка там ещё менее гостеприимна.

- Кто такие? Зачем пришли? Ничего не знаю.

Впрочем, вскоре соглашается сдать нам комнату на ночь в пристройке, раза в полтора дороже, чем обговаривалось с её подругой изначально. В пристройке — маленькая комнатка с двумя кроватями. Запираем хлипкую дверь, ложимся спать. Со двора слышны пьяные крики калмыков «это кто у тебя там? Туристы?». Ложу под подушку мачете, товарищ достаёт ствол, спит с ним. Опасаемся, что ночью полезет орда бухих калмыков, и нам придётся от них отбиваться как в «Ромпер Стомпер».

***

Пронесло. Утром погуляли по городу, посетили храм, несколько раз нас остановили менты. Переписали. По незнанке встали спиной к статуе Будды в парке. По буддизму нельзя этого делать, так что ловим возмущенные взгляды прохожих. Калмыки в этом плане довольно религиозные ребята. Несколько месяцев назад в город приехал дагестанский спортсмен, проявил неуважение к памятнику. В результате его гостиницу штурмовала орава разгневанных буддистов. Чуть не линчевали на месте. В итоге просто посадили в тюрьму. И страшно предположить, что с ним там делают. Приехал даже какой-то дагестанский министр извиняться за земляка. Решаем, что пора валить из этого города свастики, Будды и водки.

Днём долго стояли в степи. Машины здесь решительно не ездят. Посреди степи руинами стоят только диковинные автобусные остановки в стиле конструктивизма — большие каменные палаты причудливой формы. На стенах — следы древней цивилизации. Национальные калмыкские мотивы и советские фрески — человек покоряет вселенную. Теперь здесь не ходят даже автобусы, кажется. Лишь иногда по убитым дорогам прохаживаются стада коров. Советское наследие так и осталось самыми настоящими руинами, торчащими в необъятном просторе степи единственным напоминанием о цивилизации. И куда ни посмотри — нигде ничего больше нет.

Короткими попутками добрались до деревни. Там пристал местный алкаш. Всё как положено — пьяный, в майке-алкоголичке. Предлагал помощь в поимке машины. Прогнать его удалось только фразой «у нас нет денег». С этой фразы достопочтенный буддист в майке-алкашке презрительно фыркнул, поняв, что мы впустую отнимаем его время. Повернулся и ушёл с оскорбленным видом.

Удалось застопить двух калмыков, возвращающихся с Волгограда домой, в деревню. Они выглядят поадекватнее, ведут себя прилично, здоровые такие ребята. Узнав, что едем в Дагестан, всячески отговаривают нас.

- Вы что, это вообще нелюди. Ну, в крупных городах может ещё и нормально, но держитесь подальше от сёл. Вас там зарежут, ограбят. Или в рабство на кирпичные заводы угонят…

Кирпичные заводы — известная тема. В СМИ постоянно всплывает тема рабства на дагестанских кирпичных заводах. В российских городах дельцы из Дагестана похищают алкашей, бомжей, сирот… в общем, маргинальных личностей, кого не хватятся. Эти двое калмыков никак не поймут, зачем мы сами, по своей воле, едем в логово рабовладельцев. Рассказывают свою версию появления калмыков и причин вражды с кавказцами.

- Нам эти земли ещё цари подарили, когда Кавказ осваивали. Чтобы мы охраняли рубежи Империи от горцев. Ну, Кавказ присоединили, но там какие звери живут. Вот мы и охраняем до сих пор!

Решают продемонстрировать нам калмыкское гостеприимство и приглашают на праздник в честь девятомая неподалёку от их деревни.

Дорога давно пропала, едем вглубь степи. Не знаю, как они в ней ориентируются и понимают, куда ехать, но, в конце концов, вдали появляется большое скопление людей. Тот самый праздник. На импровизированной сцене калмычки в советской форме читают патриотические стихи, дети танцуют. То здесь, то там какие-то конкурсы. Скачут на конях, соревнуются в меткости… Мы уже близко к границе с Дагестаном — поблизости много кавказских сёл. Самая внушительная толпа состоит вперемешку из кавказцев и калмыков. Стоят кругом, в центр выходят борцухи, меряются силушкой. Дагестанцы неизменно побеждают, что злит калмыков.

