Мэри Рид
Ошибка Д.Стивенса › Глава 2
– Вы ведёте слишком замкнутый образ жизни, Ричард, – заявил Джон Стивенс, откидываясь в кресле. – Вот скажите, когда вы последний раз вылезали из своей берлоги?
– Не далее как вчера.
– Бесцельно бродили по лесу?
– Моей целью было дойти до реки.
– О, вы прирождённый турист! Прогулки на свежем воздухе стимулируют работу мозга и улучшают сон, а потому необходимы для человека, занятого напряженной умственной деятельностью. Вам же, мой дорогой друг, они служат отличной профилактикой неврозов. Впрочем, с вашей нервной системой я бы не стал гулять по безлюдным лесам, где водятся медведи гризли. Я где-то читал, что они бегают втрое быстрее человека и могут убить одним ударом.
– Что-что? – Ричард Хоу передёрнулся. – Вокруг форта и впрямь водятся медведи?
– Естественно, и в большом количестве.
– Вы же сами говорили, что медведей можно не опасаться!
– Лишь в том смысле, что эти твари редко нападают на людей. И вообще, все наши страхи иллюзорны. Если верить статистике, вы скорее разобьётесь на космическом корабле, чем погибнете от лапы медведя-людоеда.
– Вы умеете утешить, – ответил заместитель, чувствуя духоту в скафандре и сильную дрожь корпуса. – Теперь-то я спокоен.
Полеты в космос вызывали у Ричарда приступы непреодолимого страха, и поездка на космодром в Северной Дакоте с самого начала не сулила ничего хорошего. Какой же дьявол надоумил его сесть на борт? Нет, понятно, какой...
– Кстати, как ваше здоровье? – спросил Стивенс. – Выглядите вы неважно, хотя бледность придаёт вашим чертам завидное благородство. Знаете, нам следует почаще выбираться за пределы атмосферы.
– Возможно.
– Лёгкое головокружение скоро пройдет. Вы быстро привыкните к новым условиям и чувству невесомости, а микроинъекции помогут снять приступ. Но отвлекитесь от своих страданий – взгляните, как прекрасна Земля! Сколь хрупкой и нежной кажется она в этой холодной, чуждой нам вселенной.
Директор не сводил глаз с иллюминатора и наблюдал, как медленно удаляется родная планета – такая большая, чудесная, очерченная ярко-голубой каёмкой. Всякая дрожь прекратилась, теперь космический корабль летел бесшумно и плавно, словно застыл на месте. Затем Стивенс изменился в лице, сцепил пальцы в замок и надолго ушёл в себя. Такие перемены с ним происходили нечасто, и Ричард подумал, что это как-то связано с прошлогодней историей. Он был готов ко всему (даже поговорить с другом о вопросах любви), но тут прозвучал совершенно неуместный вопрос:
– Что вы скажете о Левенштайне?
– Простите?
– Вас устраивает его работа?
– Да, он остаётся нашим лучшим разработчиком, если не считать Мейден. Она в одиночку способна заменить весь форт Рейнджер.
– Сомнительное достижение! – Стивенс открыл пачку с разноцветными конфетами. – Я рассчитываю, что Мейден заменит мыслительную активность всех людей на земле – и превзойдет её. В противном случае, толку от неё немного. Что же касается Левенштайна, мы явно упускаем его потенциал.
– Почему вы так думаете?
– Два года назад Томасу удалось за пару месяцев написать ядро искусственного интеллекта. Ему помогали братья Оттс, да и Стенфилд что-то рисовала на доске, но ключевую работу проделал именно Левенштайн. Я не понимаю одного: почему гениальный программист не сделал с тех пор ничего выдающегося? Выдохся? Перегорел?
– По-моему, он теряет интерес к происходящему и замыкается в себе. Видимо, последствия инцидента с Мейден. Вы, должно быть, помните...
– Да, разумеется. Так что она сказала Томасу?
– Никто не знает. Мы больше не возвращались к этой неприятной теме.
– А зря!
– Почему-то о Томе вы беспокоитесь, – с досадой заметил Ричард. – А про Сашу ни разу не вспомнили за последний год.
– Нет, я иногда вспоминаю мисс Стенфилд по ночам, засыпая. Она такая смешная, честная, странная.
– И довольно красивая, кстати.
