МАТЕРИ ПРОТИВ МОЛОЧНОЙ ИНДУСТРИИ

Как та, кто регулярно исследует молочную индустрию, я наблюдала за последние несколько лет тревожный всплеск высказываний в поддержку молока от чрезвычайно заметного и громкого сектора животноводства – от женщин, которые занимаются молочным фермерством, и многие из которых также являются матерями. Это больно, и мягко говоря, это вызывает беспокойство, когда матери праведно защищают репродуктивное порабощение других матерей и разрушение их материнских взаимоотношений ради прибыли. Но я верю, что эта растущая тенденция – не совпадение, а скорее явление, связанное с растущей критикой практик молочного животноводства, и это демонстрирует стратегическую склонность индустрии добавлять больше женских лиц в молочную индустрию, чтобы преподнести эту эксплуатирующую материнство индустрию как материнскую и заботливую.

К счастью, я также часто встречала комментарии и посты от матерей, связанные с тем, что становление матерью привело их к тому, что они увидели, чем на самом деле является молочная индустрия – посягательством на материнство и телесную неприкосновенность. Трогательные открытия, которыми поделились эти матери, выражают уникальную мощную точку зрения, которая, как я считаю, заслуживает большей аудитории. По этой причине я основала «Матери против молочной индустрии» (Mothers Against Dairy) – круглогодичную кампанию, посвящённую представлению историй как матерей веганок, для которых материнство повлияло на их решение отказаться от молочных продуктов и перейти на веганство, так и рассуждения от матерей, которые уже были веганками прежде чем стать родительницами, но у которых материнская связь сильно усилила осознание несправедливости молочной индустрии.

За почти два года, прошедшие с момента публикации с призывом присылать свои посты, я получила сотни историй от матерей-веганок со всего мира. Новые истории появляются каждый месяц в наших соцсетях, на которые подписано больше 30 000 человек. Материалы, которые будут опубликованы в рамках кампании, принимаются на постоянной основе и могут быть загружены на наш сайт, или их можно отправить нам по почте info@milkhurts.org. Чтобы следить за новыми публикациями и новостями кампании, подписывайтесь на наши соцсети или подпишитесь на рассылку с сайта, чтобы вам приходили уведомления каждый раз, когда опубликована новая история.

Ниже приведены искренние истории, с которых началась кампания «Матери против молочной индустрии» в День матери в 2016 году.

Меган Феррейра

Когда я забеременела моим сыном Ноа, изначально я планировала кормить грудью не дольше 6 месяцев. По моей наивности я полагала, что буду сцеживать и замораживать достаточно молока, чтобы его хватило на первый год жизни сына. На тот момент я не подозревала, каким изматывающим и времезатратными будет для меня сцеживание (уже не говоря про нехватку места в морозильном отсеке). И ещё, помимо всего этого, мой сын отказывался от моего сцеженного молока! Он отказывался от всех бутылочек и пил только напрямую из груди, и он до сих пор делает так в свои 18 месяцев.

Но скоро стало понятно, что я естественным образом производила изобилие молока, так что я приняла решение продолжать сцеживать, когда я могла, чтобы пожертвовать свой труд любви нуждающимся в этом младенцам. К этому моменту я была благословлена возможностью поделиться более чем 30 литрами моего грудного молока с тремя младенцами, которые нуждались в молоке. Но это было моё осознанное решение, и для меня это различие не может быть подчёркнуто ещё сильнее. Это одна из причин, почему я веганка.

В отличие от меня и других человеческих матерей, коровы, которых эксплуатируют ради молочных продуктов, не имеют выбора и возможности решать, когда они хотят сцеживаться и хотят ли вообще, или когда (и с кем) они хотят поделиться своим молоком. Вместо этого, их естественных реципиентов – их телят, отбирают, обрекая на существование без матери и без молока их матерей лишь ради того, чтобы удовлетворить эгоистичное вкусовое удовольствие людей.

Насильственная и ненужная эксплуатация этих матерей и их детёнышей – это прискорбно. Эти прекрасные матери-животные вынуждены часами напролёт терпеть доение руками или машинами, день за днём. Большинство из них буквально пытают до тех пор, пока их тела не перестанут производить оптимально выгодное количество молока. И тогда их убьют. Все их годы невообразимой боли и потерь проходят лишь ради того, чтобы удовлетворить чьё-то кратковременное удовольствие.