Откуда-то выныривают сотрудники полиции.

- Стоять! Вы кто такие, что здесь делаете?

- Спокойно, нас в гости на праздник привезли.

- Кто привёз! Машину покажите. Ты какой религии?..

После пробивки по базам, решаем больше не задерживаться в столь гостеприимном месте. Находим привезшего нас калмыка, просим отвезти до трассы. Он очень мрачен. Хотел показать калмыцкий праздник с лучшей стороны, а получилось, сами понимаете, не очень красиво.

***

К позднему вечеру приезжаем в Махачкалу. Всю дорогу русский дальнобойщик развеивает стереотипы о Дагестане.

- Вот кирпичными заводами всех пугают! А на этих заводах их кормят хорошо, одевают. Там, на родине, эти люди пьют, бесполезны для общества. А здесь к труду приучают, в порядок их приводят! Разве же это рабство?

Первое, что видим на въезде в город — автоматчики в касках. Атмосферно. Прощаемся с дальнобойщиком, высаживаемся в городе. Давлюсь со смеху — мы ожидали увидеть шариатское общество, поэтому подруга на границе закутывалась в длинные юбки и платки. Приехав в Махачкалу, видим каких-то ниферш с красными волосами, вышедших прямиком из 2007 года, женщин в коротких юбках. Подруга краснеет, чувствует себя глупо.

Садимся в маршрутку. За рулём — классический такой дагестанский детина со сломанным носом и сильным акцентом.

- Вы до такой-то улицы едете?

- Вам куда нада? Я еду как хачу, куда вам нада, туда и давезу.

- Эээ… а это точно маршрутка?

- Да, да, канешна. Ви запомните — ми тут живём совсем не так, как ви думаете. Ви совсем не знаете, как ми тут живём.

Довозит нас практически до вписки. Поднимаемся. Хозяин квартиры, завидев меня, радостно вскидывает руки:

- О, ты совсем как наш!

Угощает кавказским аналогом пельменей, и очень, кажется, обижается на подругу-вегетарианку. Никак не может понять, как это — не есть мясо. Жалуется, что на сайте по впискам для автостопщиков у него лучшие рейтинги — он даёт ночлег каждому. Но несмотря на все рейтинги, самому ему через этот сайт ночлег найти в других городах невозможно. Люди просто не хотят вписывать у себя человека из Дагестана. Сочувствуем, возмущаемся несправедливости. Наконец, хозяин вписки переходит к самой главной теме:

- А вот скажите… Вы через Калмыкию проезжали, да?

- Ну да.

- И как вам… что вы скажете о Калмыкии?

- Ужасно. Мы в шоке.

На его лице расплывается улыбка. Глаза сияют. Наши слова — бальзам на его сердце.

- Не, ну вы не смотрите, что вы мои гости. Скажите мне правду, как есть!

Рассказываем ему о наших злоключениях в Калмыкии. Он, кажется, счастлив.

***

Махачкала — отличный город. Живой, хаотичный, энергичный. Полно старых домов, чувствуется налёт восточной культуры. Море, горы — всё, прямо не выезжая из города. Кафе «Мангал» в центре Махачкалы позволяет в полной мере ознакомиться с дагестанской кухней. На 300-400 рублей заставили весь стол разнообразными яствами, на троих отъелись от пуза.

Дагестанцы — самые обычные ребята. Тех самых стереотипных борцух толком и не встретишь. Я со своей рыжей бородой, наверное, гораздо больше похож на муджахида, чем большинство местных. Дагестанцы бороды почти не носят из-за развёрнутой в регионе контртеррористической операции. Борода - это вызов для силовиков. Полицаи обращают на меня особое внимание, постоянно останавливают. При этом ни разу, кажется, так и не нашли огромное мачете, которое я провозил с собой всю поездку. Лишь на выезде из республики на блокпосте его отыщут российские силовики.

