Людское
Towerdevil
https://mrakopedia.net/wiki/Людское
— Сереж, сходи, проверь, что там!
Люкс завывал на входную дверь так, словно по ту сторону лежал покойник. Пришлось оставить едва начатые хлопья с молоком; Сережа с досадой посмотрел в миску — размякнут. Подошел к двери. Люкс — чистокровный хаски, подраздобревший от городского образа жизни, — нервно крутил хвостом и царапал дверь когтями. Маркиз, его неразлучный товарищ во всех проказах, восседал на верхнем ярусе своей когтеточки и нервно подергивал ушами. Завидев хозяина, сверкнул зелеными глазищами и прыснул в комнату.
— Тихо-тихо, чего разорался? — попытался Сережа успокоить пса, но тот продолжал выводить свои «оперные» рулады. — Тихо!
Сережа зажал пасть Люксу, тот недовольно заворчал. Лишь так удалось расслышать невнятный гомон, раздававшийся из подъезда. Надя, уже в своем черном брючном костюме, но накрашенная лишь наполовину, выглянула в коридор.
— Ну что там?
— Щас…
Сережа открыл дверь, и крикливая ругань достигла квартиры.
— …отсюда, мразота! Чтоб даже духу твоего не было, сука ты такая! Говорила же Коленьке…
— Я же не знала… Я не виновата!
— А кто? Кто? У него сроду аллергий не было! Вон! Вон пошла отсюда, тварь, вместе со своим ублюдком! Нет у меня внуков! Мне от таких, как ты, даром внуков не надо!
Люкс вновь подал голос и попытался прорваться в подъезд, так что Сереже пришлось зажать его между ног. Где-то там, в конце общего коридора, ситуация накалялась. Раздался звук пощечины.
— Подержи его! — Сережа препоручил собаку жене, а сам пошел разбираться.
Зайдя за угол, он увидел следующую картину: тетя Наташа, обычно воспитанная, интеллигентная дама за пятьдесят, превратилась в истеричную, краснолицую хабалку; она выкрикивала какие-то угрозы и оскорбления, пытаясь вытолкнуть из квартиры растрепанную незнакомку, а та прикрывалась сумочкой. За ее спиной, играя желваками, стоял муж тети Наташи, держа руки в карманах, — будто еле сдерживался, чтобы не пустить в ход кулаки. Сережа как раз подоспел вовремя, когда от очередного толчка тети Наташи незнакомка потеряла равновесие и едва не ударилась затылком о подъездный кафель — если бы Сережа не подхватил ее со спины. Сумочка отлетела в сторону, оттуда вылетели пудреница, тушь, какие-то прочие дамские принадлежности. Пользуясь случаем, тетя Наташа захлопнула дверь с такой силой, что с потолка осыпалось немного штукатурки.
— Вы в порядке? — спросил Сережа, помогая незнакомке подняться. Перед ним оказалась совсем молоденькая, лет двадцать, не больше, лупоглазая девчонка: крысиный хвостик, слегка курносый нос, прыщи на подбородке, запах дешевых духов. Не сразу, за полами пуховика, Сережа заметил ее большой, круглый живот — месяц восьмой, не меньше. Девчонка кивнула, шмыгнула носом и принялась собирать разлетевшееся по полу имущество.
– Давайте я помогу! – и Сережа уже было присел на корточки, чтобы собрать вещи, но девчонка рявкнула со слезой в голосе:
– Я сама!
Сережа машинально поднял руки, будто сдаваясь в плен. Из-за угла, едва удерживая рвущегося из ошейника Люкса, появилась Надя.
– Ну что там?
– Да вот…
– Вы как? Ушиблись? Сереж, собаку подержи!
И, передав беспокойное «переходящее знамя», Надя принялась поднимать девчонку с пола.
– Вы ударились? Вам больно?
– Нет-нет, все в порядке, я просто… – проглоченные было всхлипы переросли в рыдание. – Да вы понимаете… У меня никого не осталась. Я одна совсем. Пришла, думала, не чужие люди, внук все-таки, а они…
– Так-так-так, спокойно. – Надя осторожно взяла девчонку под локоть. – Как вас зовут?
– Олеся, – сглатывая слезы, ответила та.
– А меня – Надя. Пойдемте, Олеся, к нам, приведете себя в порядок, успокоитесь, чаю попьете…
– Надь, тебе ж выходить скоро, – осторожно заметил Сережа. Жена цыкнула в ответ.
– Нет-нет-нет, все в порядке, не стоит ради меня…
– Ничего страшного там. Без меня все равно совещание не начнут – директор я или где? Пойдемте к нам!