У меня наворачиваются слёзы, когда я представляю этих матерей, у которых отбирают эту связь с детёнышем, которую они ожидали на протяжении 9 месяцев, и которую я прожила как 8 прекрасных месяцев. И их беспомощные малыши лишаются материнской любви, эмоциональной связи, вскармливания, в которых они так сильно нуждаются и которых жаждут. Где всё сострадание к этой связи матери и её детёныша?

Я опечалена до глубины души, что то, что наполнило меня таким количеством счастья, и что обеспечило моего сына необходимой пищей и комфортом, для матерей, запертых в молочной индустрии – это источник мучений, лишений, эксплуатации и неизбежной смерти.

Во всех формах молочное фермерство – фундаментальное вторжение в материнство, увековеченное через бессмысленные посягательства на беззащитных созданий из эгоистичных желаний. И всего этого можно избежать, если открыть наши сердца и действительно научиться ценить жизнь и равенство.

Рама Ганесан

Я долгие годы была ярой сторонницей грудного вскармливания. Но недавно случилось кое-что, что заставило меня задуматься, не был ли мой активизм слишком ограничен и предвзят. Это началось, когда я прочитала книгу «Поедание животных» Джонатана Фоера, которую задали читать моему сыну на первом курсе, когда он поступил в Университет Дьюка. Эта книга заставила меня задуматься, правильно ли забирать молоко матерей, которое принадлежит другому ребёнку – в данном случае телёнку.

Молочные коровы не производят молоко для людей – они дают молоко, чтобы выкормить своих собственных детёнышей. Самка производит молоко только тогда, когда у неё есть детёныш – будь то женщина или корова. В молочной индустрии молочных коров насильственно оплодотворяют, чтобы у них началась лактация, когда телята родятся. В этом процессе телёнок является побочным продуктом молочной индустрии. Но для матери-коровы её телёнок – это всё. Для телёнка мать – центр Вселенной. Они хотят быть вместе, как и мы хотим быть со своими детьми.

Но поскольку индустрии не нужны телята, особенно телята мужского пола, их отлучают от матерей и либо убивают сразу, либо заточают в одиночестве на ещё пару месяцев, чтобы затем сделать из них «телятину». Телят кормят смесью – заменителем цельного молока, чтобы молоко их матерей могли продать людям в супермаркете.

Через несколько месяцев я начала понимать, что то, что я делаю, когда ем йогурт, сыр или мороженое – так это отбираю молоко, которое принадлежит чужим детям. Я была зациклена на вскармливании своих детей, но я ни на секунду не задумывалась об отношениях вскармливания у других, которые я нарушала каждый день, когда я принимала пищу.

Вскоре после прочтения книги я стала веганкой и защитницей прав животных. Животные, чьи тела и выделения мы едим, будь то коровы, свиньи или куры, испытывают эмоции так же сильно, как мы, и может быть, они ощущают их даже сильнее. Они ощущают крепкие семейные узы, они привязываются и любят друг друга. Я благодарна своим детям за то, что помогли мне понять это, и я с нетерпением жду того дня, когда все нечеловеческие семьи получат уважение, которого они заслуживают.

Анна Пиппус

Хотя я уже была веганкой до того, как стала матерью, вся суть молочной индустрии стала особенно тревожить меня после того, как у меня появился первый ребёнок. Беременность и роды тяжелы и ментально, и физически. Требуются месяцы, даже годы, чтобы полностью восстановиться. Они того стоят, конечно, ради дара в виде ребёнка.

Как и люди, коровы выделяют окситоцин – гормон привязанности, когда рожают. Человеческие матери могут объяснить, как это ощущается: мы говорим, что готовы умереть за своего ребёнка, что мы в безумной любви, что мы не можем поверить, что такая любовь существует. Это говорит окситоцин.

У меня два сына. Если бы я была коровой, они оба уже были бы мертвы, убиты и съедены. Я бы всё ещё скорбила по ним, и возможно по другим детям тоже. Однако, ещё хуже думать, что если бы у меня были дочери, их ждала бы моя участь. Потеря ребёнка – кошмар любой матери, как и знать, что твои дети страдают.