Местные постоянно интересуются, из каких соображений я ношу бороду. Заходя в кафе, слышу за спиной:

- О, а вот и ваххабиты подъехали.

 Ещё горных бородачей очень мило зовут «Санта Клаусами». Но в целом, люди дружелюбные. После Москвы даже непривычно.

Другое дело — Дербент. Древнейший город России, стоит уже тысячи лет. Здесь люди враждебно оглядываются на меня, чувствую осуждающие взгляды. В городе активно действует исламистское подполье. Пару лет назад боевики, засев в лесах, расстреляли из пулемётов туристов, посетивших местную крепость. На неё мы и идём через лабиринт старинных переулков. Древние мечети, домики будто из фильмов про ближний восток. Взбираемся на крепость — она возвышается на холме, с неё открывается чудесный вид на город и окрестные леса до самого моря. Когда-то, тысячелетия и столетия назад, здесь происходили осады, лилась кровь. Теперь же крепость захватывают не вражеские армии, но туристы, предъявляя самое могущественное оружие в истории — свои деньги.

Вечером уезжаем на юг Дагестана — в ваххабитские районы. В Дербенте через пару дней после нашего отъезда происходит перестрелка боевиков с полицаями. Среди полицейских жертвы.

В электричке же полицейские набиваются в наш вагон, присаживаются к нам. То ли их заинтересовала моя борода, то ли они охраняют туристов. В отличии от российских мусоров, дружелюбны и гостеприимны.

- Ну вот, видите. Мы к вам со всем душой, а вы нас потом черножопыми называете — добродушно улыбается седой кавказец в мусорской форме. Его коллега с философскими интонациями в голосе протягивает.

- Ну и что, что называют? А что у тебя, белая жопа? Ну, черножопые и черножопые, подумаешь.

Да не, думаю. Мы вас не черножопыми называем. Мы вас мусорами называем. А цвет ваших жоп нам безразличен.

***

Нет ничего проще, чем найти ночлег в лезгинском селе. Просто спрашиваем у первого встречного, где здесь можно переночевать. Он обзванивает всю деревню, пока не находит нам приют на несколько дней. Но ему ещё долго поступают звонки с предложениями принять нас.

Вспоминается неизменный аргумент нацистов в России - «а ты поезжай сам на Кавказ, посмотри, какое они тебе там гостеприимство окажут. Голову тебе там отрежут!». Испытываю испанский стыд за этих людей.

На ближайшие несколько дней новый знакомый и приютившая нас пожилая лезгинка уделяют нам всё своё внимание. Гуляем с молодым лезгином, он рассказывает нам про жизнь и обычаи в этих местах. Конечно, всё довольно консервативно. Жалуется на полицию и военных. Кажется, юг Дагестана живёт в условиях настоящей оккупации. Время от времени в село приезжают полицаи и военные, избивают людей, похищают их, требуют выкуп у родственников. Если ты слишком часто ходишь в мечеть или носишь бороду — тебя заносят в специальные списки. Все бородачи пропадают — подкидывают гранаты, оружие, фальсифицируют обвинения в участии в террористических группах.

Хозяйка дома очень гостеприимна, готовит лезгинские национальные блюда. Рассказывает о местных проблемах. Неподалёку — Самурский лес, единственный лиановый лес в России. Капиталистические дельцы в последнее время скупают его, огораживают, вырубают. Протесты подавляются. Всё как и везде в России…

Ночью мешают уснуть раздающиеся со стороны леса звуки, похожие на детский плач. Это шакалы — мелкие трусливые твари, что выходят на охоту ночью. Пытаются похищать у местных жителей домашнюю птицу. Шрамированная морда хозяйского пса говорит о нешуточных баталиях, разворачивающихся здесь по ночам между различными представителями псовых.