– Более-менее, если не всматриваться, – уклончиво согласился Стивенс, возвращаясь к своему обычному состоянию. – Мы почти прилетели. У меня есть для вас кое-что поинтереснее, чем импульсивные брюнетки. Видите сияющий объект справа по курсу? Буквально через пару минут начнётся стыковка.
– Стыковка?
Хоу посмотрел направо, потерял нить диалога и прилип к стеклу.
– Господи! – воскликнул он.
Мимо проплывали очертания огромного корабля, по меньшей мере, длиной в несколько километров – в сотни раз больше, чем любая космическая станция. Невозможно было поверить, что человек может создать что-то подобное. На правом борту был сделан оттиск пиратского флага и надпись:
– С каждым разом всё больше, это радует! – оценил Стивенс, утоляя голод жевательными конфетами. – Как вам дизайн?
– Дизайн? Джон, зачем мы строим на орбите космический фрегат?!
– В качестве эксперимента. Нашей компании нужна штаб-квартира, а выбрать подходящую страну мне не удалось – то скверный климат, то высокие налоги, то абсурдные законы. Космос – нейтральная территория, именно то, что нужно для проекта Insane. Мы должны жить по своим правилам, не зависеть от политиков и полицейских, как мечтал прославленный капитан Немо. Все люди стремятся к свободе: кто-то прячется в глубинах океана, кто-то взирает на мир с высоты. Пожалуй, мне ближе второй вариант.
– MSS?
– Modular Spaceship. Гибкая архитектура нашего корабля чем-то напоминает модульную систему братьев Оттс. Отдельные секции проще собирать на Земле, вывозить на орбиту и компоновать в единое целое. Что-то мы строим прямо на месте, в открытом космосе.
– И давно мы ходим под пиратским флагом? Они же были разбойниками, которые убивали людей.
– И?
– Вас это не смущает?
– Для меня пиратский флаг ничуть не хуже, например, британского или испанского. Пока испанцы вырезали индейцев, набивая трюмы золотом, французы и англичане выдавали грамоты, которые разрешали грабить испанские суда. Эти благородные джентльмены открыто поддерживали грабителей и головорезов, давали им базы и порты на островах Карибского моря. Пираты были не воплощением свободной жизни, какими их рисуют в кино, а жалкими марионетками, сродни террористам. Мне хотелось бы, по возможности, изменить образ пиратства в истории.
– Сделав нас благородными галактическими пиратами?
– Скорее, подлинным и могущественным воплощением зла. – Джон Стивенс улыбнулся и сфотографировал борт корабля. – Обожаю символы смерти. Череп и кости намного лучше, чем цветные полоски, звёздочки и кленовые листки. Впрочем, если корабль взорвётся, а осколки улетят в пучины космоса, инопланетяне смогут по этому черепу кое-что понять о нашей расе.
– Весьма предусмотрительно. Не могу вспомнить, кто такая Мэри Рид?
– Восполню ваши пробелы в эрудиции. Мэри Рид – легендарная женщина-пират родом из Англии. Росла без отца, в силу сложных обстоятельств матери пришлось выдавать её за ранее умершего брата. В пятнадцать лет Мэри оделась юношей и отправилась во Фландрию, где воевала в пехотном полку; затем перевелась в кавалерию и добилась ещё больших успехов – отваги ей было не занимать. Нам уже трудно представить столь юную девушку верхом на коне, прорывающую строй врага с саблей в руке. Вскоре открылась и новая страница её жизни: Мэри полюбила одного офицера, отдала ему руку и сердце. Молодые люди зажили в маленьком городке и открыли свою таверну.
Джон Стивенс сделал паузу и помрачнел.
– После смерти мужа Мэри Рид вновь оделась мужчиной и подалась на судно, которое отплывало в Вест-Индию. Корабль был разграблен пиратами и поплыл дальше, а единственного британца взяли в плен. Пиратам повезло, что они пленили женщину, переодетую мужчиной, а не наоборот.
– Однако! Неужели правда так и не вскрылась?
– Вскрылась, но не сразу. На том же корабле находилась ещё одна известная девушка-пират, Энн Бонни. В результате образовался любовный треугольник между двумя женщинами и капитаном, а романтическая история превратилась в... обычную историю между мужчинами и женщинами. Так или иначе, Мэри Рид кажется мне наиболее достойной персоной среди всех пиратов.
– М-да, ей не позавидуешь. Такие испытания, подвиги и трудные решения уже в пятнадцать лет. Знаете, она чем-то напомнила мне...
