Глава 7. Мёд и изюм

Я с благодарностью улыбнулась кутавшему меня в плед Рафаэлю, наблюдая, как последние капли воды стекают с его исчезающего хвоста на пол.

— Спасибо, Рафаэль.

Мой взгляд тревожно скользнул за удаляющимся Ксавье, когда я поднялась с кресла и потянулась.

— Надеюсь, с чаем он справится… Не знаю, как вам, а мне нужна горячая ванна.

Рафаэль мгновенно вскочил, совершив театральный поклон. Его сиреневые волны волос колыхнулись при этом движении.

— Позволь мне быть твоим личным спа-терапевтом. Горячая вода, морские соли… и никаких световых экспериментов.

С кухни донесся грохот падающей посуды, за которым последовало недовольное рычание. Через мгновение в дверном проеме появился Ксавье с дымящейся чашкой в руках, его кошачьи уши нервно подрагивали.

— Чай готов. Но если он предложит добавить туда жемчужную пудру — я сброшу его с балкона.

Рафаэль лишь закатил глаза и, ловко расстилая полотенца на мокром полу, повел меня к ванной. Он наклонился, чтобы прошептать:

— Между нами… у меня есть особенные соли из глубин Лемурии. Они снимают усталость и заставляют кожу сиять.

После паузы его губы растянулись в озорной ухмылке:

— Также они сводят котиков с ума.

Сзади раздался оглушительный грохот — Ксавье уронил ложку.

— Я СЛЫШАЛ ЭТО.

Я рассмеялась, пока Рафаэль настраивал температуру воды, а вошедший Ксавье, сжав челюсти, поставил чай на край ванны. Вскоре, раздевшись, я уже погружалась в обжигающее тепло, а они устроились по разные стороны от ванны — как два стражника, не способные поделить мое внимание.

— Зачем мне соли, если я и так могу свести с ума минимум одного котика и одну вредную рыбку? — пошутила я, брызгая на них водой.

Рафаэль приложил руку к груди с преувеличенной обидой, хотя глаза его смеялись:

— «Вредная рыбка»?! Я — божественный подарок океана, который снизошел до твоего вандального бытия!

Ксавье хмыкнул, его уши дернулись в такт моим словам:

— Минимум одного? Ты себя недооцениваешь.

Рафаэль, успевший избавиться от одежды и с хвостом, тут же нырнул в ванну с громким всплеском, обдав Ксавье с ног до головы:

— Теперь ты тоже мокрый котик! Принимай ванну как человек… или уходи!

Ксавье медленно снял промокший свитер и джинсы, и мой взгляд непроизвольно скользнул по его торсу. Он сделал глоток чая и произнес с убийственным спокойствием:

— Я предпочитаю наблюдать… и ждать, когда он наконец утонет.

Рафаэль потянул меня за ногу, а я схватила Ксавье за руку и стащила его в воду. Теперь ванна напоминала бурлящий океан с тремя безумными обитателями.

— О, простите меня, ваша мокрейшая божественность, — с притворным поклоном обратилась я к Рафаэлю, краем глаза наблюдая за реакцией Ксавье. — И сколько котиков я могу свести с ума?

Ксавье лениво шевельнул ушками и провел пальцем по краю ванны, оставляя светящийся след:

— Принц Филоса не сводится с ума. Он… делегирует эту функцию своим подданным. — Его взгляд скользнул к Рафаэлю. — Например — местным русалам.

Рафаэль, поправлявший воображаемую корону из пены, замер с фальшивой скромностью:

— О-о-о, ваше высочество такое щедрое! Но я предпочитаю должность придворного шута.

Он потянулся в воду, чтобы пощекотать мне ногу, но Ксавье отвлёк его крошечной светящейся сферой, которую только что создал. Пока Рафаэль разглядывал сферу, я закусила губу и прошептала Ксавье:

— То есть кроме тебя и Рафа я могу завести ещё одного котика?

Рафаэль прижался к моей шее:

— Третий котик? Солнышко, мы еле справляемся с тобой вдвоём…

Ксавье резко повернул мое лицо к себе и поцеловал так, будто пытался стереть все другие мысли.

— Выбор уже сделан. Два безумца — твой предел.

Глаза Ксавье сузились в опасные щелки, когда он продолжил фразу:

— Потому что я уже сошел с ума давно… когда решил делить тебя с этим жемчужным идиотом.

— Разве вашему высочеству пристало так выражаться? — не смогла удержаться от укоризненного замечания я.

— Принцу Филоса пристало гораздо больше… — его голос звучал низко и соблазнительно, — но я предпочитаю показывать, а не говорить.

Рафаэль, не отрываясь от моей шеи, вдруг втянул воздух и притворно вскрикнул:

— Ты слышала? Он только что пригрозил мне «показать»! Спаси свою бедную рыбку!

