Карлос Кастанеда
CentonisКак обычно, последние цитаты уже не оставили места для сомнений )))
Наш загаданный автор, — Карлос Сесар Сальвадор Аранья Кастанеда (Carlos César Salvador Arana Castañeda по испански), — был опознан как минимум всеми теми, кто в девяностых годах с нетерпением ждал перевода четвертой книги, прочтя первые три книги в "самиздатовском" переводе В.П. Максимова и высматривая "путь, имеющий сердце" ))
Кое-кому повезло (не будем показывать пальцем на слоненка), и первые три тома были прочитаны в издании под редакцией никому тогда не известного студента Литинститута Виктора Пелевина (1990-1992, издательство "Миф").
Словосочетание издательство "Миф" звучит громко, но стоит уточнить, что на тот момент оно состояло из трех друзей, работавших в комнате бывшего комитета комсомола литературного института им. Горького (по договоренности с ректором).
Увы, но четвертая книга в России напечатана быть не могла по самой прозаической причине: она была издана Кастанедой в 1974 году, то есть после того, как СССР присоединился к Женевской конвенции об авторском праве.
То есть, если первые три книги можно было издать "на халяву", то за четвертую надо было платить, ведь РФ, после распада Советского Союза сразу же, в 1991-м, заявило о своем правопреемстве.
К счастью, выручила Украина (и не напоминайте мне о знаменитой конвенции, нарушенной Паниковским, не вижу тут никакой связи )).
Правительство Украины заявило о своей поддержке обязательств СССР в рамках Женевской конвенции только в 1994-м , то есть с 1991 по 1994 год возникла "лакуна", которую заполнило издательство "София", выпустившее в отвратительных переводах (на мой вкус) все первые девять книг, изданных Кастанедой до 1993 года (единственное исключение - 5-я книга, переведенная просто божественно!).
В дальнейшем София как-то смогла легализовать последующие переиздания (подозреваю, что это произошло уже ближе к 1998 году) и даже получить эксклюзивное право на издание на русском языке ))
Сейчас, конечно, посоветовал бы читателю-миллениалу брать сразу перевод Сергея Николаева (издан в 2011 году), в котором исправлены практически все ошибки 90-х годов.
Впрочем, столь большое внимание истории перевода на русский язык с английского, на котором были написаны все 12 книг Кастанеды, я уделяю только потому, что об авторе, по сути, сказать ничего не могу.
Здесь надо отдать Кастанеде должное, — стирание личной истории он возвел почти в абсолют, — запрещая в том числе фотографировать и записывать себя на диктофон, рассказывая байки интервьюерам и распуская разнообразные слухи (типа того, что, обучаясь искусству "сталкинга", он работал в придорожной мексиканской забегаловке под именем Джо Кордобы).
В 1973-м году журнал "Тайм" провел нечто вроде журналистского расследования, подняв, в частности, документы иммиграционной службы, из которых явствовало, что Карлос Сесар Аранья Кастанеда действительно переселился в США, в Сан-Франциско. Это произошло в 1951 г. Тот Кастанеда имел рост 165 см, вес 58 кг, приехал из Латинской Америки, а именно — из Перу, где родился в древнем городе инков Кахамарке на Рождество 1925 года.
Надо отметить, что сам Кастанеда яростно протестовал против этой информации, утверждая, что в погоне за сенсацией "Тайм" переврал абсолютно все, включая дату рождения))
Если кому интересна версия самого Кастанеды — то первоначально его звали Карлос Аранья (Carlos Aranha; по-португальски aranha — "паук") (впоследствии, в 1959 году, при получении американского гражданства он принял фамилию матери — Кастанеда, а не отца — Аранья) и он родился в обеспеченной семье 25 декабря 1935 года в Сан-Паулу, Бразилия.
Ну и так далее, расхождения абсолютно во всех деталях биографии, что неудивительно, учитывая, что: "Ложь существует только для тех, у кого есть личная история. Если у человека нет личной истории, то что бы он ни сказал, ложью не будет".