– Наденьте шлем и пристегнитесь! – резко скомандовал Стивенс, обрывая цепочку ассоциаций. – Стыкуемся, может случиться разгерметизация.
Ричард Хоу поспешно исполнил приказ и внутренне подобрался. Ещё шесть часов назад он пил морковный сок на террасе форта Рейнджер, а сейчас готовился ступить на борт космического корабля. Часть конфет просыпалась и летала по салону шаттла, что несколько скрадывало весь пафос момента.
Стыковка прошла благополучно, отсеки соединили специальным коридором, и пассажиры осторожно проплыли внутрь корабля.
– Невесомость – это что-то! – восторгался Ричард, привыкая к новому состоянию. – А почему в интернете не пишут про "Мэри Рид"? Неужели никто не замечает галактический крейсер на орбите?
– Мы перестраховались, – ответил Джон Стивенс. – Проект находился на подготовительной стадии более двух лет, а модули запускали в космос сериями. Я распорядился, чтобы корабль собирали в единое целое за Луной – процесс занял три месяца и мог привлечь ненужное внимание. На орбиту Земли мы вывели его вчера вечером, пресса ещё не успела отреагировать.
– А правительство в курсе?
– Разумеется. И космические державы тоже. Оружия на борту нет, сам корабль является обычной научной станцией, и потому никого особо не пугает.
– Мне-то вы можете сказать правду.
– Друг мой, иная правда хуже всякого вымысла! На "Мэри" нет ни ракет, ни лазеров, ни защитных систем, если не считать тысячу беспилотных дронов, сбивающих космический мусор. Ненавижу международные конвенции! Я мечтал о боевом корабле, а приходится строить беззубую пародию. Требуется столько разрешений, что наши юристы обещали уволиться всем отделом, а Россия с Китаем пригрозили нацелить на "Мэри" стратегические ракеты. Пришлось пойти на попятную. Да и зачем нам эти игрушки? Мы просто создаем условия для работы наших сотрудников и никому не желаем зла.
– Да уж, условия неплохие! Здесь трудятся ребята из команды "S"?
– Как сказать, трудятся! – вздохнул Стивенс, залетая в лифт. – Эти бестолочи сорвали все сроки и превысили бюджет в пять раз. Форт Рейнджер опередил график и решил самую сложную задачу, а эти горе-космонавты еле-еле сделали простейшую вещь. Кажется, веселье и сейчас в самом разгаре. Я слышу музыку.
– Так и есть.
– Посмотрим, что происходит на главной палубе.
Из лифта гости попали в отсек с поручнями.
– Возьмитесь руками за эти штуковины, – попросил Стивенс, делая то же самое. – Вас ждёт маленький фокус.
Едва Ричард последовал этому совету, как загорелся зелёный индикатор, а в ногах появилась заметная тяжесть. Двери отсека отворились, и заместитель директора окончательно потерял дар речи.
В тёмном помещении сверкали разноцветные огни, наверху крутились блестящие шары, а сотни людей танцевали под ритмичную музыку. В центре зала выплясывал человек в костюме Дарта Вейдера, размахивая светящимся мечом, рядом веселились джедаи и рыжеволосая героиня из "Пятого элемента". Кого изображала особа в фиолетовом парике и жёлтых шортах, Ричард не знал. Стараясь не терять равновесия, к директору подъехала высокая девушка на роликах.
– Ой, осторожно! Доброе утро, мистер Стивенс. Не желаете присоединиться к испытаниям?
– Само собой.
Он прошелся по залу, пританцовывая.
– Действительно, работает. Слабее, чем на Земле?
– Примерно на одну восьмую.
– Откуда здесь гравитация? – прокричал Хоу, оказавшийся посреди натуральной дискотеки. – Мы же в открытом космосе, чёрт побери!
– Спасибо гениям из группы "А"! – ответила улыбчивая девушка, одетая официанткой в стиле 50-х годов прошлого века. – Это они прислали нам готовую документацию. Система искусственной гравитации занимает целый этаж, зато создает вполне стабильную силу притяжения. Правда, в обе стороны, поэтому двумя этажами ниже всё перевёрнуто. В буферном отсеке встаёте ногами на потолок, берётесь за поручни, а в остальном разницы никакой, быстро привыкаешь.
– Значит, у Мейден получилось...