Для любого чувствующего вида было бы мучительно видеть, как их любимого ребёнка жестоко отбирают, без возможности сделать что-то, без понимания почему это происходит и для чего. Матери-коровы будут проживать этот ужас год за годом, пока их тела не будут истощены от постоянных беременностей, и пока их самих не убьют и съедят. Сложно даже представить, что мы делаем всё это ради ненужных нам молочных продуктов.

Прилагаю фото, на котором я кормлю грудью моего младшего ребёнка на митинге против молочной индустрии. Он будет пить моё молоко пока не отвыкнет от груди, и с того момента он перестанет пить молоко какой-либо матери.

Материнство только укрепило мою веру в то, что коммерческое животноводство аморально, и укрепило мою решимость двигаться к тому, чтобы положить ему конец. Извращение материнства через эту гротескную систему возмутительно, помимо нежных матерей, которые оплакивают своих детей. Это также присутствует в тысячах сирот цыплят, которых выращивают для мяса, пищащих в поисках своих матерей и не находящих покоя. Это присутствует в свиньях, которые не могут вытянуться во время мук беременности, потому что они так тесно заключены и никогда не будут иметь возможности прижаться к своим малышам, как свиньи любят делать. Это присутствует в курицах, которые откладывают неоплодотворённые яйца друг за другом, пока их матки не выпадают или пока их кости не сломаются от потери кальция.

Я видела кадры из доильных залов, где стоят коровы, которые только что родили, и послед свисает из них. Их детёнышей отняли, но у коров нет времени, чтобы восстанавливаться или горевать. Их нужно подключить к машинам, чтобы забрать их молоко и отдать людям. Эта система отвратительна.

Никто из нас не хотела бы снова и снова беременеть, бессмысленно переносить трудности беременности и родов, чтобы в конечном итоге у нас украли наших детей. Мы не должны подвергать этому и других.

Кейди Энгл-Трейгнер

Моему сыну сегодня должен был быть 21 год. Он родился мёртвым. Джонатон был доношенным и условия диктовали, чтобы мне пришлось рожать его естественным путём, зная, что мой сын уже мёртв. Я не знала тогда и не знаю сейчас, как справиться с потерей моего первого (и единственного) ребёнка.

Мой сын был крещён в день, когда он родился, в окружении моей семьи. Мы подержали его на руках по очереди, пытаясь впитать эту любовь на всю жизнь от ребёнка, которого мы никогда не узнаем. Мы сделали фотографии, мы держали его маленькие ручки в наших руках, восхищались маленькими пальчиками рук и ног. Но это не могло продолжаться вечно, и я знала, что в конце концов я должна буду позвать медсестру, чтобы она забрала моего сына. Мне придётся позвать её, и как только я это сделаю, я больше никогда не увижу своего сына.

Я не знаю, делала ли я когда-то более сложный звонок, как когда я нажала на кнопку, чтобы вызвать медсестру. Время, проведённое с моим сыном будто пронеслось за мгновение секунды. Этого было недостаточно. Но время истекло.

Как мать, которую так и не отпускает эта потеря, я не могу не думать про молочную индустрию и нескончаемый цикл насильственных беременностей и украденных детёнышей. Коровы вынашивают своих детёнышей 9 месяцев, выстраивая биологическую связь со своими детьми задолго до момента их рождения. У них глубокие материнские инстинкты, и несмотря на это новорождённых телят отбирают у их матерей в течение нескольких часов после родов, причиняя сильнейший стресс обоим.

Моё материнство было стёрто, когда Джонатан умер, что очень похоже на то, как мы стираем материнство матерей, которых используем для еды. Мы притворяемся, что этого всего не происходит, потому что это проще, чем принять тот факт, что мы забираем детей от их матерей. Но боль потери не ограничена видом. Как и горе.

Эти животные создают семьи. Я не сомневаюсь, что они заботятся друг о друге. Не сказать, что мне вообще нужно это подтверждение, чтобы мне было не всё равно на их интересы. Нам не нужно быть такими же, как нечеловеческие животные, чтобы беспокоиться о них как об индивидах. Нам просто должно быть не всё равно. – 14 июля 2016

Мишель Каррера

С момента, как мой сын родился, наша связь была неразрывной. Тысячи лет эволюции связывали нас в чистой любви. Любовь матери к её ребёнку меняет её. Мой сын – это моя мотивация, моё всё. Когда я думаю о молоке, я думаю о разбитых сердцах, беспомощности, и об отчаянии коров, которых разделяют с их малышами снова и снова. Молоко, созданное только чтобы прокормить их малышей превращается в товар, и моё сердце обливается кровью за них. Как кто-то в здравом уме, особенно матери, могут поддерживать эту ужасную индустрию?