Впрочем, журнал «Тайм» в основном интересовал другой аспект этой истории: "…Добродушный пожилой колдун и его хорошо образованный в европейском духе ученик вначале нашли своих читателей среди молодых сторонников контркультуры, которых в первую очередь заинтриговало у Кастанеды описание применения растений, вызывающих галлюцинации: ядовитых кореньев, грибов и кактусов. — Было продано 300 000 экземпляров книги "Уроки дона Хуана". Иногда покупали до 16 000 экземпляров за неделю. Между тем, вскоре выяснилось, что книги Кастанеды не пропагандируют употребление наркотиков, и теперь этим учением увлеклись люди среднего возраста из благополучных слоев общества. "Путешествие в Икстлан" — небывалый бестселлер, который, по словам менеджера Кастанеды, Нэда Брауна, сделал автора миллионером."
Сейчас смешно читать про пропаганду наркотиков в книгах Кастанеды, но проживавшим на территории Российской Федерации в 2004-2005 было не до смеха: именно тогда книги Кастанеды (а также Пелевина и еще нескольких авторов) были "изъяты из обращения сразу в нескольких регионах России по рекомендации ФСКН" (Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков)( http://pelevin.nov.ru/inews/?n=1102801063 )
Впрочем, Служба по контролю за наркотиками вполне закономерно быстренько превратилась в службу по крышеванию и распространению наркотиков, и три года назад, в начале апреля 2016-го года, после того как заместителя директора ФСКН объявили в международный розыск по подозрению в организации наркотрафика ( http://nsn.fm/society/fskn-uprazdnili-iz-za-generala-narkokontrabandista.php ), была благополучно упразднена ))
Более-менее известна дата смерти нашего автора.
Но определенные сомнения все-таки остаются ))
В начале двухтысячных в моей тусовке, во всяком случае, было довольно много людей, активно продвигавших практики тенсегрити, общавшихся с "ближним кругом Кастанеды" и утверждавших, что смерть "Карлито" — это очередная инсценировка с целью выйти из-под контроля даже не общественного внимания, а внимания Орла ("той силы, что пожирает сознания всех живых существ в момент смерти").
Тем не менее воспроизведу (раз уж мы затронули Виктора Олеговича) отрывок из его "некролога на смерть Кастанеды".
"Последняя шутка воина"
"27 апреля 1998 года в своем доме в Вествуде, Калифорния, от рака печени умер Карлос Кастанеда. Считается, что ему было 72 года. Никакого погребального ритуала не проводилось, его кремированные останки были увезены в Мексику. Главным в книгах Карлоса Кастанеды, конечно, является не антропологический материал, не его «энергетическая модель вселенной» и не его рецепты употребления растительных психоделиков. Многие из описанных им мистических техник существуют и в других традициях. Главное — это удивительной красоты и силы экзистенциальная поэзия, всплески которой разбросаны по всем его книгам, — а первые четыре из них можно смело назвать великими (я назвал бы такими почти все). Из этого и складывается учение дона Хуана — психоделический стоицизм или шаманский экзистенциализм, кому как нравится, и мне совершенно неважно, кто стоит за этим учением на самом деле — мексиканский шаман дон Хуан Матус или американский антрополог дон Карлос Кастанеда.
Мало кто из писателей вызывал такой восторг и такое раздражение. Этот восторг понятен — многие из нас помнят, каково было читать самиздатовскую ксерокопию Кастанеды в Москве, увешанной портретами черных магов из Политбюро, или закупать оптовые партии декоративного кактуса Lophophora Williamsi у ошалевших кактусоводов с Птичьего рынка — под подозрительным и растерянным взором патрульного милиционера. Понятно и раздражение — мир полон закомплексованных неудачников, которые подходят к его книгам со своей меркой. Этой меркой являются они сами, поэтому о Кастанеде всегда будут спорить. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь станет спорить об этих спорщиках.