– Нет, правда, я в порядке, это ужасно неудобно…
Сережа вмешался, полутоном промычал:
– Надь, хорош, ну ты видишь, человеку неловко…
Жена сверкнула на Сережу глазами – почище Маркиза, прошипела:
– Твою мать, Матвеев, в тебе вообще что-то людское есть? Ты со своей удаленкой совсем в социопата превращаешься! – и обратилась уже к Олесе: – Все собрали? Пойдемте! И никаких разговоров!
– Спасибо, – задушенно прошипела та, и Надя под руку повела ее к двери. Сережа, вздохнув, отпустил пса – тот припустил к квартире, стремясь, как всегда, всех обогнать. Олеся пискнула, когда ее в бедро толкнула черно-белая молния, но Надя махнула рукой:
– Ой, Люкса не бойтесь, он, по-моему, вообще кусаться не умеет, только если залижет до смерти.
Люкс, действительно, был удивительно смирный, тем более для своей породы. Возможно, сказывалось «кошачье» воспитание – когда Люкс был еще щенком, шефство над ним взял Маркиз, привив ему немало своих привычек: например, сворачиваться в клубок или драть когтеточку. Впрочем, имелись у этого воспитания и свои неприятные последствия – иногда пес пытался запрыгнуть на стол или комод, что неизменно выливалось в разной степени разрушения.
Переступив порог квартиры и сняв свои разъеденные солью демисезонки, Олеся как будто подвыдохнула – а то была натянута, как струна. Теперь она любопытно вертела головой, оглядывая квартиру. Ее пальцы с обгрызенными ногтями непрестанно теребили свисающие с тонкой шеи старомодные, «старушачьи» бусы из– то ли из желтого стекла, то ли из янтаря; девчонка явно нервничала.
– Уютно у вас! Очень красиво!
– Спасибо, – благосклонно кивнула Надя. – А у тебя бусы замечательные!
– От мамы достались. А ей от бабушки.
– Очень… аутентичные. Пойдем, чай будем пить. С конфетами. Тебе ж чай можно?
– Да, только… А где у вас ванная? Мне бы умыться, а то я как чучело…
– Во-о-он там, третья дверь по коридору.
– А эти две? – полюбопытствовала Олеся.
– Гостевая ванная еще на ремонте, мы не так давно переехали. А здесь у нас Сережа в солдатиков играет…
Закрывая за собой входную дверь, Сережа поморщился – терпеть не мог, когда Надя пренебрежительно отзывалась о его увлечении.
– Террейн там, для «Вархаммера», – пробурчал он, как будто это что-то меняло. Олеся перевела на него недоуменный взгляд. Будто нехотя, Сережа приоткрыл дверь в свою «святая святых» — гости у них бывали нечасто, так что он не упустил случая похвастаться вручную собранным ландшафтом и собственноручно раскрашенными фигурками, густо населявшими полки вдоль стен.
– Ого! – Олеся круглыми глазами обвела помещение, явно не особо понимая, что видит перед собой. – Это вы сами?
– Ага, – кивнул Сережа, выставив ногу в дверной проем, чтобы туда не просочился вышедший на шум Маркиз. Кот обиженно мяукнул и засеменил в спальню – гостей он почему-то, в отличие от Люкса, не любил.
– Это, наверное, очень дорого? – спросила Олеся.
– Даже не представляешь, насколько! – съязвила Надя, снимая с нее пуховик. Та дернулась, будто ее пытались обокрасть, но позволила себя раздеть. Под пуховиком оказалось дешевенькое шерстяное платье. Олеся нерешительно скрестила руки на своем круглом животе. Надя же отдала пуховик мужу.
– Сереж, повесь. Ты иди пока, приведи себя в порядок, а я чай сделаю. Или кофе? У нас кофемашина как в Старбаксе!
– Кофе, если можно, – потупилась Олеся и поспешила в уборную.
Когда «третья дверь по коридору» закрылась за ней, супруги вступили в безмолвную перепалку. Сережа сморщил лоб в гармошку, вскинул брови и вытянул губы «уточкой», выражая явное сомнение в том, стоило ли вот так, с бухты-барахты пускать в дом чужого человека. В ответ Надя посмотрела на него своим «внушительным» взглядом – прищурилась и наклонила голову, поджав губы. Учитывая, что один глаз у нее так и остался ненакрашенным, смотрелось это комично. Сережа прыснул. Надя, поняв, что коммуникация не удалась, зашипела на их особой, «супружеской» частоте:
– Что, надо было ее там бросить? Ты не видишь, что человеку плохо?