Утром двигаемся к побережью на границе с Азербайджаном. Пустынный морской берег, чайки, утренний туман… Много гуляем по лесу, дивясь невиданному ранее зрелищу свисающих с деревьев лиан. Вечером местные нам сообщают, что в лесу видели бородача в чёрном, и теперь военные прочёсывают лес в его поисках. Ну, зачем в лесу то меня искать. Вот я, здесь. В деревне.

На следующий день уезжаем на электричке. Прощаемся с нашим другом-лезгином. Моя подруга его чуть не «шкварит», протянув ему руку на прощание. Он, кажется, хороший парень, но свою руку резко одёргивает, как от огня. С женщинами за руку здороваться и прощаться здесь не принято. Ей обидно.

***

Итак, самое южное поселение России. Кругом прекраснейшие из виденных мною гор — высокие, крутые каменистые вздымающиеся ввысь к небесам. Другие — не менее крутые зелёные горы, усыпанные красными маками. Стоит отвести взгляд от гор, и перед тобой предстают древние каменные дома и узкие улочки-лабиринты между ними, будто прямиком из средних веков; рекламные щиты с цитатами из «Корана», и бурная горная река, разделяющая городок на две части; старые советские здания в центре города, колючая проволока и мусора с автоматами. При виде бритого парня и бородача с девушкой в платке на голове, всех в чёрном, автоматчики подбегают к нам.

- Кто такие? Что здесь делаете? Документы ваши!

Взяв документы, отправляются в ОВД проверять наши паспорта. Просят нашего товарища пройти с ними. С сомнением смотрят на нас с подругой, на груженные рюкзаки…

- Так, а вы не подходите, лучше здесь подождите.

Останавливаемся возле отделения, стоим рядом с постовым автоматчиком в шлеме. Его глаза панически бегают с моей бороды на наши чёрные одежды и поставленные нами на землю рюкзаки. Вскоре из отделения выбегает полицай.

- Отойдите, подождите где-нибудь там, подальше отсюда!

Смотрю на горы и небо сквозь колючую проволоку, натянутую здесь всюду… Теперь окончательно понимаю, что поехали мы в зону боевых действий, здесь разворачивается небольшая, но настоящая война.

Спустя какое-то время выбегает совсем молодой ещё мент. Участковый. Хочет оформить нам штраф. У нас с подругой отсутствуют прописки, у меня паспорт просрочен уже лет на шесть. Предлагает выбрать нам хотя-бы один штраф. Выбираем штраф мне за просроченный паспорт — всё равно его пришлют на место моей старой прописки, куда приходят мусора в случае проблем и высылают остальные штрафы. Я там никогда даже не был, меня давно выписали. Никогда не сталкивался с необходимостью оплачивать штрафы — даже не представляю, сколько их уже. Одним больше, одним меньше…

Молодой мент предлагает услуги его знакомых. Мы хотим попасть за город, на серные ванны. Он нас отговаривает идти пешком. Мол, далеко. А здесь всюду ваххабиты... А вот если мы воспользуемся услугами его товарища с автомобилем… главное, сказать, что это он нам дал его контакты. Также находит нам контакты местной гостиницы. Обычно она закрыта, но работает по звонку. Располагается в здании бывшего ОВД, кажется. В коридорах с трещинами в стенах и деревянным полом, выглядящим так, словно вот-вот провалится, до сих пор установлены решётчатые двери. Уютные номера с атмосферой советской квартиры. Кажется, последние постояльцы здесь и были во времена СССР.

Под окном журчит бурный горный ручей. Из-за него кажется, что на улице постоянно идёт дождь. Незабываемые атмосфера.

Поднимаемся на вершину горы над поселением. Она вся покрыта красными маками. Открывается волшебный вид на расположенный под нами городок, с его узкими переулками, скачущими вверх-вниз лестницами и древними каменными домиками, на окрестные зеленые горы…

https://telegra.ph/Na-Kavkaz-v-CHechne-06-22 - вторая часть (Чечня)