Левые и революция в Египте 2011
Про Тунис я уже написал, а вот следующей страной, которую 11 лет назад охватила чума арабской весны, стал огромный Египет, во главе которого 30 лет стоял незаменимый и обожаемый народом Хосни Мубарак. В отличие от Туниса, где процесс политической революции проходил более-менее мирно (относительно мирно), в Египте почти сразу же после 25 января 2011 (день начала протестов) полилась кровь. И лилась она безостановочно на протяжении следующих трёх лет, увенчавшись наконец установлением в 2013 году новой диктатуры во главе с фельдмаршалом Ас-Сиси.
Опять же, как и в Тунисе, в Египте различные левые играли достаточно активную роль в протестах, но достигнуть тех же высот, каких достиг тунисский Народный Фронт египетским левым не удалось.
Сами по себе египетские левые на протяжении 2000-х были разрозненны и не особо влиятельны. Хотя и пытались конечно мутить толпу: насеристы, троцкисты, анархисты, коммунисты принимали участие и в движении в поддержку палестинской интифады в 2000, и в демонстрациях протеста против вторжения США в Ирак в 2003, и в массовом движении "Кефайя" (Хватит) в 2004, являвшимся частью волны "цветных революций", охвативших в тот момент некоторую часть мира (Югославия, Грузия, Украина, Ливан, Киргизия). Как ни печально, основная роль левых в данных движениях - это роль массовки, идущей на поводу у организаторов. Когда же левым предоставлялся шанс исполнить свою "историческую миссию", - возглавить рабочий класс в борьбе хотя бы против начальничков, - левые куда-то пропадали.
Таким образом, египетские левые очень ловко дистанцировались от широкой волны стихийных забастовок 2006-08, апофеозом которой стала всеобщая стачка 6 апреля 2008, переросшая в городе Эль-Махалла (один из центров египетской текстильной промышленности) в натуральный антиправительственный бунт с уличными боями и баррикадами. Даже еще смешнее получилось: заместо левых на событиях в Эль-Махалла политически "наварилась" группа "молодых демократов", сформировавших позднее "Молодежное движение 6 апреля", ставшее основой организации протестов против Мубарака.
Так в общем-то египетские левые и жили-не-тужили в полуанабиозном состоянии, пока 25 января 2011 года, в День полиции, не начался "майдан", созванный через запрещенный Fb теми самыми молодыми активистами, возбужденными революцией в Тунисе. Совершенно неожиданно даже для них самих, к антиправительственным демонстрациям присоединилась масса простого народа, уставшего от длительного правления любимого патриота и отца Хосни Мубарака и его вороватых родственников и бюрократов.
Мудрый Мубарак, рассудив что все зло идёт из интернета, просто отключил его; в итоге, 28 января на улицы высыпало в сотни раз больше людей, двинувшихся к каирской площади Тахрир (раз из сети невозможно получить инфу о происходящем, граждане устремились лично разобраться что и как).
В последующие 3 недели Каир, а также Суэц, Александрия, Мансура и некоторые другие города превратились в арену масштабных столкновений между массами протестующих и полицейским государством Хосни Мубарака.
Противостояние, стоившее жизни более 800 человек, может быть и выдохлось бы само собой, но 6-7 февраля страну охватила череда забастовок промышленных работяг, госслужащих и работников сферы услуг в поддержку требований улицы. "Вечное государство" Мубарака окончательно посыпалось, а сам он 11 февраля подал в отставку под натиском генералитета, убоявшегося полного развала государства.
Как водится, есть у революции начало - нет у революции конца. Потому что в течение следующих 4 лет Египет сотрясали протесты различной степени интенсивности. Сразу же после отставки Мубарака это были широкие манифестации с требованиями выполнения поставленных революцией целей и ухода из власти военных, которые временно взяли бразды правления в свои руки. После проведения демократических выборов в 2012 году, на которых убедительную победу одержали исламисты, а президентом стал экс-член "Братьев-мусульман" Мухаммед Мурси, миллионные протесты и столкновения продолжились с новой силой: теперь граждане, при негласной поддержке армии, выступили против нового консервативного курса страны, идущего вразрез с целями революции.
В июле 2013 военные свергли Мурси и это опять же сопровождалось беспорядками и демонстрациями: на этот раз, взволновались исламисты, яростно сопротивлявшиеся перевороту. Очень скоро выяснилось, что "спасители страны от чумы исламизма" во главе с фельдмаршалом Абдель Фаттахом Ас-Сиси еще хуже "Братьев-мусульман" - генералы без всяких обиняков принялись укреплять диктатуру военной корпорации, держащей в руках весь крупный бизнес страны. Поэтому почти сразу же начались протесты и против военных, периодически вспыхивавшие то тут, то там вплоть до 15-16 гг.