Кастанеда — величайший поэт и мистик XX века. Миллионы людей обязаны ему мгновениями прозрений и счастья, и если даже потом выяснилось, что эти прозрения не ведут никуда, то в этом не его вина. Он сам написал в своей лучшей книге «Tales of Power» («Сказки силы»):
«В этом проблема слов. Они заставляют нас испытывать озарение, но, когда мы поворачиваемся лицом к миру, они всегда подводят, и кончается тем, что мы стоим перед миром такими же, как и раньше, без всякого озарения».
Да и потом: что и куда ведет человека в жизни? Как говорил Кастанеда, в этом мире — множество дорог, и все они ведут в никуда. Но среди этих дорог есть «дороги с сердцем», и он, несомненно, шел по одной из них.
Он писал, что у человека знания есть четыре врага — страх, сила, ясность и старость. Последний враг — самый жестокий. Желание уступить может «пересилить всю его ясность, всю его силу, все его звание. Но если человек преодолевает свою усталость и проживет свою судьбу полностью — тогда его можно назвать человеком знания. Если хоть на одно краткое мгновение он отобьется от своего последнего врага! Этого мгновения ясности, силы и знания достаточно». Я верю, что в жизни Кастанеды такое мгновение было. Он назвал это «having to believe».
На самом ли деле Кастанеда мертв? С шестидесятых годов он уже умирал несколько раз. Несколько раз воскресал. Несколько раз возносился. И вообще, Кастанеда ли Кастанеда? У меня, если честно, есть сильное подозрение, что он опять роскошно дурит нам головы, а через год-два вынырнет из Мексики, объявив миру, что вынужден был «разорвать сконцентрированные на нем потоки чужих мыслей, чтобы провести полный пересмотр личного списка перед входом в третье внимание». Будет вполне в его духе. Он может и не вынырнуть из Мексики, если действительно решал пойти в это самое третье внимание прямо в ботинках и шляпе, как дон Хуан"
В результате, более-менее бесспорным в биографии нашего автора остается только промежуток времени, проведенный Кастанедой в Калифорнийском университете (University of California), и, честно скажу, меня восхищает тот факт, что первая книга "Учение дона Хуана" была зачтена ему как полевое антропологическое исследование.
Если это с самого начала была литературная мистификация, то проделано все было просто блестяще ))
В 1965 у Кастанеды была готова внушительная рукопись, писавшаяся им в течение пяти лет, – книга под названием "Учение дона Хуана: путь знания индейцев Яки". Она была роздана для ознакомления профессуре университета – для отзывов и рекомендаций к публикации. В университетской среде отношение к книге разделилось – появились как ее сторонники (во главе с профессором Клементом Мейганом, куратором Карлоса), так и те, кто опасался скандала, аналогичного тому, что только что разыгрался вокруг исследований Тимоти Лири в Гарвардском университете...
Три года ушло на уточнение позиций профессуры по поводу публикации книги Кастанеды. Наконец весной 1968 она вышла в университетском издательстве University of California Press под типовой обложкой университетских учебных пособий. На глазах она становилась бестселлером и продавалась лучше, чем какое-либо другое издание – за первые 2 года было продано 300 тыс. экз., тут журнал "Тайм" совершенно прав.
Кастанеда тем временем сдал экзамены на звание магистра, начал посещать лекции по феноменологии, и, как несложно понять из следующих книг, много времени уделял изучению работ Гуссерля, Парсонса и Витгенштейна (https://telegra.ph/Lyudvig-Vitgenshtejn-05-20), а также глубинной психологии Карла Густава Юнга (https://telegra.ph/Karl-YUngCentonis-01-24) и религиозных исследований Мирчи Элиаде (https://telegra.ph/Mircha-EHliade-04-17)
В любом случае, морочить голову профессуре удавалось вплоть до третьей книги, вышедшей уже в нью-йоркском издательстве, за которую в 1973 Карлос Кастанеда получил звание доктора философии по антропологии.