Мой маленький мальчик – это мой свет. Вся работа, что мы делаем в сообществе, распространяя веганскую еду с Chilis on Wheels, исходит из уроков, которые я усвоила из материнства.

«Люби весь мир как мать любит своего единственного ребёнка» – Будда

Алкемия Эрт

Я родила своего первенца в 19 лет. Я была новоиспечённой мамой, но искусство материнства глубоко текло во мне. Я знала, что грудное вскармливание было моим единственным вариантом, и естественные роды были единственным путём, каким я хочу родить. За несколько лет до этого я распрощалась с коровьим молоком. Что-то в нём всегда напрягало меня в плане вкуса, даже когда я была младше, но мне всё ещё очень хотелось других молочных продуктов и других продуктов эксплуатации животных. И в один день, когда я ждала на светофоре, первой в очереди, ехав в торговый центр с дочкой на заднем сидении, я увидела начало конца. Я увидела фуру, медленно поворачивающую передо мной, и сзади были сотни куриц, которых перевозили в …??

До сих пор, я могу только представить возможный исход, который испытали эти куры после, но что оставило на мне неизгладимый след, так это внешний вид и состояние этих созданий. Они были сильно стеснены во время перевозки, в то время как температура воздуха поднялась выше 20 градусов. Это напомнило мне о рабстве. Когда я видела, как фура медленно поворачивается передо мной, мне было так грустно. И курицы выглядели так, словно они едва держатся за жизнь. В тот миг, который будто длился дольше, чем он есть на самом деле, пропало разделение между тем, что я видела, и мной самой. Этот день изменил мою жизнь навсегда.

Я кормила грудью всех своих детей, пока им не исполнилось чуть больше 2 лет. Моя дочь родилась с экземой, и у меня тоже были проблемы со здоровьем. В то же время я исследовала искусство материнства и самовосстановления. Вновь я вернулась к моей матери (природе) за её советом, за древней мудростью. Мне нужно было посидеть с ней, и слушать внимательно, как я делала, когда была маленькой. Мне нужно было почувствовать почву под ногами и фокусировать своё внимание. Моя дочь и я сидели, смотрели, слушали. Я наблюдала за муравьями. Я наблюдала за пчёлами. Я наблюдала за облаками и ветром. Я начала замечать тонкости природы. Я наблюдал за мамами белками, крольчихами, лошадями, и да, коровами (Я из Колорадо).

Я наблюдала, как животные растят своих детёнышей, как и я, до того момента, как они могли начать есть траву. Я задавалась вопросом, почему люди вскармливают своих детей грудью, затем отлучают их от груди, чтобы затем отнимать молоко от матерей коров, чтобы кормить детей, которых они больше не кормят грудью. Я задавалась вопросом, почему некоторые матери выбирают не кормить грудью, а только забирать молоко других видов животных и давать его своим детям, которых они решили не кормить грудью. Почему мы единственный вид на планете, кто делает это? И что даёт нам право забирать молоко у кормящей матери? Что коровы думают об этом и о нас? И каковы последствия для здоровья от чего-то настолько неестественного?

По моим наблюдениям, нет нужды забирать что-либо у животных. Я стала есть растения, и я позволила животным быть. Это ответило на мои вопросы. Я вылечила свой недуг, как и экзему дочери. Я знала, что это правильный путь. Каким даром мы обладаем как матери – не только давать жизнь, но и производить всё необходимое для поддержания жизни, которую мы даём.

Марла Роуз

Когда я родила сына, я уже была веганкой на протяжении 7 лет, и моя приверженность веганству была непоколебима. Но не думаю, что я когда-либо так проникалась его принципами или сопереживала так сильно бедным матерям и их детёнышам, эксплуатируемым животноводческой индустрией, как я стала, когда родился мой сын.