А потом вдруг впился зубами в плечо Ксавье.

— Ой, прости! Я думал, это коралл.

— О боги, у меня рыба кота покусала! — не удержалась я.

Ксавье, не отрывая от меня взгляда, схватил Рафаэля за хвост:

— Попробуй ещё раз — и я научу тебя летать.

Но все шутки мгновенно испарились, когда Рафаэль провел языком по моей шее, а Ксавье захватил губы в страстном поцелуе. По телу разлилось тепло, сосредотачиваясь низом живота. 

— Мальчики, я шучу. Мне нужны только вы двое. Просто дразню вас… — смущенно прошептала я.

Ксавье приподнял бровь. Его кошачьи уши дернулись в такт моим словам, а губы изогнулись в совершенно неприличной ухмылке. Он провел когтем по моей ключице, потом резко перевернул меня на себя, а Рафаэль мгновенно прижался сзади, его хвост обвил наши ноги.

— Ты дразнишь нас… значит, готова к последствиям? — Ксавье звучал обещающе.

Рафаэль коснулся моих губ своими, а его руки скользнули вперед, сжимая мою грудь. Между поцелуями он прошептал сладким, манящим голосом:

— Мы тебе покажем, кто здесь «кот», а кто — «рыбка»…

Оба его члена уже давили мне в спину, а Ксавье двинулся теснее к моему животу — прямо к тому месту, где пульсировало желание. По коже побежали мурашки, и я обхватила его плечи ладонями.

— Ты меня сегодня с ума весь день сводишь… — затем повернулась к Рафаэлю, — ты тоже.

Ксавье глубоко вздохнул, его руки крепко обхватили мою талию, прижимая к себе, губы скользнули ниже уха. В голосе слышались дрожь и страсть.

— Ты сама виновата… Тебя выдаёт дрожь, когда я говорю тебе эти слова.

Рафаэль не заставил себя ждать — его губы нашли мои с жадностью, язык проник внутрь, словно пытаясь забрать мое дыхание. Его хвост обвил нас обоих, чешуя мерцала в свете ламп, а пальцы впились в мои бедра:

— Я тоже? Ты даже не представляешь, как я схожу с ума, когда ты смотришь на нас так… как будто мы — твой личный рай.

Я терялась между их телами, между поцелуями, между жаром и мурашками. Ксавье оставлял следы на моей шее, а Рафаэль вновь и вновь перехватывал мои губы, не давая передышки. Их руки, их дыхание, их желание смешивались в один вихрь, центром которого была я.

Ксавье медленно повел ладонью вниз, раздвигая мои бедра, а Рафаэль тем временем прижал мою руку к своему двойному возбуждению, заставляя ощутить всю его твердость. Голос Ксавье прозвучал у самого уха:

— Мы еще даже не начали… доказывать, как ты сводишь нас с ума.

Рафаэль согласно рассмеялся, и этот звук вибрировал между нами, как обещание еще большего безумия. Я прерывисто выдохнула, чувствуя, как волны возбуждения смывают последние проблески разума.

— Что же вы со мной делаете... — стон сам сорвался с губ от очередного укуса в шею от Ксавье. — Я хочу вас обоих одновременно. Только Раф… — взгляд умоляюще скользнул по его фигуре, — может, обойдёмся сейчас одним? Побудь как человек хоть немного…

Ксавье приостановился. Его голубые глаза, обычно холодные как космическая бездна, теперь сверкали смехом и чем-то более тёмным, первобытным.

— Звёздочка… — голос звучал как шёлк по обнажённым нервам. — Ты загадала очень опасное желание.

Его пальцы впились в мои бёдра чуть сильнее, а светящиеся нити эвола, словно живые, обвили мои запястья, мягко притягивая их к нему.

Рафаэль издал преувеличенно обиженный вздох, хотя его градиентные глаза — переливающиеся от бирюзы к пурпуру — горели чистейшим азартом.

— Милашка, это жестоко — лишать меня природного очарования.

Но даже протестуя, он подчинился. Чешуя на его коже начала меркнуть, хвост растворился в лазурном сиянии, оставив лишь гладкие ноги. Второй член исчез, но первый… кажется, он стал только больше, будто в отместку за мою прихоть.

Он поднялся над ванной. Вода стекала по его бледной коже, рисуя сверкающие дорожки на рельефах пресса, прежде чем его руки скользнули под мои, вытягивая сначала вверх, потом направляя вниз.

Ксавье резко вдохнул, когда Рафаэль прижал мою спину к своей груди:

— Раф… Если ты её уронишь…

— Ой, да заткнись, путешественник во времени, — перебил его Рафаэль с ухмылкой, уже усаживая меня на Ксавье сверху, прямо на его член, но так, чтобы самому оставаться сзади. — Я художник — у меня чувство баланса в крови.