Девушка в недоумении воззрилась на Ричарда.
– Мейден?
– Генератор не слишком нагружен? – Стивенс быстро сменил тему.
– Технология тяжелая, мы применяем её только на основной палубе и в жилых отсеках. Сейчас теряем где-то пять-шесть процентов мощности.
Цифра совсем не напугала Ричарда, а вот директор с досадой покачал головой.
– Это больше, чем потребляет весь Нью-Йорк с пригородами. Я начинаю сомневаться, что эта затея имела смысл. Где главный инженер?
– Как обычно, у себя, – грустно ответила "официантка". – Простите, мистер Стивенс. Мне остановить вечеринку?
– Остановить первую вечеринку в космосе? Наоборот, я хочу, чтобы здесь началось форменное безумие! И музыку погромче! Вы что, боитесь соседей разбудить? Мы пока осмотрим корабль.
Джон Стивенс мельком улыбался и пожимал руки сотрудникам, которые его узнавали. Он перешёл в соседний отсек и вновь остался наедине с заместителем, сняв маску весёлости с лица.
– Забыл предупредить: информацию о Мейден лучше держать от группы "S" в тайне. Я хотел, чтобы оба проекта развивались независимо.
– Теперь я понимаю, зачем мы разрабатывали систему контроля гравитации. Честно говоря, для меня оказалось новостью, что Мейден справилась с этим.
– Да, невесомость мешает моим привычкам. Хочется завтракать, пить чай и принимать душ в нормальных условиях. Я не признаю еду из тюбиков. Каким бы величественным ни казался наш корабль, он не может считаться законченным произведением искусства без элементарных удобств.
– Вы не изменяете себе! Меня всегда занимал этот вопрос: почему в фильмах про космос люди спокойно разгуливают на своих двоих?
– Я могу понять фантастов: человек в условиях невесомости выглядит весьма нелепо, и ходить намного удобнее, чем барахтаться в воздухе. Я до последнего не верил, что мы сможем воссоздать земную гравитацию в открытом космосе. Если быть честными, в этом и нет нашей заслуги. За два месяца Мейден открыла контурные гравитационные поля и помогла построить рабочий модуль, а наши специалисты не могут даже объяснить эту теорию. Моя гипотеза подтвердилась: наступает новое время, пост-человеческая эпоха. Мы, конечно, ещё не полный биологический мусор, но уже не являемся венцом эволюции. Разве это не безумие, Ричард?
– Что именно?
– Стремление создать нечто, способное нас превзойти и уничтожить. Почему наша тяга к созиданию настолько велика?
– Не знаю, – сказал Хоу, немного подумав. – Благородный долг изобретателя – создавать новые вещи вопреки своим страхам. Мы всегда мечтали двигать прогресс – и вот наша мечта воплощается самым невероятным образом! У нас есть Мейден, есть "Мэри Рид"! Она просто огромна!
– Корабль состоит из пары сотен модулей, – объяснял директор, делая остановку у электронной схемы. – У вас будет время обойти его целиком. Здесь, в зоне "E", находится научный центр. "B" – склад с запасами воды и кислорода. В "C" и "D" расположены жилые модули, столовые, кинотеатр, игровые комнаты, спортзалы. Изначально мы пристыковались вот тут, в зоне "M".
– А что находится в заштрихованном секторе "R"?
– Ну, он ещё не закончен. Мне нравится зона "N". Там создана настоящая оранжерея и небольшой тропический лес с животными и рептилиями. Если выключить гравитацию, можно хорошенько посмеяться над тем, какая паника начинается у ягуаров и черепах! Рядом мы храним генетическую информацию практически всех млекопитающих, рыб и птиц на планете. В перспективе можно будет создавать любых животных по заданному коду.
– Ни дать ни взять Ноев ковчег XXI века!
– Вряд ли повторится Всемирный потоп, но людям нужны невыполнимые задачи, иначе они увлекаются страстишками и наслаждаются комфортом. Нельзя допускать, чтобы сотни талантливых юношей и девушек впустую тратили своё время и наши деньги. Юные сердца горячи, и меня это даже радует, когда удаётся направить их энергию в нужное русло. Всё-таки, любовь – великая сила в умелых руках!
– Знаете, в вас не осталось ничего святого, – усмехнулся Ричард.
– Тем лучше для меня. Я не хочу лишать вас удовольствия самому исследовать корабль. Давайте сначала поговорим с главным инженером.