Вся эта вакханалия естественно сопровождалась экономическим хаосом и кровопролитием, в результате чего погибла уйма народу. Осенью 2019 года захлебнулись последние крупные попытки протестов, так что сейчас можно смело сказать, что спустя 11 лет после отстранения Мубарака страна, пройдя через тернии длительного и очень тяжёлого кризиса, вернулась к исходной точке. В том смысле, что у власти опять находится коррумпированная и еще более реакционная клика несменяемых "спасителей родины", тесно связанная с крупнейшими олигархическими кланами и сделать с этим что-либо решительно невозможно.
А что же египетские левые все это время поделывали?
Нельзя сказать, что левые бездействовали. Анархисты, троцкисты (Революционные социалисты) и левые насеристы очень активно участвовали в движении против Мубарака. Не на первых ролях конечно, но видную роль (особенно "Революционные социалисты") на Тахрире (площадь в Каире, являвшаяся центром протестов) они таки играли. Роль маленьких "моторчиков", заводящих толпу, они продолжали исполнять и в рамках массовых выступлений против переходного военного правительства сразу же после отстранения Мубарака. И даже после прихода к власти исламистского правительства Мурси левые как могли активничали на ниве борьбы с новыми властями, явно не намеренными разрушать старую систему государственного порядка. Но после свержения "Братьев-мусульман" египетские левые просто посыпались.
Вкратце, ситуация такова.
Еще в 2000-х внутри египетской левой произошло размежевание по вопросу отношения к "Братьям-мусульманам", крупнейшей оппозиционной организации в стране.
С одной стороны, "старая левая" в лице олдовых коммунистов из запрещенной и немногочисленной Компартии Египта, интеллектуалов-просветителей и левых насеристов (Национал-прогрессивная юнионистская партия, -"Эль Тагамму", - полный аналог нашей апатичной и приспособленческой КПРФ, опирающейся на массу ностальгирующих старичков) рассматривала "Братьев-мусульман" в качестве фашистского и реакционного движения, с которым необходимо бороться во что бы то ни стало. На всем протяжении революционного процесса "старая левая" категорически противостояла исламистам любого типа, пусть даже и через компромисс с секторами "буржуазного государства" (военными и бюрократией).
И когда встал вопрос о том, кого в этой "аксиоме Эскобара" поддержать, "старая левая" однозначно встала на сторону военных, свергнувших Мурси. Да, Ас-Сиси это диктатура, да, эта диктатура связана с олигархией, но вместе с тем это и аналог "просвещенного деспотизма", не дающего Египту скатиться в пучину гражданской войны по типу Сирии и Ливии ("хотите как в Сирии?" - основной козырь пропаганды генералов). Более "прогрессивная" часть буржуазии, короче.
Доходило даже до того, что КПЕ и "Эль Тагамму" выпускали прокламации, воспевавшие резню в августе 2013, когда армия и полиция в ходе разгона сидячих забастовок "Братьев-мусульман" на каирской площади Рабаа аль-Адавия убила около тысячи человек. В дальнейшем "старая левая" продолжала поддерживать правительство Ас-Сиси, хотя с каждым годом все менее интенсивно, т.к. все более очевидным становилось то, что Ас-Сиси это тот же Мубарак, только еще хуже.
Короче говоря, бóльшая часть левых восприняла контрреволюционный переворот 2013 года как "вторую волну революции" и еще долго пребывала в эйфории, не придавая значения процессам консолидации и укрепления новой националистической армейской диктатуры.
С другой стороны, троцкистские "Революционные социалисты" еще с середины 2000-х годов пытались взаимодействовать с "Братьями-мусульманами" на ниве защиты демократических прав. Иными словами, если лозунг "старой левой" звучал как "всегда с государством" (ибо и для насеристов, и для КПЕ "единое централизованное государство" превращается в высшую ценность, независимо от его классовой основы), то "Революционные социалисты" ударились в другую крайность: "иногда с исламистами, но всегда против государства", подразумевая под этим отказ от защиты буржуазного государства как такового ради защиты демократических прав народа, которые государство склонно ущемлять.
Да еще и само исламистское движение воспринималось "Революционными Социалистами" не как единая однородная фашистско-реакционная масса, но как пёстрое сборище различных социальных элементов, бóльшая часть которых относится к трудящимся слоям, которых исламисты увлекают именно социальной и отчасти революционной, а не религиозной демагогией.