К счастью, для целей нашего пазла совершенно все равно, существовали ли в реальности (да и существует ли эта реальность, если начистоту) дон Хуан и дон Хенаро, хотя в пользу возможности существования реальных прототипов говорит тот факт, что коллега Кастанеды по Университету Дуглас Шарон задолго до того, как познакомиться с Кастанедой, прошел курс ученичества у перуанского курандеро Эдуардо Кальдерона Паломино. Позднее Шарон писал, что в беседах с Кастанедой они отмечали огромное количество совпадений между учениями Эдуардо и дона Хуана.
Сам Кастанеда, конечно, настаивал, что "мальчик (зачеркнуто) Дон Хуан был", но нас это должно, скорее, насторожить ))
На вопрос Сэма Кина (Psychology Today), например, Карлос ответил так:
"Идея, что дон Хуан — плод моего воображения, совершенно нелепа. Для изобретения такой фигуры мой воспитанный в западно-европейской традиции интеллект попросту непригоден. Я ничего не сочинил. Я всего лишь рассказчик. Я даже не был готов к тем радикальным изменениям в своей жизни, которых с необходимостью потребовало дальнейшее развитие нашего знакомства."
Но пора дать слово самому дону Хуану, кем бы он ни был:
"И ты не считаешь себя магом, дон Хуан, правда?
— Не считаю, — ответил он. — Я — воин, который видит. И вообще, все мы — "лос нуэвос видентес" — новые видящие. Магами были древние видящие.
Обычный человек, — продолжал дон Хуан, — воспринимает магию как нечто скорее отрицательное; тем не менее, она его привлекает. Именно поэтому, когда ты находился в состоянии нормального осознания, я сделал так, чтобы ты считал нас магами.
Так рекомендуется поступать, чтобы пробудить интерес. Но для нас сделаться на самом деле магами — тупик."
"Магические практики лишены собственной ценности" и надо отказаться "от всей этой чепухи — ритуалов, заклинаний и прочего".
"Цель всех магических приемов — воздействие на других людей, а видение на других никак не влияет."
"…видение, по сути своей, противоположно магии, потому что показывает неважность всего этого.
— Неважность чего, дон Хуан?
— Неважность всего.
На этом разговор закончился."
Я привожу эту длинную цитату, чтобы у нас не было сомнений в том, что слово «магия» в книгах Кастанеды — только "способ говорить" о знании, для которого все равно нет аналогий.
"В разное время по моей просьбе дон Хуан пытался дать название своему знанию. Он полагал, что наиболее подходящим названием был бы «нагвализм», но этот термин слишком непонятен. Назвать его просто «знание» — означало бы не отразить его сути, а назвать колдовством было бы унизительно. "Овладение намерением" — слишком абстрактно, а "поиск полной свободы" — слишком длинно и метафорично. В конце концов, не сумев найти более подходящего названия, он согласился называть его «магией», хотя признавал, что и этот термин не точен."
Добавлю, пожалуй, несколько слов о том, почему я считаю рассуждения дона Хуана о нагуализме одними из ключевых для нашего блога.
Мы уже помним из заметки про Витгенштейна, что большинство мифов, в том числе опасных для жизни индивидуума и/или человечества в целом мифов, возникают в результате небрежного обращения с языком.
И каждое учение, пытающееся вывести человека за рамки доступного ему восприятия, сталкивается с серьезным препятствием в виде используемого человечеством арсенала способов исследования мира, в первую очередь — с языком как препятствием для чистого восприятия. Реальность скрыта от нас за стеной нашего способа описания мира.