– Когда человеку плохо, я вызываю скорую, – парировал Сережа, заставив глаза жены превратиться в совсем узкие щелочки.
– Знаешь, Матвеев, надеюсь, когда я попаду в похожую ситуацию, рядом со мной окажутся люди, не похожие на тебя! – выплюнула Надя, вложив в интонацию несмертельную, но заметную дозу яда, чтобы завершить дискуссию. – А теперь иди, запри собаку, я пока кофе сварю.
– Да ну, Надь, блин, Люкс же безобидный! Он выть будет…
– Матвеев!
Пришлось отступить. Пес уже вовсю крутился возле двери в ванную – ему не терпелось познакомиться с новым человеком, поэтому, пока Сережа тащил его в спальню, скреб лапами по ламинату и недовольно подвывал. Закрыв Люкса, Сережа погрозил тому пальцем:
– Сиди тихо!
Но без особой надежды.
На обратном пути он едва не столкнулся с Олесей в коридоре. Умывшись, она стала ненамного симпатичнее, скорее, даже, наоборот – без пусть и потекшей, но хоть какой-то косметики лицо будто «упростилось», превратилось в совсем уж белый блин с неровными крапинками веснушек и прыщей; только острый нос придавал ему хоть какой-то рельеф.
– Ой, извините… У вас очень красивая квартира! А это джакузи, да?
– Угу, – кивнул Сережа. Ему, в отличие от жены, эти восторги удовольствия не доставляли. Живи он один, вообще обошелся бы матрасом, компьютерным столом и доступом в интернет. А свою шестизначную ЗП нашел бы, куда потратить. Пускай даже на тех же «солдатиков».
– Идите в зал, Надя уже кофе варит.
Олеся, кивнув, прошлепала босыми ногами в колготках туда, где в доме Матвеевых располагался «зал» – как нынче модно, кухня с «островом», совмещенная с гостиной, центр которой занимали плазма в пол-стены и диван. Сережа проводил нескладную фигурку взглядом. Хотел было предложить тапочки, но передумал – нечего лишний комфорт создавать, а то еще засидится. Как он будет, если что, выставлять глубоко беременную дечонку за дверь, Сережа себе представлял слабо, а следовать примеру соседей было совсем не в его характере.
Ванная осталась открыта, и Сережа, закрывая дверь, без задней мысли заглянул внутрь, и тут же испытал укол стыда: Надя, когда собиралась на работу, мягко говоря, не слишком следила за порядком – раскидывала вещи, выбирая, что надеть; перестав пользоваться, допустим, щипцами для ресниц или ножницами, просто разжимала пальцы, и предмет сам «отыскивал» себе место. А потом уже, после ее ухода, Сережа со вздохом принимался все собирать и раскладывать по местам. «А что? Ты же все равно на удаленке!» – отвечала она на Сережины претензии. Но в этот раз Надя превзошла себя: расческа с торчащим пучком волос лежала на самом видном месте – на ободке раковины, а ящик с бельем и вовсе опрокинут; грязные футболки, трусы и носки разбросаны по кафелю.
«Уютно у вас!» – мысленно передразнил он Олесю. Вот тебе и уют. Сережа чертыхнулся и принялся собирать грязное белье с пола. На мгновение ему подумалось, что кто-то мог рыться в ящике, но мысль эту он отбросил – на хрена нужны Олесе его грязные трусы?
Когда он вернулся на кухню, гостья уже сидела, поджав ноги, на высоком барном стуле, обнимала обеими ладонями чашку и жаловалась на судьбу. Надя, подперев голову, даже забывала отхлебывать кофе, захваченная рассказом:
– …они, конечно, против были, на аборте настаивали, но Коля тогда сказал: «Вы либо принимаете мое решение, либо на свадьбу можете не являться. В следующий раз на похоронах увидимся!»
– Надо же! Он вас, наверное, сильно любил!
– Очень, – всхлипнула Олеся. – А расписаться решили без родственников. У меня-то никого нет, сирота я, а Колины… в общем, сходили в ЗАГС, в чем были, а потом в Дубай поехали, в свадебное путешествие. Лучшая неделя в моей жизни. Коля меня на руках носил…
Сережа не хотел вмешиваться в «бабий» разговор, так что просто забрал свои хлопья со стола и облокотился об столешницу. Зачерпнул ложкой, попробовал и сморщился – размякли. Пожевал без аппетита. Поставил на край раковины и со вздохом включил кофемашину – о его кофе никто не позаботился. За спиной продолжала нудить Олеся:
– Потом отслоение плаценты пошло, Коля все деньги вбухал, еще у родителей одалживал. Те покочевряжились, конечно, поставили условие, мол, чтоб он на «эту лимитчицу» квартиру записывать не смел.