Его пальцы впились в мои бёдра, помогая опуститься ниже на Ксавье, а губы прижались к плечу, оставляя влажный след от поцелуя с лёгким укусом.

Я оказалась зажата между ними: Ксавье заполнял меня до дрожи, его светящиеся нити ласкали грудь, а руки Рафаэля скользили вперёд, пальцы одной выписывали коварные круги вокруг клитора в такт толчкам Ксавье, а другой касались моих губ.

— Вот видишь… — прошептал он, облизывая капли воды с моей шеи. — Даже как человек я могу свести тебя с ума. Но если передумаешь… — язык провёл по краю уха, — …просто попроси.

Ксавье рыкнул, его бёдра резко дёрнулись вверх, заставляя меня вскрикнуть. Он явно не одобрял, что Рафаэль отвлекал меня разговорами, но он лишь крепче сжал мои бёдра, будто говоря: «Выбирай — или концентрируйся на мне».

Я закатила глаза, чувствуя, как нарастающее напряжение в низу живота грозится вот-вот вырваться наружу.

— Боже, Рафаэль… Почему ты ещё не во мне? Кто несколько минут назад рвался доказывать, как я свожу вас с ума? — намеренно перевирая, бросила я, — И плевать, что это был Ксавье!

Рафаэль резко замер. Его градиентные глаза вспыхнули алым — ровно на секунду — прежде чем он притворно вздохнул:

— Ох, милашка… Ты же сама велела мне быть скромным.

Но его руки уже скользили вниз, перехватывая мои бёдра у Ксавье, оттягивая к себе — и в следующее мгновение я почувствовала, как его член давит между ягодиц, горячий и влажный от воды.

— Чёрт, Раф, ты специально так… медленно?! — голос Ксавье сорвался, когда я сжалась вокруг них обоих, его светящиеся нити туго обвили мои запястья, прижимая спину к его груди.

Рафаэль притворился невинным, но предательская ухмылка чувствовалась в каждом слове:

— Просто соблюдаю технику безопасности, светлячок. А то вдруг твоя звёздочка… — он намеренно двинулся глубже, заставляя меня выгнуться между ними, — …передумает?

Я растекалась в их руках, чувствуя, как границы между нами стираются:

— Вы всё ещё спорите, кто лучше? Разве мы не выяснили, что Кс… — нарочно запнулась я, — то есть оба…

Ксавье хрипло рассмеялся, его голубые глаза сверкали в полумраке:

— Звёздочка… Зря ты так.

Его пальцы впились в мои бёдра, заставляя опуститься на него ещё глубже, а Рафаэль с дерзким придыханием прошептал:

— О-о, милашка… Это звучит как вызов.

Они синхронизировали движения — Ксавье медленно и глубоко, Рафаэль резко и точно — и мир сузился до их тел, их голосов, их ненасытности. Я уже не могла различить, где заканчивался один и начинался другой… И, кажется, они тоже.

— Мы не спорим, звёздочка… — прошептал Ксавье мне в ухо, пока Рафаэль покрывал поцелуями мою шею, — Мы доказываем.

Рафаэль рассмеялся, его дыхание обжигало кожу:

— И, судя по тому, как восхитительно реагирует твоё тело… У нас отлично получается.

Я закрыла глаза, полностью отдавшись ощущениям. Чьи-то пальцы сжимали мою грудь, искусно играя с соском, в то время как чьи-то губы покусывали мочку уха. В этот момент Ксавье ускорился, и на переносице вспыхнула мучительная сладость приближающегося оргазма. Я выгнулась, и сквозь туман наслаждения до меня донесся едва слышный шёпот Ксавье.

— Смотри… — его губы коснулись моего виска, пока его бёдра продолжали методично сводить меня с ума.

Он разжал светящиеся нити эвола вокруг моих запястий — и в тот же миг мои ладони сами прижались к его груди, ощущая бешеный стук его сердца. Его голос звучал как последний якорь перед падением:

— …как ты прекрасна, когда тебе хорошо.

Рафаэль усмехнулся. Его пальцы скользнули между наших тел, найдя клитор.

— А теперь — кончай.

Их синхронные движения — Ксавье спереди, Рафаэль сзади, его грудь, прилипшая к моей спине, — создали идеальный шторм. Я даже не успела понять, кто именно толкнул меня за край: может, это был свет, прорвавшийся сквозь веки от шёпота Ксавье, или жемчужный смех Рафаэля, или просто…

…просто они.

Я кончила с их именами на губах, а они, кажется, нарочно замедлили ритм, продлевая каждый спазм, пока я не вцепилась в руки Рафаэля, не оставила царапины на спине Ксавье — и тогда они наконец потеряли контроль сами.