Вот, например, рассуждение Олдоса Хаксли, по этому поводу:
"Размышляя над свои опытом, я обнаружил, что совпадаю во взглядах с выдающимся кембриджским философом, доктором Броудом, который писал: "нам следовало бы отнестись серьезней, чем раньше, к теории, которую Бергсон выдвинул для объяснения памяти и чувственных восприятий. Восприятие, как функция мозга и нервной системы, — явление в значительной степени злиминативное (вытесняющее), а не продуцирующее. Каждый человек в любой момент способен вспомнить все, что когда-либо происходило с ним, и воспринять все, что происходит повсюду во вселенной. Функция мозга и нервной системы — защитить нас от подавления этой массой в основном бесполезного и бессмысленного знания, скрывая большую часть того, что мы могли бы воспринять или вспомнить, и оставляя только весьма небольшой, специфически отобранный материал, который может пригодиться практически." (A. Huxley. The doors of perception)"
А вот что говорит дон Хуан:
"Маги говорят, что мы находимся внутри пузыря. Это тот пузырь, в который мы были помещены с момента своего рождения. Сначала пузырь открыт, но затем он начинает закрываться, пока не запирает нас внутри себя. Этот пузырь является нашим восприятием. Мы живем внутри него всю свою жизнь. А то, что мы видим на его круглых стенках, является нашим собственным отражением. Он наклонил голову и взглянул на меня искоса, потом усмехнулся.
— Ты с ума сошел, — сказал он. — Здесь тебе полагается задавать вопрос. Я засмеялся. Так или иначе, его предупреждения об объяснении магов, плюс представление внушающих благоговейный ужас масштабов его осознания начали, наконец, оказывать на меня свое воздействие.
— Что за вопрос мне полагалось задать?
— Если то, что мы видим на стенках, является нашим отражением, значит то, что отражается, должно быть реальной вещью, — сказал он, улыбаясь.
— Это хороший довод, — сказал я шутливым тоном.
Мой разум мог легко принять этот аргумент.
— Это отражение является нашей картиной мира, — сказал он. — Эта картина — описание, которое давалось нам с момента нашего рождения, пока все наше внимание не оказывалось захваченным ею, и описание не стало взглядом на мир.
Задачей учителя является перестроить этот взгляд, подготовить светящееся существо к тому времени, когда бенефактор откроет пузырь снаружи. Он сделал еще одну рассчитанную паузу и еще одно замечание относительно отсутствия у меня внимания, судя по моей неспособности вставить подходящее замечание или вопрос.
— Каким должен быть мой вопрос?
— "Почему пузырь должен быть открыт?" — ответил он.
Он громко рассмеялся и похлопал меня по спине, когда я сказал:
— Это хороший вопрос.
— Конечно! — воскликнул он. — Он должен быть хорошим для тебя, потому что он — один из твоих собственных.
Пузырь открывается для того, чтобы позволить светящемуся существу увидеть свою целостность, — продолжал он. — Естественно, что назвать это «пузырем» — только способ говорить. Но в данном случае это очень точный способ."
Теперь можно пойти дальше и добавить еще несколько важных для нас фрагментов пазла:
Процесс наделения смыслом является, возможно, самым сложным и энергоемким моментом в механизме восприятия.
"Сегодня я должен… помочь тебе лучше осознать тот факт, что все мы — светящиеся существа, что мы не объекты, а чистое осознание, не имеющее ни плотности, ни границ. Представление о плотном теле лишь облегчает наше путешествие на земле, это описание, созданное нами для удобства, но не более. Однако наш разум забывает об этом, и мы сами себя заключаем в заколдованный круг, из которого редко вырываемся в течение жизни."
"Мы — воспринимающие существа… Однако воспринимаемый нами мир является иллюзией. Он создан описанием, которое нам внушали с рождения.
Мы, светящиеся существа, рождаемся с двумя кольцами силы, но для создания мира используем только одно из них. Это кольцо, которое замыкается на нас в первые годы жизни, есть разум и его компаньон, разговор. Именно они и состряпали этот мир, столковавшись между собой, а теперь поддерживают его. Так что твой мир, охраняемый разумом, создан описанием и его неизменными законами, которые разум научился принимать и отстаивать."
"Все, через что я тебя провел, — продолжал дон Хуан, — все, что я показывал тебе, все это было лишь средством убедить тебя, что в мире есть нечто большее, чем мы можем видеть. Незачем кому-то учить нас магии, потому что в действительности нет ничего такого, чему нужно было бы учиться. Нам нужен лишь учитель, который смог бы убедить нас, какая огромная сила имеется на кончиках наших пальцев. Какой странный парадокс! Каждый воин на пути знания в то или иное время думает, что изучает магию, но все, что он делает при этом — это позволяет убедить себя в наличии силы, скрытой в самом его существе, и в том, что он может овладеть ею".