– Что за быдло! – возмутилась Надя.
– Он, конечно, сказал, мол, подожди, сейчас маленький родится, его пропишем, а потом хрен они что сделают… А месяц назад я… Месяц назад… Извините.
– Ну-ну-ну, что вы? – Надя подвинула вновь расклеившейся Олесе упаковку с салфетками. Та всхлипнула, высморкала свой курносый и уже порядком покрасневший нос, отхлебнула кофе и продолжила рассказ:
– Я его просто порадовать хотела. Рецепт сама нашла, по магазинам бегала, чтоб успеть, пока Коля на работе. Каждого лангустина вручную почистила. Он говорил, что не пробовал никогда, я думала, ему понравится, а он…
– Аллергия на морепродукты? – догадался Сережа, прессуя кофе в холдер. Олеся кивнула.
– Ему сначала вкусно было, а потом как будто живот прихватило. Покраснел, сказал: сейчас вернется — и в туалет. Я ждала-ждала, а потом он как захрипит. А дверь заперта! Я-то откуда знала, что у него аллергия. Дверь вскрыла, а он лежит, хрипит, и лицо как маска, глаз совсем не видно. Я в скорую, но…
И снова полились слезы, а Надя встала со своего места и принялась гладить Олесю по плечам. Из спальни в унисон гостье начал подвывать Люкс, царапая когтями дверь. Сережа застыл над кофемашиной – не решался нажать кнопку, чтобы шумом не привлечь к себе лишнего внимания; по опыту знал: надо дать выплакаться.
– Я, когда Колю похоронила, вообще не в себе была. Месяц как в воду опущенная ходила, не ела почти и не пила. Испугалась даже, что выкидыш будет… А потом арендодатель пришел, а у меня ни денег, ничего. Коля, оказывается, квартиру свою в аренду сдавал, а сам в центре снимал, чтоб к работе поближе… - вдруг утерев слезы, Олеся спросила. - Ой, а это ваша квартира? Или тоже снимаете?
От такого вопроса брови Сережи поползли вверх. Повисла пауза, которой он воспользовался, чтобы начать делать кофе. Машина зажужжала.
– Нет, это наша, – усмехнулась Надя.
– Не в ипотеку?
Брови Сережи почти слились с линией роста волос, но Надя быстро сверкнула на него глазами – мол, не буровь, видишь, человеку переключиться надо.
– Уже выплатили. Сережа у нас недавно тимлидом стал в серьезном проекте, – Надя погладила его по животу, точно поощряя послушного пса, – да и моя фирма тендер на крупный госзаказ выиграла, так что удалось закрыть досрочно.
– Ваша фирма? – раскрыла рот Олеся, завистливо прицокнула языком. – А меня только продавщицей или официанткой брали. Я в отель пыталась устроиться, а там без английского никак…
– Я хорошие курсы знаю, сам ходил. Могу подсказать, – язвительно предложил Сережа. Олеся сарказма не поняла.
– Спасибо большое, спасибо вам, вы такие добрые… А эти… Тоже мне родственнички! У меня же никого нет, я еле у арендодателя отсрочку выпросила. Думала, они мне хоть теперь помогут – денюжкой или хоть с жильем на первое время. А они меня на порог не пускают теперь, думают, что Коля из-за меня… А я не виновата! Я его больше жизни любила! И люблю… Я его дочь под сердцем ношу!
Дело снова скатывалось к истерике. Люкс продолжал рваться наружу, выводя рулады, точно желая выступить с Олесей в дуэте. Сережа осторожно приобнял Надю, как бы «передавая» свое объятие гостье, заговорил тише:
– Слушай, я ничего не обещаю, но у меня есть в команде человечек: он в геймдеве-то так, «для души», а вообще гражданским правом занимается. Думаю, я могу его попросить пообщаться с твоим арендодателем. Все-таки мне кажется, нельзя просто так беременную на улицу…
– А лучше, – присоединилась Надя, – мы моих юристов с фирмы на родственничков твоих натравим. Ты же законная супруга, так? Соответственно, первая линия наследования, плюс у тебя еще и ребенок от него. Мы их так напряжем, небо с овчинку покажется. Они тебе не только ключи от Колиной квартиры, они на тебя еще и свою перепишут.