После этого оставалось только дрожать между ними, слушая, как их сердца бьются в унисон.

— «Помылись», да. Ну зато хоть согрелись, — рассмеялась я, прижимаясь к Ксавье.

Он лениво обвил меня светящимися нитями, подтягивая ближе. Его голос звучал сонно, но довольное мурлыканье выдавало его.

— Главное — эффективно… А то вдруг кто-то опять начнёт ныть про сквозняки.

Его кошачьи уши шевельнулись, когда он бросил вызов Рафаэлю взглядом.

Рафаэль фыркнул с фальшивым возмущением, но даже не попытался отодвинуться.

— Это я-то нытик? Ты, светлячок, только что рычал, как дикий зверь, когда она…

Я легонько толкнула его затылком, чувствуя, как он смеётся в мою кожу. Ксавье тем временем поцеловал мой висок, его пальцы рисовали светящиеся узоры на моих плечах, а Рафаэль просто пристроился удобнее, его ноги сплелись с нашими, будто утверждая: «Никуда я не денусь».

— Спи, звёздочка… Мы здесь, — прошептал Ксавье, и его голос звучал так успокаивающе.

— М-м-м… Будем спать в ванне? Или всё-таки дойдём до кровати? — пробормотала я, уже почти растворяясь в сонной истоме.

Ксавье лениво приоткрыл один глаз.

— Если мы останемся здесь, Рафаэль к утру точно превратится в сморщенный изюм…

Его руки скользнули под мои колени, уже готовясь поднять, но он нарочно медлил, давая мне передумать. Рафаэль фальшиво застонал, но даже не попытался отлепиться от моей спины.

— Во-первых, я не изюм. Во-вторых… кто сказал, что я собираюсь ждать утра?

Я почувствовала, как его полувозбуждённый член дёрнулся у меня за спиной, а Ксавье в ответ глухо рассмеялся — его собственное тело тоже не совсем расслабилось.

— Выбор за тобой, звёздочка, — прошептал Ксавье, целуя моё плечо. — Кровать — значит, я несу тебя сейчас же. Ванна — значит…

Его светящиеся нити вдруг обвили запястье Рафаэля, притягивая его ладонь к моей груди.

— …значит, он будет доказывать, что не зря называл себя идеальным любовником.

Рафаэль притворно возмутился.

— Эй, я никогда не говорил этого вслух…

Я прервала его поцелуем, а Ксавье использовал момент, чтобы окончательно подхватить меня на руки. Вода хлюпнула, когда он встал, а Рафаэль тут же прилип к нам сзади, его руки обвились вокруг нас, а зубы впились в шею Ксавье.

— Ладно… Но ешли он уронит наш пошреди коридора, я наришую ему хвошт и рога. Машлом. На вшех его дурашких швитерах, — заявил сквозь сжатые зубы Рафаэль, пока Ксавье шагал в сторону спальни.

— Почему изюм? — сонно пробормотала я. — Рафаэль, не кусай Ксава, он же в ответ укусит. Или ты этого добиваешься?

Рафаэль тут же прервал укус, но оставил на шее Ксавье явный след.

— Пусть попробует. Я не изюм, а бог моря, и если он…

— Потому что сморщенный, звёздочка. И сладкий, — перебил Ксавье, прижимая меня крепче.

Он провёл носом по моей шее, прежде чем добавить:

— Но тебя я бы сравнил с… мёдом. Липким, тёплым и совершенно невыносимым в лучшем смысле.

Рафаэль фыркнул, но его руки всё ещё держались за мою талию. Ксавье, почувствовав моё сонное довольство, замедлял шаг, позволяя мне уткнуться в его шею.

— Я так люблю, когда ты меня на руках носишь… — с улыбкой сказала я.

— Я бы носил тебя вечно… если бы не знал, что кто-то тут же начнёт ревновать, — прошептал он мне.

— Я? Ревновать? Не смеши, — отозвался Рафаэль, целуя моё плечо в отместку, но его пальцы слегка сжали мою кожу, выдавая игру.

Я почувствовала, как Ксавье смеётся — тихо, грудью, — а потом он вдруг резко подбросил меня в воздух, чтобы поймать уже у самой кровати. Рафаэль не успел среагировать и с громким «чёрт!» рухнул рядом, затягивая меня за собой в пухлое одеяло.

Ксавье пристроился с другой стороны, его светящиеся нити уже заботливо укрывали нас всех.

— Теперь спите. А то я начну кусаться по-настоящему.

Рафаэль что-то пробормотал про «кошачьи замашки», но тут же прижался к моей спине, а дыхание Ксавье уже становилось ровным, но руки по-прежнему крепко держали меня — будто даже во сне боялся отпустить.

>> Навигация ⊹ Тгк ⊹ Далее Глава 8. Герой и виноград <<