Вот что говорит об этом Кастанеда в одном из интервью (в Psychology Today):
"Описание подхода к пониманию магии содержится в идее Толкотта Парсонса о глоссах. Глосса — это тотальная система восприятия и соответствующих средств артикулирования. Например, эта комната является глоссой. Мы соединили в синкретическом целом ряд изолированных восприятий — пол, потолок, стены, окно, освещение и т. д. — и этим создали нерасчленимую целостность. …
Однако для составления мира таким способом мы должны быть определенным образом научены. Ребенок познает мир, исходя из ограниченного количества заранее сформированных мнений, до тех пор, пока его не обучат видеть вещи таким способом, который соответствует общепринятому описанию. Мир — это по сути соглашение. Именно это содержится в идее глоссировки — обучения ориентации в мире и соответствующих действий согласно заранее заданному описанию, определяющему вид социального соучастия."
P.S.
В своей четвертой книге ("Сказки о силе", 1974) Кастанеда подробно пересказывает, как дон Хуан ввел в его сознание идею тоналя и нагуаля ("описания" и "Реальности").
Этот любопытный разговор состоялся в маленьком мексиканском ресторанчике и точно достоин нашего примечания ))
" Он засмеялся и подмигнул мне.
— Тональ является по праву защитником, хранителем. Хранителем, который чаще всего превращается в охранника.
Я схватился за блокнот. Он засмеялся и передразнил мои нервные движения.
— Тональ — это организатор мира, — продолжал он. — Может быть, лучше всего его огромную работу было бы определить так: на его плечах покоится задача создания мирового порядка из хаоса. Не будет преувеличением сказать, что все, что мы знаем и делаем как люди, — работа тоналя. Так говорят маги.
В данный момент, например, все, что участвует в твоей попытке найти смысл в нашем разговоре, является тоналем. Без него были бы только бессмысленные звуки и гримасы, и из моих слов ты не понял бы ничего.
Скажу далее, тональ — это хранитель, который охраняет нечто бесценное — само наше существование. Поэтому врожденными качествами тоналя являются консерватизм и ревнивость относительно своих действий. А поскольку его деяния являются самой что ни на есть важнейшей частью нашей жизни, то не удивительно, что он постепенно в каждом из нас превращается из хранителя в охранника.
Он остановился и спросил, понял ли я. Я машинально кивнул головой, и он недоверчиво улыбнулся.
— Хранитель мыслит широко и все понимает, — объяснил он. — Но охранник бдительный, косный, чаще всего деспот. Следовательно, тональ во всех нас превратился в мелочного и деспотичного охранника, тогда как он должен быть широко мыслящим хранителем...
— Тональ — это все, что мы есть, — продолжал он. — Назови его! Все, для чего у нас есть слово — это тональ. А поскольку тональ и есть его собственные деяния, то в его сферу попадает все...
— Тональ — это все, что мы знаем, сказал он. — Я думаю, что это само по себе уже достаточная причина, чтобы считать тональ могущественной вещью...
— Тональ — это все, что мы знаем, — медленно повторил он. — И это включает не только нас как личности, но и все в нашем мире. Можно сказать, что тональ — это все, что мы способны видеть глазами.
Мы начинаем взращивать его с момента рождения. Как только мы делаем первый вдох, с ним мы вдыхаем и силу для тоналя. Поэтому правильным будет сказать, что тональ человеческого существа сокровенно связан с его рождением.
Ты должен запомнить это. Понимание всего этого очень важно. Тональ начинается с рождения и заканчивается смертью...
— Я все еще не могу понять, дон Хуан, что ты подразумеваешь под утверждением, что тональ — это все? — спросил я после секундной паузы.
— Тональ — это то, что творит мир.
— Тональ является создателем мира?
Дон Хуан почесал виски.
