«Король волшебников», Лев Гроссман
Не филолог
Обычно бывает как: первая часть большого произведения классная, а продолжение постепенно скатывается по наклонной. Мы привыкли осуждать за плохие сиквелы киноиндустрию, но в книжной такого тоже много. Разве что очевидное «скатывание» начинается обычно не на втором томе, а на третьем-четвертом, когда автор окончательно исписывается. Да и внимания на это обращается меньше, ведь длинные многотомные повествования реже оказываются на виду сразу, — а история сохраняет только победителей.
«Волшебники» Льва Гроссмана для меня лично стали самым приятным открытием этого года. Достаточно темная и мрачная история про унылых вундеркиндов, которые внезапно становятся частью намного большего мира — отнюдь не сказочной, но все еще волшебной реальности, — это интересная альтернатива классическому фэнтези про школы магии и геройские приключения. К тому же, и авторский язык, и перевод на русский доставляют отдельное наслаждение, читать книгу так приятно, что прямо мурлыкать хочется.
Но «Волшебники» — трилогия, а к многосерийникам всегда подходишь с опаской и осторожностью: как бы хреновый сиквел не перекрыл впечатления от классного оригинала. Лев Гроссман, кажется, не подкачал. Хотя в отрыве от первой части «Король волшебников» сдает в необычности — все-таки это более типичный сюжет про поиск артефактов и спасение мира, — именно в роли продолжения книга смотрится фантастически и органично продолжает историю, раскрывая персонажей с новой стороны.
«Волшебники» — антропоцентричное фэнтези. Сюжет и приключение отходят на второй план, внимание концентрируется на том, как событийный фон влияет на мироощущение, приоритеты и общефилософское развитие героев. В первой книге автор еще отрисовывал мир, очерчивал его правила и прописывал общую структуру, знакомил с ним и учил в нем жить. Во второй те же персонажи, но уже в новых ролях (теперь они не школьники, а короли и королевы собственного платяного шкафа) сталкиваются с разрушением этого мира — и тогда особенно остро ощущают его ценность.
Spoiler alert!
Все начинается невинно: Квентин, Джулия и приятели отправляются в плавание на остров Дальний, чтобы собрать налоги с местного населения. Налоги эти на самом деле и даром никому не нужны, просто Квентину не дает покоя шило в заднице, а с Джулией вообще творится что-то странное и принципиально необъяснимое. Верховный король Элиот нашептывает Квентину, что еще на земле она овладела какой-то другой сильной магией и как будто пыталась с ее помощью найти что-то такое, совершенно особенное, а что — непонятно.
Уже на острове простая поездка за данью обрастает куда большими приключенческими перспективами и новыми рисками. Оказывается, за островом Дальний есть еще остров Крайний, а на нем можно обнаружить таинственный золотой ключ, воспользовавшись которым ребята прорывают ткань реальностей и неожиданно для себя переносятся на землю. Таких ключей всего семь — и их необходимо срочно найти, чтобы спасти магию во всех мирах.
Направление движения
Как писал Белинский, «создает человека природа, а развивает — общество». Во второй книге молодые еще волшебники примеряют новые социальные роли, обживаются в них — и даже не замечают, как изменившиеся условия трансформируют их мировоззрение. Ребята становятся взрослее и осознаннее, тверже стоят на ногах, обретают четкие принципы и ориентиры.
Они больше не компания унылых дискретных неудачников, шатающихся по реальностям по пьяни и отчаянно декадентствующих от скуки. Теперь каждый из них перманентно ощущает себя частью чего-то большего: нового мира, новой семьи, единой системы. Ситуация типа «отряд не заметил потери бойца» теперь невозможна не только потому, что без него бутылка поровну не делится, но и потому, что каждый герой важен как индивидуальность и личность.
С этим напрямую связано принципиальное отличие «Короля волшебников» от просто «Волшебников» — оно кроется в общем направлении движения. Первая часть трилогии была буквально пронизана идеей бегства: кто-то бежал от одиночества, кто-то от трагедии детства, кто-то от слабости, Квентин — так вообще от реальности в сказку, а из сказки — в реальность.
Теперь действие разворачивается на 180 градусов — все персонажи не «бегут от», но «стремятся к». Джулия сначала ищет способы протиснуться в мир волшебства, а потом пытается догнать свою ускальзывающую человечность. Квентин сначала тянется к приключениям, а потом судорожно тыкается носом во все щели, стараясь вернуться в Филлори. И такую мотивацию стремления к чему-то: будь то конкретная вещь или абстрактное желание — можно найти буквально у любого героя. С осознанием собственной ценности приходит понимание и принятие концепта цели.