Из-за медицинских осложнений моего сына госпитализировали после рождения на неделю, и это было мучительно, несмотря на то, что ему давали лучшее лечение, и профессионал(ки) ухаживали за ним круглосуточно. Но даже учитывая то, что мы могли в любой момент увидеть его, нам было невероятно тяжело не иметь возможности забрать нашего сына домой, подальше от этого навязчивого клинического пространства, где вокруг него пищали все эти аппараты.

Когда его наконец выписали, я несколько недель кормила его грудью в постели, пока запах больницы выветривался с него, трогала его нежную кожу, его пушистые волосы, и просто смотрела на это прекрасное создание. Я больше не хотела, чтобы сын когда-либо был вдали от меня снова. Зная очень хорошо, что делают с матерями и их детёнышами на молочных фермах, больших и малых по всему миру, это было очень болезненное время. Мой ребёнок был в безопасности, мы были рядом. То же самое нельзя сказать про животных матерей на молочных фермах, чьих детей жестоко отбирают от них, чтобы затем красть их молоко для людей, для которых оно никогда не было предназначено. Это невыносимая потеря, которую любая мать должна понимать всей своей душой.

Криста Симмонс

Как впервые беременной девушке, мне постоянно говорили, что моему ребёнку будет нужно молоко: не моё, а коровье молоко. Поэтому, с моим первым ребёнком я так и делала. Вместо того, чтобы кормить его грудью, я давала ему коровье молоко, даже не осознавая, что как у его мамы, моё молоко имело всё, что ему нужно. В результате, у нас не сформировалась та привязанность и связь, которая формируется у большинства кормящих матерей с их малышами во время кормления. И до сих пор я так сожалею об этом.

Но мне был дан второй шанс сделать всё правильно. Когда я узнала, что ожидаю моего второго сына, я знала, что я буду кормить его грудью. Но это была сложная беременность, и во время родов у меня возникли осложнения, из-за которых мой сын был вынужден провести первую неделю его жизни в отделении реанимации и интенсивной терапии для новорождённых. На протяжении нескольких дней я не могла подержать своего сына на руках, хотя моя грудь была наполнена молоком, которым я отчаянно желала накормить его. Я стала сцеживать молоко каждые 2 часа, и скоро у меня было так много молока, но нет ребёнка, которого я могла бы кормить.

На четвёртый день меня выписали и сказали ехать домой без моего сына. Это было опустошающим. Вероятно, это то чувство, которое корова-мать испытывает, когда её ребёнка забирают у неё. Связь, которая есть у мамы с её ребенком, начинается ещё во время беременности. Мы естественным образом хотим любить и воспитывать наших детей. Разделение с новорождённым ранило меня до глубины души. Я была потеряна, и всё, чего я хотела, это почувствовать его рядом со мной. Опыт, через который я прошла, вынуждены прожить все коровы, которых используют для получения молока: бесконечная дойка и производство молока без ребёнка, которого можно накормить и реализовать это материнское желание. Единственная разница заключается в том, что на шестой день я воссоединилась с моим сыном и смогла впервые покормить его. Наша связь была восстановлена. В отличие от судьбы коров, мой сын вернулся домой. И это одна из многих причин, почему я всегда буду веганкой.

Мэл Бейкер

Мой путь к материнству был очень тяжёлым. Моя беременность была изматывающей, а роды были мучительными, но любовь к моему ребёнку была мгновенной с самого рождения. И счастье с того момента не объяснить словами. Мать выдержит любые препятствия ради этого момента. Спустя год после рождения сына, я была шокирована, когда узнала, что коров, эксплуатируемых для молока, точно так же убивают, как и коров, которых используют для получения мяса. Равноценно кошмарно, я узнала, что мы убиваем их детёнышей сотнями миллионов по всему миру. Как я как мать могла осознанно продолжать спонсировать такую негуманную систему, просто ради того, чтобы я могла поесть какой-то сыр?

Матери-коровы, как и мы, производим молоко только чтобы вскормить своих детёнышей. Тот факт, что мы отбираем и убиваем этих детёнышей, забираем их еду чтобы сделать мороженное и латте из молока их матерей – это непостижимо. Тем не менее, наше общество не только игнорирует эту неотъемлемую жестокость, но и прославляет продукты, сделанные из молока. Всё это происходит, пока мы лишаем матерей другого вида того, что мы сами ценим больше всего. Это разбивает сердце.