В целом это было именно так, поскольку и "Братья-мусульмане" (Партия свободы и справедливости), и даже еще более отмороженные салафиты из партии "ан-Нур" (занявшие третье место на парламентских выборах) в рамках своих кампаний использовали почти исключительно левопопулистские и близкие скорее исламскому социализму нарративы (кстати, одна из салафитских партий, вышедшая из расколовшейся на тысячу кусков "ан-Нур", себе даже и название характерное взяла - "Новая лейбористская партия").
Постулируя подобные истины, "Революционные социалисты" и иже с ними оказались в подвешенном состоянии. Потому как, осудив подавление военной реакцией "правого крыла революции" (т.е. "Братьев-мусульман"), РС не обнаружили её "левого крыла". Потому что собственно сами левые (и даже относительно прозападные демократы из движения "6 апреля", инициировавшие протесты против Мубарака) поддержали контрреволюционный переворот, радостно вручив всю полноту власти в руки Высшего военного совета. А все попытки "новой левой" расколоть "Братьев-мусульман", посеять рознь между правой верхушкой организации и низовой "левой" базой, мыслящей категориями "адль/шура/маслаха" - справедливость (прежде всего социальная)/консультация (в виде референдумов/собраний и т.д.)/общественный интерес, - оказались в основном неудачными.
Единственным достижением на этой ниве можно было бы назвать формирование в 2012 году партии "Мыср аль-Кавия" (Сильный Египет), у руля которой встал исключенный из "Братьев-мусульман" исламский революционный демократ Абуль Футух. Но это таки была достаточно малочисленная организация городских интеллектуалов, а основная масса рядовых членов "Братства" продолжала пребывать под духовным контролем правых. Который еще больше усилился после свержения Мурси, ибо Мурси в интерпретации идеологов "Братства" представал храбрым революционером и борцом с остатками реакционного и антинародного режима Мубарака - военными и государственной бюрократией.
Лишившись политической опоры, египетская "новая левая", задумавшая защищать идеалы революции от натиска исламистов и военных, не обладала и социальной базой.
Потому что ни "старая", ни "новая" левая ни на одном этапе развития революционного процесса так и не смогла найти путь к сердцам рабочего класса, несмотря на то, что египетские рабочие в течение 2011-13 гг. весьма активно вели экономическую борьбу. Если в Каире, Александрии или Суэце присутствие левых хоть как-то ощущалось, то в новых городах, - Асуан, 9 Октября, Эль-Ашир-Мин-Рамадан, Эль-Дехейла и т.д. - являющихся центрами промышленного развития страны, левых не было вовсе.
Про сельскую провинцию и говорить нечего: левые туда даже и не пытались соваться, оставив феллахов-крестьян наедине с исламистами и провоенными агитаторами. Аналогично и с христианским коптским населением (которого в Египте не меньше 10%): очень активно участвовавшая в восстании против Мубарака и дальнейшей борьбе за демократизацию, коптская община за счёт агрессивной антиисламистской пропаганды и откровенного запугивания полностью оказалась под влиянием военной клики "спасителей родины".
Таким образом, в 2013-14 гг. в Египте возникла крайне неприятная для левых поляризация сил: либо ты за правых военных, оседлавших пропагандистский конёк "борьбы с чумой исламизма" и "защиты светских ценностей и идеалов революции", либо ты за правых исламистов с их шариатом и "защитой идеалов революции против остатков старого режима".
Чахлой попыткой "новых левых" и других городских демократов сломать эту дихотомию стала организация движения "Третья площадь", которое должно было объединить все группы, оппозиционные как исламизму, так и военной клике на основе защиты целей и задач "революции 25 января", скинувшей Мубарака. "Революционные социалисты" здесь играли ведущие роли, однако особого масштаба это движение не достигло. В условиях объявленной Ас-Сиси "войны с терроризмом", отягощенной потоками массированной контрреволюционной пропаганды ("всякий, кто выступает против порядка - террорист и предатель народа"), а также усталостью общества от бесконечного и кровопролитного кризиса, в который погрузилась страна с 2011 года, призывы к новой борьбе не могли иметь успеха. Тем более, что немногочисленные молодые борцы за "преданные идеалы Тахрира" и сами впали в беспредметный акционизм, не в силах ни последовательно продвигать свои позиции внутри общественных структур, ни предложить реалистичной альтернативы развития страны.
Короче говоря, египетские левые проиграли, а египетская политическая революция зашла в тупик, превратившись из "арабской весны" в "арабскую осень", несущую массам только разочарования.