– Спасибо, спасибо… – и все же Олеся расклеилась окончательно, только теперь это, похоже, были слезы благодарности, – впрочем, внешних отличий не наблюдалось никаких. Она все теребила свои бусы и шептала: – Вы такие замечательные! Такие хорошие. И… извините, пожалуйста. Простите меня.
– Да ну, глупости какие, чего ты извиняешься? – махнула рукой Надя. Сережа согласно покивал.
Вдруг щелкнула ручка двери в спальню, и вырвавшийся на свободу Люкс, пробуксовывая на ламинате, влетел на кухню. Олеся пискнула, вскакивая с места, толкнула Сережу, а тот, в свою очередь, задел локтем ложку, торчавшую из миски с размякшими хлопьями. Миска кинематографично подлетела в воздух, а потом ухнула вниз, разлетевшись во все стороны осколками. Ушлый Люкс, не теряя времени, рванулся к луже и принялся слизывать с пола молочно-кукурузную кашу.
– Куда, дурак! Порежешься!
Сережа принялся оттаскивать пса от нежданно свалившегося на него лакомства, тот упирался лапами.
– Надь, подержи его, я пока вытру! – Сережа передал ошейник супруге, сам взялся с раковины тряпку, шлепнул ее в центр лужи, и сразу же что-то укололо пальцы. Сперва он подумал, что это – осколок миски; осторожно потянулся пальцами, но из размякших хлопьев показалось нечто похожее на маленькую куколку, собранную будто из спичек. Расставленные в стороны ручки, головка-комок с булавочную головку и юбочка из чего-то, похожего на лобковые волосы.
– Что за…
– Извините, пожалуйста, еще раз. Простите меня. – прошептала Олеся, после чего схватилась рукой за бусы и забормотала: – Кулешата, помогите, волю, волю-волюшку сломите, тело в узел завяжите, ум-рассудок покорите…
А следом — громко щелкнула бусинами одну об другую.
Тут же в кухне все застыло. Вернее, застыли только Надя с Люксом. Пес послушно стоял на месте и уже не тянул никуда ошейник; ему уподобилась и Сережина супруга, взяв стойку, будто гончая на изготовке. Сережа еще какое-то время по инерции разглядывал куколку, потом поднял глаза на странную картину.
– Надь, ты че? Надь? Все нормально?
– Блин, да что же… – казалось, недоуменно произнесла Олеся. Вновь щелкнула бусами, и Люкс дернулся с места, послушно сложил голову гостье на колени. Та, будто поняв что-то, нервно хохотнула, помотала головой и с досадой выплюнула: – Блин, с вами, собачниками, не угадаешь. Откуда у тебя на трусах-то собачья шерсть, а?
– Что прои…
Сережа тоже начал о чем-то догадываться. Дернулся с места, выплеснул в раковину остатки Надиного кофе. Догадка подтвердилась: на дне раковины валялась точно такая же куколка, как и найденная в хлопьях, только вместо юбки у нее был пояс из длинной пряди черных волос — точно таких же, как и на Надиной голове.
– Какого хрена ты…
Ответом ему стал стук бусин. Люкс резко сорвался с места, но бросился не на хозяина, а в коридор. Спустя секунду оттуда раздался отчаянный мяв, и вскоре хаски вернулся, неся в зубах своего верного товарища Маркиза. Кот извивался, ревел и царапал морду Люксу изо всех сил, но тот и не думал разжимать челюсти. От этого зрелища у Сережи будто снежок растаял в горле, обдав талой холодной водой сердце и легкие. После недолгого ступора он было дернулся разнимать питомцев, но Олеся рявкнула:
– Стоять! Хуже будет!
Еще щелчок бусами — и Люкс сжал челюсти сильнее. Кот дико заверещал, принялся бить лапами наугад, зацепился когтем за собачье веко и потянул его вниз, процарапывая псу глаз, но тот будто не чувствовал боли, продолжая удерживать Маркиза.
– Что тебе нужно? – выдохнул Сережа, сглотнув. Это был какой-то кошмарный сон. В происходящем не было логики, не было смысла; все казалось нереальным, будто игрой в виар-очках. Но почему-то снять шлем не получалось.
– Извините, пожалуйста. Я правда не хотела, чтобы это были вы, так просто получилось. Если бы вы не пригласили меня, ничего бы не случилось…
– Какого хрена ты творишь? – возопил Сережа; его непривычные к насилию руки сжимались так, что ногти впивались в ладони. Ему хотелось наброситься на эту бледную немочь, колотить ее головой об стол, бить ногами прямо в беременный живот, но вид одного домашнего любимца в зубах другого парализовал подобно электрошоку.