— Тональ создает мир только образно говоря. Он не может ничего создать или изменить, и, тем не менее, он творит мир, потому что его функция — судить, оценивать и свидетельствовать. Я говорю, что тональ творит мир, потому что он свидетельствует и оценивает его согласно своим правилам, правилам тоналя. Очень странным образом тональ является творцом, который не творит ни единой вещи. Другими словами, тональ создает законы, по которым он воспринимает мир, значит, в каком-то смысле он творит мир.
Дон Хуан мурлыкал популярную мелодию, отбивая ритм пальцами по краю стула. Его глаза сияли. Казалось, они искрятся. Он усмехнулся и покачал головой.
— Ты не слушаешь меня, — сказал он и улыбнулся.
— Я слушаю, нет проблем, — сказал я не очень убежденно.
— Тональ — это остров, — объяснил он. — Лучшим способом описать его будет сравнение вот с этим. Он очертил рукой край стола.
— Мы можем сказать, что тональ, как поверхность этого стола, остров, и на этом острове мы имеем все. Этот остров — фактически весь наш мир.
У каждого из нас есть личные тонали и есть коллективный тональ для нас всех в любое данное время, и его мы можем назвать тоналем времени.
Он показал на ряд столов в ресторане.
— Взгляни, все столы одинаковы, на каждом из них есть одни и те же предметы. Но каждый из них имеет и свои собственные индивидуальные отличия. За одним столом больше людей, чем за другим. На них разная пища, разная посуда, различная атмосфера. Но мы должны согласиться, что все столы в ресторане очень похожи. То же происходит и с тоналем. Можно сказать, что тональ времени — это то, что делает нас похожими, как похожи все столы в ресторане. В то же время каждый стол существует сам по себе, как и личный тональ каждого из нас. Однако следует помнить очень важную вещь: все, что мы знаем о нас самих и о нашем мире, находится на острове тоналя. Понимаешь, о чем я?
— Если тональ — это все, что мы знаем о нас самих и о нашем мире, то что же такое нагуаль?
— Нагуаль — это та часть нас, с которой мы вообще не имеем никакого дела.
— Прости, я не понял.
— Нагуаль — это та часть нас, для которой нет никакого описания — ни слов, ни названий, ни чувств, ни знаний.
— Но это противоречие, дон Хуан. Мне кажется, если это нельзя почувствовать, описать или назвать, то оно просто не существует.
— Это противоречие существует только в твоем разуме. Я предупреждал тебя ранее, что ты выбьешься из сил, стараясь понять это.
— Не хочешь ли ты сказать, что нагуаль — это ум?
— Нет, ум — это предмет на столе, ум — это часть тоналя. Скажем так, ум — это чилийский соус. Он взял бутылку соуса и поставил ее передо мной.
— Может быть, нагуаль — это душа?
— Нет, душа тоже на столе. Скажем, душа — это пепельница.
— Может, это мысли людей?
— Нет, мысли тоже на столе. Мысли — столовое серебро. Он взял вилку и положил ее рядом с бутылкой соуса и пепельницей.
— Может, это состояние блаженства, небеса?
— И не это тоже. Это, чем бы оно ни было, часть тоналя. Это, скажем, бумажная салфетка.
Я продолжал перечислять всевозможные способы описания того, о чем он говорит: чистый интеллект, психика, энергия, жизненная сила, бессмертие, принцип жизни. Для всего, что я назвал, он находил на столе что-нибудь для сравнения и ставил это напротив меня, пока все предметы на столе не были собраны в одну кучу.
Дон Хуан, казалось, наслаждался бесконечно. Он посмеивался, потирая руки каждый раз, когда я высказывал очередное предположение.
— Может быть, нагуаль — это Высшая Сущность, Всемогущий, Господь Бог? — спросил я.
— Нет, Бог тоже на столе. Скажем так, Бог — это скатерть. Он сделал шутливый жест, как бы скомкав скатерть и положив ее передо мной к другим предметам.
— Но значит, по-твоему, Бога не существует?