– Этот пост остался за Майером?
– Нет, Майер не выдержал нашего ритма и вернулся на Землю. Заведует сборочными цехами при космодроме. Какой-то прок от него есть, но старая гвардия слишком истерзана былыми сражениями. Вы знаете не понаслышке.
Кабинет главного инженера находился в помещении с высокими потолками и панорамным окном, которое было обращено к звёздам. Вдоль окна ходила стройная фигура в обтягивающем комбинезоне с креплениями в районе шеи – вероятно, это позволяло быстро надевать шлем. Девушка в комбинезоне краем глаза заметила вошедших и обернулась. После людей на дискотеке она показалась Ричарду существом из другого мира, особенно завораживали эти длинные светлые волосы.
– Моника Локхарт, – представил её Стивенс, сокращая дистанцию. – Наконец-то имею честь познакомить вас с моим заместителем, это – Ричард Хоу.
– Она ответила на три вопроса из пяти, – буркнул тот.
– Не важно, – прошептал директор и продолжал уже нормальным голосом. – Поздравляю с возвращением на орбиту Земли, мисс Локхарт. Это огромное достижение и новый этап в реализации нашего проекта. Почему вы не отмечаете праздник вместе с коллегами?
Моника поправила волосы и виновато потупила взгляд.
– Извините, я не могу танцевать. Сперва необходимо закончить расчёты.
– Решаете проблему с генератором? – предположил директор, обходя кабинет и изучая записи, сделанные электронным карандашом на окне. – Экран!
Окно было таким же, как в гостиной форта Рейнджер, и моментально превратилось в дисплей с научными расчётами. Ричард ничего не понимал в написанном и обратил внимание на стеллажи вдоль стен. Там находились собранные конструкторы: замки рыцарей, подводные батискафы, поселения индейцев, пиратские корабли. Все человечки были заботливо расставлены по местам и создавали забавные сценки: вот гараж с мотоциклами, где старик с бородой выбирает инструменты; вот машина проезжает мимо фруктовой лавки, и повсюду раскиданы бананы; вот большой парк и лужайка, на которой сидят две девочки: одна со светлыми волосами, другая – с тёмными.
– Вы тоже любите конструкторы? – спросила Моника, стоявшая рядом с наивной улыбкой. – Этот парк и гараж я собрала сама, без инструкции.
– Вы очень талантливы, – ответил Ричард, с интересом наблюдая, как она прикрепила к руке брюнетки игрушечный банан.
– Наверное, глупо заниматься такими вещами в моём возрасте. Мне уже девятнадцать лет, а я...
– Главный инженер модульного космического корабля, – резко продолжил Стивенс, – самого сложного проекта нашей эпохи. И сейчас мы побываем в его сердце – в зоне "A–1". Вы обязаны увидеть это, Ричард!
В голосе директора звучало нескрываемое возбуждение. Нажав кнопку, он вызвал к дверям кабинета электрокар, и три пассажира стремительно помчались по длинным коридорам.
– Плетёмся, как черепахи! – подшучивал Стивенс, прибавляя скорость, пока волосы Моники не стали развеваться на ветру. – Наше время во Вселенной ограничено, обидно терять его на такую ерунду. Это камень в ваш огород, мисс Локхарт. Вы же откроете мне телепортацию на досуге?
Вагонетка остановилась у массивных дверей шлюза. Зона "А–1" была доступна не всем обитателям корабля, поэтому девушке пришлось ввести пароль и пройти подтверждение личности.
– Центральный реактор, – сказала она, проходя внутрь вместе с мужчинами. – Стандартная модель, но пришлось внести некоторые доработки.
То, что Локхарт назвала "стандартной моделью", было стометровым шаром в помещении размером с футбольный стадион. Напрасно Ричард Хоу думал, что сегодня его будет трудно чем-то удивить.
– Уму непостижимо! – воскликнул он, задирая голову. – Вы что, издеваетесь? Да это просто невозможно!
– Как видите, возможно! – закричал Джон Стивенс, безумно счастливый. – Встречайте триумф инженерной мысли – термоядерный реактор второго поколения, прямо в открытом космосе! С помощью этой энергии мы совершим величайший прорыв в истории. Правда, пришлось поиздержаться. Я потратил большую часть своего состояния и финансовых ресурсов eVA, чтобы воплотить этот проект. Один реактор стоил мне около триллиона.