И отсюда вытекает вторая важная тема книги:
Всему есть своя цена
Вот, чего не хватает многим проходным историям: ощущения альтернативных издержек от сделанного выбора. Мир «Короля волшебников» строится на невозможности игнорировать вопрос цены и расстановки приоритетов. Как мелких — азиатский лев или тигр с Суматры в Лондонском зоопарке, где ты никогда не был, — так и глобальных, основополагающих. Каждый герой подспудно знает: магия имеет свою цену, — но никто не может сказать точно, какова эта цена. Полный симулятор реальной жизни: отсутствие хоть каких-то указателей на «идеальный путь» минимальных издержек при внутренней потребности пройти именно по нему. Homo economicus, которому не суждено выполнить заложенную рацио программу.
Василий Ключарев в своем интеллектуальном детективе рассказывает сказку о дочери мага, которая отказывала в любви молодому рыцарю за то, что тот был «недостаточно одинок». Абсолютным одиночеством для него становится отказ от своей любви к этой девушке — крайность, идеальная для поучительной истории, но бредовая для жизни. Гроссман идет по похожему, но все-таки более интересному пути. В начале он также задает героям вопрос: готовы ли они принести на алтарь магии искупительную жертву, отказавшись от воплощенной мечты?
И знаете, что. В отличие от рыцаря из «Острова», герои «Короля волшебников» не пытаются строить из себя Иисусов и не готовы принимать на свои плечи камень мученичества за магию. Но кто расскажет, по какому пути проскользнуть, чтобы заплатить за победу минимальную цену?
Альтернативные пути
«Король волшебников» — практическая литературная иллюстрация шутки про нормальных героев.
Прямых путей здесь как будто просто не существует. Герои не то что не задумываются о них, но либо сами все усложняют, либо вселенная и череда случайностей справляются с этой задачей самостоятельно, профессионально вставляя палки в колеса.
Самая очевидная сюжетная линия здесь — история Джулии. Внимание, задача: из точки А (колледж) в точку Б (Нарния) отправляются два подростка. Одного тут же принимают в школу волшебства и учат магии по книгам и профессорскому усмотрению. Со временем он развивает свои навыки и узнает, как можно путешествовать между реальностями. Он отправляется в мир мечты и после небольшого приключения он получает корону и трон в точке Б. Эта история описана в первой книге и с небольшими изменениями подходит к любому из ее главных героев. Это прямой путь — со своими лишениями и потерями, но все-таки предельно понятный и масштабируемый.
Но есть и второй подросток. Джулию не принимают в Брейкбиллс, и она бьется мухой между двумя реальностями: волшебной и лишенной всякой магии. Ни в одной из них для нее места нет. Но условия задачи выполнять нужно — и Джулия ищет иные способы попасть в точку Б, открывая для себя мир «между», серый и не до конца понятный даже для тех, кто к нему привык. Это обходной путь — он сугубо индивидуален и доступен только тем, кто смог его пройти.
Свобода воли
И вот сам собой возникает классический философский вопрос: если мы не можем выбрать путь наименьших издержек, то можем ли мы вообще выбирать? И насколько широк ассортимент опций — сколько концовок у этой визуальной новеллы? И что такое настоящая свобода — действительно ли она реализуется через выбор или на самом деле является чем-то принципиально другим? Можно ли поставить знак равенства между свободой и магией?
В какой-то момент кажется, что можно. В поисках очередного ключа у Квентина в некотором роде «срывает крышу» — он входит в раж, во вкус, в майндстейт берсерка, как угодно — и в этом находит свою свободу. Он описывает ее как состояние без страха, боли и зацикленности, с легкой пустотой в груди от осознания собственного могущества. В этом состоянии хочется действовать, а не думать — и очень важно ни на мгновение не останавливаться. И здесь появляется новый вопрос: если ты не можешь остановиться, не потеряв часть себя, — свободен ли ты на самом деле?
Есть и альтернативная точка зрения. Фундаментальной свободы воли нет вообще. Точнее как: на низких уровнях развития ты неизменно сталкиваешься с необходимостью принимать решения — на этом этапе ты «свободен выбирать». Но когда твой уровень развития, твои знания и способности приближаются к истинному совершенству, сама потребность в свободе размывается и пропадает — у тебя нет свободы испытывать потребность в свободе. Будущее из поливариантного превращается в очевидное.
Итого
Книга не сдает в сравнении с первой частью, при этом ее финал на порядок сильнее — возможно, потому что полон безнадежности и лучше вписывается в общую картину мира.
9.5/10 — только потому, что мне некомфортно ставить десятки.