— Нет, я не сказал этого. Я сказал только, что нагуаль — не Бог, потому что Бог принадлежит нашему личному тоналю и тоналю времени. Итак, тональ — это все то, из чего, как мы думаем, состоит мир, включая и Бога, конечно. Бог не более важен, чем все остальное, будучи тоналем нашего времени.
— В моем понимании, дон Хуан, Бог — это все. Разве мы не говорим об одной и той же вещи?
— Нет, Бог — это все-таки то, о чем мы можем думать, поэтому, правильно говоря, он только один из предметов на этом острове. Нельзя увидеть Бога по собственному желанию, о нем можно только говорить. Нагуаль же всегда к услугам воина и его можно наблюдать, но о нем невозможно сказать словами.
— Если нагуаль не является ни одной из тех вещей, которые я перечислил, то, может быть, ты сможешь сказать мне о его местоположении. Где он?
Дон Хуан сделал широкий жест и показал на пространство вокруг стола. Он провел рукой, как если бы ее тыльной стороной очистит воображаемую поверхность за краями стола.
— Нагуаль — там, — сказал он. — Там, вокруг острова. Нагуаль там, где обитает сила"
"При определенных обстоятельствах тональ начинает осознавать, что кроме него есть еще нечто. Это что-то вроде голоса, который приходит из глубин, голоса нагуаля. Видишь ли, целостность является нашим естественным состоянием, и тональ не может полностью отбросить этот факт. Поэтому бывают моменты, особенно в жизни воинов, когда целостность становится явной. Именно в эти моменты мы получаем возможность осознать, чем являемся в действительности.
Меня заинтересовали толчки, о которых ты говорил, потому что именно так нагуаль и выходит на поверхность. В эти моменты тональ начинает осознавать целостность самого себя. Такое осознание — это всегда потрясение, потому что оно разрывает пелену нашей умиротворенности. Я называю его целостностью существа, которое умрет. Суть в том, что в момент смерти другой член истинной пары — нагуаль — становится полностью действенным. Все осознание, воспоминания, восприятие, накопившееся в наших икрах и бедрах, в нашей спине, плечах и шее, начинают расширяться и распадаться. Как бусинки бесконечного разорванного ожерелья, они раскатываются без связующей нити жизни.
Он посмотрел на меня. Его глаза были мирными. Я чувствовал себя глупо и неловко.
— Целостность самого себя очень тягучее дело, — сказал он. — Нам нужна лишь малая часть ее для выполнения сложнейших жизненных задач. Но когда мы умираем, мы умираем целостными. Маг задается вопросом: если мы умираем с целостностью самих себя, то почему бы тогда не жить с ней?"
Отвечая на вопрос Кастанеды, что можно найти за «островом», дон Хуан сказал:
"Нет возможности ответить на это. Если я скажу «ничего», то только сделаю нагуаль частью тоналя. Могу сказать только, что за границами острова находится нагуаль.
— Но когда ты называешь его нагуалем, разве ты не помещаешь его на остров?
— Нет, я назвал его только затем, чтобы дать тебе возможность осознать его существование.
— Хорошо! Но разве мое осознание не превращает нагуаль в новый предмет моего тоналя?
— Боюсь, что ты не понимаешь. Я назвал нагуаль и тональ как истинную пару. Это все, что я сделал"
P.P.S.
"… Твое знание слишком устрашающе. В нем нет для меня утешения. Нет гавани, нет приюта.
— Ты опять все путаешь. Утешение, гавань, страх — все это настроения, которым ты научился, даже не спрашивая об их ценности. Как видно, черные маги уже завладели всей твоей преданностью.
— Кто такие черные маги?
— Окружающие нас люди являются черными магами. А поскольку ты с ними, то ты тоже черный маг. Задумайся на секунду, можешь ли ты уклониться от тропы, которую они для тебя проложили? Нет. Твои мысли и поступки навсегда зафиксированы в их терминологии. Это рабство. А вот я принес тебе свободу. Свобода стоит дорого, но цена не невозможна. Поэтому бойся своих тюремщиков, своих учителей. "