– У нас кончаются деньги? – спросил Ричард с тревогой.
– Ничего, мы укладываемся в бюджет! Реактор запущен, остались мелочи на сто-двести миллиардов. Нет, Ричард, вы видите это? Меня так и распирает от восторга! Я поражён вашими успехами, мисс Локхарт!
– Да...
– Не время грустить!
– Я хотела сказать, что заметила одну погрешность в расчётах.
– Подумаешь! Погрешности в больших делах неизбежны.
– Да, необходимо заранее внести коррективы. Согласно моим расчётам, нам нужно увеличить мощность в 2,72 раза. Трёх термоядерных реакторов должно хватить с запасом. Останется только построить энергетический мост, вернее, сначала создать такую технологию. Энергии в сжатом пространстве получается слишком много, потери КПД могут превысить допустимый порог. Я уже занимаюсь этим вопросом.
Выслушав это откровение, Джон Стивенс разразился истерическим смехом.
– Я почти поверил! Знаете, Локхарт, вы всегда так прямолинейны и честны, что я чуть было не принял это признание за чистую монету. Изобрести энергетический мост, потери КПД, аха-ха-ха!
Когда приступ смеха закончился, установилось какое-то неловкое молчание.
– Вы мне не верите? – спросила Моника. – Я могу объяснить, как получилось это число, две целых семьдесят...
Ричард прекрасно знал, что фазовый переход от радости к гневу происходит у Джона в считанные секунды. Учитывая столь резкий перепад, он заранее готовился защитить наивную девушку и принять часть удара на себя.
Но Стивенс ничего не сказал. Бледный, он впился в Монику Локхарт каким-то ужасным взглядом, будто собирался разорвать её на части, выложить из мясных ошметков пентаграмму и призвать армию Преисподней. Девушка смотрела в его злые, чёрные глаза и продолжала объяснять причину ошибки – что-то про сжатие пространства и плотность энергии. Речь её с трудом поспевала за мыслями, становилась быстрой и сбивчивой, непонятной для простого слушателя. Под конец она начала осекаться и задрожала, как осиновый лист.
– Ладно, это проясняет картину, – произнёс Стивенс, смягчаясь. – Однако ваша ошибка в расчётах стоила мне всего проекта. Нам едва хватило денег на один реактор, не говоря уже про три. Судя по всему, мы банкроты.
Произнося уже бессвязные фразы, Моника сползла на пол и зарыдала.
– Но eVA под нашим контролем, – возразил Ричард, обнимая несчастную девушку. – Она приносит достаточно денег, через пару лет...
– Боюсь, вы ошибаетесь, – тихим голосом осадил Стивенс. – Истекает срок поправки, которая позволяла нам скрывать принцип работы е-элементов. Юристам не удалось найти новых лазеек в законе. Скоро правительство узнает правду и сотрёт нашу компанию в порошок.
Моника никогда ещё не видела директора в таком несчастном, растерянном состоянии. От стыда она закрыла лицо руками.
– Простите, я во всём виновата.
– Не будем драматизировать, мисс Локхарт, – сказал он, сел рядом и погладил её по макушке. – Точность ваших расчётов важнее, чем наши финансовые возможности. Не плачьте. Без конструкторов я вас не оставлю. Ричард?
– Да?
Даже сейчас Джон Стивенс казался живым воплощением оптимизма. Он охотно бросал вызовы другим, но ещё больше любил сражаться с трудностями сам, испытывая себя на прочность. Непреодолимые препятствия служили ему топливом, которым он разжигал яркое пламя в своей неспокойной душе. Напротив, вольготная и сытая жизнь была для него столь же нестерпима, как для прирожденного хищника – пастись на лугу.
– Вы, кажется, разведены?
– Да, но какое отношение это имеет к...
– Я нашёл вам новую девушку!
Моника и Ричард смущенно переглянулись и уставились на директора, пытаясь увидеть какое-то здравое зерно в его словах.
– Прекрасную девушку со сложной историей, которую ждут великие испытания, – с улыбкой продолжал Стивенс, поднимаясь. – Отныне я передаю команду под ваше руководство и назначаю вас капитаном "Мэри Рид". Завещаю вам любить и беречь её! Пятьсот человек экипажа, постоянные проблемы, личные конфликты и нереальные сроки – всё, как вы любите. А мне пора вернуться на Землю и что-то предпринять.