6 лет спустя, я всё ещё чувствую непередаваемый стыд за моё невежество и участие в этой индустрии. Моё единственное утешение – это изменения, которые я сделала в тот день. Сейчас, когда я смотрю на этих матерей, на этих нежных, мирных животных, я плачу. Я касаюсь их мордочек. Я говорю им: «Извини, мне так жаль». И я говорю себе: «Больше никогда».

Карен Эллис-Риттер

Мой опыт материнства глубоко укрепил моё несогласие с молочной индустрией. Я родила недоношенных близнецов, на 11 недель до предполагаемой даты родов. Они провели почти 3 месяца в отделении реанимации и интенсивной терапии новорождённых. Они не хотели пить моё молоко, но нуждались в нём, чтобы выжить. Я сцеживала молоко каждые несколько часов, круглые сутки по 20 минут каждый раз. Даже несмотря на то, что я пользовалась молокоотсосом короткое время, я всё равно столкнулась с закупоркой молочных протоков и с молочницей на груди, помимо других проблем. Коров-матерей доят постоянно, с раздутым, кровавым выменем и болезненным маститом. Но никакое облегчение не приходит. Я представила перестановку ролей, где моё молоко забирали бы для другого вида и похищали моих детей. Это просто немыслимая потеря.

Кейтлин Кэмпбелл

Текст ниже – выдержка из полной статьи Кейтлин Кэмпбелл «Призыв молодой матери к матерям всего мира», которую мы публиковали в прошлом году.

В день, когда родилась моя дочь, я восхищалась миллиардами и миллиардами живых душ, чьи тела тужились и прошли через роды до меня. Стоя на коленях и упираясь руками в пол, моё тело пульсировало и сокращалось на полу моей спальни, и я вытолкнула мою дочку в руки ассистентки акушерки. Я почувствовала связь со всеми другими животными в мире – человеческими и нечеловеческими, кто когда-либо прошли через этот изнурительный, сбивающий с толку, унизительный процесс. Вскоре я была удивлена, когда чувствовала, как моя грудь горит, и из неё капало, пока она наполнялась молоком каждый раз, как моя новорождённая давала мне визуальный или звуковой намёк, что она была голодна. Это было физическое выражение любви к другому существу, которое я никогда ранее не испытывала, и это было свидетельство тому, как сильно наши тела синхронизировались, и как необходимы мы были друг другу в этот хрупкий период.

Во время этих ранних дней лелеяния жизни Мелоди меня посетило острое осознание чувства горя за коров в молочной индустрии. Как и матери-женщины, матери-коровы вынашивают своих малышей 9 месяцев, и в конце они проходят через долгие и изнурительные роды. Но когда телята рождаются, их похищают от матерей в течение часов после рождения, чтобы люди могли забирать молоко, которое предназначалось телятам. Вместо ощущения покалывания в молочных железах, вырабатывающих молоко при виде, звуке и прикосновении их крошечных детёнышей, у коров-матерей это ощущение вызывается видом и звуками бесчувственных машин, которые грубо насилуют их вымя, как только у них отнимают детей (и если телята мальчики, убивают на телятину).

Я представляла, как меня насильственного разделяют с Мелоди и регулярно приковывают к молокоотсосу. Я не могла представить горечь этих невидимых матерей, на которых нападают и похищают их малышей, их выделения, чтобы мы могли использовать их молоко как не необходимый ингредиент в шоколадных плитках и тарелках с хлопьями. Как кто-то, кто чувствовала болезненную любовь рождения беззащитного, доверчивого новорождённого, может желать этого другой матери? Являясь кормящей мамой, я опустошена за всех матерей и детёнышей в этой бессердечной индустрии. Молочная промышленность по своей сути является вопиющим предательством материнства и женского организма.

Разделение телят и их матерей: как это происходит.

Чтобы узнать больше о молочной индустрии, читайте нашу статью «10 фактов о молочной индустрии». Если вы хотите написать свои историю и присоединиться к кампании «Матери против молочной индустрии», заходите на сайт https://mothersagainstdairy.org/ (на английском). Вы можете помочь этой кампании распространиться, поставив лайк и поделившись этой статьёй.

Источник: https://freefromharm.org/animal-products-and-culture/mothers-against-dairy/

Авторка: Ashley Capps

Перевод: Диана Муромцева